Жанр: Детектив
Сыщик Гончаров 26. Гончаров и его подзащитная
... бандюге нет никакой корысти ее мочить. Татьяна ему нужна живая.
- Костя, если он вдруг позвонит, давай завтра же, как только получим деньги, все
решим. Не могу я так долго ждать.
- В таком случае я снимаю с себя все полномочия и поступай как знаешь.
- Ну зачем ты так? - с удвоенной энергией заныла она. - Какая, в сущности, разница?
Одним днем раньше или позже.
- А та разница, что после его звонка у меня будет время, чтобы подготовиться к
передаче денег по формуле товар-деньги и никак иначе. В противном же случае ты
можешь лишиться не только денег, но и сестры. Да-да, моя милая, в большинстве случаев
так и поступают. Забирают деньги, а потом сообщают, где можно взять товар. Как
правило, он уже дохлый. Поверь, с таким вариантом мне уже приходилось сталкиваться.
Так вот, чтобы этого не произошло, я советую тебе все переговоры с ним
переадресовывать на меня. В противном же случае я самоустраняюсь.
- Я все сделаю, как ты скажешь. Но почему, почему он не звонит?
- На психику давит.
- Кажется, я не выдержу. Я сойду с ума.
- Именно на это он и рассчитывает. Берет на измор для того, чтобы, измотанные
долгим напряжением, мы были готовы принять любые его условия. А нам этого делать ни
в коем случае не следует. Все, постарайся уснуть или хотя бы отключиться, сегодня он
уже не проявится.
Рябинин позвонил утром. По шуму проезжающих машин я понял, что он
воспользовался автоматом. Несколько секунд он молчал, напряженно вслушиваясь. По
этой паузе я понял, что и у него, несмотря на зверскую силу, с нервишками не все ладно.
А это, при затеянной им сложной афере, архиплохо.
- Ну что, Рябинин, так и будем молчать? - первым заговорил я.
- Нет, почему, можно и потолковать. Я только что звонил Галине Григорьевне. Она
сказала, что все в порядке, и велела позвонить тебе. Вот я и звоню. Учти, если сейчас
сюда подъедет ментовка, то у меня будет достаточно времени, чтобы взорвать к чертовой
матери эту телефонную будку вместе с Танькой.
- Не суетись, никто не приедет. А Галина сказала правильно, с этой минуты дело
будешь иметь только со мной.
- А мне хоть с шайтаном, лишь бы не опрокинули и отдали бабки.
- Бабки будут в пятницу к обеду, как условились, можешь быть спокоен.
- Где она их насшибала?
- Какая тебе разница? Ты получишь свое, и остальное тебя не должно волновать.
- А ты что так со мной разговариваешь? Я ведь могу и обидеться.
- Я думал, ты серьезный парень, а ты начинаешь втирать мне блатной расклад.
- Извини, Константин Иванович.
- Извиняю, и давай перейдем к делу. Прежде всего я должен убедиться, что Татьяна
жива и здорова, только после этого я начну с тобой переговоры.
- Галина Григорьевна с ней уже разговаривала.
- Я не Галина Григорьевна, и давай уточним сразу, что больше ты на нее ссылаться не
будешь, тем более все решения принимаю я. Дай трубку Татьяне.
- Константин Иванович! - после непродолжительной возни закричала она. - Скорее
меня от него заберите. Вы продали квартиру?
- Все нормально, Татьяна, терпи до пятницы. Передай ему трубку.
- Конечно, он меня не бьет. И кормит хорошо, - невпопад вдруг заговорила она, из чего
я мог понять, что дело обстоит наоборот.
- Ну что, убедился? - вырывая трубку, спросил Рябинин.
- Убедился, я рад, что ты обращаешься с ней по-человечески. Перейдем к делу.
- Перейдем. Ты знаешь старую дорогу на птицефабрику?
- Знаю. Но можно ли по ней проехать?
- Можно, а нельзя, так пойдешь пешком. Примерно в километре от основной дороги, с
левой стороны, увидишь ржавый вагончик. Положишь деньги под линолеум в левом
дальнем углу и вернешься домой.
- А когда же я получу Татьяну? - предвидя такой оборот, с усмешкой спросил я.
- Я потом тебе позвоню и скажу, где ее забрать.
- Знаешь что, парень, я ведь не пальцем сделанный, все твои хохмы мы проходили, еще
сидя на горшках. За свои деньги я должен сразу же получить товар, а не твои сволочные
обещания. Играть я с тобой буду только на таких условиях.
- Играть ты будешь на моих условиях.
- Чтобы в результате получить от дохлого осла уши? Я имею в виду Таньку в
разобранном виде. Нет, братан, за отдельные фрагменты ее тела деньги я платить не
стану. Можешь хоть сейчас ее замочить, но на твои условия я не соглашусь.
- Как хочешь, - равнодушно ответил он и повесил трубку.
Это я предвидел. Криво усмехнувшись, я сел на диван в ожидании повторного звонка.
По истечении пяти минут я стал проявлять некоторые признаки нервозности. Неужели я
сделал неверный ход ценою в Татьянину жизнь? Неужели неправильно оценил ситуацию,
не учел особенностей его больной психики? Этого я себе никогда не прощу. Хотя
прекрасно понимаю - если он заранее задумал играть втемную, то результат был бы
одинаков. Но это понимаю я, а попробуй объясни Галине, которая сейчас обязательно
позвонит. Уж коли я взялся нести ответственность за чью-то жизнь, то с меня и
спросится. И зачем я только взялся за это дело? Вечно ты, Гончаров, суешь нос туда, куда
тебя не просят. Правда, на этот раз просили, но можно было вежливо отказаться. А теперь
твое положение незавидно.
Оживший телефон прервал мои мрачные мысли. Вероятнее всего, меня хотела Кнопка,
но может быть, психопат одумался и пересмотрел свои позиции? С надеждой на лучшее я
снял трубку и, слава Богу, не ошибся.
- Мужик, - хрипло проговорил он, - я согласен на твои условия.
- Я рад, что ты здраво подошел к этому вопросу. Где и в какое время ты намерен
осуществить передачу?
- Об этом я тебе сообщу отдельно. Жди. Сиди у телефона и
жди. Да смотри, чтобы в пятницу к обеду деньги были у тебя на руках.
- Это что же, ты предлагаешь мне больше суток сидеть на телефоне?
- Может, и больше. Привет, не кашляй.
Не успел я положить трубку, как взволнованная Галина потребовала отчета о
состоявшихся переговорах. Заверив, что прошли они плодотворно и на высоком уровне, я
помчался к Лапшину, чтобы наверняка удостовериться в своих подозрениях. Не вступая с
дознавателем в долгие диалоги, я поздравил его со вчерашней удачной операцией и в двух
словах объяснил суть дела. Он отнесся с пониманием к моей просьбе, и вскоре,
заслонившись газетой, я наблюдал за входящим в кабинет потрошителем.
Сомнений быть не могло - в лице Андрея Бондарева я сразу узнал Кнопкиного лиходея,
о чем знаками дал понять Лапшину. Написав по этому поводу новое заявление, я уже из
дома позвонил Кнопке и небрежно сообщил, что преступник, покушавшийся на ее жизнь,
мною разыскан и ей в самом скором времени предстоит его опознать.
А потом начались долгие и томительные часы унылого ожидания, в течение которых я
не мог себе позволить даже капельку спиртного. Зато у меня появилась масса свободного
времени и я мог досконально обдумать ситуацию, в которой мне в скором времени
придется оказаться. В общих чертах положение дел я себе представлял, но место действия
не вырисовывалось даже отдаленно, а это для меня большой минус. После долгих
раздумий я решил, что при таком раскладе ехать без всякой подстраховки будет
неправильно. Хоть какую-то, пусть самую незначительную карту в рукаве я держать
обязан. Крупный козырь, вроде наружного контроля, он вполне мог заметить и взрывом
закончить игру, а вот маленькая хитрость, по моему мнению, должна была бы сработать.
Только организовать ее нужно загодя и аккуратно.
В семь вечера мне принесли деньги. Тридцать пять пачек по десять тысяч каждая -
именно во столько оценивалась жизнь Кнопкиной сестры.
- Не много ли? - спросила Милка, курирующая процесс пересчета.
- Кому как, - в глубоком раздумье ответил я. - За меня бы ты и тысячи не дала. А тут
человека ценят, любят и уважают.
- Помолчал бы, придурок, а то я тебя из дерьма не вытаскивала? - проверяя
подлинность купюр, обиженно ответила она. - Я и на этот раз тебя одного не отпущу.
- Что? - охнул я. - Без сопливых обойдусь. Сиди дома, курица нетоптаная.
- Чем гордишься? Над кем смеешься? Над собой смеешься!
- Да это я так, к слову.
- Вот только на словах ты и можешь.
- Нет, ну почему же, я еще ого-го...
- Говорить мы все мастера. А ты докажи.
Пришлось идти и доказывать, а специалист по минированию женщин в тот вечер так и
не позвонил. Зато я набрал телефон Макса Ухова, надеясь в его лице найти хорошего
помощника и союзника, но, к великому моему разочарованию, он находился в длительной
командировке, а больше на отведенную для него роль я никого не видел. Карты, которую я
планировал упрятать в рукав, в колоде не оказалось.
На связь он вышел через день, в субботу утром, когда я еще спал.
- Костя, просыпайся, кажется, он, - передавая мне трубку, сообщила Милка.
- Деньги у тебя? - без обиняков спросил Рябинин.
- Да. Татьяна Русова у тебя? Она жива? - в тон ему задал вопросы и я.
- Да, мы же договорились.
- Отлично. Я тебя слушаю.
- Через час подъедешь к тому самому вагончику, о котором я тебе говорил. Только
езжай один, иначе у нас получится красный фейерверк из крови и мяса. И еще запомни:
если ты или твои кенты-снайперы вздумают меня замочить, то, падая, я невольно отпущу
контакт взрывателя, и получится опять тот же фейерверк. Это все. Сейчас восемь часов. В
девять ты должен быть там.
Времени у меня оставалось ровно столько, чтобы умыться, позавтракать и не торопясь
доехать до ржавого вагончика, входить в который я заранее не хотел. Ничего страшного,
сбривая щетину, подумал я, буду находиться поблизости, а там смотря по
обстоятельствам.
Одевшись, я сжевал пару бутербродов, схватил "дипломат" с деньгами и, даже не
попрощавшись с Милкой, побежал на стоянку. К вагончику я подъехал ровно в девять
часов. Вышел из машины и осмотрелся. Рыхлый, талый снег вокруг заброшенного
вагончика говорил о том, что его не посещали, по крайней мере, сутки, а это уже
радовало. Но заходить вовнутрь все равно не следовало. Рвануть могло и от
открывающейся двери, и просто под действием моего веса. На всякий случай я вообще
отошел подальше от этого ржавого чучела на колесах. Судя по следам, машины заезжали
сюда нечасто. Интересно, с какой стороны появится мой придурок? От большой дороги
или со стороны птицефабрики? Я до боли в глазах всматривался в ненастье, ожидая
появления желтого "Москвича". Место тут было окрест открытое, вольное взгляду и
ветрам. Наверное, по этой причине его выбрал Рябинин. Прождав не менее получаса и
проглядев все глаза, я заметил, как от дороги в моем направлении движутся две
человеческие фигурки. И лишь минут через пять я смог разглядеть тех, кого ожидал.
Татьяна шла впереди, и у нее из-под куртки торчал длинный телефонный кабель, конец
которого скрывался у Рябинина в кармане камуфляжной куртки.
- Как собачонку на прогулку вывел, - выходя навстречу, невольно улыбнулся я.
- Ты почему не в вагончике? - не доходя до меня метров пяти, грубо спросил он.
- А кто его знает, что за презент ты мне там приготовил.
- Ничего там нет, если ты сам не постарался.
- Давай не будем препираться, а займемся делом прямо на улице, - предложил я
оптимальный компромисс.
- Не пойдет, я должен убедиться, что в вагончике никого нет. Открой дверь.
- Вот иди сам и открывай. Так мы с тобой до вечера проторгуемся.
- Хорошо, - подумав, согласился он. - Раздевайся.
- Как?
- Молча и до трусов, я должен убедиться, что у тебя нет оружия.
- Дикость какая-то, - проворчал я, выполняя приказание. - Однако не май месяц!
- Не отморозишь, шмотки кидай сюда. Да поживее! - уже выворачивая карманы,
покрикивал он. - Покажи деньги.
- Хоть пять раз, только издали. - Вытащив из салона "дипломат", я открыл крышку,
демонстрируя ему содержимое. - Нравится?
- Нравится.
- Ну вот и хорошо, - закинул деньги я назад в машину и спросил: - Что теперь?
- Давай деньги и забирай эту суку.
- Нет, сначала ты ее аккуратно раздень, нежно сними с нее взрывное устройство и
лишь потом получишь деньги.
- А в это время меня шарахнут из вагончика. Не надо, мы тоже не пальцем сделаны!
Иди и открой дверь, я должен убедиться, что там никого нет.
- Да черт с тобой, - дрожа от холода, выругался я и дернул скрипучую дверь.
Убедившись, что внутри никого нет, матерясь почем зря, он начал осторожно раздевать
цветочницу. Когда куртка была отброшена, на животе под свитером ясно проступили
контуры прямоугольной коробочки размером с сигаретную пачку. Стащив свитер,
Рябинин неожиданно изменил свое поведение. Оставив полураздетую женщину, сжимая в
руках контакты, он медленно двинулся ко мне.
- Стой где стоишь и не двигайся, - бледнея рожей, приказал он.
- Стою, - послушно ответил я. - А что ты задумал?
- Вам ничего не грозит, если будете делать то, что я вам велю.
- Конечно будем, что же нам остается. Только отцепи от Русовой мину.
- Отцеплю, когда придет время. Медленно отойди от машины на десять шагов. Не
бойся, все будет нормально.
- Как скажешь, начальник. - Послушно пятясь назад, я все еще ничего не понимал. И
только когда он, находясь на одном уровне с машиной, вдруг проворно в нее юркнул, до
меня наконец дошло: - Опрокинул, значит, сволочь? - зеленея от страха, злости и холода,
процедил я.
- Не скажи, теперь подойди ко мне, - левой рукой сжимая контакты, а правой
поворачивая ключ зажигания, приказал он. - Подойди, только не близко, ровно настолько,
чтобы я мог передать в твои руки провода.
- Но ты же обещал сам обезвредить свое устройство, - осторожно принимая медные
концы Танькиной жизни в свои руки, упрекнул я.
- С таким же успехом это сделает любой начинающий сапер. Там нет никакой
хитрости. Устройство работает на разъем. Так что остерегайтесь обрыва проводков, не
делайте резких движений и сами ничего не предпринимайте. Не пытайтесь даже
отвязывать с ее живота мину. Это вам мой совет. Спокойно и плавно вальсируйте до
первого телефона-автомата и звоните в милицию. Так у меня будет небольшой запас
времени. Машину у тебя я угонять не собираюсь, брошу где-нибудь за городом. Прощайте,
господа.
Презрительно фыркнув выхлопом, моя машина уже в который раз подло от меня
сбегала. Плюнув, я от досады чуть было не топнул ногой, но вовремя спохватился. Резкие
движения нам были не нужны. Первым делом, соблюдая всяческие осторожности и не
дергая провод, мы помогли друг другу одеться. А потом уныло и медленно, в той же
дурацкой спарке, побрели в сторону города.
- Таня, - устав от этого танца смерти, предложил я, - может, рискнем и отвяжем твою
мину?
- Ни за что! - возмущенно воспротивилась она, как будто я хотел отрезать у нее ногу. -
Вы сошли с ума! Заплатить кучу денег, чтобы потом взорваться посреди этого поля? Да я в
жизни себе подобной глупости не прощу.
- Зато Бог на том свете простит, - наступая ей на пятки, мрачно изрек я. - Вы не могли
бы ножками почаще перебирать?
- Нет, идти нужно плавно и медленно. Не дай Бог, кто-то из нас споткнется или
поскользнется. Тогда обоим хана. Как у Галки дела?
- Лучше, чем у нас. Попрошу шагать и не разговаривать.
Обидевшись, она смолкла, так что весь оставшийся путь длиною в сорок минут мы
проделали молча. Из автомата я позвонил дежурному и долго объяснял ситуацию. Когда
он наконец понял, то велел нам, не двигаясь, стоять на месте, терпеливо ожидая помощи,
и ни в коем случае не вступать в контакт с прохожими.
- А лучше лечь, накрыться белой простынью и ползти в сторону кладбища, - бросая
трубку, раздраженно проворчал я.
- Что такое? - вылезла моя подопечная. - Что они говорят?
- Ничего, - злобствуя, прошипел я, - просят лично вас не приставать к прохожим
мужикам, в городе и без того полно триппера.
- Хам! Негодяй! Пусти, я позвоню Галине.
Охали, ахали и ревели они минут десять, пока напротив нас не остановились две
машины с военными. Они молча выслушали нашу историю, без лишних разговоров
бережно упаковали в тесный "уазик" и помчались за город, чтобы там, на пустыре или
бомбовом полигоне, в спокойной обстановке нас обезвредить или же отправить к
чертовой бабушке в ад. Этими черными мыслями я поделился с сидящим за рулем
прапорщиком.
- А это уж как получится, - многообещающе ответил он. - Все мы под Богом ходим.
- Классный из тебя ангел-утешитель получится, прапор. И давно ты этим веселым
ремеслом занимаешься?
- Лет десять уже, как с Афганистана пришел. Там тоже мины обезвреживал.
- И как часто эта операция у тебя заканчивалась удачно?
- На эту тему от шуток я бы воздержался, - почему-то помрачнел водитель, и дальше мы
ехали молча.
Посреди какого-то пустыря, больше похожего на помойку, он остановился и, повелев
сидеть нам на месте, вышел встречать следующий за нами автомобиль. После легкого
непродолжительного обсуждения мы под руки были извлечены из машины и поставлены
на снег. Разжав мой окаменевший кулак, прапорщик забрал у меня поводок и, велев всем
спрятаться за насыпной вал, повел Татьяну в глубь полигона. Нервно закурив, я спросил
лейтенанта, достаточно ли мастерства у прапорщика?
- На вас хватит, - немного раздраженно ответил он.
Обидевшись, я отошел и уставился в серое неуютное небо. Оттуда с радостным
карканьем за нами наблюдали четыре вороны. Нетерпеливо хлопая крыльями, они искали
еду или пристрастно наблюдали за работой прапорщика. Грустно!
Громкий, первозданный мат вспугнул черных птиц и мои тоскливые мысли.
Высунувшись из укрытия, я увидел, как, спотыкаясь и проваливаясь в снег, к нам бежит
полуголая Танька, а за ней, нещадно матерясь, вышагивает ее спаситель, он же ангелхранитель.
Не останавливаясь ни на секунду, Русова запрыгнула в машину и начала
поспешно одеваться. Подошедший прапор протянул мне только что распечатанную пачку
сигарет.
- Закуривайте, - под ехидные ухмылки офицеров предложил он.
- Я только что покурил, - уже все понимая, отказался я.
- А вы эти покурите, они покрепче будут и потеплее, ваша подруга их нагрела. А вот
кто нагрел вас обоих, разбирайтесь сами.
- Мужики, с меня кабак! - улавливая ситуацию, горячо предложил я.
- Когда? - конкретно и хором спросили они.
- А хоть сейчас.
Договорившись, что вечером после службы они мне позвонят, мы расстались друзьями
и даже больше того - они подвезли нас к подъезду тестюшкиного дома.
Словно в воду опущенная, с черными провалами глазниц Милка сидела в кресле и
молча наблюдала, как я ухаживаю за маленькой цветочницей.
- Что с тобой? - Пораженный ее молчанием, я на секунду оставил свое занятие. - Ты
хоть познакомься - это Татьяна Григорьевна Русова, сестра небезызвестной тебе Галины.
У нее возникли маленькие проблемы.
- Да, конечно, я понимаю. - Через силу поднявшись с кресла, Милка прислонилась к
дверному косяку. - Вам, наверное, нужно в ванную. Я принесу полотенце и новое белье.
- Спасибо вам, но сначала я позвоню сестре, скажу, что все хорошо закончилось. Я так
благодарна вашему мужу. Он у вас настоящий мужик.
- Костя, почему вы были так долго? - спровадив гостью в ванную, спросила жена. - Я
уже на нет изошла. Думала, больше тебя не увижу.
- Напрасно, напрасно, матушка, так просто вы от меня не отделаетесь. А Рябинин-то
наш шутником оказался. Привязал ей к животу вместо взрывчатки пачку сигарет. Веселый
парень, а нас как дураков саперы повезли обезвреживать на полигон. Что с тобой?
Плавно сползая по спинке кресла, Милка осторожно улеглась на полу.
Господи, а ведь этот сумасшедший день только еще начался, нет и часа. Сунув в нос
любимой супруге нашатыря, я насильно влил в нее каких-то сердечных капелек, а следом
пятьдесят граммов водки. Так, по моему мнению, должны излечиваться любые обмороки.
Когда состояние больной перестало вызывать мои опасения и на щеках появился румянец,
я перенес ее на кровать и замер в немом вопросе.
- Костя, он правда так пошутил? - вместо ответа задала она вопрос.
- Да, но почему ты так болезненно на это отреагировала? Такая шутка вовсе не
редкость. Звонят, допустим, по телефону, предупреждают, что школа заминирована, а на
самом деле просто блефуют, чтоб не ходить на занятия. В нашем случае тоже блеф, с той
лишь разницей, что за него пришлось выложить триста пятьдесят тысяч.
- Костя, я его убила.
- Кого? - всерьез опасаясь за ее рассудок, осторожно спросил я.
- Бандюгу. Я убила Рябинина. Господи, если б я знала...
- Успокойся, Мила, все хорошо, все пройдет.
- Не надо, не разговаривай со мною так. Я в полном здравии рассудка.
- Конечно, а я ничего и не говорю. Просто тебе нужно принять снотворное и
хорошенько поспать. Ты перенервничала, вот и все.
- Открой антресоль и посмотри...
Повернувшись ко мне спиной, она заревела. Мне показалось это странным, в моем
представлении одержимые идеей фикс не плачут, трезво и убедительно отстаивают свою
точку зрения. Ничего не понимая, я залез на табурет и открыл антресоль. Открыл и чуть
не упал. Прямо с краю стоял плоский черный "дипломат", который три часа тому назад
вместе с машиной умыкнул Рябинин. Все еще не веря в эту чертовщину, я щелкнул
замками и откинул крышку. Наваждение продолжалось. Вернув деньги на прежнее место,
я тихонько слез с табуретки и, вернувшись в спальню, присел на краешек кровати.
- Убедился? - не поворачиваясь, глухо спросила Милка.
- Убедился. Зачем он сюда приходил и куда ты опять уволокла труп? - обреченно, на
одной ноте спросил я.
- Ты совсем тупой. Сюда он не приходил, а труп, вернее, то, что от него осталось,
лежит в лесу, в пяти километрах от города.
- Ничего не понимаю, ты можешь толково мне все объяснить?
- Тупые вы существа, мужики... Когда ты утром мылся в ванне, я улизнула из дому и,
чтобы тебя подстраховать, спряталась в багажнике машины. Дальше все происходящее я
слышала оттуда и в критический для тебя момент готова была его пристрелить. Если бы
не боязнь взрыва, я сделала бы это с самого начала. Потом, когда вы обо всем
договорились полюбовно, я успокоилась, но выбраться наружу не могла, так как боялась
его спугнуть. Ну а что случилось дальше, ты знаешь. Этот сукин сын прыгнул за руль, и
тут я была бессильна чем-либо помочь вам. Ты говорил... Я знала, что в экстремальной
ситуации он не остановится ни перед чем, вплоть до того, что подорвет себя. Мне не
оставалось ничего другого, как в полном неведении молча томиться в багажнике, ожидая
первой остановки. Сквозь узкую щель я заметила верхушки деревьев и поняла, что мы
едем по лесной дороге. А вскоре машина остановилась и хлопнула дверца. Тогда я резко
выпрыгнула из багажника и приказала ему стоять. По снегу он уходил через узкий лесной
клин на главную дорогу и на мой окрик не отреагировал, хотя находился от меня
буквально в десяти метрах. Я прострелила ему ногу, он упал и громко выругался и еще
добавил: "Гончаров, сука!" А потом вытащил гранату и вырвал чеку. Я подумала, что он
хочет бросить ее в меня, и спряталась за машину. Когда рвануло, я все поняла. Он на эту
гранату лег. Его всего разворотило - смотреть страшно. Не мешкая ни секунды, я
подобрала "дипломат" и пустилась наутек через лес. Через час вышла на какую-то
просеку, поймала машину и доехала домой. Здесь первым делом отмыла "дипламат" от
крови и выбросила в мусорку свои сапоги. Вот так в очередной раз я у тебя стала убийцей.
Господи, если б я только знала, что он не блефует, я бы даже из багажника не
высовывалась. Дождалась бы, пока он, бедняга, бросит машину, как обещал. Боже мой!
- Ну да, ты еще крылышки ему приделай. По-твоему, вымогательство трехсот
пятидесяти тысяч, избиения и угрозы - все это детские шалости? Не скули и забудь об
этом навсегда. Ты правильно сделала, что не забрала машину.
- Да на нее смотреть страшно, она в кровавых ошметках, а левая сторона и передок
посечены осколками.
- Ну и Бог с ней, сейчас же заявлю об угоне. Все нормально, только на кой черт тебе
понадобилось тащить "дипломат"? Ну да ладно, что сделано - того не вернешь.
"Дипломат" я выброшу, а деньги верну Русовым.
- Зачем они им? У них и так полно.
- Ожила? Тогда заткнись.
- Костя, но они же могут нас спалить. Ты отдашь им деньги, они начнут щебетать об
этом на каждом перекрестке, и ниточка потянется.
- Какие мы практичные. Не твоего это ума дело. "Мокрые" деньги мне не нужны, а
если они нужны тебе, то бери их, но только обо мне забудь.
- Перестань, Костя, ты меня не понял, я сказала это исключительно в целях нашей
безопасности. Наплевать мне на них...
- Подруга, ты со своей жадностью можешь вот-вот миновать точку возврата, как это
неделю тому назад сделал любовник-водитель Дима. Ты этого хочешь?
- Не хочу! - протяжно заревела Милка. - Почему ты ругаешься? Я же боялась за тебя,
хотела помочь, а ты...
- Все, перестань ныть, - услышав, как открылась дверь ванной комнаты, приказал я. -
Учти, ты ничего не знаешь, а это время потратила, блуждая по магазинам.
Проводив отмытую гостью, я тоже начал собираться, надеясь на всем этом деле
сегодня же, еще до экскурсии в ресторан, поставить точку. Телефонный звонок остановил
меня в дверях.
- Константин Иваныч! У меня для тебя сюрприз, - возбужденно сообщил участковый.
- Возможно, у меня для тебя будет тоже.
- Но почему ты не спрашиваешь какой? - не слушая меня, пел о своем Оленин.
- Потому что догадываюсь. Наверное, раскололи Стаса, с Бондаревым у вас вряд ли так
скоро бы получилось. Я правильно говорю?
- Правильно. Я сейчас в опорном пункте, хорошо бы тебе...
- Ну вот и отлично. Жди моего звонка, где-то часа через два я тебе позвоню. Пока.
Оставив в каком-то грязном подъезде пустой, открытый "дипломат", я через магазин
явился к Лерику. Недовольный и сонный, дверь он открыл не сразу.
- Гончаров, у тебя крыша течет? - неохотно пропуская меня в переднюю, нелюбезно
спросил он. - Ты же знаешь, что по ночам я дежурю. Сегодня домой вернулся поздно. Еще
трех часов не поспал, а ты опять с бутылками, алкаш-миссионер! Что-то частенько ты ко
мне зарядил. К чему бы это?
- Я думаю, к дождю. Сегодня я, отец Валерий, получил калым или, выражаясь вашим
артистическим языком, срубил халтурку. Шел мимо, думаю, как не зайти, как не
порадовать старого приятеля-холостяка. С чистым сердцем, можно сказать, пришел, а ты
мне такие обидные слова говоришь. Горько мне от них, да так, что плакать хочется. Уйду
я от тебя! Злой ты мужик.
Закладка в соц.сетях
