Жанр: Детектив
Черный паук 1-2.
...асфальте снега не было, то ли растаял, то ли
подмели, то ли ветром сдуло. "Москвич" остался у ворот.
Ждать пришлось минут десять. Все это время Старков с наслаждением
расписывал пытки, каким непременно подвергнут Славку перед тем, как убить. Даже
такой виртуальный садизм доставлял ему удовольствие.
- Возьмут тупую пилу и начнут ногу отпиливать. Прямо по голени, по самой
косточке - вжик-вжик, вжик-вжик, туда-сюда, туда-сюда. Есть такая пила, "Дружбадва"
называется, или ещё - "Ты - мне, я - тебе". Знаешь, да?
- Знаю, да, - кивнул Славка. - Я только понять не могу, как вы меня
вычислили.
- На то мы и спецназ, - гордо вскинул голову Старков, - чтобы такие дела
проворачивать. Куда ты идешь, к кому, зачем - все знали. А откуда информация,
пусть этот вопрос тебя и дальше мучает.
Ижак явился на огромной, словно бронекатер, иномарке. Как говорится,
большому кораблю - большие якоря. Два могучих джипа, набитых охраной, остались в
воротах, перекрыв их наглухо.
- Родик, - обернулся с переднего сидения Старков, - сходи, разведай. Если
эта сволочь что-то затеяла, стреляй сразу.
Сидевший слева парень молча расстегнул "молнию" куртки, щелкнул
предохранителем пистолета, сунул оружие за ремень брюк, покинул кабину и громко
захлопнул дверцу. Славка встрепенулся. Может, в самом деле бандиты перессорятся,
затеют перестрелку, а он под шумок сбежит. Но все произошло, как планировалось.
Старков долго сидел в лимузине Ижака, пересчитывал деньги. Потом Славку
вытолкнули из джипа.
- Дурак ты, - сказал Славка на прощанье, когда его подхватили с двух
сторон ижаковские орлы, - он бы и двадцать отвалил. Я один знаю, где деньги
лежат. Очень большие, миллиарды! - крикнул, когда уже запихивали в машину.
Успел увидеть вытянувшуюся физиономию Старкова с отвисшей челюстью.
Получил напоследок удовольствие. Теперь пусть этот гад мается, что продешевил.
Но настроение сразу упало, как только оказался в салоне.
Между передними сиденьями и задним диванчиком было непривычно большое
расстояние. Можно не только ноги вытянуть во всю длину, но ещё и столик
откинуть. На диванчике развалился худощавый мужчина с загорелым лицом,
изрезанным глубокими морщинами. Дорогой костюм болтался на нем, как мешок на
колу. Галстук отсутствовал, а в расстегнутом вороте белой рубашки блестела
золотая цепь в два пальца шириной. Пальцы с обкусанными ногтями украшали
несколько перстней-печаток, настоящие "гайки". На остальных пальцах перстни были
вытатуированы. Славка знал, что это своего рода паспорт вора, но значение
наколок было ему непонятно.
Поставленный на колени в жарком салоне, Славка постепенно приходил в ужас.
Мужчина, очевидно, сам Ваня Ижевский, он же просто Ижак, молча смотрел на него
пронизывающим, как рентген, взглядом, словно шарил в потрохах, отыскивая самую
чувствительную и болезненную жилку. Не спеша вынул из кармана золотой портсигар,
вставил в янтарный мундштук дешевую пролетарскую сигаретку без фильтра. Видать,
был в этом какой-то особый понт, мол, я простой парень, хоть и богат, как
Рокфеллер, не могу накуриться американской травой, подайте мне "Приму" Иркутской
фабрики! С водительского места тут же протянулась длинная рука с горящей
зажигалкой.
- Ты зачем, паренек, чужое взял? - соблаговолил заговорить Ижак,
окутавшись едким дымом. Голос у него был такой же едкий.
- А чего? - пожал плечами Славка, голос предательски дрожал. - Квартиру
разбомбили, ребра сломали...
- А ты бы ко мне пришел, - сощурился бандитский авторитет, - пожаловался:
так, мол, и так, беспредел идет. Я бы развел по понятиям, чисто по
справедливости, значит.
"Издевается, скотина," - с безнадежной тоской подумал Славка и промолчал.
- Деньги-то все размотал или осталось малехо? - как бы между прочим
поинтересовался Ижак.
- Да почти все цело, могу вернуть, - Славка лихорадочно соображал, как бы
подольше потянуть время. На тот свет он не торопился.
- Сорок пять тысяч увел с рынка, - принялся перечислять Ижак, дымящейся
сигаретой рисуя в воздухе цифры, - сейчас за тебя ещё двадцать тысяч отдал, да
ещё пеня набежала. Штраф опять же положен. Когда отдавать собираешься?
- Отработаю, - просипел Славка. Он не рискнул уточнять прозвучавшие цифры,
бессовестно завышенные старым вором. - Могу прямо сейчас большую часть
возвратить.
- Рассказывай, - милостиво разрешил Ижак.
Лимузин тронулся. Главарь разбойников по сотовому телефону отдавал
распоряжения своей личной охране. Один джип пристроился сзади, второй шел
впереди. Славка, правда, этого не видел. Он лежал на полу лицом вниз, прижатый
ногами Ижака в новеньких шикарных туфлях. А вот носки у бандита, похоже, были
очень старые. Во всяком случае, разило от них, словно у хозяина других не
имелось, как вышел в этих из тюрьмы в прошлый раз, так и носил не снимая. А ноги
мыть вообще терпеть не мог.
Кавалькада из трех машин нагло продефилировала по дорожкам сквера на
площади Обороны, по тротуару объехала здание педагогического колледжа и
остановилась на задворках. Дальше дороги не было. Два тополя, да огромный
разлапистый сук, сломанный бурей ещё в начале осени, перекрывали путь.
Захлопали дверцы. Славку выволокли на снег, поставили на ноги. Ежась от
холода, он побрел к пожарной лестнице, с тоской поглядывая на светящиеся окна
соседних домов, до которых рукой подать, только улицу перейти. Ижаковские
телохранители тем временем быстро обшарили маленький заброшенный дворик.
- Порядок, - доложил один из них, - кругом стены, хрен перепрыгнешь.
- То-то и оно, - проскрипел Ижак, он тоже вылез на мороз в одном
костюмчике, стоял, втягивая голову в плечи, и попыхивал сигареткой, - нам здесь
тоже чисто мышеловка. Ну, - подошел к Славке, - показывай, куда башли
закурковал.
- Там, - поднял Славка скованные наручниками руки, - на чердаке.
- Изгаляешься, - укоризненно сказал Ижак и резко хлестнул Славку по лицу
тыльной стороной ладони, - горя просишь.
Он ещё раз с силой въехал костяшками пальцев в грудь, и Славка упал,
закашлявшись. Больно не было, только губы онемели, но он предпочел сделать
приятное старому вору. Пусть думает, что такой могучий, одним ударом с ног
валит. А то ещё призовет на помощь своих дуболомов, те точно изувечат с ходу.
- На чердаке в шлак зарыты, - плаксиво повторил Славка, над ним уже стояли
два мордоворота в кожанках, готовые пустить в ход кулаки, - чего мне врать,
чтобы ещё хуже стало? Тут другой дороги нет, только по лестнице через крышу.
- Свету подайте! - скомандовал Ижак, не меняя позы.
- Какую? - спросил непонимающе один из холуев, но сразу допер, о чем речь,
и хлопнул себя по лбу. - А! Свет! Фонарик сюда! - заорал в сторону машин.
Началась возня и беготня. Фонарика, естественно, ни у кого не нашлось.
- Долго мне тут дубареть? - рассвирепел Ижак. - Колотун, не май месяц,
засохнуть можно, а они не телятся. Совсем уважать перестали?
- Сейчас, Иван Александрыч, уже готово, - засуетилась братва.
Вспыхнул огонь. Похоже, сообразили, что делать. Соорудили факел из тряпок,
намоченных в бензине. Яркое пламя, высоко поднятое на палке, осветило желтую
стену, выхватило из темноты нижний край железной лестницы.
- Так это ж третий этаж! - присвистнул кто-то.
Славка по-прежнему валялся на куче мерзлого мусора. Его знобило от холода,
куртка осталась на полу в лимузине. Где-то здесь под грязными картонками лежал
пульт дистанционного управления лебедкой. Он осторожно пошарил под собой, делая
вид, что продолжает корчиться от боли. Яркий свет факела помог сориентироваться.
Пока все глазели на лестницу, Славка нащупал продолговатую коробочку пульта. Но
полиэтиленовый мешок, в который тот был завернут, крепко вмерз в окружающий
мусор. Встав на четвереньки, упершись лбом в грязный снежок, прикрыв собой
манипулирующие руки, принялся рвать пальцами полиэтилен. Орудовать скованными
руками очень неудобно, но справился. Расстегнув кнопку на джинсовой рубашке,
затолкал пульт под нее. Поправил сверху свитер.
Ледяная пластмасса обожгла тело, так что Славка зашипел, стараясь не
завопить во весь голос. Его колотила крупная дрожь. Ничего, в горах бывало и
похуже. Надо немного перетерпеть, потом легче будет.
- Гли-кось, - захохотал Ижак, чуть не выронив от смеха золотой портсигар,
- эк его корежит, болезного. - Сунулся было к факелу прикуривать, но брови
затрещали от жара, и он отшатнулся. Тут же перед ним вспыхнули три зажигалки. -
Ладно, - он выпустил дым, - и как же ты туда залазил, волк драный?
- Наручники снимите, покажу, - отозвался Славка, лязгая зубами, - я же
скалолаз.
Вся банда покатилась со смеха. Ижак корчился, вытирая глаза и размазывая
спаленные факелом брови. Бензин выгорал, и пламя на конце палки опадало, бросая
на снег кровавые блики. Славка не понимал, что такого смешного сказал.
- А, может, тебе ключи от машины дать, чтоб линять сподручней было? -
сострил кто-то из бандитов.
- Короче, - внушительно сказал Ижак, и смешки мгновенно смолкли, -
колотуниться тут мне не климат. Ищите веревку, залазьте, а я поехал в сауну
греться. Конвой мне не нужен. Пасите этого зоила, чтоб не вертанул налево. Если
там, - ткнул мундштуком вверх, - голяк окажется, трясите, пока не расколется.
- Куда тут бежать, - Славка поднялся на ноги, - кругом одни стены.
Словно в подтверждение своим словам, он отошел к стене колледжа и присел
на корточки, сжавшись в комок, чтоб меньше мерзнуть. Лебедка находилась точно
над ним. Главное, чтобы техника не подвела. Он нажал сквозь одежду кнопку пульта
и стал прислушиваться. Вверху посвистывал ветер, стучали одна о другую мерзлые
ветки деревьев.
Совсем озябший Ижак убежал вприскочку, втянув голову в плечи и приплясывая
в тонких ботиночках. Лимузин долго ворочался, как баржа в гавани, выбирая
правильный курс, и наконец отчалил. Оставшиеся бурно заспорили. До Славки
доносились заковыристые рассуждения по поводу веревки с крюком и лестницы. Потом
компания быстро рассосалась.
Один джип уехал, а второй, наоборот, подогнали поближе, чтобы фары хоть
чуть-чуть доставали до пленника. Топтаться рядом с ним на морозе никому не
хотелось, а заставить никого тоже, видать, было нельзя, поскольку народ все
присутствовал солидный, сплошь рецидивисты, а не шушера какая.
Правда, один, неопределенного возраста, с наморщенным лбом и
пронизывающими глазами, к Славке подошел и, слегка пнув в грудь, посоветовал с
места не сходить, а то ноги переломают. Стуча зубами от холода, Славка кивнул,
даже дважды, чтоб стало ясно - понял, не дурак.
Факел совсем погас и шипел в снегу, распространяя удушливую вонь. Машина
стояла на выходе из дворика за тополями. Свет фар стелился по истоптанной земле,
слегка освещая низ стены и скорчившегося Славку. Задрав голову кверху, он
разглядел в метре над собой петлю тросика. Она слегка покачивалась. Нащупав
кнопку "стоп", Славка остановил лебедку и стал ждать подходящего момента.
За лобовым стеклом джипа краснели огоньки сигарет. Доносилась приглушенная
музыка. Сидеть дальше неподвижно и мерзнуть не оставалось никакого терпения.
Славка встал и, сделав несколько быстрых приседаний, принялся размахивать
скованными руками из стороны в сторону, одновременно подпрыгивая. Из машины тут
же выскочили двое стражей, но сообразили, что пленник так греется, и подходить
не стали.
- Видал спортсмена! - громко сказал один из бандитов и крикнул: - Давай
тренируйся, учись становиться враскорячку, чтоб раз-два - и уже в позе!
Бандиты, гогоча, снова забились в джип. Похоже, подходящий для побега
момент наступил. Сделав ещё пару коротких пробежек вдоль стены, Славка нажал
кнопку "вверх" и, вскинув руки, ухватился за тросик. Рывком подтянулся и сунул
ногу в петлю. Выпрямился, перехватившись за трос повыше. Почувствовал, как
поплыл прочь от земли. Сердце бешено застучало, и даже холод, кажется, отступил,
хотя все тело продолжала колотить сильная дрожь.
В джипе не сразу поняли, что произошло. А когда повыскакивали и с
беспорядочными криками помчались к стене, Славка уже был на уровне второго
этажа. Туда свет фар не попадал, Славка словно спрятался в темной комнате, а
бестолковые охранники остались у входа, неспособные проникнуть внутрь.
- Где ты, тварюга! Пристрелю! - орал один, размахивая пистолетом. В
скитаниях по тюрьмам и лагерям он изрядно порастерял зубов, потому жутко
шепелявил и присвистывал.
Славка качнулся в сторону, поймал нижнюю перекладину пожарной лестницы,
повис на руках. Подтянулся, зацепившись ногой, и перехватился скованными руками
за следующую ступеньку. Он специально полез между лестницей и стеной. Поставив
ноги на ступеньку, он откинулся спиной на стену, вытянул руки и перехватился
повыше. Снова сгруппировался, подтянув ноги парой ступеней выше. Снова рывком
выпрямился, ударишись спиной о стену. На фоне синего ночного неба, подсвеченного
городскими огнями, железные прутья пожарной лестницы рисовались отчетливо, и
Славка хватался не наугад, а вполне осознанно.
Если бы не наручники, он бы взлетел на крышу за пару секунд. Но когда руки
связаны, ими ведь нельзя, как положено, хвататься поочереди за железные прутья.
Поэтому Славка двигался, как гусеница по травяному стеблю, складываясь пополам и
снова выпрямляясь, выбрасывая вперед и вверх переднюю часть тела. Только, в
отличие от неторопливой гусеницы, спешил изо всех сил. И даже не чувствовал
ладонями ледяного металла ступенек. Он и сами ладони уже не чувствовал.
Придурок с пистолетом топтался где-то под ним и, тыча вверх пистолетным
стволом, вопил:
- Слазь, урод рогатый! Прикончу!
Славка остановился, отстранившись от перекладин на вытянутых руках, и
сплюнул вдоль лестницы все, что накопилось во рту. Оказалось, не так уж и мало.
И все очень удачно пришлось в рожу шепелявому. Тот взвыл, утираясь, а пуще того
размазывая. Этой его заминки Славке хватило, чтобы добраться до крыши. Когда
блатной, оскорбленный и униженный, принялся палить вверх, альпинист уже
выбросился на железную кровлю.
Снизу доносились шум борьбы и приглушенная ругань. Похоже, подельники
отбирали пистолет у разбушевавшегося братана. И то сказать, зачем лишнее
внимание привлекать? Понаедут менты, затеют разборки...
Ввалившись на чердак, Славка поспешно захлопнул за собой дверку. Первым
делом отыскал фонарик. Тот лежал на месте - слева под скатом крыши. Славка
мысленно похвалил себя за предусмотрительность. Специально оставил фонарик на
этом месте у входа, чтоб не шарить в темноте.
Потом вытряхнул из рюкзака одежду и мигом набросил на плечи курткупуховку,
а поверх джинсов натянул непродуваемые брюки. Жаль, что наручники на
запястьях не позволяли надеть ещё один свитер или хотя бы просунуть руки в
рукава пуховки. Трикотажная шапочка и перчатки дополнили наряд.
Славка сел на балку возле выхода, натянул капюшон на лицо, кутаясь в
куртку, словно в пуховое одеяло завернулся. Часто задышал, нагоняя теплый
воздух. Дрожь сотрясала тело. Холод и нервное возбуждение отпустили не сразу,
поэтому казалось, что согревается слишком медленно.
И в то же время его захлестывала радость, аж под ложечкой жало от
восторга, дыханье спирало. Ведь спасся! Выкрутился! Унес ноги! Верная смерть
ждала, да ещё с мукой. И вот - на тебе, живой! Сидит у себя на чердаке, а
бандиты внизу топчутся.
Но тут же появилась тревога: рано радуешься, сейчас они очухаются и
примутся за тебя всерьез. Да джип, умотавший за веревками и крючьями может
вернуться с минуты на минуту.
Дрожь почти прекратилась. Славка сбил капюшон пуховки повыше и поднялся.
Куртка, повиснув на капюшоне, с плеч не падала. На глухом чердаке вообще было
теплей, чем на улице, и даже не чувствовалось сквозняков.
Теперь следовало позаботиться об обороне и поискать способ выбраться из
высотной мышеловки. Неплохо было бы и руки освободить от стальных браслетов. Но
складной ножик, скальные крючья и карабины для подобной операции не подходили.
Портативный походный примус и баллончик с бензином тоже помочь не могли. Был ещё
спальный мешок, пригодный в качестве традиционного альпинистского гроба, и запас
продуктов. От еды бы Славка не отказался, но грызть замороженную тушенку не
хотел. Увесистые консервные банки годились в качестве метательного оружия, а на
ужин он предпочел бы сухофрукты, орехи и мед.
Он снова выполз на железную крышу, на ходу хрустя орехами и урюком. Свесил
голову, осматривая задний дворик. Один из бандитов орал в трубку сотового
телефона так, что его слова свободно долетали до крыши:
- А я говорю, прямо по стене убежал! Паук в натуре!.. Я слепой, да?..
Куцый с той стороны пасет... Летать он ещё не научился, никуда не денется...
Тут из-за угла здания упал свет фар, и к стоящему джипу подкатил другой.
Но это оказались вовсе не ижаковские бандиты, а Старков со своими бойцами.
Славка понял, что его прощальные слова о лихих деньгах упали на благодатную
почву. Но сейчас он уже пожалел об этом. Бывший старший лейтенант проследил за
действиями партнера и оказался в нужном месте в подходящий момент.
- Какие-то проблемы? - спросил Старков тоном, ясно дававшим понять, что он
в курсе происходящего и знает, как действовать в столь щекотливой ситуации. -
Тут без разведчиков не обойтись, - посочувствовал. - Ладно, так и быть, - сделал
одолжение, хотя никто его ни о чем не успел попросить, - достанем вам этого
хмыря и денег не возьмем. Хочу презент Ижевскому сделать, чтоб не говорил, будто
мы лишь за бабки работаем. Уважу бывалого человека.
Славка швырнул вниз одну за другой две банки тушенки. Пришлось это делать
обеими руками одновременно, наручники мешали, и броски не удались. Он целился в
голову Старкову, чтоб вывести из строя самого опасного противника, но одна банка
пролетела мимо, глухо брякнув о землю, а вторая попала в плечо бандиту,
говорившему по телефону. Он выронил трубку и разразился яростным матом.
- Выруби фары, эй! - замахал руками Старков, отбегая в сторону. - Свет,
говорю, выключи, пока он всем бошки не попроламывал. - Потом подскочил к
вопящему уголовнику и привычно ощупал место ранения. - Так, диагноз ясен:
ключица сломана, можешь отдыхать.
Славка кинулся обратно на чердак, судорожно соображая, что же делать.
Здесь лежал кусок веревки, достаточный, чтобы съехать на землю, но, вне всякого
сомнения, здание со всех сторон обложено, уйти не дадут. Так пусть хоть деньги
не достанутся гадам!
Он торопливо раскидал в углу керамзит, пересыпанный шлаком, вытащил
тяжелые полиэтиленовые свертки, туго набитые пачками денег. Поволок к окну. Один
за другим швырнул три пакета через дворик, за забор роддома, вернулся за
остальными. В эти кульки были упакованы мелкие купюры. Мелкие, конечно,
относительно - пятерки, десятки, пятидесятирублевки. И тут другая мысль пришла
ему в голову.
Разодрав полиэтилен, Славка сдернул с пачки тугую резинку, взлохматил
плотный бумажный брусок и подбросил кверху. Ветер подхватил шелестящие купюры и
понес денежное облако в сторону трамвайных путей, над улицей имени
малоизвестного героя гражданской войны товарища Тверитина, и дальше, через
тротуар и ажурный забор, огораживающий школьный стадион. Час был ещё не поздний,
и, пробуя первый лед, по свежезалитому катку с криками носились ребятишки.
Быстро вскарабкавшись на самый конек крыши, Славка уселся поудобней,
спиной к порывистому ветру, и принялся обеими руками швырять деньги на этот
самый ветер, стараясь угадать в порывы посильней. Купюры взмывали легко, как
голубочки, летели широко и привольно, поблескивая в свете уличных фонарей. А за
клубящимся облаком радужных бумажек тянулся по земле густой денежный след.
Столь упоительный кайф Славка испытывал только на вершинах
восьмитысячников. С наслаждением необычайным он швырял на ветер тысячи рублей,
ощущая себя если не богом, то небожителем, благодетелем и подателем всяческих
благ.
- Ребя, деньги летят! Лови деньги!
Крик, сразу подхваченный и умноженный десятком детских глоток, донесся с
катка. Там началось сущее столпотворение. Восторженно вопя, детвора
закувыркалась, заползала по льду, хватая деньги. Интересно, что на тротуаре
несколько темных фигур ещё раньше приступили к поспешному сбору нечаянной
благодати, но благоразумные взрослые держали рты закрытыми, только разве носами
сопели.
Через минуту на улице остановилась первая машина, а со стороны трамвайной
остановки подбежал народ. Из окрестных дворов повалила ребятня, громко вопя,
раздражая присутствующих взрослых своими идиотскими призывами. На проезжей части
быстро образовалась образцовая автомобильная пробка. Водители и пассажиры, даже
дверцы не захлопнув, ловили порхающие бумажки, распихивали по карманам, толкали
за пазухи или просто комкали в руках.
Славка стремительно разбрасывал деньги на все четыре стороны, пока не
опустошил второй пакет. По железной крыше ветер гонял шуршащие охапки, ворошил,
как осенние листья, и сдувал вниз. На заднем дворе, рыча и стеная, тоже гребли
купюры. Кто-то из бандитов, выскочив на улицу, пытался остановить неистовую
гонку за деньгами, но народный порыв сметает все заплоты и препоны. Напрасно он
кричал, что это его деньги. Люди ничего не слышали, кроме сладкого шелеста, и
ничего не видели, кроме милых сердцу и глазу бумажек.
Славка снова сполз к краю крыши и глянул вниз. Фары джипов были опять
включены, и в их свете копошились несколько человек, не задетые золотой
лихорадкой. Приглядевшись, Славка понял, что они связывают толстые деревянные
рейки и бруски, превращая их в некое подобие длинного шеста. Похоже, ребята
очень торопились, стараясь успеть до того момента, как во дворик ворвутся
народные массы, зараженные стяжательским психозом. Впрочем, ижаковские бандиты
вряд ли пропустили бы хоть одного человека. Сейчас они сами ползали по земле
между двором и дорогой, заметая след денежного облака.
Между тем, ребята, занятые деревянными брусками, закончили работу. Это
оказались профессионалы Старкова. Подхватив импровизированный шест, "старфорсы"
заняли атакующую позицию - один держал под мышкой передний конец, четверо -
противоположный. Места для разбега у них имелось всего на несколько шагов, но
это их не смутило. Взяв резкий старт, команда бросилась на штурм здания.
Передний боец прыгнул на стену и побежал по ней вверх, опираясь на шест.
Остальные упирались снизу, толкали его выше, продолжая движение.
Шест оказался коротковат, но "старфорс", словно акробат, выполняющий
стойку на руках, оттолкнулся ногами от стенки, принимая вертикальное положение
вверх ногами, и зацепился ботинками за нижнюю перекладину пожарной лестницы.
Пару секунд он раскачивался в позе летучей мыши, потом сложился пополам и
ухватился руками. Еще через мгновение боец принял нормальное положение и сбросил
вниз конец веревки.
Все произошло так быстро, что Славка и ахнуть не успел. Беспомощно зашарил
глазами, отыскивая, что бы такое сбросить на голову врагу. По ржавому железу
кровли пробежало круглое розовое пятнышко и прыгнуло ему на кисть руки. Это луч
лазерного целеуказателя отыскал мишень. Славка испуганно отдернул скованные
руки, и тут же цокнула пуля, оставив в металлическом листе аккуратную дырку.
Не дожидаясь следующей, Славка нырнул в чердачное окно. Пожалуй, зря он
возбудил Старкова ехидной фразой о дурных миллиардах. Тот моментально приступил
к операции захвата и, похоже, дал команду вести огонь на поражение, но не до
смерти, только ранить. Языка надо брать живьем, чтобы потом разговорить,
вытянуть всю подноготную.
Что чувствует мышь в унитазе, когда спускают воду? Славка испытал нечто
подобное. Приближалось неотвратимое. Он ещё мог какое-то время побарахтаться,
побегать по чердаку, но двое-трое крепких ребят, специально натасканных и
обученных, шутя его повяжут, тем более, что руки у него уже скованы. Максимум,
на что он ещё был способен, - это успеть съездить по роже первому, кто сунется в
окно. А хоть бы и примусом!
Он схватил примус, внутри которого булькало горючее, и в голову сразу
пришла идея. Бросив примус, быстро свернул пробку с баллончика с бензином и
опрокинул, раскручивая, в котелок. Любой алкаш знает, что, если раскрутить
бутылку как следует, образуется воронка, и содержимое выливается почти
моментально. Резко запахло бензином, хотя на морозе он испаряется гораздо
слабей, чем в теплое время года.
Осторожно подняв обеими руками налитый почти до краев котелок, Славка
аккуратно понес его к синеющему в темноте окну, стараясь не расплескать.
Спичечный коробок он держал в зубах. Насколько помнил, на пути не торчало
никаких балок и стропилин, так что он мог идти не пригибаясь и не опасаясь
запнуться. Он как раз подошел к окну, когда на крыше загремело железо под
тяжелыми башмаками "старфорсов".
Не раздумывая, Славка выплеснул содержимое котелка наружу. Торопливо
схватил спичечный коробок и чиркнул спичкой. Это была особая спичка, штормовая.
Горючий состав толстым слоем, гораздо толще, чем молочный шоколад на пресловутом
"Сникерсе", покрывает её почти по всей длине. Ураганный ветер не способен её
задуть. Она горит под дождем, в снегу и даже под водой. Такие спички входят в
аварийный запас космонавтов, спецназовцев и альпинистов. По крайней мере, в этом
списке Славка оказался со "старфорсами" на равных. И он выбросил в окно спичку,
полыхающую ярким, сильным пламенем. Фукнул взметнувшийся огонь и на чердаке
сразу стало светло и немножечко даже тепло. Отчаянный вопль огласил округу.
Что чувствует мышь в печи, когда ту растапливают? Она мечется во все
стороны и норовит выпрыгнуть в любую щель, даже в трубу. Самого решительного
бойца, первым штурмовавшего чердак, Славка окатил бензином с ног до головы.
Превратившись в факел, тот, истошно вопя, заметался по крыше, а потом полыхающим
метеором сорвался вниз, прочертив в вечерней тьме широкую огненную дугу.
Ударившись о землю, факел не погас, а стал большим костром.
Другие "старфорсы", цеплявшиеся за пожарную лестницу, начали организованно
отступать. Тем более, что неподалеку засверкала синяя мигалка, запиликала
милицейская сирена, а усиленный мегафоном голос потребова
...Закладка в соц.сетях
