Жанр: Детектив
Сыщик Гончаров 24. Гончаров и похитители
...олодной воды.
Так они и сделали - наполнили ванну холодной водой и, усевшись за стол, продолжили
пьянку, периодически вспоминая о предстоящей над ними расправе, назначенной
Пастухом на завтра. Однако их опасения не сбылись. На следующий день Пастухов не
приехал, но позвонил и спросил, как идут дела.
Проблеяв что-то невразумительное, Быковский начал оправдываться, и я поняла, что
Анатолий обо все догадался и взбешен до крайности. Приехал он двадцать восьмого
августа, в понедельник, после обеда. Первым делом он заглянул в ванную, увидел труп и,
основательно избив своих помощников, долго матерился.
- Ладно, сукины коты, - после некоторого раздумья решил он. - На первый раз я вам это
прощаю, но если такое повторится, то ваши родные будут вас долго и безуспешно искать.
Вы меня поняли?
- Поняли, шеф, - радостно и в один голос ответили подонки.
- Учтите, что поступаю я так не из-за большой симпатии к вам, а потому, что совсем
скоро мне понадобятся подручные. Но если вы будете работать так же, как позавчера, то
угрохаю вас даже не моргнув глазом. А теперь поехали.
- Куда? - испуганно спросили подельники.
- Прогуляемся и решим, как нам быть дальше. Или вам не надоело сидеть и сторожить
труп? Ты, сучонка, тоже собирайся. Одну тебя, без присмотра, мы не оставим. И не
трясись, как заячий хвост. Не бойся, я тебя не трону. Покуда ты держишь язык за зубами,
за свою жизнь можешь не волноваться. Это тебе говорю я, Толик Пастухов, а ты знаешь,
что на ветер слов я не бросаю.
Мы сели в его машину и действительно начали кататься. Я с Быковским молча сидела
на заднем сиденье, а Кока расположился возле Толика, и они о чем-то негромко
переговаривались. Тогда я думала, что речь идет обо мне, и у меня зуб на зуб не попадал
от страха. Чтобы как-то им помешать учинить надо мной расправу, я попросила
остановиться возле кафе "Зеленый змий", сославшись на то, что мне все порядком
осточертело и я попросту хочу надраться.
- Значит, достало бабу. - Удовлетворенный этой причиной, к моему великому
удивлению, он остановился у бара. - Я полагаю, теперь она нам не очень опасна.
Пойдемте, мужики, я тоже хочу малость заложить за галстук.
Всей компанией мы завалились в бар и там основательно напились. Именно тогда
Пастухов и предложил этой ночью вынести труп и закопать его в укромном месте. Когда я
отказалась принимать в этом участие, он напомнил, какая судьба меня ждет в случае
неповиновения.
Делать было нечего, и я согласилась. Ночью мы перевезли труп в угнанной заранее
машине и зарыли его недалеко от заводского забора.
- Ну вот, теперь, когда твои руки по локоть в крови, ты можешь катиться на все четыре
стороны.
Подъехав к дому, Пастухов выпихнул меня из машины, и больше я его не видела. Но я
все равно его жутко боялась и подбегала то к окну, то к двери каждые пять минут.
Наконец я не выдержала. В субботу, второго сентября, я упаковала свои вещи и, позвонив
хозяйке, сообщила, что должна срочно уехать. Этим же вечером пришла ее дочь и забрала
у меня ключи. На автовокзале, забившись в угол, я просидела всю ночь, до первого
автобуса, следующего на Ульяновск. Вчера в половине одиннадцатого я появилась дома и
одним своим видом до смерти напугала маму. Вот и все, что я могу вам рассказать. - Она
помолчала, задумавшись, и вздохнула: - А вы знаете, мне и вправду стало немного легче.
- Так и должно быть. Дина, а где и по какому адресу проживают Кокорев и Быковский?
И, пожалуйста, как можно точнее укажите мне место захоронения Валентина Иванова.
- Насчет адреса я вам сказать ничего не могу, потому как попросту не знаю, где они
живут, а вот где закопали Валентина, объясню или даже лучше нарисую вам схему.
- Это будет просто замечательно, - одобрил ее готовность помочь Шагов. - Это
ощутимо сократит время поиска и непременно вам зачтется.
- Стараюсь, - протягивая подполковнику чертеж, невесело улыбнулась она.
- Дина, в целях вашей же безопасности я прошу вас никуда не выходить из дома. На
телефонные звонки пусть отвечает мать. Кто бы ни звонил, вас нет дома, а где вы
находитесь, она не имеет ни малейшего понятия. Вы с мамой живете вдвоем?
- Нет, у меня есть старший брат, но он сейчас на работе.
- Это уже лучше. Попросите его хотя бы на неделю взять отпуск, и пусть он побудет
дома. Когда опасность минует, я вам обязательно позвоню.
- Спасибо вам за участие ко мне, никчемной и дрянной девице.
В двадцать часов стремительным шагом подполковник прошел в кабинет начальника.
- Что, Васильич, все курим? - поморщившись от едкого дыма, укоризненно сказал
Шагов. - Пора бы норму сокращать.
- Ага, завтра же сокращу. Что у тебя там? По глазам вижу, что-то надыбал.
- Да ничего особенного, - наливая полстакана минералки, ответил подполковник. - А
Вася-то наш крякнул?
- Крякнул, Саша, ничего не поделаешь.
- А вы знаете, кто его крякнул?
- Догадываюсь - дело рук Пастуха и его компании, но что толку? Доказательств-то у
нас нет, - понимая, что Шагов неспроста завел этот разговор, равнодушно ответил он.
- Как это нет? А зачем же я мотался в Ульяновск? Чтобы просто познакомиться с
Данией Давлятовой, передать от вас привет и засвидетельствовать свое почтение? Есть у
нас с вами доказательства, и очень даже веские.
- Какие, например?
- Первое - это отвертка, которой Пастух уложил свою жертву, чей запах мы уловили в
ванной комнате госпожи Брюхановой. Второе - чистосердечное признание самой
Давлятовой, с подробным описанием и даже чертежиком места захоронения тела ее гостя.
- Что-то я не очень тебя понимаю. Если мы имеем отвертку, то чем же он проткнул
Василия и Николая? Или у него их целый набор?
- Я предлагаю вам прослушать ее показания, а я тем временем что-нибудь перекушу. У
меня в холодильнике...
- Ни хрена нет, - закончил фразу Фокин. - А вот у меня есть колбаса и хлеб. Купил
специально для тебя. Сослуживцев и друзей надо не только уважать и ценить, но еще и
любить, как родных детей. Садись и трескай.
- Сейчас, только пробью адрес жительства Коки и Быка, - обрадовался Шагов и
умчался в свой кабинет.
Хмыкнув, Фокин включил диктофон и, приложив его к уху, погрузился в воспоминания
Дании Давлятовой. Чем дальше крутилась пленка, тем жестче становился его взгляд, а
когда Шагов закончил свою вечернюю трапезу, Фокин уже достаточно созрел и был готов
к немедленным действиям.
- Берем сразу троих или Пастуха пока не трогаем? Как ты считаешь?
- Полагаю, что он от нас теперь никуда не уйдет. Послушаем, что нам выложат Кокорев
и Быковский, завтра утром откопаем труп и тогда у нас будет чем его припереть и что ему
предъявить. Показания одной Давлятовой Пастухов отметет как мусор. Ну а покуда мы
будем крутить его дружков, за ним надо бы установить круглосуточное наблюдение.
Неизвестно, что он выкинет, что отмочит, когда прознает о том, что этой ночью его
подельники не явились домой.
- Наблюдение уже установлено. Как мы и условились, я попросил Ухова, и теперь он с
двумя парнями-срочниками кукует в кустах в полусотне метров от дома. Пока никаких
тревожных сообщений от них не поступало.
- Когда в последний раз вы с ним связывались?
- Час тому назад, по сотовому. Он позвонил сам и сообщил, что Пастухов только что
поставил машину во двор и вошел в дом.
- Это успокаивает, значит, едем за его дружками.
- Поехали, - вставая, согласился Фокин. - Где они живут и есть ли у них телефоны?
- Телефон есть только у Кокорева, а живет он неподалеку от нас. У Быковского
телефона нет, проживает он на самой окраине города, рядом с железнодорожным
вокзалом. Какова будет очередность?
- Никакой, - чуть помедлив, ответил Фокин. - Работаем двумя параллельными
группами. Ты с мужиками едешь за Кокоревым, а я с бригадой отправляюсь к
Быковскому. Александр Николаевич, не в службу, а в дружбу - распорядись подготовить
машины и укомплектуй экипажи. А я хоть немного простирну физиономию. Не могу,
глаза слипаются.
Частный дом, где имел счастье проживать Михаил Быковский, оказался ветхим
бревенчатым строением с покосившимся углом и прогнившим забором. Не доезжая до
него несколько десятков метров, Фокин приказал остановиться и далее следовать за ним
пешком, да еще при этом не кашлять и не издавать громких и вообще никаких
демаскирующих звуков.
В двадцать два ноль-ноль дом с единственным освещенным окном был окружен с трех
сторон тремя сотрудниками, а четвертую, "парадную" его часть, как наиболее опасную,
контролировал сам господин подполковник.
В целях рекогносцировки и следуя всем правилам военного искусства, он решил
заглянуть в освещенное окно, а уж потом, сориентировавшись на местности и исходя из
ситуации, действовать напористо и стремительно, используя фактор внезапности. Первые
десять метров, отдалявшие его от окна, он преодолел успешно и неслышно, но дальше все
пошло кувырком. Невесть откуда взявшийся тазик, наполненный дождевой водой и
слизью, нарушил плавный ход операции. Падая, подполковник смачно выматерился и
чисто инстинктивно, стараясь удержать равновесие, вытянул вперед руки. В правой он
сжимал пистолет. Этот-то пистолет и пробил таранным ударом оконное стекло.
- Не двигаться! Всем лечь на пол! - заорал он, ногой выбивая остатки стекла. - Вы
окружены. В случае побега открываю огонь на поражение.
Сделав это грозное предупреждение, Фокин осторожно заглянул в проделанную им
дыру и невольно хмыкнул, стараясь скрыть смущение. В маленькой, грязной комнатушке
никого, кроме безмятежно спящего мужика, не было. Отклячив зад, он лежал на
обтрепанном диване и художественно храпел. Пустая водочная бутылка валялась в метре
от него, и это давало основание предполагать, что перед сном хозяин основательно ее
приласкал.
- Владимир Васильевич, что с вами? - врываясь в избу через дверь, тревожно спросил
молоденький сотрудник и вскинул автомат, готовясь к схватке. - Вы ранены?
- Ага! Он отстреливался до последнего патрона. Зови остальных и разбудите этого
снайпера, - пнув ногою таз, еще раз выругался Фокин.
В ожидании, когда хозяин избы придет в себя, подполковник закурил сигарету,
сплюнул и направился к дивану. Похмельный чернявый парень с трудом оторвал голову от
подушки и красными опухшими глазами удивленно взирал на стоящий перед ним
почетный караул.
- А? Что такое? - наконец с протяжным скрипом заработали в его мозгах шестеренки. -
Я вас не знаю... Кто вы такие и зачем ко мне пришли без спроса?
- Ты нас не знаешь, зато мы тебя знаем, но так и быть, можем и представиться, -
зажимая порез на руке платком, усмехнулся Фокин. - Мы из милиции, а кто ты?
- А я Михаил Семенович Быковский. Зачем вы пришли?
- За тобой, Бык племенной. Коров нам крыть нечем, вот и просим тебя ненадолго нас
посетить, - задев пустую бутылку, разозлился Фокин. - Ладно, присказки кончились.
Борис, прикинь ему наручники, да мы поедем, а вы, парни, хорошенько здесь все
осмотрите. Больше всего меня интересуют отвертки и его окровавленная одежда. Ну, с
Богом. Выводи его, Борис, возвращаемся к себе.
В двадцать три двадцать Фокин привез свою добычу в РОВД, где его уже поджидал
Шагов.
- Поздравляю вас с первой ласточкой. А мне вот не повезло. Кокорева дома не
оказалось. Мать говорит, что несколько дней тому назад он устроился на работу и теперь
трудится исключительно в ночное время. На всякий случай я оставил там двух человек,
возможно, к утру они его приволокут.
- Будем надеяться. А пока пойдем послушаем, о чем будет мычать наш Бычок. -
Пропустив вперед зама, Фокин тщательно закрыл дверь зарешеченной комнаты с
привинченными табуретками и столом. Быковский сидел в самом углу и, глядя в
цементный пол, сосредоточенно думал о своей нелегкой судьбе.
- Послушай, гражданин Быковский или Бык, если тебе так больше нравится, - садясь
напротив, начал подполковник, - у тебя есть два варианта поведения. Первый - ты нам
выкладываешь всю правду без какого-либо нажима с нашей стороны, и тогда мы будем
расценивать твои показания как чистосердечное признание, и, естественно, это в
определенной мере скостит тебе срок. Вариант второй. Ты запираешься и молчишь или
начинаешь нести несусветную чушь. Тогда расклад получается иной. Ты сам, своими
руками наматываешь себе срок и ухудшаешь свое и без того пиковое положение. Короче
говоря, ты сам строишь свое будущее. Подумай над этим и, прежде чем начинать лепить
нам горбатого, взвесь все "за" и "против". Сразу могу тебя предупредить, что знаем мы
много, гораздо больше, чем ты можешь себе предположить.
- А мне и предполагать нечего, - встряхнув похмельной головой, ответил Бык. - Я
просто не знаю, о чем вы говорите. А гадать на кофейной гуще я еще не умею. Может
быть, вы сами скажете, чего вы от меня хотите, тогда и я сориентируюсь.
- Ясно, Александр Николаевич, видимо, задушевного разговора за чашкой чая у нас с
ним не получится, - адресовался Фокин к заму. - Я искренне об этом сожалею, но ты,
Быковский, сам выбрал себе дорожку, по которой надеешься проканать до победного
конца. А победного конца не будет, не получится, а знаешь почему?
- Не знаю и знать не хочу.
- А я все равно тебе скажу. Победного конца не получится потому, что никакой ты не
Бык, а всего-то слюнявый теленок, как и твой дружок Кока. Вас обоих, словно безмозглых
баранов, хворостиной загоняет в пропасть Пастух. Вы это видите не хуже меня, однако
возразить, а тем более противостоять ему не можете, не хватает пороху. Так и трусите
рысцой на заклание, жалостливо блея и раскидывая свой вонючий горох. Идиоты, вы
думаете, что своим молчанием вы его спасете. Как бы не так. Я более чем уверен, что
завтра утром, когда мы посадим его на твое место, он с первых же минут всю свою вину
переложит на ваши плечи. Сам-то он выйдет из воды сухим, а вы получите по полной
программе. Я все сказал. Александр Николаевич, у тебя есть что добавить?
- Нет, кроме того, что сто пятая статья по второму пункту предусматривает смертную
казнь, но поскольку на нее временно введен в стране мораторий, то два десятка лет вам с
Кокоревым обеспечены.
- За что? - облизав пересохшие губы, спросил Быковский.
- Вы прекрасно знаете, за что, но если вы подзабыли, то я вам напомню. За убийство
трех человек, два из которых уже найдены, а третий труп мы откопаем завтра утром. А
кроме того, на вашей совести похищение Романа Николаевича Зобова, которого вы,
вероятнее всего, замучили до смерти.
- Кто вам это сказал? - белея то ли от злости, то ли от страха, напряженно спросил
бандит. - Откуда вы это взяли?
- От верблюда, - грубо отрезал Фокин.
- Нет! Эта сука вам все наговорила. Только она могла... - в бессильной злобе взвыл
Быковский. - Надо было сразу ее замочить.
- О какой суке вы говорите? - вежливо осведомился Шагов. - И кого вам так хотелось
замочить? Ну же, Быковский! Сделали первый шаг, так говорите уж до конца.
- Динка, сука, это ее работа!
- Вот как... Владимир Васильевич, вы слышите, оказывается, в их банде была женщина.
А вы не могли бы назвать ее адрес?
- Могу. Улица Кондратия Булавина, дом 11, квартира 11. И учтите, граждане
начальники, во всем виновата она одна. Она выискивала жертву, приводила ее к себе в
дом, а мы были лишь слепыми исполнителями. Вот кто по-настоящему заслуживает
самого сурового наказания.
- Возможно, - ухмыльнулся Фокин. - Но тогда объясни мне доходчиво, как так могло
получиться, что трупы жертв, которых она заманивала к себе домой, в итоге оказываются
на другом конце города?
- Я этого не знаю, и, вообще, лично я никого не убивал.
- Вот с этого надо было начинать. Здесь мы тебе верим, продолжай в том же духе, и у
тебя появится шанс получить минимальный срок. После допроса Кокорева такая
возможность автоматически отпадает.
- Ладно, я расскажу, только без протокола.
- Не тебе диктовать здесь условия. Говори!...
- В ночь на двадцать шестое августа к моему дому подъехал и посигналил Пастух. Я
посмотрел на будильник, он показывал четыре часа ночи. Я открыл окошко и сказал, что
он сдурел. А он мне говорит: "Бычара, если ты хочешь мало-мало подзаработать, то
собирайся и кидай свои кости в тачку". Когда я сел к нему в машину, там уже находился
Кокорев. По дороге он ничего нам объяснять не стал, а когда мы подъехали к дому
Давлятовой Динки, он велел нам сидеть в машине и ждать его сигнала.
Мы прождали его больше часа, а потом он пришел злой как собака и, выругавшись,
сказал, что нас обломили, но еще не вечер и мы все равно добьемся своего. Сев за руль, он
отогнал машину за соседний дом и там, наконец, объяснил, что его Динка завела себе
нового кобеля, который приехал к нам из Оренбурга с большими бабками и хочет
покупать здесь тачку. Он сказал, что хочет его наказать, отобрать деньги и начистить
обоим морды. Мы согласились, что так поступать некрасиво и за такие дела надо
наказывать.
По очереди мы спали и дежурили, не выходя из машины. И дождались. Из подъезда,
оглядываясь по сторонам, вышла Динка и быстро побежала в сторону магазина.
"Пора, - высаживаясь из машины, скомандовал Пастух. - В нашем распоряжении десять
минут. За это время она успеет сделать покупки и вернуться домой".
Как было обговорено заранее, мы поднялись на четвертый этаж и стали ждать ее
возвращения. Она появилась раньше срока. Достала ключи и заторопилась отпирать
замки. Пастух спустился на полэтажа, а когда она отворила дверь, он прыгнул на нее
сверху и забросил в квартиру. Мы забежали следом и заперли двери, чтобы нам никто не
мешал. Сначала все шло по-хорошему, посидели, выпили. Потом Толик попросил у
Валентина взаймы, но тот не дал нам ни копейки, а начал материться и пинать нас
ногами. Тогда Толик его несколько раз ударил, и мы хотели уже уходить, но оренбуржец
догнал нас в дверях и стал бить стулом. Тогда Толик, просто для устрашения, показал ему
отвертку, а Валентин поскользнулся и упал на нее грудью.
- И так семнадцать раз! - брезгливо заметил Фокин. - Послушай, парень, ты хорошо
начал, правдиво, а кончил очередным враньем. Куда вы дели деньги убитого Иванова?
- Их забрал Пастух. Не знаю, как Коке, но мне он не выделил ни рубля.
- Послушать тебя, так ты прямо-таки бескорыстный ангел, - буркнул Фокин.
- Клянусь, я говорю чистую правду!
- Хорошо, мы сверим эти показания с версией Кокорева, и, уверяю вас, они будут
разноречивы, настолько разноречивы, что заставят нас склониться к тому, что вы сами
непосредственно причастны к убийству трех граждан, а может быть, являлись и прямым
исполнителем, - сухо предупредил его Шагов. - Почему бы вам не рассказать, как в
последующие несколько дней вы с Кокоревым безуспешно пытались расчленить труп.
Почему бы не указать, где место его захоронения.
- Я не знаю, не помню, я был сильно пьян.
- Где та отвертка, которой Пастух запорол Валентина Иванова?
- Он забрал ее с собой. Протер и положил себе в карман.
- Соседей Романа Зобова он убил той же самой отверткой или для них у него нашлась
другая?
- Той же самой, - едва слышно ответил Быковский.
- Расскажите, что случилось поздним вечером тридцать первого августа.
- Мне никто и ничего не сказал, иначе бы я не поехал туда ни за какие коврижки. А вот
Толик и Кокорев обо всем знали заранее, с них и спрашивайте.
- Кокорев рассказал уже достаточно много, теперь дело за тобой, - одернул Фокин
распетушившегося Быковского. - Они ответят за себя, а ты отвечай за себя. Понял?!
- Понял, вот я и говорю, когда мы в половине одиннадцатого приехали на место, то я
предположил, что это простое ограбление.
Толик велел сидеть нам на месте, а сам вышел из машины, и к нему тут же
приблизилась какая-то темная фигура. Они о чем-то поговорили, после чего незнакомец
открыл ворота ключом и передал его Пастуху. Махнув нам рукой, Толик вошел во двор.
Мы натянули черные маски с прорезями для глаз и тоже вошли во двор, где нас ждал
Пастух.
Он спросил нас, почему мы не заперли за собой ворота.
- Потому что там не было ключа, - тихо сказал Кока. - Наверное, ты его обронил.
- Ну и черт с ним, - решил он и, подкравшись к освещенному окну, осторожно в него
заглянул.
Пока он разглядывал внутренности дома, мы с Кокой вжались в тень.
- Все в порядке, - отходя от окна, успокоил нас Толик. - Старик один. Смотрит
телевизор и ничего не подозревает. Кока, начинай, как договаривались.
Кока опустился на колени и, встав на четвереньки, почапал к двери. Этого я не ожидал
и потому невольно рассмеялся. Толик примочил мне кулаком в лоб, и я заглох. А Кокорев
тем временем уже поднялся по ступенькам и вдруг залаял и заскребся в дверь. Опасаясь
нового удара, теперь я уже не смеялся, а просто с любопытством смотрел, чем кончится
этот концерт. Скребся и лаял он долго и натурально, до тех пор, пока его не услышал
хозяин. Недовольно бурча, он открыл дверь с тем, чтобы прогнать приблудного и
нахального пса. Никого не обнаружив, он вышел на мокрое крыльцо, и тут Кока выдернул
из-под него ходули. Даже не охнув, лишь нелепо взмахнув руками, старик шлепнулся
горбом о крыльцо, а тыквой о порожек, и я подумал, что он испустил дух.
Но не тут-то было. Когда мы затащили его на веранду, он открыл зенки и попытался
заверещать. У Толика наготове был пластырь, и он тут же заткнул ему крикушку, а нам
велел идти и благоустраивать подпол. Мы с Кокой так и сделали. Нашли выключатель,
зажгли свет и спустились вниз. К стойкам привязали четыре веревки и доложили Пастуху,
что у нас все готово и мы можем принимать клиента.
- Вяжите покрепче, - сталкивая к нам старика, расхохотался он и спустился следом. -
Сейчас он будет у нас плясать джигу с прибамбасами. А, дед, будешь плясать
экзотический танец или отдашь свои денежки подобру-поздорову? Ну конечно же нет, я
тебя хорошо понимаю, кто же просто так расстанется со своими кровными. А ты все-таки
подумай, посмотри, что я для тебя приготовил. - С этими словами Пастух вытащил из
кармана электромонтажный набор и паяльник. - Нет, ты посмотри, картофельная твоя
душа, какие неземные радости тебя ожидают. На них еще и муха не садилась, спецом для
тебя берег. Вот кусачки - ими можно перекусить провод или откусить мочку уха. Вот
плоскогубцы - ими можно выламывать фаланги пальцев. А это электронагревательный
прибор, или, попросту говоря, паяльник. Он предназначен для пайки контактов, но может
быть использован и по другому назначению. Если его вставить в задницу, то человек
становится добрым и сговорчивым.
Хороший инструмент, нужный, - нахваливал Толик, - но он может остаться
невостребованным, если ты, пень еловый, поймешь, что человеческая жизнь гораздо
дороже, чем презренные деньги. Я предлагаю тебе купить свою жизнь за миллион рублей,
именно такой суммой, по проверенным слухам, ты и располагаешь. Я не слышу
восторженного ответа. Ах да, ты же лишен возможности поблагодарить меня за сделанное
предложение. Мужики, откройте ему говорильник.
- Нет у меня таких денег, - выплюнул он слюну освободившимся ртом.
- Мне очень жаль, - с наслаждением перебирая инструменты, проворковал Пастух. -
Для начала мы откусим вам немного уха. Это не очень больно, но будет много крови.
Кока, приготовь полотенце, чтоб у нас все было как в операционной.
Щелкнули бокорезы, отлетела мочка уха, и старик, обливаясь кровью, завизжал, как
кошка во время брачного сезона.
- Тампон, - с усмешкой приказал Толик, втыкая паяльник в розетку. - Это, милый ты
мой, еще не боль, вот сейчас ты испытаешь настоящую боль, от которой даже и визжатьто
не захочется. Мужики, сдерните с него штаны, а сами отправляйтесь наверх.
Переверните весь дом. Я полагаю, что свои бабки он держит при себе. Так что ищите
старательно, не пропуская ни одного подозрительного места. А я тут с ним справлюсь и
без вас.
Содрав с деда штаны, мы с Кокой выбрались наверх и под стариковские завывания
начали шерстить все подряд, ломая и круша мебель и все, что попадалось нам под руки.
Трудились мы больше часа, но ничего, кроме вшивого кошелька с двумястами рублями,
так и не нашли.
Спустившись в подвал, мы доложили об этом Пастуху.
- А у меня кое-какие успехи имеются, - кивнул он на измордованное, бесчувственное
тело старика. - На четвертом пальчике старый пень не выдержал и сказал, где у него
заныканы пятнадцать штук. Но ничего, это только начало, сейчас он малость придет в
себя, и тогда я действительно воспользуюсь паяльником. Против этого инструмента еще
никто не выстаивал. Ну как, дед, может, самогоночки хлебнешь?
- Пощадите, - едва слышно прошептал он и опять потерял сознание.
Неожиданная тревога заставила меня резко вскинуть голову вверх.
Две пары пьяных глаз смотрели на нас со страхом и ужасом. Как и я, их заметили Кока
и Пастух. Со звериным рыком, оттолкнув нас, Толик рванул наверх и бросился в погоню.
Не долго думая, мы последовали за ним.
Когда мы выскочили на улицу, то увидели, как Пастух гонится за одним из пьяниц.
Неуверенно и кривобоко он бежал вдоль улицы, и Толику не составило большого труда
его догнать. Когда мы подбежали, Пастух уже вытирал о его кофту отвертку. Еще
несколько секунд тот мужик постоял, а потом захрипел и упал прямо на грязную крышку
канализационного люка.
- Запихайте его вовнутрь, а я пойду за вторым, - спокойно распорядился Пастух и
скрылся в обветшалом дворе, где еще недавно кипела бурная пьянка.
Мы с Кокой отодрали крышку и с трудом запихали труп в колодец. Ноги у него
торчали, и нам пришлось их утрамбовывать, чтобы крышка плотно легла на место.
Когда мы все сделали как надо, то отправились в тот двор, где скрылся Пастух. А он
уже собирался кончать того парня, но виду не подавал. Ему сначала надо было все
выпытать у него. Он боялся, что, кроме этих двоих, был кто-то третий, вот он и устроил
эту говорильню.
- Вы, - спрашивает, - зачем к соседу в шестнадцатый дом приходили?
- Денег подзанять у него хотели, - со страхом отвечает мужичок.
- А где третий человек, который с вами был?
- Какой третий? - удивился допрашиваемый. - Мы с Николаем вдвоем были.
- Так это же замечательно, - обрадовался Пастух. - Я тебя знаю, тебя зовут Лехой.
- Нет, меня зовут Васькой, - возразил парень.
- Что ты мне
...Закладка в соц.сетях
