Жанр: Детектив
Сыщик Гончаров 18. Гончаров и смерть репортера
Михаил Петров
Гончаров и смерть репортера
Приключения Гончарова -
"Гончарову наносят удар; Гончаров и смерть репортера": Центрполиграф; Москва; 2001
ISBN 5-227-01450-7
Аннотация
Бывший следователь, а ныне частный сыщик, Константин Гончаров всегда готов
восстановить справедливость, даже если это оказалось не под силу правоохранительным
органам. В повести "Гончаров и смерть репортера" сыщик пытается понять, за что
преступники лишили жизни корреспондента городской газеты.
Повесть ранее издавалась под названием "Издержки профессии"
Михаил Петров
Гончаров и смерть репортера
Мы случайно встретились с ним в субботу, Девятого мая, в парке Победы, в
третьесортном кафе. Настроен он был празднично и радостно - отмечая великую дату, уже
успел потолковать с Бахусом. Не виделись мы больше двух лет, но, периодически
просматривая нашу бульварную прессу, я знал, что Валентин Викторович Дунаев
жив-здоров и, более того, процветает в должности главного редактора своей занюханной
газетенки.
- Ба-а-а! Какие люди! Сам Константин Гончаров! - пробасил он, вытаскивая из-за
стола свое неуклюжее двухметровое тело. - Милости просим к нашему скромному столу, не
побрезгуйте, отведайте малую толику пива и водяных зверей - раков. Заодно и с моими
познакомишься. Вот Даня, Ваня и разлюбезная моя Маня. Прошу любить и жаловать, так
сказать.
Пятилетние Даня и Ваня дружно встали, протянули мне мягкие подушки ладошек.
Мадам Дунаева такой чести меня не удостоила. Снисходительно пихнув мне в морду обойму
наманикюренных ногтей, она указала на свободный стульчик.
- Валя, - усаживаясь на пластмассовое сиденье, я критически осмотрел стол, - ты же
знаешь, что пива я не пью даже бесплатного, поэтому закажи мне сто пятьдесят грамм водки,
естественно, за твой счет.
- Козе понятно, за твой-то счет не очень и выпьешь. Опять, наверное, без работы
болтаешься? На что только пьешь?
- Добрые дяди вроде тебя поят, только в отличие от некоторых этим не попрекают.
Какая тебе разница, работаю я или нет! А может быть, ты хочешь предложить мне доходное
место с минимальной ответственностью и максимальной оплатой труда? Тогда валяй, не
стесняйся! Я с удовольствием буду протирать штаны в твоей вонючей редакции, в
должности какого-нибудь зама.
- Попрошу без оскорблений! Моя газета - одна из лучших в городе, и если ты
немедленно извинишься, то, как знать, возможно, я подыщу тебе в ней место курьера или
плотника. Помнится, года четыре тому назад, когда ты еще сотрудничал в органах, кропал
довольно неплохие заметки на криминальные темы. Правда, мне постоянно приходилось их
править, частенько - даже переписывать. Но ничего, еще немного подучишься, и, как знать,
возможно, и из тебя выйдет толковый корреспондент. Подумай, у меня как раз уволилось два
журналиста.
- Надо думать, не от хорошей жизни они сбежали, наверное, бедолаги позабыли, как и
зарплата-то пахнет.
- Не скажи, нас сейчас спонсирует одна малоприметная, но жирненькая фирма.
Вливание ее капитала здорово разогнало нашу застоявшуюся кровь. А впрочем, чего это я
тебя уговариваю? Не хочешь - не надо! Тебе же одолжение делаю - у меня три человека в
очередь на эту вакансию стоят.
- Кто тебе сказал, что я не хочу? Очень даже хочу, но сколько ты платишь в месяц? А
то потом окажется, что работа в редакции - труд сугубо добровольный и бескорыстный.
- Чушь гонишь! А размер оплаты зависит только от тебя самого. Сколько заработаешь,
столько и получишь. Буду платить за строку по высшей категории. Но и ты уж постарайся,
материалы от тебя должны поступать жареные. В крайнем случае вареные - вот как эти раки.
- За вареные, а уж тем более - жареные, материалы недолго и самому, подобно раку,
угодить в тот котел!
- Кто не рискует, тот не пьет шампанское. - Он пожал плечами. - В общем, на досуге
хорошенько подумай над моим предложением, а после праздников, как-нибудь вечерком,
приходи ко мне домой. Мои уезжают к родственникам в Орел, так что мы можем спокойно
все обсудить. Есть у меня несколько зависнувших материалов, отличные очерки могут
получиться. А теперь извини, нам пора! До встречи!
Простившись, они пошли по аллее, а я еще долго смотрел вслед удаляющемуся
семейству. В наше время, да еще в нашем городе найти постоянную работу - счастливый
случай. Похоже, что именно такой мне сейчас и подвернулся. Последнее дело, которым я
занимался, касалось моей знакомой, и естественно, что я не взял с нее ни копейки. Что же
касается тощего загашника, то его я запланировал на покрытие курортных расходов Макса,
до сего времени лежащего в больнице. Так что предложение Валентина пришлось очень
кстати. Единственное, что меня смущало, это отсутствие репортерского дара, всегдашней
готовности мертвой хваткой вцепиться в горло жареного петуха. Те материалы, что я раньше
давал в газеты, доставались мне легко - ведь это были дела, уже переданные в суд.
А, где наша не пропадала, думал я, подходя к дому. В конце концов, не боги горшки
обжигают!
На скамейке, с вызовом глядя на прохожих, три старичка откровенно и бесстрашно
давили бутылочку. Сегодня был их козырной день - целые ряды орденов и медалей
закрывали их груди, словно блестящие доспехи. Поклонившись, я быстро прошмыгнул в
подъезд, боясь оказаться неблагодарным слушателем их воспоминаний о былых героических
днях.
Милка, как всегда, принимала гостей - точнее, своих сварливых подруг. Пожелав им
как следует отпраздновать славную годовщину, я улегся на диван и тут же постарался
громко захрапеть, наивно полагая, что мое беспардонное поведение повергнет девиц в шок и
заставит побыстрее убраться. Дурак! Когда я засыпал уже по-настоящему, они все еще
чирикали над ухом.
Прошли праздники, и я решил несколько изменить навязанную мне программу -
явиться к Дунаеву официально, в редакцию, а не на дом, как он того хотел.
Доклад шустрой секретарши - и вот он уже встречает меня с некоторым удивлением,
как человек, не привыкший к неверному толкованию его распоряжений.
- Извини, - не дав вставить ему и слова, я взял инициативу в свои руки, - Валюша,
дорогой, прости подлеца, но вечером я занят, а посему решил немного приблизить желанное
время нашей встречи. Если ты, конечно, не забыл о нашем уговоре. Ну а забыл, так ничего
страшного, я все понимаю! Ты был на такой кочерге, что немудрено и позабыть, со мной
такое часто бывает...
- Виктория Яковлевна, - отчаянно вращая глазными яблоками, обратился он к старухе
в синей сатиновой блузе, очевидно, эпохи тридцатых годов, - зайдите попозже, сейчас мне
некогда!
- Да-да, конечно, я понимаю. - Ядовито ухмыльнувшись, старуха, семеня, удалилась, и
весь начальственный гнев я принял на себя.
- Ты что, совсем рехнулся? Кто тебя просил говорить при ней такое? Это же Виктория!
Уже через час об этом будет знать вся редакция, причем рассказ будет дописан и
отредактирован! Боже, каким ты был придурком, таким и остался! Тебе не газетчиком надо
работать, тебя давно надо определить в дом для ненормальных, если тебя смогут вытерпеть
больше полусуток. - Наконец он выдохся и уже добродушно добавил: - У меня коньяк есть!
Налить тебе маленько?
- Вылей его себе на лысую голову, щелкопер несчастный! Я-то думал, что мой ранний
приход несказанно тебя обрадует и ты, как мой давний собутыльник и кореш, пустишь
скупую мужицкую слезу. Но ты, бумагомаратель и ренегат, оказался подлым трусом и
мерзавцем, способным истинную дружбу поменять на сплетни метранпажихи.
- Замолчи, идиот! Последний раз спрашиваю, будешь пить коньяк?
- Конечно буду!
- То-то! - Подавая мне рюмку, он сообщил селектору, что уехал в типографию и в
ближайшие полтора часа будет отсутствовать. - Значит, решил у меня поработать. Сразу
скажу, что решение твое правильное и мудрое, поскольку плачу я хорошо.
- Миль пардон, а хорошо - это сколько?
- Если ты качественно и в сроки напишешь четыре заказанных мной материала, четыре
очерка, то заработаешь пять тысяч. Думаю, что месячного срока тебе для этого хватит с
лихвой.
- Валя, не делай из меня идиота! Все зависит от содержания этих очерков. Если они на
спортивную или житейскую тему, то это один расклад, а если тема криминальная, то другой.
Но значит, и оплата другая! Тем более, если мне придется раскапывать факты.
- Однако, ценишь ты себя недешево!..
- Учусь, старик. Да и кто, кроме себя самого, меня оценит?
- Ладно, об оплате поговорим чуть позже. Теперь позволь ввести тебя в курс дела. Был
у меня такой лихой корреспондент Сашка Старков. Ну не журналист, а прямо-таки
сорвиголова! Занимался он исключительно криминальной рубрикой и, надо сказать, весьма в
этом преуспевал.
- Я его немного знаю, но почему - был? Почему - преуспевал? Где он сейчас?
- Чуть больше месяца тому назад он вдруг решил поменять место жительства и теперь
проживает в раю. Первого апреля во время пожара он поджарился в собственной квартире.
Пожарные приехали слишком поздно и обнаружили только обгоревший кусок бифштекса.
Опознанию труп не подлежал.
- А зубы?
- Что - зубы?..
- По зубам можно опознать даже скелет!
- Ну показывали мне его зубы, и что? Зубы как зубы. Вроде его. У молодых у всех
хорошие зубы.
- Отчего возник пожар?
- По официальной версии выходит, что он, находясь в состоянии алкогольного
опьянения, подпалил себя сам, когда неосторожно курил в постели. Вроде звучит
правдоподобно, тем более что первым загорелся именно диван. Я бы сам охотно поверил в
эту легенду, если бы не одно "но"! Сашка не курил и, более того, пил только пиво.
- Ну и жук же ты, Валек!
- Что? Какой там жук! - И он скромненько захихикал, но глаза его так и буравили
насквозь.
- Майский, или, вернее, навозный! Теперь я понимаю полет твоей мысли. Можешь
дальше не рассказывать, остальное ясно и так.
- Что? Что тебе ясно?
- Ясно то, что перед своей кончиной Старков наткнулся на какую-то забойную
информацию, касающуюся тех криминальных дел, которые ты хочешь подставить под мой
тощий зад. Тут же слону ясно, что журналист знал очень много, а кому-то это не нравилось.
Скажи, что я не прав, и я плюну в твой глаз.
- Возможно, ты выдвинул правильную версию, но это только домыслы, дым и туман. А
вот жалованье, что ты можешь у меня получать, вполне материально.
- Ладно, черт лысый, рассказывай! Какие дела крутил Старков в последнее время, за
полгода до смерти? И где его материалы?
- С материалами полный швах, самые жареные он держал дома, справедливо не
доверяя коллегам. Видимо, они сгорели во время пожара. - Дунаев при этих словах горестно
вздохнул.
- Но тебе-то он доверял? - не отставал я.
- Доверять-то доверял, но предпочитал, чтобы до последнего дня я знал о них только в
общих чертах. Вот!
- Ты будешь говорить или мне постоянно нужно тебя понукать? - Я поглубже уселся в
кресло, приготовясь к долгому рассказу.
- Десятого октября прошлого года на берегу Пионерского озера был найден труп
инспектора рыбнадзора с колото-ножевыми ранениями груди. Может быть, ты даже об этом
слышал!..
- Слышал. Довольно странное это местонахождение. Ведь рыбешка там водилась
бросовая, ценности для браконьера не представляющая никакой!
- Вот и я о том! Но кто-то его убил? Следственные органы тогда на вопрос сей ответить
не могли, а потихоньку упрятали дело в долгий ящик. Старков без моего согласия сунул нос
в эту историю. Каких результатов он добился, мне неведомо до сих пор. Не любил он
показывать половину работы.
Но это не все! В деревне Гриднево некая мадам Хвостова, бандерша по призванию,
содержала маленький и уютный домик свиданий с индивидуальными кабинетами во дворе.
Однажды утром, пятнадцатого февраля, в одном из них она обнаружила труп хорошо
одетого мужчины, предположительно - азиата, со смертельной травмой головы. У нее
хватило мозгов сообщить об этом в соответствующие органы. Но увы, следствие, толком так
и не начавшись, вскоре заглохло вообще. Не удалось установить не только личность убийцы,
но и самого убитого, поскольку карманы его были абсолютно пусты.
И этим делом вплотную занимался Старков. Больше того, кажется, чего-то все-таки
вынюхал, но как я ни просил ввести меня в курс дела, он только посмеивался и говорил, что
всему свой черед. И наконец, немаловажный момент, который, на мой взгляд, заслуживает
особого внимания. Сашка вообще давно занимался вопросами наркобизнеса, но с осени
прошлого года эта тема не выходила из его головы ни на час. С февраля он вдруг стал
каким-то пугливым. Ни с того ни с сего начинал затравленно оглядываться по сторонам,
даже подпрыгивать при резких звуках. Теперь-то я могу предположить, что он зацепил
крупную рыбину. Появилась боязнь за свою жизнь, но и терять этот улов он не хотел. Все
искал подходящего момента, чтобы ее вытащить на сушу. Вот и дождался!
- Отличные у тебя работают корреспонденты! Не редакция, а прямо небольшое
домашнее НКВД. И какими делами еще занимался твой Старков?
- Последний месяц он вел журналистское расследование по поводу одной тяжбы между
соседями. Кто-то из них соорудил свой нужник на соседском участке. Но думаю, что эта
тяжба к смерти Сашки отношения не имеет. Тем более, что материалы по делу сохранились и
находятся у меня. Есть желание ковыряться в грязном белье - пожалуйста! Такую
возможность я тебе с радостью предоставлю!
- Отлично! Теперь ответь мне на такой вопрос: где и кого Старков мог зацепить на
наркоте?
Дунаев развел руками:
- Милый мой, если бы я знал, то обошелся бы без твоей помощи.
- А кто сейчас живет в его квартире?
- Не имею понятия, наверное, кто-то из его родственников. Она была у него
приватизирована.
- И последнее. Кто делал снимки к его материалам?
- Он сам и фотографировал.
- Отлично, господин Дунаев, в таком случае - кто печатал снимки?
- Ты отстал от жизни, динозавр! Нынче снимки не печатают, а сразу загоняют в память
компьютера. У нас и фотолаборатории-то нет.
Я даже подпрыгнул от радости:
- Это же просто замечательно! Значит, их в любой момент можно оттуда вытащить?
Прекрасное нововведение, оно здорово облегчит задачу. Я бы очень хотел эти снимки
просмотреть.
- Нет проблем! Идем к весталкам - это мы так верстальщиц зовем!
К сожалению, мои надежды на скорый успех не оправдались. Старков мало
пользовался услугами компьютера, а если и пользовался, то все снимки были уже
отпечатаны в газете и большого интереса не представляли. Единственным полезным
сведением, которое я получил от весталки, было то, что, наряду с заморской фотокамерой,
Старков использовал и обычный "Зенит".
По уши зарывшись в полугодовой газетной подписке, я битых два часа знакомился с
творчеством покойного корреспондента. На фоне своих коллег он выглядел блистательной
звездой, но это, пожалуй, все, что я смог выудить из целого вороха газетной белиберды. За
прошедшие полгода в своих очерках и статьях особо жирных гусей Старков не дразнил. То
ли временно лежал на дне, готовился к крупной предстоящей драке, то ли вообще решил
завязать с опасным ремеслом.
Видя, с каким сожалением я отодвинул подшивку, Дунаев протянул сигареты:
- Ну что?
- А ничего интересного! За те статейки, которые он кропал в последнее время, не
убивают и даже не сжигают живьем. Копать надо в другом месте, если, конечно, твой
домысел - не бред сивой кобылы.
- Обижаешь! Нюх у меня пока еще работает.
- Допустим. Ты мне вот что скажи, Валек. Приходилось ли вашей бухгалтерии
оплачивать квитанции или счета из фотоателье?
- На такой вопрос нам лучше всего ответит сама бухгалтерия. Пойдем...
- Пойди сам, будь другом, а мне пока немного налей...
Вернулся он скоро, и по его сияющей лысине я понял, что мои предположения
оправдались.
- Костя, поздравляю, ты попал не в бровь, а в глаз! Услугами фотоателье "Гелиос"
регулярно, два раза в месяц, пользовался именно Александр Старков, о чем свидетельствуют
товарные чеки, представленные им к оплате. Их номера, даты и суммы я выписал. Каждый
месяц он грабил редакцию на полторы сотни рублей! А в год получается...
- Перестань тарахтеть! Получается замечательно! Свою выписку засунь себе в зад, дай
мне на пару дней настоящие квитанции и шепни мне его домашний адрес.
- А когда ты начнешь работать?
- Уже начал, можешь мне авансом выдать гонорар под будущий детективный роман с
продолжением. И не забудь выписать удостоверение на аккредитацию. Имя раба Божьего -
Константин.
Первым делом я зашел в фотоателье, но там меня ожидало очередное невезение.
Рыжая, веснушчатая приемщица заказов, она же по совместительству заведующая, с первых
же слов приняла меня в штыки:
- Никаких негативов мы не храним, все возвращаем с выполненным заказом. Да и кто
вы такой, чтобы требовать чужие пленки?
- А я и есть ваш бывший заказчик, и негативы эти - мои! И еще надо разобраться,
почему вы не удосужились мне их вернуть. Глядите, вот мои квитанции, подписанные вашей
же рукой. Я постоянный ваш клиент, пора бы знать в лицо. Но если и дальше вы будете
разговаривать со мной таким тоном, то нам очень скоро придется распрощаться.
Очевидно, рыжая дама совсем не хотела со мной расставаться, поэтому, брезгливо взяв
мои квитанции, углубилась в их изучение.
- А вот вы и не правы, - после некоторого молчания кокетливо возразила она. - Я
только первый день на приемке сижу, вместо приболевшей Тани, но чеки действительно
наши. И поскольку вы являетесь нашим постоянным клиентом, то мы постараемся вам
помочь. Пройдемте со мной.
- Буду бесконечно вам благодарен.
Откинув плотную портьеру, она втолкнула меня в черную комнату.
- Господи, помоги! Темень-то какая! Прямо египетская! В такой темноте всякое может
приключиться, а особенно с такой прелестной дамой, как вы! - выдавил я незаслуженный ею
комплимент.
- Хм, а Светка, между прочим, здесь по двенадцать часов вкалывает. Везет же молодым
дурочкам! Им и молодость, им и приключения.
Тоненькая девчонка, травившая свою юную жизнь закрепителями, проявителями и
растворителями, в ответ на мою претензию с сомнением наморщила маленький носик:
- Вы ошибаетесь, негативы мы в обязательном порядке вкладываем в конверт с
фотографиями. Вероятно, вы сами куда-нибудь их подевали. Поищите получше. Пленка
должна быть у вас.
- Девонька, миленькая, я обязательно буду искать, но посмотрите и вы, может, где-то в
загашниках и найдется. Вы ведь знаете характер моих снимков?!
- Если вы тот самый Старков, то да. С другими фотографами вас трудно перепутать -
сплошные аварии, кровь и мертвецы. Я даже сначала отказывалась ваши материалы
обрабатывать, до того жуткими они мне казались. Вы подойдите или позвоните ближе к
концу работы, часов в шесть, может быть, чего-нибудь отыщу в пробах, хотя вряд ли...
- Постарайся, Света, я тебе за это принесу конфету.
Объектом своего следующего посещения я избрал квартиру покойного, где сейчас, по
моему предположению, должны были копошиться его родственники.
Дверь открыл здоровенный сорокалетний детина, с бровями рыжими и густыми, как
шерсть на заднице мастодонта.
- Чего тебе? - прозвучало довольно неучтиво и грубо.
- Может быть, разрешите мне пройти?
- А кто ты такой?
- Я Гончаров, бывший сослуживец хозяина этой квартиры, а ты кто такой?
- Хрен морской, чего приперся?
- Поглядеть на морское чудо. Немного с ним поболтать.
- Сейчас ты у меня поболтаешь! Сейчас ты понюхаешь мое чудо!
Забавно было смотреть, как он буквально на глазах наливается злобой. С
удовольствием я наблюдал, как его кулачище замахивается для сокрушительного удара.
Пригнувшись в последний момент, с глубоким удовлетворением заметил, как кулак достиг
цели - дверного косяка. После долгого нечленораздельного воя наконец послышался
осмысленный, отборный мат. Подпрыгивая, грубиян тряс окровавленной ручонкой,
совершенно не обращая на меня внимания.
- Извини, братан, но так получилось. Не хотел я портить свою морду тебе на забаву.
Теперь я могу войти?
- Входи, да закрой покрепче дверь, буду тебя калечить!
- Зря ты, парень, это придумал, у меня же черный пояс по борьбе с дураками. - В
подтверждение своих слов я несильно ткнул его в горло и прошел в комнату. Если бы не
всепроникающий запах гари, то в недавний пожар верилось бы с трудом. Кроме обоев, двери
и пола, новые хозяева поменяли даже окна. Можно было представить, что здесь творилось
полтора месяца назад.
- Ты что, мужик, сдурел? - ковыляя сзади, хныкал обиженный детина.
- Нет, - заверил я его, - это просто так, сугубо воспитательная профилактика перед
началом задушевной беседы. Тебя как зовут?
- Колян я. Николай Григорьевич!
- А скажи-ка мне, Николай Григорьевич, на каком основании ты находишься в
квартире моего покойного приятеля?
- Живу я здесь. Чего пристал?
- И по какому же праву ты здесь живешь?
- Дык это... Прописан я тут... Вот и живу.
- И с какого же времени ты прописан?
- Давно, годов десять как будет. Раньше-то в деревне у одной телки жил, а как Сашка
спалился, переехал обратно.
- Кем ты ему приходишься?
- Дядька я его родной. Он из Азии сюда примотал, когда там война началась. А
приехал - ни кола тебе, ни двора, только и было при нем, что на нем. Куда деваться?
Прописал я его, а сам к бабе переехал.
- Расскажи-ка мне, Николай, что ты увидел, когда вошел в обгоревшую квартиру? Все
ли было на месте, может быть, что-то пропало?
- Ну ты даешь! Какой же порядок после пожара?! Все было перевернуто вверх дном.
Приехал-то я в день похорон... Мы его прям из морга забрали и похоронили... Даже гроб не
велели откупоривать... А чего это я тебя не видал? С работы-то много людей было, а тебя не
приметил - ни на кладбище, ни на поминках.
- В командировке я был. Не отвлекайся, Коляша! Что ты увидел, когда впервые открыл
квартиру?
- Ну, значит, помянули мы его крепко и вместе с соседом пошли домой. Он-то мне
сразу сказал, что на дверях у меня бумажка наклеена, чтобы сдуру кто не открыл. А у меня
свои ключи, плевать я на ту бумажку хотел. Содрал ее, значит, и вошел. А как вошел, так и
хреново стало. Враз протрезвел. Веришь ли, будто в кочегарку попал. Мать моя женщина,
это ж...
- Без эмоций, Колюня, спокойно! Расскажи мне все обстоятельно, с подробностями, но
без эмоций.
- Ну, это... в коридоре да на кухне - еще ничего, терпимо было, только занавески и
польты сгорели, а в комнате все погорело. Диван, на котором Сашка лежал, вообще дотла
сгорел, пришлось выкидывать и покупать новый.
- Это хорошо. - Оглядывая оставшуюся обгоревшую мебель, я успокоил Коляна.
- Чего хорошего-то?
- Хорошо, что стенка цела, надеюсь, ее содержимое тоже.
- Цела! Чего ты дуру гонишь? Гляди, наскрозь прогорела! Стоит только и воняет зазря.
Ее тоже выкидывать надо. Только денег на новую нет. А барахло из нее я все повыкидывал.
- Ну а фотоаппарат? Куда ты дел фотоаппарат?
- Какой фотоаппарат? Не было никакого фотоаппарата!
- А где его фотографии, пленки, блокноты? - совершенно растерявшись, тупо спросил
я.
- Где-где! На мусорке, два дня его писульки на помойку носил. Точно ты говоришь -
там и пленки всякие были, и фотки разные, целый мешок вытащил!
- Дурак ты, а не дядя! - В сердцах хлопнув дверью, я выскочил из квартиры.
Похоже, мне определенно не везет в этом деле с самого начала. В подшивке нет ничего
стоящего, компьютер напичкан старой, не нужной мне информацией, фотоателье архивами
не располагает, а болван Колян вообще выкинул все рабочие материалы Старкова. Кажется,
напрасно я взял аванс, понадеявшись на свою безмозглую голову. Время уже четыре, а у
меня нет и малейшего проблеска. Нехорошо, господин Гончаров, быть таким
самоуверенным, особенно в вашем возрасте!
Третьим местом, куда я направил свои уставшие стопы, была городская ВПЧ-7, или
попросту пожарка. Именно она принимала самое активное участие в тушении старковской
квартиры. Но кем мне представиться? Просто гражданином Гончаровым? Да меня за мои
нескромные вопросы в лучшем случае вытолкают в шею!
Два молоденьких офицера, сидя на лавочке, курили и утомляли друг друга надоевшими
уже рассказами. Их дуэт показался мне вполне подходящим.
- Здорово, мужики! - нагло вклиниваясь в разговор, начал я.
- Здравствуйте, - вежливо ответили они. - У вас какие-то проблемы?
- Не без этого. Нужна ваша помощь.
- В чем дело? - сразу насторожился один.
- Что случилось? - спросил и другой.
- Тещу надо загасить. Я ее поутру поджег, а она до сих пор тлеет.
- Что-о-о! - Молодой, доверчивый лейтенант, позабыв закрыть рот, вылупил глаза. Его
успокоил товарищ постарше:
- Распустил уши, слушай ты его больше, не то еще наговорит! Веселый незнакомец, мы
согласны помочь твоему несчастью, веди нас к своей теще, только через гастроном.
- Проблем нет, - деловито согласился я, - можно даже вовсе обойтись без тещи и
ограничиться одним гастрономом, только нам необходим четвертый.
- Это еще зачем?
- У меня к нему вопрос.
- Какой? Ой не нравишься ты мне, мужичок! Канал бы ты отсюда, пока я еще добрый.
Что тебе надо? Пашка, зови пацанов!
- Стой, не надо, сейчас я вам все объясню.
Предъявив документы, я в двух словах рассказал им настоящую причину своего
появления.
- Бог ты мой! А нельзя ли было попроще? Именно мы с Пашкой гасили ту квартиру и
первыми в нее ворвались. Сам Бог направил вас к нам! Попади вы к начальнику, он бы
подтвердил официальную причину пожара, то есть неосторожное курение в постели. Но мы
на этот счет имеем совершенно иное мнение. Сейчас мы вам все расскажем, но только с тем
условием, что ни вы нас, ни мы вас никогда не видели.
- По рукам и через гастроном!
- Да нет, что вы, мы просто пошутили. У нас дежурство, а нынче за свою работу нужно
держаться.
Случилось это так. Сигнал в нашу часть поступил в один час тридцать пять минут
местного времени. Поскольку наша часть ближайшая, мы появились первыми, то есть были
на месте уже через пять минут. Комната на третьем этаже полыхала вовсю! Я тогда очень
этому удивился. Как за пять минут, что мы находились в дороге, она могла так разгореться?
Обычно соседи нас поднимают, едва почуяв запах
...Закладка в соц.сетях
