Жанр: Детектив
Сыщик Гончаров 26. Гончаров и его подзащитная
...ыть, но это опасно. Неизвестно, на кого нарвешься, и тогда твоя взятка
пойдет тебе же во вред. Мент нынче пошел загадочный и непредсказуемый. Лучше бы вам
законным путем доказать свою непричастность.
- Как? - почти закричала она. - Вчера я битых два часа объясняла этим милицейским
олухам, что пожелай мы умертвить тетку, то сделали бы это куда грамотней и тоньше.
Комар бы носа не подточил.
- Например? - живо заинтересовался я. - Ну, чего замолчала? Слушаю внимательно.
- Изволь. Как ты знаешь, мы с Татьяной закончили медучилище. Что нам стоило купить
бутылку самопальной водки и накачать тетушку метиловым спиртом? А много ли ей,
старухе, надо? Рюмку-другую - и она уже в раю. Или варенье вишневое, по особому
рецепту сваренное, ей преподнести, или банку нужных грибочков подкинуть, да мало ли
существует способов тихо и естественно отправить старого человека на тот свет.
- А ты, я вижу, в этих вопросах подкована серьезно.
- А как же, я за свою десятилетнюю токсикологическую практику многому научилась.
Сколько народу откачала, скольким жизнь вернула! И после всего этого стала бы я душить
собственную тетку веревкой? Обижаешь, начальник.
- Наверное, ты права. Ты знала, где она хранила золото?
- Те три фиговины, которые тетка тыкала в нос каждому встречному, она держала в
картонной коробочке в шифоньере...
- А что, были какие-то еще?
- М-м-м, не знаю, - неуверенно ответила она и потянулась за бутылкой.
- Послушай, - резко остановил я ее доброе начинание. - Ты зачем сюда приехала?
- Хочу, чтобы ты помог нам очиститься от этих грязных подозрений.
- Ты в этом уверена?
- Что за странный вопрос?
- Дело в том, что я могу согласиться. За определенную мзду, естественно.
- Ну вот и отлично.
- Подожди. У меня было несколько случаев, когда мои клиенты в результате
проведенного мной расследования впоследствии очень жалели, что обратились ко мне.
- Это как понимать?
- Я докапывался до истины, и истина та для клиента была крайне негативна, а порой
просто плачевна.
- Не понимаю.
- Клиент садился за решетку. Не получится ли у нас такого конфуза?
- Однако странные у вас методы, господин Гончаров, - поднимаясь, усмехнулась
цветочница. - Хорошенького же мне сыщика случай подарил.
- Отличного! - застенчиво согласился я. - И все же, госпожа Русова, я ничего не
понимаю. Почему тебя это должно волновать? Ведь если ты знаешь, что никакого
отношения к убийству не имеешь, то и причин для беспокойства не вижу.
- Да, к этому преступлению мы непричастны, но я не желаю иметь дело с человеком,
который мне не доверяет. Простите за беспокойство и спасибо за коньяк.
- Ну что вы, что вы, какие пустяки, - сверхвежливо ответил я. - Цветочки-то забрать
изволите? - не удержавшись от пакости, едко спросил я уже в передней.
- Не все же такие, как ты, - высокомерно посмотрев на меня снизу вверх, ответила она,
выходя. - Мент ты позорный!
- А ты убийца! - радостно заржал я вдогонку. - Куда дела брильянты убиенной тобою
тетки? Отравительница! - подумав, добавил я и хотел захлопнуть дверь, но немного
опоздал.
Из-за лестничного пролета поднималась норковая шапочка, под которой шла Милка.
Бросив дверь открытой, я трусливым зайцем ускакал в кабинет, запрыгнул на диван и
замер в позе греческого мыслителя.
- Что, Котик, эта крохотуля осталась недовольна твоими потенциальными
возможностями? - даже не раздеваясь, прямо от входа начала язвить Милка. - Ух она
какая! Ах ты, мой бедненький, старый хреночек, ну как же мы так осрамились? Как же
мне тебя утешить, импотентик ты мой маленький.
- Накаркаешь, дура, сама потом жалеть будешь, - не желая вступать с ней в яростные
дебаты, равнодушно ответил я.
- Да куда уж мне, чернавке, против таких шикарных дам, от которых за версту разит
дешевыми цветочными духами? Это, случайно, не ее крутой "фольксваген" торчит возле
нашего подъезда?
- Наверное, ее, я не спрашивал, она ко мне по делу приходила.
- Не сомневаюсь. И в качестве строгого делового костюма ты накинул халатик, из-под
которого торчат твои кривые волосатые ходули и то, что выше. Ты у меня прямо деловых
законодатель мод.
- Ну не успел я одеться, думал, кто-то из своих пришел, а вон что получилось.
- То, что ничего не получилось, я уже поняла, а вот зачем ты, свинья китайская, коньяк
лопал? Ведь как человека тебя просила.
- Что-то я не слышал, как ты об этом меня просила. Когда я проснулся, тебя уже не
было. Так что не делай больно моей душе.
- Иди вымойся, я тебе новую рубашку купила. Все-таки в приличное общество
приглашены, а то ходишь как бомж подзаборный.
- Тогда будь любезна, приготовь мне пенную ванну с хвойным ароматом.
- Пусть тебе ее готовит твоя козявка, а мне еще в парикмахерскую успеть нужно.
Господи, а это что такое? - немного погодя раздался ее удивленный вскрик. - Костя,
откуда эти цветы? Боже мой, да сколько их?!
- Миллион, миллион алых роз, - довольный произведенным эффектом, громко и
фальшиво проорал я. - Эта козявка продала свой огромный дом и на все деньги купила
мне цветы. Понимать надо. Видишь, как ценят твоего мужа за пределами этих стен?
- Боже мой! Какая прелесть! - Захлебываясь от щенячьего восторга, она подлетела ко
мне с огромным пунцовым гладиолусом. - Ты посмотри, что за чудо! Костя, неужели ты
их мне купил?
- А кому же еще! - скупо и важно ответил я. - Не соседке же.
- Ой, Кот! Никогда бы не подумала, что ты на такое способен. Дай-ка я тебя поцелую.
Но зачем же столько? Цветы сейчас ужасно дорогие. Там их не меньше чем на тысячу.
- Дорогая, для тебя мне ничего не жалко! - проникновенно и чувственно заверил я ее. -
Ты же у меня самая лучшая женщина Вселенной.
- Подожди, подожди. - Милкины глаза подозрительно сузились, а нос, как у легавой,
учуявшей след, задрожал: - А где ты взял деньги? Отвечай.
- Видишь ли, как тебе объяснить, мне были должны и вот сегодня вернули.
- Ведь врешь. По глазам вижу, что врешь. Неужели и в самом деле цветы тебе принесла
эта пигалица?
- А я тебе об этом сразу сказал, да только ты не поверила.
- Кошмар, дожили. Бабы мужикам цветы дарят.
- Да, Людмила, сложная нынче жизнь началась.
В гостях у Милкиной подруги, куда мы явились с целой вязанкой пресловутых
гладиолусов, мне совсем не понравилось. Ее мужем оказался необыкновенно чванливый и
толстый человек, торгующий не то бананами, не то бататами. Он почему-то гордо и
навязчиво называл себя новым русским, при этом с трудом владея великим языком. Ему
под стать собралась и остальная публика мужского пола. Круг их интересов был
достаточно широк, но немного однообразен. Он варьировался от курса доллара до того,
кто завалил Коляна и за что замочили Толяна. С сожалением должен был признать, что
бабы, присутствующие на этом светском рауте, были гораздо умней, и если бы не
всевидящее око супруги, то с миленькой брюнеткой, хозяйкой и именинницей, было о чем
подискутировать. Увы, по понятной причине и этой радости я был лишен.
Единственное, что немного согрело мою душу, так это роскошный стол. Видимо, в
отличие от хозяев, повар был настоящий. Поскольку курс доллара меня не интересовал по
причине отсутствия в кошельке чванливой валюты, то все чувства и усилия я отдал еде и
выпивке.
После обильного ужина, как и положено в лучших домах Лондона, джентльмены
уселись за карточный стол. Туда же устремился и я, естественно не собираясь встревать в
их долларовые карточные драчки. Подошел просто из любопытства и любви к искусству
посмотреть, как проматываются целые состояния. Но и тут я был разочарован. Уставшие
от дневного напряжения бизнесменовские мозги вскоре перестали им служить, и игра
угасла.
К одиннадцати часам, когда слоняться из угла в угол и пить стало уже невмоготу, я
тайно, даже не предупредив супругу, покинул этот Корабль Дураков. До дома было всего
ничего, и я решил проделать этот недолгий путь пешком.
Дневную кашу дороги сцементировал вечерний морозец, и потому идти по
обледеневшим тротуарам стало затруднительно. Ко всему прочему, мне здорово мешала
выпитая водка. Сколько раз я падал, прежде чем меня подобрала милиция, сказать не
берусь, но последнее падение оказалось роковым. Три пацана с пушком на губах и
дубинками наперевес прекратили мое неуверенное передвижение. Словно куль с
дерьмом, они подняли меня за шиворот и, прислонив к шершавой стене дома, подперли с
боков дубинками.
- Отпустите, идиоты, - праведно возмутился я. - Что вы делаете?
- Пока ничего, - мерзко ответил носатый сопляк и пнул по голени. - А это тебе за
идиотов, козел вонючий.
- Недоносок безмозглый! Завтра ты у меня попляшешь, - взвизгнув от боли, пообещал я.
- Завтра из твоего фейса я сделаю одну сплошную менструацию.
- Ты глянь на него, Санек, - удивленно обрадовался желторотый страж порядка, - то,
что ты мне обещаешь завтра, получишь сейчас. Я устрою тебе месячные на год вперед.
Кулак у него оказался на редкость крепкий, и уже после второго удара я, захлебываясь,
хрипел в собственной крови и соплях, но юного паскудника это не остановило, напротив,
он все больше и больше входил в раж, да так, что его приятели стали проявлять некоторое
беспокойство и милосердие.
- Хорош тебе, Стас, перестань. Что пэпээсникам скажем?
- Отвали, - совершенно зверея, посоветовал им товарищ и, ставя точку, заехал в
солнечное сплетение ботинком. - А ничего не скажем. Таким мы его и нашли. Он же
пьяный вдрызг. Пусть только попробует вякнуть, еще не так получит.
- Пардон, ребята. - Сплевывая кровь и понемногу приходя в себя, я понял, что допустил
грубейшую ошибку. - Покорно прошу прощения. Отпустите меня.
- Нет, ты слышишь, что он лопочет? - переходя на словесное издевательство, глумился
Стас. - Санек, вызывай карету.
- А может, отпустим? Он же все расскажет.
- Не расскажет, он к утру и помнить ничего не будет.
- А вдруг? Давай не будем связываться, бросим как есть, и хрен с ним.
- Да вы что, мужики? - вмешался третий писклявый голос. - Ведь он замерзнет. Что
тогда делать?
- А ничего. Прохожих не было. Мы его видеть не видели и слышать не слышали, -
отрезал главный садист.
- Мы-то не видели, а вот баба в окне напротив давно за нами наблюдает.
Грязно выругавшись, Санек взялся за рацию, но в этом разумном начале его прервал
рядовой Стас:
- Не надо, мы его сейчас в опорный оттащим и скинем там без лишних вопросов. У
меня там сегодня свой мужик дежурит. Все будет о'кей. Захочет - сдаст, захочет -
отпустит. И нам спокойно, и ему приятно. Вперед и с песней.
На морозе теплая кровь быстро охлаждалась и превращалась в неприятную ледяную
корочку, а кроме того, начали опухать нижняя губа и левый глаз. Эти обстоятельства
существенно ограничивали кругозор и делали меня похожим на верблюда. По крайней
мере, таким я себя увидел в зеркале, что висело на стене опорного пункта, куда я был
доставлен и сдан из рук в руки дежурному офицеру капитану Оленину. Естественно, он
меня не узнал, но мне этого пока не требовалось.
- Где вы его, такого красивого, откопали? - спросил он, едва глянув на мое личико. -
Стас, кто ему сопливник расквасил?
- Откуда ж нам знать, товарищ капитан, каким нашли, такого и принесли. Пьяный.
- А чего тогда "луноход" не вызвали?
- Да мы его тут рядом подобрали, подумали, может, помощь ему нужна...
- Короче, Стас, я все понял. Еще одно такое художество - и мой рапорт ляжет на стол
начальства. Покрывать твои шалости я больше не намерен. Можешь передать это отцу.
Должен быть предел. Все, вы свободны.
- Ну что, мужик, домой дойдешь? - едва за сопляками закрылась дверь, спросил
капитан. - Только сначала зайди в туалет и хорошенько умойся.
- Да нет, капитан, домой я не пойду, давай-ка оформлять документы.
- Что-о-о? - Удивленно выкатив шары, коротышка даже привстал. - В трезвяк
захотелось? Устрою я тебе трезвяк.
- И пожалуйста, поскорее пиши протокол, я вас, тварей, на кукан-то надену.
- Что ты сказал? - Круглые щечки участкового пошли пятнами, а рука сама потянулась
к неизменной дубинке, верному другу и справедливому судье в разрешении трудных
споров.
- А то, что ты слышал. - Жестом останавливая его, я повысил голос: - А кроме
протокола, ты, говнюк, примешь от меня заявление по поводу моего избиения вашими
сотрудниками, которых ты, кстати сказать, покрываешь. И заявление это будет написано в
двух экземплярах на имя Юрки Шутова. Кажется, он нынче является начальником вашего
РОВД?
- Да, подполковник Шутов, ну и что?
- А то, что он мой хороший товарищ и бывший коллега. А кроме того, есть несколько
свидетелей моего избиения и в том числе две женщины, наблюдавшие за этим актом из
своих окон. Я все сказал, так что, не теряя времени, приступим к оформлению
надлежащих документов. Я думаю, у вас найдется пара листов чистой бумаги?
- Ты это... Не горячись...
- А я и не горячусь, говорю спокойно и взвешенно, это у вас, господин капитан, руки
почему-то затряслись. Наверное, с большого бодуна или кур по ночам щупать изволили,
участковый Оленин. Мне помнится, такой фамилией бахвалился избивавший меня сопляк
Стас.
- Не понимаю, о чем вы говорите? - очухавшись, начал занимать оборону капитан.
- В кабинете у Шутова поймешь. Но кажется, я просил бумаги?
- Нет у меня никакой бумаги, и мой вам совет - идите отсюда подобру-поздорову.
- Вроде как бы меня здесь и не было? Не получится, милок.
- Как хотите. Сидите себе на здоровье.
За окном послышался звук подъехавшей машины, и участковый нервно встрепенулся,
словно заранее отряхиваясь от грядущих неприятностей.
- Ну как у тебя, Федорыч, все спокойно? - входя, начальственно спросил старлей в
камуфляже. - О, а это что за чудо в перьях, где ты его выловил? - кивнув на меня,
оскалился парень.
- Да ну его в баню, батальонники его подобрали, доброе дело сделали, а он еще
претензии какие-то предъявляет. Права качать начал.
- Так мы его заберем? Поучим малость.
- Поехали. - Решительно поднимаясь, я рванулся к выходу.
- Не надо, сами разберемся. - Оттолкнув меня назад на скамью, капитан убедительно
заверил: - Нет проблем, сами...
- Ну смотри, - понимающе ухмыльнулся старлей. - Если все в порядке, то какие могут
быть вопросы. Мы отчаливаем.
Подождав, когда отъедет машина с проверяющими, Оленин с нажимом еще раз
повторил:
- Сами разберемся. Я правильно говорю?
- Неправильно. Не с чем нам разбираться, и так все ясно.
- Ничего не ясно. Скажи мне, что ты хочешь?
- Достать этого молодого ублюдка по имени Стас. Это первое, а второе - завтра
вечером откровенно и сердечно с тобой потолковать?
- На какую тему и где?
- Да хоть бы и здесь, часиков в шесть, а тему мы назовем, если ты ответишь мне на
первый вопрос: как мне достать Стаса. Только, пожалуйста, не спрашивай, для чего и
почему, мне кажется, тут и так все ясно. Со своей стороны обещаю тебя в это дело не
впутывать. Мне показалось, ты этого не хочешь.
- Тебе правильно показалось, но какие гарантии ты можешь дать?
- Гарантии пусть тебе дает врач-проктолог.
- Понятно. Стас, как лицо привилегированное, по субботам и воскресеньям ночует
дома, только связываться с ним я тебе не советую, можно запросто потерять башку.
- А это уж не твое дело, говори адрес.
- И именно по этой причине адрес я его не знаю. Но из казармы он выйдет часов в
одиннадцать, однако этого я тебе не говорил.
- Лады, а теперь обсудим тему нашего вечернего разговора. Она касается той убиенной
старушки, чью квартиру мы вместе вскрывали. Ты удивлен?
- Нет, я сразу тебя вспомнил, но зачем это тебе? Чепуха какая-то.
- Возможно, вечером я об этом тебе скажу. А до того времени тебе нужно как можно
больше узнать. Кто этим делом занимается, насколько оно продвинулось и какие по этому
поводу рассматриваются версии.
- Ну, кто этим занимается, я могу сказать хоть сейчас. Его крутит Серега Лапшин.
Кроме этой бабки, у него еще два или три похожих убийства, но пока, насколько это мне
известно, все глухо, все вхолостую.
- Ты не торопись, он завтра работает?
- До обеда должен быть.
- Ну вот и отлично, поговори с ним, предложи поближе присмотреться к патронажной
сестре, к почтальону, что разносит пенсии, ну, словом, устрой эдакую прессконференцию,
цель которой - узнать от него как можно больше. Ферштейн?
- Ферштейн-то ферштейн, а только зачем все это тебе?
- Я бывший следователь.
- Я это понял, ну и что?
- Хочу помочь следствию, а при положительном результате и поимке убийцы могу
передать тебе лавровый венок.
- Он мне и на хрен не нужен. Своего дерьма хватает. Поменьше бы меня дергали, и на
том спасибо, а то, как папа Карло, пашешь по двадцать часов в сутки... Ни выходных, ни
проходных. Скоро баба из дому выгонит.
- Наша служба и опасна и трудна... Ну ладно, до вечера.
- Погоди, еще ночь пережить надо. Может, подвезти тебя?
- Не надо, тачку поймаю, бывай.
- Бывай. Да со Стасом-то поосторожнее, а лучше вообще наплюй и забудь.
- Чтобы он во время следующего дежурства опять кого-нибудь избил до полусмерти?
Нет, друг, такого не будет.
Во втором часу ночи я приволокся домой и, не обращая внимания на Милкины
стенания, помылся и, уже спящий, завалился к ней под бок.
К воротам, где располагался батальон умненьких детишек, не желающих покидать
папкиного крыла, я подъехал к десяти часам. Припарковав машину в неприметном месте,
я приготовился терпеливо и долго ждать, заранее предвкушая упоение и всю сладость
расплаты с юным поганцем. Потихоньку элитные сынки начали просачиваться через
железные ворота. Будущие хозяева жизни выходили в основном группками, оживленно
переговариваясь на пальцах. От этой жестикуляции глухонемых олигофренов мне стало
почему-то грустно. Наверное, потому, что старею и так было всегда - старшему
поколению никогда не нравилось младшее. Диалектика! Но все равно это неправильно,
когда молодой балбес, набитый деньгами и папиным авторитетом, не знает, кто такой
Мусоргский и с чем едят теорему Пифагора.
Мой длинноносый козел выпрыгнул в компании двух парней, почти сразу с ними
распрощался и стремительно двинулся в мою сторону. Такого оборота я не ожидал и
чисто рефлекторно перевернул козырек. Неужели эта толстопузая участковая сволочь
меня продала? От досады я даже заскрипел зубами. Тысячу раз правы мои знакомые,
когда говорят о моей несусветной глупости.
- Мужик, подбрось до Парковой, - через стекло неожиданно заявил Стас. - Не обижу.
- Садись, - отворачивая морду, кивнул я, судорожно соображая, что за всем этим
кроется - случайное ли совпадение или продуманный расчет? - Сколько дашь?
- Поехали, говорю же, не обижу, - нагло ответил мерзавец, и я понял, что платить он не
собирается. - Давай пошустрее.
- Поехали, - нарочито беспечно ответил я, - домой, что ли?
- Какая тебе разница, тебе сказано куда, вот и езжай, помалкивай.
- Ну, тогда пристегнись, - понимая, что пацан попал как кур во щи, усмехнулся я. -
Поедем с ветерком.
- Но-но, папаша, ты не очень-то, - заерзал наглец. - Сбавь обороты, дорога скользкая.
Завязывай, тебе говорю, козел старый.
- Не боись, зайчик, дядя Костя свое дело знает. Пристегнись только покрепче.
С трудом вписываясь в рискованный поворот, я вышел на трассу и еще немного
добавил газа. Бледный мерзавец одной рукой уперся в приборную доску, а другой
судорожно вцепился в ручку двери. Мимо мелькали удивленные лица водителей, которых
я обходил то справа, то слева. Ясное дело, что долго такая езда продолжаться не могла.
Первый же гаишник непременно сядет мне на хвост. Но мне в таком темпе нужно было
продержаться совсем немного, буквально пару километров, а там, за спасительной
развилкой, дорога разделялась - одна уходила в город, а другая сворачивала в лес, куда я и
стремился. Но именно на этой развилке и стоял гаишник с радаром и радостной улыбкой
на лице. Засек он меня сразу, поэтому дергаться дальше мне никакого смысла не было.
- Ну что, отъездился, старичок-лихачок, - восторжествовал юнец. - Не бойся, попробую
тебе помочь, только сам сиди и не дергайся.
С этими многообещающими словами он вылез из машины и, подойдя к хранителю
дорожного спокойствия, начал возмущенно жестикулировать, тыча ему в нос красную
корочку. Гаишник долго сопротивлялся и отрицательно мотал головой, потом вдруг както
сразу согласился и даже на прощанье пожал моему мерзавцу руку. Это меня
насторожило и очень расстроило. Особенно когда мой спаситель небрежно хлопнул
дверцей, сел рядом и приказал:
- Все в порядке, только больше так не гони. В другой раз я тебя выручать не собираюсь.
- А что ты ему такое сказал, что он нас почти сразу отпустил?
- Не твоего ума дело. Крути, Гаврила, до Парковой. Что с рожей-то, кто тебе ее так
смачно расквасил? Может, помочь?
- Не надо, сам разберусь, - чувствуя, как почва и злость ускользают из-под моих ног,
ответил я. - Куда на Парковой-то?
- К десятому дому подрулишь.
- К какому? - удивился я, вспомнив, что именно там мы были вчера в гостях.
- Ты что, папаша, глухой? Видать, круто тебя вчера нахлобучили. Весь фейс
расквасили, я тащусь! Убойный тебе хирург попался. Все, батя, приехали, к третьему
подъезду причаль. Ой, а бабки-то я позабыл. Ну да ладно, как-нибудь сочтемся, не
переживай, папаша, компрессы на ночь делай, полегчает.
- Да ничего, какие уж тут деньги... - останавливаясь, сокрушенно согласился я и ребром
правой ладони несильно, но резко стукнул его по кадыку.
Парень вытаращил глаза, тщетно пытаясь открытым ртом поймать хоть капельку
воздуха. Я не торопясь обошел машину, отстегнул ремень безопасности и выволок моего
клиента на снег.
- Козел, сс ума сс-ошш-ел! - приходя в себя, прохрипел он. - Убью!
Не теряя времени на ненужные разговоры, пальцем в шею я вновь обесточил гаденыша
и, перекинув его руку через плечо, затащил в подъезд. В просторном светлом тамбуре
подсадил его на приступок к батарее и, похлопав по щекам, спросил:
- Ты, кажется, интересовался, кто мне испортил лицо?
- Ты сумасшедший, - затравленно прижавшись к батарее, проблеял юнец. - Отойди от
меня. Ничего я у тебя не спрашивал. Сколько я тебе должен за проезд?
- Нет, ты спрашивал, что за убойный хирург мне попался. Так? Отвечай, или буду бить.
Отвечай, паскуда. Так или нет?
- Ну так, - еще ничего не понимая, согласился он.
- Так вот, этот хирург был ты. Или не помнишь?
- Ничего я не помню, - захныкал ночной воитель, - отпустите меня.
- Отпущу, конечно же отпущу, но сначала мы проделаем маленькую косметическую
операцию. Я ведь обещал сделать из твоей поганой морды сплошную менструацию, а
слово нужно держать.
- Ма-а-а-ма! - вдруг истошно, на весь подъезд завопил он. - Убива-а-ают!
- А вот так мы не договаривались. Придется мне поспешить. - Шлифуя его носатой
рожей ребра батарей, я укоризненно заметил: - Зря ты заорал, парень, только себе хуже
сделал. Теперь швы неровно срастутся.
- Караул! Убивают!
Сзади мне в шею вцепились когтистые женские руки, и я подумал, что слишком
увлекся избиением младенца. Оттолкнув женщину, я бросился к машине, унося с собой ее
проклятия и кошачьи визги.
Да, господин Гончаров, сработали вы не очень чисто. Можно сказать, грязно
сработали, наверняка эта чертова баба узнала во мне вчерашнего гостя и теперь
неприятности неизбежны. Но кто бы мог подумать, что возможно такое совпадение?
Наверняка, кроме нее, номер моей машины запомнили пара-тройка праздных соседей,
которые с удовольствием выступят в роли свидетелей. Месть состоялась, но никакого
удовлетворения она мне не принесла. Не о таком результате я мечтал, да, видно, с самого
начала черт подтолкнул его к моей машине. В общем, господин Гончаров, в самое
ближайшее время ждите ответного удара от бататового короля, его очаровательной
супруги и непосредственно от их чада. Нервное состояние души тебе обеспечено.
Бросив машину на стоянке, с горя я зашел в ближайший буфет и, аккуратно напившись,
явился домой. Лучше бы я этого не делал. Не успел я нарисоваться на пороге, как на меня
со всей нерастраченной энергией молодого тела обрушилась Милка.
- Козел! Ублюдок! - вопила она совершенно нечеловеческим голосом, пытаясь
обезобразить мое и так уже поврежденное лицо. - Садист! На ребенка руку поднял!
Убирайся от меня немедленно! Зверь! Убийца! Как только таких земля носит! Убирайся
вон! Только учти, даром тебе это не пройдет. Света и Игорь Николаевич подают на тебя в
суд. А теперь собирай свои вещи и уматывай.
- Куда? - хладнокровно и резонно спросил я.
- Куда хочешь, хоть к черту на рога.
- Зачем же так. У меня есть квартира, - закидывая свои немудрящие пожитки в сумку,
возразил я. - Там живут твои дорогие квартиранты, которых я непременно переадресую к
тебе. Папа и мама, дедушка и бабушка, сын да дочурка - весело заживете.
- И заживем, не беспокойся, - затухая, заверила она, - места всем хватит, только бы
твою уголовничью рожу не видеть, - уже рационально кипятилась Милка. - Смотреть
противно. А кто же это тебя так отделал, дай Бог ему здоровья! Боже мой, глаз-то совсем
не видит. Могли ведь убить. Нет, правда, кто тебя так?
- Иди в задницу, - равнодушно посоветовал я, - твое лицемерие надоело.
- Какое еще лицемерие? Я ничего не знаю.
- В таком случае знай. Постарался тот самый ребенок, о котором ты так печешься,
причем не один, а в обществе подобных ему недоразвитых мерзавцев. Двое держали, а
твой Стасик усердствовал. Удовлетворена?
- Вполне, извини. Меня неверно информировали. Сейчас же позвоню Светлане.
- Можешь себя не утруждать. Наверняка он и ей все преподнес на другом блюде. А
если будешь звонить, то передай своему банановому королю, что их заявление в суд
обернется против их же сыночка. Самое лучшее в его положении - это засунуть себе банан
в задницу, сесть у окна и тихо грустить. Прощайте, дорогая Людмила Алексеевна, все
было очень вкусно.
- Перестань, иди ложись, спи и ни о чем не думай - я все улажу. Я сейчас на него так
накачу, что мало не покажется.
- Премного благодарен, но в адвокатах не нуждаюсь, сам разберусь.
- Конечно разберешься, только сначала проспись. Кот, пойдем-ка со мной, я что-то
интересное тебе покажу.
В шесть часов вечера, как и договар
...Закладка в соц.сетях
