Жанр: Детектив
Сыщик Гончаров 24. Гончаров и похитители
...чи?
- Возле входа. В машине у Давыдова. Один в багажнике отдыхает, а другой к Денису
пристегнут. Мы так сделали, чтобы они между собой договориться не смогли. Мы с ними
маленько ночью поговорили, но все равно похищение дяди и убийство Василия с
Николаем они отрицают. В поджоге дома и истязании Гончарова они сознались, а дальше
ни в какую, как отрезало. Вот тут магнитофонная пленка с их признаниями. С тем, что
они ночью нам рассказали, прослушайте.
- Ну и денек сегодня, у меня своих дел по горло... - посмотрев на часы, покачал головой
подполковник. - За ночь одного коммерсанта замочили, двух его охранников и еще
бухгалтера фирмы... Ладно, тащите их сюда. Да пошевеливайся ты, увалень косолапый,
глаза б мои тебя не видели.
Оставшись один, Фокин вставил кассету в диктофон и внимательно прослушал запись.
- Ну что у тебя, Саша? - остановив пленку, повернулся он к Шагову.
- Все сделали. Левашова посадили в "луноход", а с Киселевым и Лысковым говорил
лично. Клички Кока и Бык у нас не проходили, то есть имеется один Бык, но сейчас он
находится в местах не столь отдаленных и по возрасту нам не подходит. Ему под
шестьдесят, осужден по сто второй еще восемь лет тому назад на шестилетний срок, да
что-то подзадержался. А вот Пастух оказался фигурой колоритной и узнаваемой. В
настоящее время проживает он с матерью, Пастуховой Ириной Васильевной, по адресу
улица Сосновая, дом 4. Родился в шестьдесят пятом году, а в восемьдесят пятом осужден
по статье сто сорок шесть за разбой по предварительному сговору с группой лиц. Получил
восемь лет, которые топтал от звонка до звонка. Вышел на свободу в июле девяносто
третьего и после этого практически нигде не работал. В девяносто девятом имел привод в
милицию за драку, но каким-то образом отделался десятью сутками. Это пока все, что я
знаю, но думаю, что под него надо копать. Брать его сейчас у нас нет никаких оснований -
ни трупа, ни заявлений. А просто так он не расколется. Судя по всему, тертая сволочь.
- Тут я с тобой согласен. Пока мы не переговорим с Давлятовой, Пастуха не то что
брать, его и трогать не следует. Саша, вернемся к этому вопросу позже. - Заметив
вползающего Ухова, полковник приостановил разговор. - Макс, когда ты уже отелишься?
Ты же весь какой-то заторможенный.
- Ага, Владимир Васильевич, наверное, это потому, что я не спал две ночи. Тыква
плохо у меня варит. И Константин из головы не выходит. Мы привели их. Запускать?
- А какого бы черта мы здесь сидели и ждали? Надо было сразу их заводить.
- Да, но я хотел вам сказать, что Граф курит "Мальборо", а такие же сигареты мы
обнаружили наутро в дядькином подвале после его похищения... - И еще - не уверен,
нужно ли вам это, но на всякий случай знать об этом вам не помешает.
- Александр Николаевич, ты свидетель. Я его сейчас убью. Он меня достал. Макс, ты
можешь сразу сказать то, что хочешь сказать? Или по-прежнему будешь тянуть из меня
жилы? Говори, чтоб ты лопнул.
- Когда мы забирали Графа, то он начал кичиться Черновым, имейте это в виду.
- Нашел кем меня пугать, придурок он, а не Граф. Тащи его одного, а второй пусть
ждет в приемной, да поскорее, черт бы тебя подрал.
Макс вышел и тут же вернулся, подталкивая в спину Луганского.
- Проходите, гость дорогой! - изучив появившегося на пороге парня, радушно
приветствовал его Фокин. - Присаживайтесь. Извините, Граф, но бургундское у меня
кончилось. Могу предложить только воду, но зато мы с удовольствием вас выслушаем.
- А я уже все рассказал вашим людям. Добавить мне нечего.
- Обижаешь ты меня, Леня Луганский, - огорченно заметил подполковник. - Моим
людям рассказал, а мне не хочешь. Нехорошо это, не по-графски. А ты знаешь, что меня
волнует сейчас больше всего? Не знаешь! А хочешь скажу?
- Скажите, - равнодушно и опустошенно ответил Луганский.
- А расскажи-ка ты мне, товарищ Граф, откуда и от кого ты получил информацию о
том, что дом Зобова в данное время пустует. Скажешь - получишь конфету. Соглашайся,
вкусная конфета, а тебе теперь сладкого долго еще ждать придется.
- Скушайте ее сами, - тоскливо усмехнулся Луганский. - А в том, как я получил
информацию, нет никакой тайны. Моя любовница, имя ее я называть не буду, живет
недалеко от того дома, и она собственными глазами видела тот переполох, что вы
учинили, а из последующих разговоров соседей сообразительная девочка уяснила, что
хозяин дома куда-то подавался. Об этом она рассказала мне второго сентября рано утром,
перед тем как я собрался уезжать от нее домой. Вот вам и вся интрига.
- Да, действительно, ларчик открывается просто, но имя своей пассии ты мне все равно
скажи. Просто так, на всякий случай, она ведь рассказала тебе о пустующем доме безо
всякой задней мысли? Я правильно тебя понимаю?
- Правильно, но имя ее называть все равно воздержусь.
- Хорошо, перенесем этот вопрос на потом. Ты давно куришь "Мальборо"?
- Давно, а зачем вы про это спрашиваете?
- Хорошие сигареты. У тебя есть с собой?
- Да, удивительно, что ваши дуболомы их у меня не отняли.
- Они не курят. А вот я курю, дай мне одну сигаретку и сам закуривай.
- Спасибо, - протягивая Фокину пачку, немного удивился Граф. - У вас же свои есть.
- Э-э-э, ничего ты не понимаешь. Чужие всегда слаще. Так, значит, ты не знаешь, кто
такой Васька, кто дядя Паша, и даже о Зобове впервые слышишь? - пододвигая ему
пепельницу, спросил как бы между прочим подполковник.
- И взаправду я о них услышал сегодня ночью от ваших людей и еще о каком-то
Николае. Ни я, ни Игнат о них ничего не знаем.
- А странно. Ты, наверное, несколько раз в неделю приезжал к своей любовнице, а
ничего не знаешь о ее соседях. Согласись, что это странно.
- Ничего странного я тут не вижу, потому как обычно приезжал к ней поздно вечером
или даже ночью. Да и вообще, зачем мне нужны ее соседи? На кой черт они мне сдались?!
- Это ты правильно говоришь, - сочувственно кивнул начальник. - На кой черт Графу
какой-то червяк-овощевод! Однако залез ты почему-то именно в его дом. Просто
удивительно, отчего ты выбрал именно этот объект. Чем он тебе понравился? Не знаешь?
А я хорошо знаю! Хочешь скажу?
- Говорите, - кисло согласился Луганский.
- А потому, Граф, ты полез в дом Зобова, что хотел найти там несметные денежные
залежи. Но откуда ты это знал? Вроде бы плакат там не висит. А полез ты туда потому,
что у тебя была верная наколка и шепнула тебе об этом твоя таинственная любовница.
Вот и получается, что знать мы ее имя просто обязаны, поскольку она является
соучастницей. Ты покурил, вот и отлично, а твой окурок, с твоего позволения, я оставлю
на память. Не возражаешь?
- Мне-то что! - изумленно вскинул брови парень.
- Не удивляйся, Леня, - перехватил его взгляд Фокин. - Я окурки коллекционирую, а
знаешь зачем? Ни за что не догадаешься.
- Почему же не догадаюсь, ребенку понятно, - возразил Луганский. - Для
идентификации, только не понимаю - зачем? Я и без этого уже признался. Я был в том
доме, и, вероятно, там можно обнаружить мои окурки. Что дальше? Мы вывезли оттуда
несколько ценных вещей и дорогую одежду. Чего вам еще надо?
- Это ты, братец мой, сознался только в двух преступлениях, а за тобой тянется целый
шлейф. Не надо лепить удивленную харю и делать прозрачный цвет лица. Здесь сидят не
дураки. Мы же вас вычислили, и тут нет никаких случайностей. Окурки от сигарет,
которые вы изволили курить, мы нашли в том же подвале, где вы мучили нашего
сотрудника, но только двумя днями раньше, а именно тогда, когда пропал Зобов. Ты,
парень, уж если начал колоться, так колись до конца.
- Мне некуда больше колоться. Все, что я знал, я вам уже рассказал.
- Граф, наверное, тебе вновь не помешает немного пообщаться наедине с товарищем
Уховым? Я могу устроить вам эту встречу.
- Не надо. Мне кажется, что у него необоснованно жесткая методика.
- А другой методой вас, ваше сиятельство, не проймешь.
Мягко прозуммерил аппарат без диска.
- Ну что там еще? - поднимая трубку внутреннего телефона, с неудовольствием
спросил Фокин. - Какого рожна и кому от меня надо?
- Владимир Васильевич, - встревоженно прощебетала секретарша, - вас мэр просит.
- Ну если мэр, то давай... Нормально, спасибо, Николай Владимирович...
Исключительно вашими молитвами... Да, он как раз у меня... Нет, при всем уважении к
вам... Состав преступления налицо... Нет, ничего поделать я не могу... Спасибо, что меня
понимаете... К сожалению, нет... Заранее запланированное убийство... Пока не знаю, но
есть все основания предполагать, что на нем висит три трупа... Да-да, то самое дело... А
кроме всего прочего, поджог дома и физические пытки нашего сотрудника... Я в курсе...
Удивляюсь, что он сам мне не позвонил... Господи, да мы с ним на один горшок
садились... Ради бога, пусть звонит, но изменить я ничего не могу, да и не хочу...
Прокурору?.. Да, вот сейчас побеседую и передам дело в прокуратуру... Нет, Николай
Владимирович, уж коль решилась, так решилась... А отчего же он сам не позвонит? Это
несколько подловатенько использовать вас в качестве тарана. Нет, а как бы вы поступили
на моем месте?.. А это можно... Это я люблю... Да куда мы денемся?.. Договорились, в
воскресенье в восемнадцать ноль-ноль. Все, Светланка, - переключившись на секретаря,
объявил Фокин. - Меня нет, уехал в Самару, соедини только в том случае, если будет
звонить Чернов. Ох, он у меня и получит, - обращаясь к Шагову, пообещал подполковник.
- Сукин кот, сам звонить бздит, так решил мэра подставить.
- Странно, Чернов мужик принципиальный, - поглаживая столешницу, удивился зам. -
Я не понимаю, что у него может быть общего с преступниками. Вы не подскажете нам,
Луганский?
- Нет, догадывайтесь сами, - уже смирившись со своей судьбой, равнодушно ответил
Граф. - Можно мне выкурить еще сигарету?
- Можно, дорогой, но только раньше ты нам расскажешь, каким макаром вы завалили
Ваську, Николая и куда дели Романа Николаевича Зобова.
- Послушайте, начальник, кажется, я не похож ни на лгуна, ни на махрового урку, то,
что было, я вам рассказал и могу это повторить в подробностях.
- Это ты повторишь следователю. Кстати говоря, я тебе, наверное, забыл сказать о том,
что чистосердечное признание вину не умаляет, но существенно смягчает наказание.
- Я это знаю, гражданин начальник, - уставившись в пол, ответил Луганский. - Но и вы,
наконец, поймите меня правильно и поверьте - мы не имеем даже представления о том,
кто такие Васька и Николай. Я понимаю, что вы вновь можете отдать нас в лапы вашего
сатрапа Ухова, и, наверное, под его воздействием я скажу, что это я убил названных вами
людей, но ведь от этого истина не станет вам ближе и понятней.
- Красиво говоришь, стервец, я даже немного тебе поверил, но факты - штука упрямая,
и они складываются не в твою пользу.
- Я понимаю, но если вы хотите найти действительного убийцу, то ставку на нас вам
лучше не делать. Вы сейчас думаете, что я взял половину вины лишь с той целью, чтобы
отмыться от основной части ваших подозрений, и это естественно, но к моему счастью и
вашему сожалению, это не так. Мы с Игнатом в самом деле не знаем даже, как выглядят
убитые кем-то субъекты.
- Где ты находился в ночь с четверга на пятницу в тот день, когда был похищен Зобов и
убиты двое мужиков? Почему ты не хочешь назвать имя своей сожительницы?
- Не хотел, да, видно, придется. Валентина Радченко живет пятью домами дальше, по
тому же ряду, где стоит дом Зобова. Можете передать от меня поклон. Именно у нее я
провел время до шести часов утра.
- Граф Луганский, ты либо чертовски умен, либо просто дурак, - почесав макушку,
вынес решение Фокин. - Ты же сам себя закапываешь. Ты знаешь, когда были убиты
Васька и Николай?
- Уже знаю, в ночь с четверга на пятницу, и догадываюсь, что в это же время пропал
хозяин дома, который мы обчистили. Я прекрасно понимаю, что говорить это я, по идее,
не должен, но в данной ситуации, когда на моей шее затягивается петля, мне не остается
ничего иного, как говорить правду.
- Что ты на это скажешь? - повернувшись к Шагову, спросил Фокин.
- Пока ничего, надо подумать.
- И потрогать Валентину Радченко.
- Может быть, - кивнул оперативник. - Но с другой стороны, ее показания могут
исказить картину, потому как она лицо заинтересованное.
- Вот на этом-то мы и сыграем, - приняв какое-то, известное только ему одному
решение, ухмыльнулся Фокин. - Граф, а твоя маман в каких отношениях с Валентиной?
- Да ни в каких, они попросту друг друга не знают.
- Так уж совсем и не знают? - усомнился подполковник.
- Как вам сказать, вообще-то мама знает, кто такая Валентина Радченко, и даже ее
адрес она на всякий случай записала, но встречаться им не доводилось.
- Замечательно! Поехали, Александр Николаевич?
- Вообще-то дел у меня выше крыши, но на час вырваться можно, вопрос только в том,
застанем ли мы ее дома?
- Можете не сомневаться, - подал голос Луганский. - Она нигде не работает и если не
умотала в парикмахерскую, то сейчас смотрит видак или просто играет со своей
собачкой.
Валентина не играла с собачкой, собачка весело бегала по двору, но, завидев
выходящих из машины Фокина и Шагова, прыжками бросилась к ограде и, свесив морду с
полутораметрового забора, выжидающе уставилась на пришельцев.
- Ни хрена себе собачка! - присвистнув, охнул Фокин. - Николаич, да это же
натуральный бронетранспортер. Что за порода?
- Впервые вижу, - не разделяя эмоциональных начальничьих чувств, равнодушно
ответил Шагов. - Вероятнее всего, смесь сенбернара, мастифа и волкодава. Мощный
гибрид.
- А он нам задницы не откусит?
- Не знаю. Он нас пока просто изучает и переваривает увиденное. К какому решению в
конце концов он придет, это известно только ему самому.
- Веселенькое дело, мать его так! - озадаченно остановившись, не доходя до забора трех
метров, выругался подполковник. - Он же кнопку звонка лапой закрывает. Саня, а может,
пальнем по нему из
газовика?
- Жалко, красивый пес, да и хозяйке это не понравится.
- Так что же, господин Шагов, мы так и будем стоять, разглядывая эту очаровательную
собачью морду?
- Зачем же, можно бросить в окошко камушек, - рассудительно ответил Шагов,
поднимая с земли осколочек кирпича. - Главное, не выбить стекло.
- Вам что, делать больше нечего? - гневно отреагировала невесть откуда взявшаяся
двадцатилетняя девица. - Что вы себе позволяете, в натуре?
- А ты кто такая? - одобрительно оглядывая ладную фигурку и смазливую рожицу
брюнетки, любезно спросил Фокин. - Откуда ты, прелестное дитя?
- От верблюда, живу я здесь, и если вы сейчас же не уберетесь, то я натравлю на вас
Зигфрида.
- Значит, этого зверя зовут Зигфрид? - кивнув на барбоса, спросил Фокин. - Ну а ты,
как я понимаю, Брунгильда?
- Нет, меня зовут Валентина, - не поняв замысловатого комплимента, простодушно
ответила она. - А что вы делаете возле моего дома и кто вы такие?
- Налоговая инспекция, - шаркнув ножкой, ответил Фокин.
- А какого черта налоговая инспекция приперлась к моему дому? Я нигде не работаю,
дом мне достался после смерти матери, и я ничем вам не обязана, так что дуйте отсюда,
пока штаны целы.
- Нехорошо, Валюшка, так разговаривать со старшими, - укоризненно покачал головой
подполковник. - Мы ведь не к тебе пришли. Нас интересует твой хороший товарищ и
близкий друг Леонид Луганский.
- А почему вы приехали ко мне? Ищите его дома.
- Искали, но его там нет. Мать предполагает, что он у вас, потому мы и приехали.
- А что вы от него хотите? - насторожилась девица. - Он, как и я, нигде не работает, а
значит, взять с него нечего.
- Как это не работает? - ужасно удивился Фокин. - А по нашим данным, очень даже
работает. Он ведь трудится на автостоянке. Ночью дежурит по нечетным числам - такую
информацию мы получили совсем недавно.
- Полная чушь. Кто и когда вам это сказал?
- Хозяин стоянки Вадим Хачатурович Погосян, - открыв записную книжку, сказал
Шагов. - А сообщил он нам об этом первого сентября.
- Он накручивает вам уши, - облегченно засмеялась Радченко. - Ленчик почти каждую
ночь проводит со мной, а уж в ночь с тридцать первого августа на первое сентября, это я
помню точно, он уехал от меня только под утро.
- А почему вам это так запомнилось?
- По качану, - дерзко ответила девица. - Потому что в ту ночь на нашей улице завалили
двух мужиков.
- А кто завалил, ты, что ли? - Не удержавшись, Фокин игриво ущипнул ее за щечку. - Ух
ты, какая девочка-вамп! Гроза мужиков и горе их жен. Ну-ка, сознавайся, Валюха, это ты
мочканула тех мужичков?
- Ага, как будто бы других развлечений у меня нет! Слава богу, у нас с Ленчиком по
ночам есть дела поважнее, - сексапильно и завлекающе рассмеялась разбитная девица. - У
моего пацана энергии на двоих хватит. Вам и вдвоем его не догнать.
- А может, попробуем? - тоскливо спросил Фокин.
- Нечего пробовать, с вами и так все ясно, канайте, дедушки, к своим бабушкам.
- Старый конь борозды не испортит, - вдумчиво предположил Фокин.
- Но и глубоко не пашет. С вами все ясно, идите отсюда, старые перезвоны.
- Что из этого следует? - садясь за руль, спросил Фокин.
- То, что мы с вами старые перезвоны, - рассмеялся Шагов.
- Я про другое, - поморщился начальник. - Из этого следует, что Граф говорил нам
правду, а значит, к убийству Васьки и Николая он действительно не причастен. Резюме?
- Надо рыть дальше.
- Вот и рой, у тебя это хорошо получается.
- Владимир Васильевич, а не проехать ли нам заодно и на улицу Кондратия Булавина к
Дине Давлятовой? Это недалеко. Что-то она меня беспокоит.
- Хорошая мысль, - разворачивая машину, согласился Фокин. - И главное,
своевременная. Может быть, труп того чижика до сих пор купается в холодной ванне.
Трупа в квартире Давлятовой не было, как не было и самой Давлятовой. Дверь им
открыла седенькая, подслеповатая старушка в массивных плюсовых очках. Через их лупы
ее глаза казались огромными, да и сама она здорово смахивала на взъерошенную старую
сову. Назвалась она Брюхановой.
- А в чем дело, молодые люди? - прошамкала она, с интересом наблюдая, как два
породистых мужика обнюхивают ванну. - У меня ничего не течет.
- Пора бы уж, бабуля, - хамовато заржал Фокин. - Двадцать первый век на носу, а ты,
наверное, еще в девятнадцатом родилась.
- Господа, вы ведете себя не лучшим образом, - поджала она губы. - Соизвольте
немедленно извиниться. Между прочим, я родилась в тысяча девятьсот пятнадцатом году,
и мне только недавно исполнилось восемьдесят пять лет. Зовут меня Анастасия
Александровна, и я не люблю, когда меня называют бабулей, бабусей или бабушкой. Да и
внуков у меня нет, несмотря на то что есть взрослая дочь.
- Ух ты! - восхищенно присвистнул Фокин. - Из вас еще отличная невеста получится!
- Да, я недавно познакомилась с приличным человеком, но о свадьбе не может быть и
речи. Меньше года назад он похоронил свою жену, и с его стороны было бы по меньшей
мере бестактно делать мне предложение.
- Ради бога, извините нас, уважаемая Анастасия Александровна, - виновато поклонился
Шагов, принимая на себя хамство начальника.
- Вы молоды, и я вас извиняю, но позвольте поинтересоваться, с какой целью вы
нюхаете мою ванну? Я приехала только вчера и ванной еще не пользовалась.
- Это хорошо, Анастасия Александровна, - поднимаясь с колен, одобрительно потер
руки подполковник. - И я прошу вас не пользоваться ею вплоть до прихода наших
криминалистов. Я пошлю их к вам сразу же, как вернусь на службу.
- Хорошо, но все же какова цель вашего визита?
- Знаете, Анастасия Александровна, есть известная поговорка, которая не раз себя
оправдала: чем меньше знаешь, тем дольше живешь.
- Нет, молодой человек, позвольте с вами не согласиться. Мы существа мыслящие, а
значит, нам дано от Бога всю жизнь до чего-то допытываться и что-то узнавать.
- Возможно, но сейчас мы эту тему опустим, а поговорим о вашей квартирантке Дине
Давлятовой.
- А что о ней говорить? Плохо воспитанная девушка дурного поведения. Я очень
жалею, что пустила ее на квартиру. Пройдите, пожалуйста, на балкон и посмотрите - там
лежит сломанный стул, который я покупала в Ленинграде еще до войны. Это был
прекрасный, крепкий стул, и мне его очень жаль. Сломала его Дина или ее
многочисленные поклонники, которые, по словам соседей, менялись у нее чуть ли не
каждый день. Вы не поверите, но она мне за нанесенный ущерб даже не заплатила, как не
заплатила и за целый месяц проживания в моей квартире. Это просто ужасно, что за
молодежь нынче пошла, - семеня вслед за сыщиками, убивалась бабулька.
- Да, со стулом она расправилась лихо, - многозначительно глядя на Шагова, оценил
поломку стула Фокин. - Анастасия Александровна, мы вам сочувствуем, но хотелось бы
по этому поводу задать вам несколько вопросов.
- Если они не будут носить провокационного характера, то я к вашим услугам.
- Отлично, госпожа Брюханова, - закрывая балконную дверь, улыбнулся Фокин, - дело
тонкое, но я думаю, что за чашкой чая мы его разрешим.
- Если бы я могла предложить вам чай, то я бы давно это сделала, но у меня абсолютно
ничего не осталось после нашествия этой орды. Вы мне не поверите, но даже куска хлеба
в этом доме нет, а пенсию нам дают только десятого числа.
- А как же вы живете? - почесав переносицу, спросил Шагов.
- Как и все интеллигентные люди, - вполне серьезно ответила старуха. - Варю кашу и
ем хлеб, но Дина уничтожила все запасы круп. Бог ей судья, но нас воспитывали подругому.
Собственно говоря, мне грех жаловаться, у дочери, где я жила последние
полгода, я ела все, что захочется. Она "перестроилась", но я этого не одобряю. Уж если в
тебе течет дворянская кровь, то ты и должна оставаться дворянкой. Даже нищей, но
дворянкой. Наверное, вы меня не поймете...
- Отчего же? - пытаясь прервать старухины рассуждения о чести и перевести разговор в
нужное для него русло, спросил Фокин. - Мы вас очень даже понимаем.
- Нет, господа любезные, ничегошеньки вы не понимаете. Чтобы уяснить мою
концепцию, нужно прожить долгую жизнь, повстречаться с отъявленными негодяями и
добрыми гениями. Только после этого вы поймете, что к чему. Я знаю, что с нечистью
вам приходится сталкиваться гораздо чаще, чем с порядочными людьми, но оглядитесь
окрест себя, посмотрите, кто правит миром? Взяточники и хапуги. На Руси так испокон
века было, но всякий царь, даже самый деспотичный - будь то Грозный, будь то Петр, -
угнетая чернь, преумножал богатство отечества.
Нынче чернь, переродившаяся во владык, ради сиюминутной наживы уничтожает все и
вся. Им глубоко безразлично, умен ты или нет, порядочен или подл, главное - есть у тебя
деньги или их нет. Это аморально в принципе, а на практике и подавно. Страна, отданная
на откуп жирующим, нечестным людям, уже не имеет права называться ни империей, ни
даже страной. Я глубоко сомневаюсь, что нынешний президент сможет выправить
некогда Великую Державу. Начиная от времен Петра нас уважали, а теперь сленговая
Америка диктует нам свои условия! Стыдно, господа, не знаю, как вам, а мне стыдно.
- Уважаемая, вы бы прекратили свою агитацию, а то так и до неприятностей недалеко,
- дурачась, грозно нахмурил брови Фокин. - И пойдете вы, Анастасия Александровна,
этапом в столыпинских вагонах прямехонько к вечной мерзлоте.
- Меня этим стращать поздно, - разозлилась столбовая дворянка и стала как будто бы
моложе и красивее. - Это я уже испытала. Мой отец, известный юрист, не выехал из
страны, потому что любил Россию. Но страна, возглавляемая Сталиным, не любила его. В
тридцать девятом его посадили как врага народа, а потом, через год, немного подумав,
пришли и за мной. Подло пришли, господа комиссары, темнотой прикрываясь и
возложенными на них обязанностями. А "чтобы делу дать законный вид и толк", с собою
взяли понятых. Соседи у меня были, евреи. Многодетные, мы всегда им помогали. Они
мне тоже помогли. Написали, что я чуть ли не проводила у нас конспиративные собрания
заговорщиков.
- Очень интересно, но, может, хватит о старом, давайте лучше поговорим о вашей
квартирантке, - робко попытался прервать поток ее речей Фокин.
- А что, страшно вам стало, товарищи милиционеры? Нет уж, извольте выслушать меня
до конца, может быть, в старости вам это пригодится или просто осядет на душе, если,
извините, она у вас есть. Сейчас часто пишут и говорят, что зубья сталинской машины
перемололи всех подряд, говорят, но уже не понимают смысла сказанного. В сороковом за
мной пришли. Их было четверо, а я одна. Сидела на этом самом еще не сломанном стуле и
грудью кормила своего шестимесячного сына. Пришли подобные вам в окружении
соседей и насильно оторвали моего ребенка от материнского соска. Что может быть
страшнее? Когда меня тащили к машине, я думала, что сойду с ума. Не дай вам Бог
испытать то, что пережила я.
В Ленинграде был довольно известный актер Михаил Иванович Петров, от него я и
родила своего Сашеньку. Откуда ж мне было знать, что за ним давно и направленно
следили? Он сильно пил и, естественно, всегда нуждался в деньгах, а посему не был
особенно разборчив в своих связях. Он подружился с Вальтером Риттером, который
приехал к нам из дружественной Германии по вопросам культуры. Но как потом
оказалось, он был шпионом, в чем я глубоко сомневаюсь.
Как бы то ни было, но я угодила в лапы вашего департамента. Сказать, что меня
пытали, значит, не сказать ничего. Чекист, к которому меня определили, был комичен и
жалок. Не знаю, может быть, это мое субъективное суждение, но я точно помню его
крохотное личико и громадный череп олигофрена. Его язык не выговаривал несколько
букв, и оттого его речь была смешна и нелепа. Впрочем, он со мной долго-то и не
разговаривал, уже во время второго допроса он ударил меня кулаком в грудь, где
скопилось молоко. От боли я потеряла сознание. Меня окатили водой и сызнова
потребовали признаться, когда и где я передавала немцу фотосъемки секретных объектов.
- Очень, очень интересно вы говорите, - в очередной раз прервал ее подполковник, -
только, пожалуйста, поймите нас правильно - в нашем горо
...Закладка в соц.сетях
