Жанр: Детектив
Мертвый петух
...гости, им действительно пришлось бы
сделать приличный крюк, это нужно было признать. Беата продолжала:
- Они не смогли отказаться от приглашения поесть с нами. На ужин у меня как раз была
баранья нога с чесноком и зеленой фасолью. Уверена, что этим холостякам понравилось!
Я знала, что Беата очень хорошо готовила. Только этим и можно было объяснить
привязанность к ней Юргена. Еще бы, ведь путь к сердцу мужчины лежит через желудок.
- А как отреагировали дети? - упавшим голосом спросила я.
- Знаешь, иногда они бывают просто очаровательны. Они с Райнером тут же нашли
общий язык. Лесси и так уже знала его через Еву и Макса. Оказалось, у Вивиан с Рихардом
тоже есть друзья, которые раньше учились у него. Райнер очень оживленно с ними беседовал и
особенно интересовался учебой Вивиан: она ведь собирается стать искусствоведом.
А что я могла предложить Витольду? Я не имела ни малейшего представления о том, как
нужно готовить баранью ногу, и не могла похвастаться тремя детьми, которые оживляли бы
домашнюю атмосферу. Беата призналась:
- Между прочим, Эрнст очень даже ничего, но Райнер нравится мне еще больше. Рози,
этим потрясающим знакомством я обязана тебе, и никому другому. Если бы не ты, мне бы и в
голову не пришло гуда пойти.
У меня по щекам катились слезы, но, к счастью, Беата не могла этого видеть. Как будто
нарочно подыскивая слова, чтобы побольнее меня уязвить, она все никак не могла
остановиться:
- Кстати, на следующей неделе Райнер собирается покинуть свой уединенный приют. В
понедельник он уже выйдет на работу, хотя вполне мог бы остаться на больничном подольше.
Но ему не терпится вернуться домой, говорит, там полно работы.
Настала свинцово-тяжелая ночь. Я ворочалась без сна. С детства мне внушали, что
ухаживать должен мужчина. А если он этого не делал? Наверное, все представления,
унаследованные мной от матери-монашки, давно устарели. Беата действовала намного
решительнее. Может, стоило последовать ее примеру, взять инициативу в свои руки и съездить
к нему еще раз? Или это будет слишком навязчиво? Трудно сказать.
В пятницу вечером я не выдержала. Если ничего не предпринять, выходные будут
потеряны. На всякий случай я позвонила в Ладенбург. Неожиданно для меня трубку взял
Витольд.
- Розмари Хирте, - промямлила я. Так я обычно представляюсь.
- Кто? Я такой не знаю, вы ошиблись номером, - холодно сказал он.
- Это же я, - пропищала я, словно плаксивый ребенок.
- Ах, Тира, - внезапно рассмеялся он. - Ну конечно же, извините, до меня не сразу
дошло.
Теперь он был со мной на вы. Надо было что-то сказать. Я спросила, как он себя
чувствует и давно ли уехал из Бикельбаха.
- Я добрался домой только сегодня утром, - охотно объяснил Витольд. - Знаете, я веду
спецкурс у двенадцатого класса и больше не могу позволить себе отсутствовать. С заменой у
нас всегда были трудности. И вообще, мои ученики не виноваты в том, что у меня депрессия.
Честно говоря, при нашей последней встрече я что-то не заметила у него никакой
депрессии.
- Значит, теперь вам надо готовиться к занятиям? - нерешительно спросила я.
- И это тоже. Кроме того, сад совсем запущен, все сожрали улитки. С понедельника я
нанял приходящую уборщицу. Она родом из Югославии, ее мне порекомендовали друзья. Но
прежде чем она сможет приступить к работе, я должен убрать хотя бы основную грязь и
разобраться со стиральной машиной.
Беата в этой ситуации наверняка предложила бы свою помощь. Нужно было преодолеть
свою зажатость и сказать что-нибудь похожее. Я старалась не обращаться к нему ни на вы, ни
на ты:
- В эти выходные я как раз не занята, и могла бы прийти помочь. Я вполне могу взять на
себя стирку и глажку, да и в саду не побоюсь самой черной работы. А в перерыве могу сварить
кофе и сбегать за булочками. - Про готовку я из осторожности ничего не сказала.
- Очень мило с вашей стороны предложить мне помощь. Но я предпочитаю сам наводить
порядок, тут уж ничего не поделаешь. Да и со стиральной машиной я как-нибудь разберусь, а в
понедельник уборщица поможет мне с глажкой. Да и потом, в воскресенье я жду гостей, так что
буду занят целый день. Но в любом случае, Тира, я благодарен вам за то, что вы так
беспокоитесь обо мне. Возможно, как-нибудь в другой раз вы действительно сможете мне
помочь.
Я попросила его звонить, как только потребуется моя помощь. Потом мы еще немного
поболтали и дружески попрощались, так и не договорившись о следующей встрече.
Схватив диванную подушку, я со злостью швырнула ее на пол. Дискау решил, что я
сержусь на него, подполз поближе и всем своим видом показывал, что просит прощения, - как
будто он был виноват. Я приласкала его и пожаловалась: "Ах, Дискау, впервые в жизни я
чего-то захотела! Добьюсь этого мужчины любой ценой! Но это так тяжело, просто не знаю,
как быть".
Я расплакалась, пес положил морду мне на колени и посмотрел на меня своим
меланхоличным взглядом. Казалось, он испытывал ко мне самое искреннее сочувствие.
Кого же Витольд ждал в воскресенье, уж не Беату ли?
Воскресенье тянулось крайне уныло. Я все представляла себе, как Беата ловко, словно
волшебница, наводит у Витольда порядок и уют, готовит и смеется. Мне подумалось, что они
идеально друг другу подходят. Ведь Беата прекрасно разбиралась в искусстве, литературе и
музыке, не то что я. Они весело проведут вместе целый день... А что будет вечером? Наверное,
выпьют шампанского и отправятся в постель. От этих мыслей я чуть с ума не сошла и вечером
позвонила Беате.
Ответила Лесси.
- Мамы нет, - лаконично сообщила она. Я поинтересовалась, где же Беата.
- Вивиан с Рихардом вчера улетели в Лондон на пару дней, так что сегодня она не
готовила семейный обед. Похоже, я не в счет, - пожаловалась инфантильная Ленора. - Не
представляю, где она может быть. Наверное, пошла на какой-нибудь концерт.
Я повесила трубку. Все было ясно как день. Горькая правда заключалась в том, что в
данный момент Беата лежала в постели рядом с Витольдом! А завтра к ней возвращался Юрген.
Ну почему у других женщин было все, а у меня ничего? Она мне за это еще ответит!
В одиннадцать раздался телефонный звонок. Я услышала голос Беаты:
- Лесси передала мне, что ты звонила. Я же предупредила эту дурочку, куда поеду. Она
никогда не слушает, что ей говорят.
- Ну и где ты была?
- Во Франкфурте, на потрясающей выставке Кандинского. Потом мы с подругой зашли в
турецкий ресторан. Было здорово!
А ведь эта мадам соврет - недорого возьмет! С другой стороны, зачем Беате меня
обманывать? У нее не могло быть никаких причин скрывать от меня свои отношения с
Витольдом. Откуда ей было знать, что он принадлежит мне? Возможно, она просто чувствовала
себя виноватой перед Юргеном. С другой стороны, он и сам был женат... Терзаясь сомнениями,
я легла спать.
Однажды вечером я решила снова пробраться в сад Витольда. Теперь смеркалось уже
около девяти, и черный костюм взломщика как нельзя лучше подходил для этой вылазки.
Он сидел за столом и что-то писал, совсем как в тот вечер, когда я пришла сюда впервые.
Я почувствовала, что без памяти влюблена в этого красивого, умного человека, сосредоточенно
работавшего в полном одиночестве. Прошло не меньше часа, прежде чем я смогла оторваться
от созерцания этой картины и неслышно покинула темный сад. Изгородь с тех пор так никто и
не укрепил. Наверное, Витольду просто не приходило в голову ее починить.
Потребность видеть его вскоре переросла у меня в настоящую манию. Почти каждый день
я ездила в Ладенбург, хотя имела все основания опасаться соседей, которые к тому времени уже
вернулись из отпусков. Витольд всегда сидел один. Как же мне хотелось войти через балкон
или просто позвонить в дверь! Но между нами была договоренность: он первый даст о себе
знать.
Как-то вечером я заметила перед его домом чужой автомобиль. При ближайшем
рассмотрении оказалось, что это машина Беаты. Тут не могло быть никакой ошибки! Мне стало
совсем нехорошо.
С самого начала я все делала не так! Нужно было звонить ему, писать, приезжать в гости
- ну чем бы я рисковала? А теперь все пропало и моя добыча досталась Беате!
Я пробралась в сад. В гостиной было пусто, и мне не оставалось ничего, кроме
томительного ожидания. Интересно, где они сейчас - на кухне или в постели? Между тем я
уже начинала дрожать от холода - совсем как в ту ночь, когда погибла жена Витольда.
Пришлось отправиться восвояси, чтобы не продрогнуть окончательно.
Несколько дней подряд я пребывала в подавленном состоянии, но потом сумела взять себя
в руки и решила бороться до конца. Я просто позвонила Витольду и пригласила его в гости. Он
сказал, что, к сожалению, будет занят в выходные. Однако я не сдавалась и предлагала ему на
выбор другие дни, пока он наконец не пообещал приехать в четверг.
Теперь нужно было действовать решительно. До его визита оставалось еще четыре дня. Я
продумала все до мельчайших подробностей: в этот долгожданный вечер будет царить
волшебная, уютная атмосфера, и пусть у него дух захватит от моей молодости и красоты. В
разговоре с ним я буду остроумна и непосредственна, а на стол подам изысканные, но легкие в
приготовлении блюда. И вообще у Витольда не должно создаться впечатления, что я устроила
все это только ради него. Пусть думает, будто в моем доме всегда как в раю. Я срочно
отправилась к косметологу, купила себе юбку из винно-красного бархата и крепдешиновую
блузку с узором из гербов, не пожалела денег на свечи, шампанское, новую скатерть и духи.
Сидя на работе, я думала только о меню предстоящего ужина. С Беатой советоваться не
хотелось: она наверняка предложит что-нибудь простенькое. В результате я решила пожарить
филе из лосося. Это отнимет не так много времени и наверняка удастся с первого раза. В
качестве гарнира подойдет зеленая лапша с масляным соусом из эстрагона и салат. На всякий
случай я попробовала приготовить соус, когда в запасе оставалось еще целых два дня, и
репетиция прошла удачно. Боже мой, как же я волновалась!
В четверг, когда стрелки часов приблизились к восьми, я бросила в зеркало последний
взгляд. "Слишком шикарно, - пронеслось у меня в голове. - Все должно выглядеть
непринужденно и немного небрежно. Уверена, он придет в обычном свитере, а я сижу тут
разряженная, словно убогая провинциалка, лишенная вкуса!" В панике я сорвала с себя блузку
и юбку и в нижнем белье бросилась к платяному шкафу. У Беаты таких проблем просто не
возникло бы! Я натянула брюки, но тут же сняла их снова. На пол полетели кофточки и юбки.
Нет, уже слишком поздно что-либо менять, он мог появиться с минуты на минуту! Я опять
схватила свои элегантные вещи, которые валялись на ковре, и быстро снова их надела.
Напудренное лицо горело, казалось, косметика вот-вот потечет на светлый воротник. Всю
лишнюю одежду я сгребла обратно в шкаф, закрыла его и кинулась к окну, чтобы не
пропустить его машину. Затем забежала в кухню: там все было готово. Однако жарить рыбу до
прихода Витольда я не хотела.
Он пришел почти вовремя, позволив себе пятнадцать минут академического опоздания. В
руке он держал безликий букет - гвоздики с аспарагусом. Неужели, имея собственный сад,
нельзя было подыскать что-нибудь более оригинальное?
- Прошу простить меня за опоздание. А ваша очаровательная подруга тоже придет?
Надеюсь, эти скромные цветы украсят ваш стол... - И он несколько неловко передал мне пять
желтых гвоздик, оставив у себя смятую бумагу.
В таких случаях полагается говорить что-нибудь вроде "ах, не нужно было так себя
утруждать", но я только сдержанно поблагодарила его, ехидно заметив, что по будням Беата все
свободное время проводит с любимым человеком. Витольд только улыбнулся в ответ: или он
был уже в курсе, или ему было все равно. Хотя не исключено, что он просто неплохо владел
собой.
Я налила хереса, сбегала в кухню и поставила воду для лапши. Оказалось, что с одеждой я
не прогадала. Витольд был одет довольно просто, без галстука, но его светлый летний пиджак и
дорогие джинсы смотрелись очень элегантно. Мы оба вели себя немного скованно.
- Надеюсь, наш револьвер уже лежит в пучине рейнских вод? - неожиданно спросил он.
Я не стала его разочаровывать и заверила, что вот уже несколько недель, как оружие
находится именно там. К чему было лишний раз беспокоить его? Ведь я не забыла про
револьвер, просто все руки не доходили с этим покончить, уж не знаю почему.
Ужин мне удался. Витольд похвалил его с оскорбительной вежливостью, но съел немного,
а выпил и того меньше. Я вспомнила, как чудесно мы с ним провели время, угощаясь
домашним сыром и яблочным вином. Атмосфера того дня бесследно испарилась: сегодня все
было каким-то искусственным.
Я пыталась обаятельно улыбаться и даже один раз во время разговора коснулась его руки
- как делали другие женщины. Пожалуй, у меня же это вышло довольно неестественно. После
ужина мы сели в мои не очень удобные кресла. Я собралась было открыть шампанское, но
Витольд отказался. Он, дескать, уже выпил вина за столом, а до этого еще и хереса, в конце
концов, ему предстояла обратная дорога. Кроме того, завтра пятница - самый загруженный
день в его расписании.
- Надеюсь, вы не рассердитесь, если я не смогу долго у вас оставаться.
- На празднике мы были на ты, - сказала я неожиданно для самой себя и сразу об этом
пожалела, потому что в этих словах явно слышалась обида.
- И правда! - воскликнул Витольд с наигранной веселостью. - Как хорошо, что ты мне
об этом напомнила! Давай-ка еще раз выпьем на брудершафт! - Он взял со стола бокал с
остатками белого вина, поднял его и, глядя мне в глаза, произнес: - Тира!
Я бесстрашно подставила ему лицо и почувствовала беглое прикосновение к щеке -
только и всего.
Мы с Витольдом поболтали еще с четверть часа, в основном о его сыновьях и школе. В
половине одиннадцатого он ушел, несколько раз поблагодарив меня за "восхитительную,
изысканную трапезу". О новой встрече мы не договаривались. Витольд так и не дал мне шанс
узнать его поближе, не оставил ни малейшей надежды его соблазнить.
Глава 4
В свои пятьдесят пять лет мой начальник имел крайне непривлекательную внешность и
ужасные манеры. На этот раз он практически уселся прямо на моем письменном столе. Меня
просто передернуло от такого нахальства, а Дискау негромко, но угрожающе зарокотал своим
мягким баритоном. Шеф только рассмеялся:
- Госпожа Хирте, а вы с каждым днем все молодеете! Это что-то поразительное!
Я приготовилась выслушать, какое поручение он приготовил мне на этот раз.
- Не знаете, когда госпожа Ремер возвращается из санатория? - поинтересовался он.
- Послезавтра. Я встречу ее на вокзале и отвезу домой. Думаю, она захочет тут же
забрать к себе Дискау.
- Мне кажется, - предположил шеф, - что госпожа Ремер не будет больше у нас
работать. Наверняка она предпочтет уйти на покой. Людям, перенесшим такую серьезную
операцию, в течение двух лет полагается приличная пенсия. К тому же она достигла
пенсионного возраста. Думаю, она сюда уже не вернется. Я хотел бы спросить вас, как вы
смотрите на то, чтобы переехать в этот кабинет и обосноваться в нем?
Я обрадовалась, потому что это была самая дальняя, уютная комната. Здесь всегда было
тихо, а под окном рос великолепный каштан.
- Кроме того, вам бы не помешал отпуск, пока окончательно не похолодало, -
продолжал он.
Очевидно, шеф хотел сделать мне приятное, но в отпуск я не собиралась. И все же было
приятно, что он беспокоился обо мне.
Вечером того же дня раздался телефонный звонок. Это оказался мой прежний берлинский
друг Хартмут. Немного смущенно он объяснил, что находится в нашем городе проездом, а так
как мы не виделись почти четверть века, то он хотел бы пригласить меня на ужин. От
неожиданности я не знала, что и сказать, тем более что чувствовала себя усталой. Все же
победило любопытство, хотя в свое время я твердо решила никогда больше не встречаться с
этим человеком. Хартмут вежливо извинился, что не может заехать за мной, поскольку в
Западную Германию он приехал без машины.
Ровно через час я, в бархатной юбке и блузке с гербами, сидела в дорогом ресторане и
рассматривала своего бывшего возлюбленного. Хартмут изменился, можно сказать, до
неузнаваемости. Он и в юности не отличался красотой из-за угрей, но тогда этот недостаток
компенсировался высоким ростом, стройным телосложением и довольно правильными чертами
лица. Теперь же рост его остался прежним, но одного взгляда на расплывшуюся фигуру моего
бывшего возлюбленного было достаточно, чтобы понять: голодать ему не приходилось. Лицо
заплыло жиром. Он сидел весь красный и сильно потел. "А если бы я тогда вышла за него
замуж? - промелькнула ужасная мысль. - Какое счастье, что чаша сия меня миновала и
теперь я могу любить такого мужчину, как Витольд!"
На Хартмуга я произвела сильное впечатление, ведь прежде он знал меня исключительно
как серую мышку. Ах, как элегантно, молодо и симпатично я выгляжу! Прежде чем приступить
к еде, он залпом опрокинул два бокала пива, отчего вспотел еще сильнее. Нужно было
рассказать ему что-нибудь о себе, и я преподнесла краткое, несколько приукрашенное
изложение моей биографии.
Когда настала очередь Хартмута, принесли еду. Уплетая за обе щеки, громко чавкая и
торопливо глотая, он поведал мне о своем карьерном росте, приличных доходах, вилле в
Далеме и большой адвокатской конторе, открытой им совместно с тремя партнерами. Я
спросила, как поживает его семья. Двое детей выросли и покинули родительский дом. Довольно
поздно его жена родила третьего ребенка, у которого обнаружились отклонения в развитии.
Хартмут явно искал сочувствия, и я сказала, что очень за него переживаю. Тут он еще
опрокинул бокал вина, и вскоре его понесло на откровения: их брак никуда не годится, жена не
любит никого, кроме этого больного ребенка, и постоянно носится со своим чадом, а он,
Хартмут, чувствует себя совсем заброшенным.
Честно говоря, я бы с большим удовлетворением узнала, что жена гуляет от него направо
и налево, но и такой вариант тоже меня вполне устраивал.
- Ах, Рози, - тяжело вздохнул он, обливаясь потом, - я так часто тебя вспоминал! Я
очень нехорошо поступил с тобой, но потом жестоко за это поплатился. Может, мы могли бы
начать все сначала?
Мне стало противно и захотелось домой, но пьяный Хартмут крепко вцепился в мою руку,
умоляя поехать к нему в гостиницу.
Я решительно поднялась, вырвала свою руку и сказала, что мне пора.
Дома я с ужасом подумала, что то отвращение, которое я чувствовала к Хартмуту, вполне
мог испытывать по отношению ко мне Витольд: вчера вечером он откланялся так же
решительно, вежливо и холодно, как я сегодня.
На следующий день Хартмут позвонил из берлинской конторы и извинился в несколько
старомодной манере, сказав, что вчера "позволил себе немного набедокурить". На этом
инцидент для него был исчерпан.
- Ну, еще увидимся, - пролаял он в трубку.
Как же отличались два мужских голоса, насколько разными были эти два человека -
Хартмут и Витольд!
Порой очень хотелось излить душу Беате.
"Послушай, - мысленно заклинала я подругу, - я никого еще не любила так сильно, как
Энгштерна. А тебе всегда везло: в юности тебя окружали поклонники, затем появился муж,
родились дети. Теперь у тебя есть интересная работа, любимый человек, много друзей. Обо
всем этом я и мечтать не могу! Оставь его мне, Беата! Еще не было случая, чтобы я о чем-то
попросила тебя или других. Если бы ты знала, как трудно об этом говорить! Умоляю, сжалься
над старой девой, сгорающей от любви!"
По-моему, такая тирада и камень смогла бы разжалобить, а про сентиментальную Беату и
говорить нечего.
С другой стороны, если бы ей пришло в голову просить меня о чем-то подобном, я ни за
что не отказалась бы от своих притязаний. Поэтому было разумнее держать язык за зубами. Во
всем, что касалось Витольда, Беата уже не была моей единственной подругой - она стала
соперницей, от которой нужно было избавиться. Но, несмотря на это, навязчивое желание
поговорить с ней не исчезало.
Госпожа Ремер вернулась из санатория и забрала Дискау. Теперь некому было больше
изливать душу, и я начала разговаривать сама с собой, как полная идиотка.
Как-то вечером я поехала в гости к Беате, не предупредив ее. Наверное, моя проблема
всегда была в том, что я не умела делиться своими желаниями и потребностями с
окружающими. Разве в юности я хоть раз призналась в любви Хартмуту, ставшему теперь
таким отвратительным? Разве пыталась говорить с ним о нашей с ним жизни в будущем? Я
предоставила это ему и молча ждала, что все устроится само собой. Отношения с берлинским
начальником, по сути дела, складывались так же. Одна за другой мне вспоминались тысячи
банальных ситуаций, в которых я проявила излишнюю скромность или просто струсила, и в
результате осталась у разбитого корыта. Сейчас надо быть умнее и попытаться прийти хоть к
какому-то соглашению с Беатой.
Перед ее домом стояла машина Витольда. Я даже не остановилась - просто развернулась
и в полном отчаянии поехала домой.
Конечно, можно было взять пример с жены моего прежнего начальника и написать
Юргену анонимное письмо: "Беата вам изменяет..." Но моей подруге ничего не стоило просто
послать Юргена подальше, если она пока этого не сделала. Да и сам Юрген был женат и не мог
требовать от Беаты абсолютной верности. А как еще вывести ее из игры? Какую угрозу она
воспримет всерьез? Так просто ее не запугать. Анонимное письмо она сразу же отнесет в
полицию, и дело с концом.
Я почувствовала, как в душе растет бессильная ненависть к Беате. Ужасно хотелось
задушить ее на месте... Задушить? А почему бы нет?
С этого момента уже невозможно было думать ни о чем другом.
Беата, моя единственная подруга! Я не причиню тебе боли, не буду терзать тебя. Ты
умрешь быстро, даже не успев испугаться. Не нужно долгой исповеди перед смертью, как
любят показывать в детективных фильмах. Я просто нажму на спусковой крючок. Выстрел в
голову, потеря сознания, кровоизлияние в мозг - и конец. Хорошо, что я не успела избавиться
от пистолета. Само собой, требовалось все продумать: как, когда и где. Нужно было устроить
это так, чтобы моя причастность к убийству казалась немыслимой. В данном случае жертва
находится со мной в близких отношениях, наверняка мне придется явиться на допрос. Но, к
счастью, никто не может знать о мотиве, толкнувшем меня на это преступление.
Надо условиться с Беатой о встрече в безлюдном месте; никто не должен знать, что мы с
ней виделись, ни одна живая душа не должна нас заметить. Это будет не так-то легко устроить.
Если договориться по телефону, Беата наверняка проболтается сослуживцам из народной
школы, детям, друзьям, соседям или Витольду, такой уж она человек. Хорошо, что она мне
полностью доверяет и я смогу заманить ее куда угодно. Кроме того, мне отлично известны все
ее привычки, время работы и расписание занятий на курсах, которые она вновь прилежно
посещала после летних каникул.
Может, так сразу это не получится, но нужно пытаться снова и снова. А пока необходимо
сохранить с ней хорошие отношения.
После бессчетного количества ночей, проведенных без сна, у меня наконец созрел
отличный план. Почти каждое субботнее утро Беата отправлялась за покупками, а потом в
бассейн, где плавала около часа. Пару раз ей удалось затащить меня с собой, но больше я не
желала начинать выходные таким образом: покрасневшие глаза слезились, а кожа воняла
хлоркой. Можно подкараулить Беату у машины на парковке рядом со зданием бассейна и
уговорить поехать куда-нибудь.
Однако первая попытка не удалась: ее автомобиля на стоянке не было. Проехав по улице,
на которой она жила, я заметила подъезжавшую машину Витольда. "Жалость здесь
неуместна, - сказала я себе, - другого она не заслужила". Мне оставалось только ждать
удобного случая, равно как и ответного чувства Витольда.
На следующей неделе мне повезло. К тому времени план созрел во всех деталях. Я
захватила с собой корзину для пикника, надеясь уговорить Беату выбраться на природу.
Я поджидала ее в машине, откуда был виден выход из здания бассейна. Она показалась
около одиннадцати. Взяв корзинку, я выбралась из автомобиля и подошла к ее "поло".
- Привет, Рози! - воскликнула Беата, не скрывая удивления. - Что ты делаешь в этом
безрадостном месте?
- Ах, я просто увидела твою машину и у меня возникла идея!
Беата положила на заднее сиденье купальный халат и свернутое полотенце.
- Расскажи-ка! - весело сказала она.
- Ну, если точнее, эта идея появилась у меня еще дома. Знаешь, без собаки я совсем
перестала выходить из дома и чувствую, что мне не хватает прогулок. Не хочешь съездить со
мной куда-нибудь на пикник? Прогулялись бы вместе. У меня и корзинка с едой с собой.
- Слушай, Рози, в последнее время ты меня постоянно озадачиваешь! Я всегда была
способна на неожиданные поступки в отличие от тебя, но теперь, с годами, становлюсь все
более тяжелой на подъем. Ну-ка, садись, мне нужно подумать.
Мы сели в ее машину. Беата посмотрела на часы.
- Вначале мы заедем ко мне домой, - предложила она, - нужно убрать продукты в
холодильник, развесить купальник и высушить волосы.
Этого нельзя было допустить. Дверь наверняка откроет Лесси или еще кто-нибудь из
Беатиных выродков, а до этого полгорода сможет лицезреть нас вместе в одной машине.
- Знаешь, - возразила я, - тогда и смысла-то не будет ехать. Мне тоже надо спешить.
Твои волосы в момент высохнут на солнце, а если поставить машину в тени, то за два часа твои
продукты не испортятся. Или ты купила что-то свежезамороженное?
Беата покачала головой. Она все еще колебалась. Наконец она бросила взгляд на часы и
сказала:
- Ну хорошо, только на два часа, не больше. С овощами и вправду ничего не случится,
думаю, с маринованным мясом тоже. Где ты припарковалась?
Я сказала, что рядом, но мы могли бы поехать прямо в ее машине, раз уж все равно в ней
сидим.
- Точно. А куда мы поедем? - Беата завела мотор.
- В лес, например, - предложила я. - Стоит такая сказочная погода, кто
...Закладка в соц.сетях
