Жанр: Детектив
У ПОДНОЖЬЯ АЮ-ДАГА
Владимир Петров
У ПОДНОЖЬЯ АЮДАГА
ДЕТЕКТИВНАЯ ПОВЕСТЬ
Автор повести "У подножья Аю-Дага" Владимир Алексеевич Петров - полковник в отставке,
заслуженный работник культуры РСФСР, активный участник Великой Отечественной
войны. Им написаны книга "Это было в Наурской", повести "Шахматная корона",
"На острове Зеленом", рассказы, юморески, очерки.
Предлагаемая вниманию читателей повесть "У подножья Аю-Дага" основана на документальном
материале.
Аю-Даг переводится с крымско-татарского как "Медведь-гора". Все находят: гигантский
лаккомит своими очертаниями напоминает именно этого зверя, пьющего воду. Имеется
и другая версия происхождения названия, так называемая греческая: "айос" - по
гречески "святой", позднее переосмысленное в "аю" ("Медведь"). Так на "греко-татарском"
Айя-Даг ("Святая гора") сделалась Медведь-торою (Аю-Дагом).
РОКОВАЯ ЭКСКУРСИЯ
АПРЕЛЬСКИМ вечером я прибыл в Крым, в поселок Фрунзенское, в один из санаториев.
- Вы у нас впервой? - поинтересовалась работница санатория в приемном отделении,
миловидная, средних лет, чернявая женщина.
- Впервой, - подыгрывая ей, ответил я.
- Это я спросила к тому, что мне ваше лицо показалось знакомым.
- Мое лицо - портрет многих, - шутя ответил я. - Тем более что уже несколько событий
подтверждали это. Вот, например, такой факт. Отдыхал я в Гурзуфе. Однажды во время
обеда в столовой подходит ко мне женщина и говорит: "Три дня присматриваюсь к вам и
все думаю, где вас видела? А потом вспомнила: в санатории Хмельник. Мы еще сидели за
одним столом..." Я подтвердил: "Конечно!" Хотя в Хмельнике никогда не был. Словом,
мое лицо похоже на многие другие.
- Возможно, возможно, - буркнула женщина и, раскрыв медкнижку, потребовала пенсионное
удостоверение офицера в отставке.
Быстро оформила диагностический листок, получила деньги и, подобрев, сказала:
- Вот ваши документы. Сейчас зайдите к врачу, а затем, сестричка отвезет вас на "рафике"
в корпус, в котором будете жить. Кстати, есть свободные места в четвертом корпусе.
Он ближе других расположен к морю. Откроете балкон и слушайте себе морской прибой.
- Ну, что ж, у моря, так у моря.
Врач измерил давление, поинтересовался, как я добрался, не устал ли с дороги и, записав
в меддокументе какие-то дежурные показатели, пожелал хорошего лечения и отдыха.
Не мешкая, меня отвезли в корпус. Там дежурная сестра поинтересовалась, на каком этаже
я желаю жить, и, услыхав мое "мне все равно", на лифте отправилась со мною в номер.
Он оказался на одиннадцатом этаже.
- Вот здесь и располагайтесь. Кровать выбирайте любую. Ключ сдавайте вниз на общий
стол.
Отдохнув, я сходил на ужин. Когда вернулся, распахнул дверь на балкон. Запахло морскими
водорослями. Где-то у горизонта маячили огни теплохода. В дверь постучали.
- Входите, открыто, - отозвался я.
Вошли двое. Все та же медицинская сестра и мужчина примерно моих лет. При включенном
свете я увидел, что мужчина был в велюровой шляпе и черном пальто. Подумал:
"В пальто - значит, откуда-то с севера. А может, с Дальнего Востока". Понял - это будущий
сосед. Представился.
- Владимир Алексеевич.
Мужчина, задержав на левой руке еще не совсем снятое пальто, повернулся ко мне:
- Виктор Васильевич, - приятно улыбнулся он. - Простите, вы откуда?
- С Тихого Дона. А вы?
- Я из Калинина. Надеюсь, слыхали?
- Да, конечно.
- Тогда годится...
ЗА ОКНОМ светало. Запели птицы. Сон пропал. И мы с Виктором Васильевичем уже
беседовали. Говорили о разном: о службе, болячках, событиях, происходящих в стране.
Когда совсем рассвело, выключили бра, вышли на балкон.
- Вот он, несравненный Аю-Даг, - Виктор Васильевич по вернулся в сторону возвышавшейся
горы.
Над пляжем с резкими криками носились чайки. А вдали над морем медленно выкатывалось
солнце. Море дышало волнами, на которых сверкали красные блики. Но стоило
солнцу подняться чуть выше, как на водной поверхности заиграли солнечные зайчики.
Они сгрудились в одну протяжную линию от солнца до самого берега.
- Какая прелесть! - с восторгом произнес Виктор Васильевич. - Давненько не видел такой
красоты! Смотрите, - повернулся он вправо, - на газонах уже травка выросла, почки на
деревьях полопались. А у нас только-только стаял снег.
Он неожиданно погрустнел и заторопился в комнату. "Наверное, что-то неладное у него",
- подумал я, но спросить не решился, дабы не выглядеть назойливым. Впрочем, Виктор
Васильевич вскоре вновь вышел на балкон и, встретив мой встревоженный взгляд,
сказал:
- Простите, Владимир Алексеевич, просто вспомнилось. В прошлом году мы здесь отдыхали
с женой, даже в этом номере. А сейчас ей сделали сложную операцию. Как там у
нее, беспокоюсь.
- Бывает, - согласился я, но продолжать разговор не стал...
В столовой нас посадили за стол, за которым уже сидела черноволосая молодая женщина.
Познакомились. Она представилась - Нина. Прибыла раньше нас. Из Белоруссии.
После завтрака я занес письмо на почту, зашел в клуб, где на втором этаже размещалось
кафе, решил купить пару коробок конфет. Проходя вестибюль, услышал музыку. Прислушался.
Сквозь приоткрытую в зал дверь лилась "Лунная соната" Бетховена. "Неплохо", -
подумал я. Прошел осторожно в зал, присел на крайний стул. В затемненном углу сидел
мужчина в черном костюме и играл на пианино. Догадался - моряк. В подтверждение этому
на верхней крышке инструмента лежала фуражка с золотой фурнитурой. Я решил познакомиться
с этим человеком. И каково же было удивление, когда, придя в столовую на
обед, увидел его за нашим столом. Это был капитан первого ранга. Представился Мартынычем
из Ленинграда. Ну, Мартыныч, так Мартыныч, согласились мы с Виктором Васильевичем.
Оказалось, он прибыл тоже на несколько дней раньше нас. За ужином Нина
была веселой и внимательной.
- Кушайте петрушечку, - предлагала она, - полезная травка.
- Вот доктора-то нам и не доставало, - шутливо заметил Виктор Васильевич.
- Да нет, я не доктор. Я только медсестра. Но учусь. Работаю в воинской части. Мой
муж погиб в автокатастрофе. Он был майором. И я решила учиться...
- И кто же из вас получится? - вмешался я.
- Видно будет, - улыбнулась она. - Я очень люблю медицину, и неважно, кто из меня
получится, важно, что осуществляется заветная мечта.
- А у вас есть возможность учиться? - поинтересовался Мартыныч.
- Есть. Я у мамы одна... - Нина неожиданно потупилась и поскучнела.
Мы поняли, чего-то недоговаривает, стесняется. Разговор утих, и я начал искать новую
тему. Тем временем Нина, будто решившись на что-то, встрепенулась, ее глаза сверкнули.
- Раз уж затронут вопрос об одиночестве, мне бы хоте лось поделиться с вами. Я вижу,
вы люди хорошие. Просит моей руки один человек. И все бы ладно, да вот не лежит сердце
к нему.
Нина опять умолкла. Докучать мы ей не стали, тем более давать советы. Да и что можно
было посоветовать?
Позже Нина нам рассказывала о своей работе в санчасти, житейских делах. Вспоминала
смешные истории. Но о женихе больше не произносила ни слова. Жила она в номере с
женщиной, намного старше ее. Звали ту Марией Герасимовной. А мы с Виктором Васильевичем
- просто Герасимовной. Как выяснилось при очередном музицировании Мартыныча,
она хорошо пела. У нее было драматическое сопрано...
Так сгруппировались люди различные по возрасту, взглядам, но тем не менее это не мешало
нам интересно и содержательно проводить время. Регулярно посещали клуб, где
Мартыныч играл на фортепьяно. Совершали прогулки. Коллективом ходили в кино. Иногда
Нина читала свои стихи. И не беда, что они были несовершенны. Главное, она тянулась
к нам, иногда даже просила, чтобы мы не оставляли ее одну.
Для отдыхающих в санатории организовывались различные мероприятия, в том числе
экскурсии. Дальние - на автобусах, ближние - пешие. Мартыныч, как правило, пропадал в
Ялте, там у него было много друзей.
Нина увлеклась экскурсиями. Уже успела посетить Воронцовский дворец, Ботанический
сад. Мы же с Виктором Васильевичем и Герасимовной, кроме Ялты и Алушты, нигде
не были по причине врачебного запрета. Зато не пропускали ни одного кинофильма и
плавания в бассейне. Вот и сегодня мы с Виктором Васильевичем торопились в Алушту.
По-быстрому позавтракали, попрощались с Ниночкой, теперь мы ее так звали, пожелали
ей хорошей прогулки на вершину Аю-Дага и уехали...
Когда вернулись, узнали, что Красавцева Нина Васильевна отправлена в город Симферополь
в госпиталь. Что произошло - толком никто не мог объяснить. Одни говорили -
подвернула ногу. Другие - неосторожно упала будто бы с крутого обрыва и разбилась.
Слухи были разные, вплоть до того, что якобы хотела покончить с собой...
Шли дни. Точных известий о Нине по-прежнему не было. Вдобавок заканчивался срок
пребывания в санатории, мы стали собираться к отъезду. В один из последних дней поутру
к нам в номер вошел молодой человек, в серой легкой куртке с портфелем. Сухо поздоровавшись,
попросил разрешения присесть. Виктор Васильевич придвинул к нему плетеное
кресло. С моря доносился шум штормовых волн. В воздухе пахло йодом.
- Да-а! - протянул незнакомец, усаживаясь в кресло. - Дышим, значит водорослями? Это
приятно... Мы переглянулись.
- Точно, - подтвердил Виктор Васильевич. - Шторм, как известно, замещает почти всю
медицину. Наверное с десяток врачей, как вы думаете? - обратился он к пришельцу.
- Как вам сказать? Все может быть...
- Если море вмещает всю таблицу Менделеева, - вмешался я, - то шторм наверняка многих
врачей. А с чем, собственно, вы пожаловали? Молодой человек посерьезнел.
- Да вот хотелось бы кое-что выяснить относительно гражданки Красавцевой Нины Васильевны,
которая отдыхала здесь и питалась за одним столом с вами.
Услышав слово "гражданка", мы поняли: здесь связано с милицией.
- Ах, Ниночка! Кстати, как она там?
- Сейчас поправляется. Но врачам пришлось повозиться основательно. Перелом.
- Так что вы хотите от нас? Понимаете, здесь нет старшего лейтенанта Семенова, он бы
вам многое мог рассказать. А мы...
- Семенова?! - удивленно переспросил молодой человек.
- Да.
- Кто он такой?
- Зовут Анатолий. В последнее время не отходил от Нины. Подробнее о нем вам скажут
в приемном отделении. А чем мы можем быть полезны?..
- Я инспектор уголовного розыска. Вот мои документы. Лейтенант Опрышко. Тут, товарищи,
дело гораздо сложнее, чем вы думаете. Она-то не сама упала с обрыва, ей "помогли".
А вот кто это сделал, почему, неизвестно.
Инспектор поправил волосы, окинул взглядом из лоджии окрестность и, как бы меняя
тему, сказал:
- Ну и красота же жизнь! А что человеку надо? Побыть в этой красоте несколько деньков,
отключиться от житейских дел и забот, и снова силы придут. Настрой, так сказать...
Так вот нам надо выяснить, кто совершил покушение на Красавцеву.
- Ну и дела!.. - переглянулись мы. Меньше всего мы ожидали такого...
Меня, как военного журналиста, заинтересовала эта история. Забегая вперед, скажу: я
даже в Симферополь ездил. Встречался с Ниной, передал ей от всех нас привет. Затем повидался
со следователем, который вел это дело. Договорились о том, что он сообщит мне
результаты расследования. А сейчас пока слушаем инспектора Опрышко.
- Так вот, ее столкнули, а случилось это аккурат на седловине горы, - нахмурив густые
брови, инспектор немного помолчал, а затем, откашлявшись, продолжал: - Единственно,
что она заметила в последний момент, это широкоплечего мужчину в спортивном, коричневого
цвета костюме. Его лицо было закрыто повязкой из марли, как это делают обычно
люди, болевшие гриппом. Запомнила его глаза. Какие-то кошачьи, серо-желтые и будто
где-то уже видела раньше. А вот где? Травмы не дают вспомнить. Может быть, эти детали
вам о чем-нибудь говорят?
- О чем они могут сказать? - ответил я. - У нас все ходят в спортивных костюмах. Что
же касается глаз, то по пробуй найди их... Как я понимаю, такой взгляд бывает у человека
в пылу ярости?
- Возможно, - задумчиво ответил Опрышко. - Но я бы хотел узнать другое. Возможно,
она вам о чем-либо рассказывала? Ну, положим, о личной жизни, неудачной любви. Мало
ли бывает у человека горестного?
- Вроде что-то говорила в самом начале, - неопределенно - сказал Виктор Васильевич, -
но я, знаете, не уловил. Будто дома у нее что-то происходило. А вот что - не придал значения.
Ничего вразумительного не мог оказать и я. Видя это, инспектор встал.
- Ну, извините. Если что узнаете или прокатятся слухи, заслуживающие внимания, позвоните
по этому телефону.
Опрышко попрощался и направился к выходу. Но у двери! остановился:
- Скажите, а с кем она ходила на гору?
- Об этом вам лучше, наверное, расскажет экскурсовод санатория. Она ходила с ними.
- Ну, спасибо.
Опрышко встретился с экскурсоводом Мигульской. Та рассказала о деталях, как они,
услышав крик, сбежали вниз... Как вытащили Нину из провала и принесли в санаторий.
Как отправили ее в госпиталь. Инспектор поговорил и с теми, кто принимал участие в
этой экскурсии, но какого-либо проблеска относительно случившегося не обнаружил. Побывал
на месте преступления. Осмотрел все вокруг. Ничего интересного не нашел. Возвращался
с единственной мыслью - еще раз побеседовать с пострадавшей, выяснить подробности
того, о чем она рассказывала по приезде в санаторий товарищам по столу.
ПОЕЗДКА В БАХЧИСАРАЙ
В СИМФЕРОПОЛЕ было жарко - плавился на улицах асфальт.
По вызову следственных органов прилетел старший лейтенант Семенов. Это был человек
высокого роста, светловолосый с голубыми глазами. Лицо загоревшее, гладко выбритое.
Вид спокойный, хладнокровный. Эту характеристику следователь прокуратуры Ткаченко
определил сразу. Парень сразу чем-то ему понравился. А чем, пока не знал. Подумалось:
может, армейской выправкой, дисциплинированностью?
- Я полагаю, товарищ Семенов, - без предисловий начал следователь, - вы не меньше
меня хотите узнать негодяя, который поднял руку на гражданку Красавцеву.
- Да, конечно.
- Ну, тогда расскажите все, что вы знаете о ней. Семенов поудобнее устроился на жестком
стуле, взволнованно заговорил:
- Приехал я в санаторий в препаршивом настроении: появились какие-то болячки, не
все ладилось на службе так, как хотелось. Вообще я какой-то невезучий: в прошлом году
меня оставила жена - испугалась глубинки. Затем авария. После, в порядке исключения,
разрешили в этот санаторий. Собравшись с мыслями, Семенов продолжил:
- Однажды, прогуливаясь по набережной, увидел двух женщин. Одна пожилая, другая
молодая, черноволосая. Молодая мне понравилась. Как потом оказалось, она из нашего же
санатория. Но в ту минуту мне с нею познакомиться не удалось. Да я и не стремился к
этому, хотел просто и по-человечески отдохнуть.
...Как-то ранним утром Семенову не спалось. Он вышел на балкон. Вокруг корпусов
низко осела белая пелена тумана. Из нее выступали два верхних корпуса. А рядом просматриваются
бледные контуры Аю-Дага.
Долго, почти до завтрака, любовался Семенов этой чудесной картиной. А когда в столовой
узнал, что группа отдыхающих автобусом выезжает в город Бахчисарай на экскурсию,
решил примкнуть к ней. Уж очень был наслышан об этом историческом месте.
Автобус петлял по серпантину крымских гор. Сначала наверх до перевала, затем на
противоположной стороне - вниз. Сидя возле окошка, Анатолий рассматривал окружающую
природу, ждал встречи с Бахчисараем. Помнил по снимкам: мечети, башни, раскопки
исторических мест, каньон. Этому городу поэты посвящали и посвящают стихи.
Там был Пушкин. Асафьев написал всемирно известный балет "Бахчисарайский фонтан".
Не заметил, как прибыли в Бахчисарай. Осмотрев дворец, все двинулись в каньон. Экскурсовод
повел на высоту - большой каменистый остров, возвышавшийся посреди ущелья.
На нем были раскопки древнего города.
Семенов обратил внимание, что от группы отстала девушка в голубом платье, видимо,
ей трудно было идти в своих босоножках. Он узнал в ней ту, черноволосую, что видел на
берегу моря. Посмотрев на потертые ноги, заметил:
- Ай-я-яй! Никуда не годится. Вот, возьмите! - протянул ей кеды, только что купленные
в Бахчисарае. Она улыбнулась, принимая спасительную соломинку:
- Слава богу, мир не без добрых людей.
- Можете смело шагать в гору. Но, учитывая, что здесь не так безопасно, я буду идти рядом.
Хорошо?
- Ну что ж, за доброту спасибо.
Нина посмотрела ему в глаза, зарделась. Потом, поборов минутное смущение и скрывая
его от Анатолия, пошла вперед.
Поднимались в гору молча, медленно. Во время привала отдышались, огляделись вокруг
и вновь двинулись дальше.
Друг Семенова Славка без удержу острил. Кто-то смеялся, поддакивал. А Анатолий
молчал и все глядел туда, где мелькало голубое платье. Вновь пришли мысли о жене. Почему
она уехала, чего испугалась? Может, потому, что он служит в глухомани, где нет театров,
метро? Тогда зачем приезжала? Разве только ради романтики? Ну и жила бы себе в
столице...
Следователь внимательно слушал неторопливый рассказ офицера. Иногда что-то помечал
в красном, небольшого размера, блокноте. А Анатолий, сделав очередную паузу,
очевидно, вспоминал детали - так во всяком случае казалось. Ткаченко, негромко продолжал:
- Вы не устали? - спросила тогда у Семенова Нина. - Может, отдохнем немного, а то,
честно говоря, мои силы на исходе?
Она села на валун. Он расположился напротив. Познакомились. Но разговор как-то не
вязался. Анатолий смотрел вдаль, в сизую дымку ущелья, думал о природе, ее чудесах.
Время от времени ощущал на себе взгляд девушки. Не выдержал, повернулся:
- Что-нибудь случилось?..
Она слегка улыбнулась, опустила голову. Лишь руки, перебиравшие скрученный в трубочку
проспект Бахчисарая, выдавали волнение. Теперь пришел черед смутиться Анатолию.
От "слабого пола" он не раз слышал: "Ты самый сильный! Красивый! Как Прометей!.."
А тут, сидя с этим самым "слабым" созданием, не знал, как себя вести. Больше того -
робел.
- Ну ладно, пошли, а то отстали. - Нина медленно поднялась с валуна.
Взобравшись наверх, догнали группу, которая окружила экскурсовода. Та рассказывала
об истории города, который в свое время был на этой вершине.
Здесь он был защищен от набегов врагов. Тогда со всех сторон его окружали отвесные
скалы, большей частью неприступные. Незваных гостей жители встречали камнями, стрелами.
Ну, а если кто и проникал на территорию, его ждали укрепления, рвы, заполненные
водой...
На какую-то долю времени Анатолий представил себя в положении людей, живших
здесь много веков назад. Как они могли добывать себе пищу, воду, обходиться без самого
необходимого? В глубокой задумчивости он даже не заметил, как Нина взяла его за локоть.
А когда как бы очнулся, крепко прижал ее руку.
- Товарищи, пройдемте посмотрим колодец и всю систему водоснабжения, - предложила
экскурсовод. - Ведь о том, как те люди любили чистоту, можно судить хотя бы по тому
факту, что, несмотря на нехватку воды, перед входом в помещение они обязательно мыли
обувь...
Осмотрели город, от которого остались лишь камни. Подошли к стенам - скалам, свисавшим
с трех сторон вниз в ущелье, метров на туриста.
- Ну, а теперь, товарищи, вниз. На середине спуска сделаем короткий привал, там кафе,
немного подкрепимся и дальше, к автобусам... За разговором незаметно подошли к кафе,
у которого вился сизый дымок. Возбуждающе пахло шашлыками. Подкрепившись, туристы
двинулись дальше. На выезде из Бахчисарая они распрощались с местным экскурсоводом,
расселись в автобусах. Теперь Нина сидела рядом с Анатолием, слушала его певучий
говор. А он не умолкал, сыпал присказками, анекдотами, житейскими историями. Позже
она скажет: "Как много ты знаешь! И когда успеваешь? Ведь ты летчик, наверное, днем и
ночью занят полетами".
И у Нины было превосходное настроение. Молодые люди делились впечатлениями о
поездке в Бахчисарай, затем заговорили о жизни вообще, о любви. Семенов рассказал о
месте, где служит. Какая там природа, люди. Восторженно говорил о профессии летчика...
Рассказал и о Людмиле, своей жене, о том, как она покинула его, испугавшись трудностей.
Повернувшись к окну, совсем некстати увидел белые "свечки" корпусов санатория.
Вздохнув, тихо заметил:
- Жаль.
- Чего жаль? - спросила Нина.
- Мы так быстро приехали.
- Это же хорошо.
- Я бы хотел эту дорогу превратить в вечность.
- Невозможно. Опускайтесь, Толя, на землю, а то привыкли быть все там, наверху.
- Ниночка, я вас жду после ужина возле беседки. Хорошо? Сходим куда-нибудь. Может,
в кино, а, может...
- В ресторан, Толя, я не хожу, - твердо ответила Нина и, размахивая сумочкой, направилась
к проходной.
Так завязалась у них дружба. Встречались каждый день. Словом, все время были вместе...
Следователь Ткаченко не перебивал рассказ Семенова. Он искал в нем суть жизненных
коллизий. И в то же время по крупицам собирал детали, имеющие касание к случившемуся
с Ниной на Аю-Даге, выстраивал их в одну логическую форму. Сейчас он заметил отвлеченно:
- Романтично, конечно, ну, в общем-то, естественно.
- Так что, дальше рассказывать? - спросил Анатолий.
- Конечно.
- Однажды под вечер, - продолжил, Семенов, - мы с Ниной, уединившись в беседке, заговорили
о наших отношениях. Я пока не задумывался, правильно ли поступаю. Ведь
только-только стал успокаиваться после разрыва с Людмилой. Не случится и на этот раз
нечто подобное? Но нет, подсказывало сердце. Нина - славный человек, не испугается
глубинки. Короче, я ей поверил сразу. И, будто бросаясь в омут, с волнением предложил:
- Слушай, Нина, может поедешь со мною?
- Куда?... - улыбнулась она. - Очень трудно этот вопрос решить, не посоветовавшись с
мамой. А ты знаешь, она у меня больная и набожная.
- Ну хорошо, тогда давай к маме заедем вместе.
Нина задумалась. Я чувствовал, нравлюсь ей. Но что-то удерживало ее. Что? Минутудругую
она молчала, а потом, повернувшись ко мне, с жаром заговорила:
- Ты должен знать все! Выслушай меня!
- Говори...
РАССКАЗ КРАСАВЦЕВОЙ
КОГДА я ехала в Крым, находилась в прескверном состоянии. Нервничала, переживала.
То ли оттого, что дома осталась больная мать, то ли, скорее, из-за взаимоотношений с одним
человеком, который ухаживал за мной. Они настолько осложнились, что даже врач,
под началом которого работала, сказал: "Вам, Красавцева, сейчас лучше куда-нибудь
уехать. Хотя бы на время... Хотите, я помогу вам с путевкой?.."
Я последовала его совету. И вот из Белоруссии, которую ни разу в жизни не покидала,
поехала в Крым. Почему, ты спросишь, испортились отношения? Не знаю, не тем он оказался
человеком, этот Шабашников, каким я представляла его. Когда сказала ему это, последовали
угрозы, шантаж, попытка избить... Не знаю, правильно ли я поступила, но твердо
решила порвать, как бы тяжело ни было. Вот собственно и все... - с тяжелым вздохом
закончила Нина. Внимательно выслушав ее, Анатолий заметил:
- В жизни, Нинуля, всякое бывает. Мой тебе совет, чем быстрее ты освободишься от
этого тяжкого груза, тем будет лучше. А я тебе в этом помогу.
Он ласково посмотрел ей в глаза, улыбнулся. Они еще немного поговорили о Шабашникове,
а потом Анатолий, дабы успокоить Нину, изменил тему разговора. Шабашниковым
заинтересовался и Ткаченко.
- Что вы можете рассказать, о нем? - спросил он Семенова.
- Мало. Знаю только, что работает в какой-то аптеке. Почему стал несимпатичен Нине,
трудно сказать. Догадываюсь по недомолвкам, что это обычный алкаш. А может, спекулянт.
Все-таки аптека...
- Все может быть, Семенов. Но нужны не догадки, а факты. Пока версия склеится, надо
их по зернышку собирать. Множество раз проверять, сопоставлять. Да, что там... Это кропотливая
исследовательская работа.
Ткаченко встал, походил по кабинету, закурил. Подойдя поближе к офицеру, спросил:
- Что можете еще сообщить?
- На другой день у столовой санатория возле маленького бассейна у нас с Ниной была
обусловлена встреча. Днем раньше договорились с группой подняться на Аю-Даг...
Когда Анатолий подошел к бассейну, Нины еще не было. Она появилась неслышно, стала
рассматривать в воде красочных рыбок.
- Это ты, Нинуля? - повернулся Анатолий.
- Как видишь. Догадался или почувствовал?
- Не знаю. По-моему, услышал твое дыхание.
- Разве?
- А может, мне только показалось?
- Скорее всего.
- Ну, пусть будет по-твоему.
- Зачем же сразу отступать?
- А откуда ты взяла, что я отступаю?
- Ну, как же, во всем согласился со мною.
- Не выдумывай.
- А я и не выдумываю. Ваш брат, между прочим, всегда ведет себя так, особенно если
ему надо чем-то польстить женщине, или заполучить у нашего "брата" побольше доверия...
Что, я неправильно рассуждаю?
- Нет, зачем же, вроде все так и есть. Но должен заметить, это ко мне не относится. Я
человек положительный, и, кажется...
- Что кажется?
- И ты тоже... - Анатолий не успел подобрать слов, как Нина заметила: - А не много ли
у тебя самоуверенности?
- Скорее ответственности, которую я уже сейчас хочу нести за обоих.
- Это что, предложение руки и сердца? - шутливо переспросила Нина.
- Да, ты уже слышала об этом. Я люблю тебя, Нина, и хотел бы прямо сказать о своих
чувствах.
- Здесь?
- Да-да. Возле рыбок и канареек, у столовой. Ты считаешь, что такие вещи говорят только
при луне у моря?
- Да нет. Но мне кажется, это как-то несерьезно.
- Возможно. Зато от сердца, естественно...
Анатолий и Нина вошли в гардеробную столовой. Завидев их, мы с Виктором Васильевичем
направились навстречу.
- Поспешайте завтракать, - обратился Виктор Васильевич к соседке по столу. - Ведь вы
сегодня, кажется, отдаете дань Аю-Дагу?
- Да, надеюсь, это будет замечательная прогулка.
Взяв Анатолия под руку, Нина вместе с нами направилась в обеденный зал.
ПОИСК СЛЕДОВАТЕЛЯ
ВНИМАТЕЛЬНО выслушав старшего лейтенанта Семенова, Ткаченко решил, не откладывая,
побеседовать с Красавцевой, которая уже понем
...Закладка в соц.сетях
