Жанр: Детектив
Черный паук 1-2.
... ему денег или просто пообещать больше не
преследовать. Пусть он посидит тихонько или свалит куда-нибудь до окончания
выборов. Ведь не дурак этот Паук, не упертый борец-идеалист. Сидел себе где-то
тихонько, нет, понадобилось его дразнить. Теперь он черт знает чего натворить
может! На крышах ему равных нет, по стенам ходит - паук натуральный и есть.
Сегодня он просто показал на что способен, что может прямо на дом явиться.
Завтра возьмет да и явится. Или ещё что придумает, похуже. Будь он нормальным
пешеходом, его действия можно было бы как-то просчитать, предугадать. А у паука
другая логика, он мир видит в другом ракурсе, может, и вовсе вверх ногами.
Завтра возьмет да и грохнет этого самодовольного Серафима. И что тогда?
- Слушай, Стар, - спросил неожиданно, - а если Паук Серафима грохнет, что
будет?
- Да ты только обрадуешься, - мрачно отозвался Старков, притормозил на
перекрестке перед желтым мигающим светофором и повел машину дальше. - Все
выборные денежки прикарманишь.
- Хорошая мысль, - кивнул Горелов, тут у него возражений не было. - А ты
куда подашься?
- Куда, куда, - недовольно пробурчал Старков, - хрен кидать на провода! У
меня агентство охранное, заключу какие-нибудь договора...
- Я к чему разговор затеял? - начал пояснять Горелов. - Не тронь ты его,
Паука этого, лучше помоги мне с ним связаться. Он еще, может, полезным окажется.
- Даже не проси. У меня с ним свои счеты. Знаешь, как ребята мои
пострадали?
- Расскажи, узнаю.
- Меньше знаешь - крепче спишь. - Лицо Старкова сделалось угрюмым, губы
сжались. - А Будякина я до выборов сберегу, будь спок.
- Спок, так спок, кто бы был против, - согласился Горелов. - Только ведь
депутаты Госдумы в Москве обитают, а ты здесь останешься. - Он подождал реакции
Старкова, но тот, упрямо стискивая губы, молчал. - В мэрию вместо Серафима
другой человек придет. Через месяц Новый год будет, сроки аренды и прочие
договора у всех кончатся. А в новые ты можешь не вписаться со своим агентством.
Короче, "крыша" твоя съедет в белокаменную, а тебя туда просто так Лужков не
пустит. У него своих ветеранов навалом. Тем временем здесь найдутся враги,
которые тебя шутя сковырнут. - Старков молча продолжал слушать, похоже, до сих
пор ничего подобного ему в голову не приходило. - Вопрос на засыпку: как
контуженный воин, получивший инвалидность в связи с устойчивым психическим
расстройством, смог получить лицензию на охранную деятельность и на оружие?
- Одной рукой придушу и на ходу выкину. Хочешь? - наконец подал голос
Старков.
- Я хочу, чтобы ты со мной дружил, - вздохнул Горелов. - Я единственный
человек, который тебя ценит, как уникального специалиста своего дела. И
единственный предприниматель, у которого с тобой нормальные отношения,
единственный потенциальный работодатель.
- Может, мне теперь тебе ноги целовать? - насупился Старков.
- Брось. Ты меня прекрасно понял. Ну какое из твоей команды охранное
агентство? Это слишком спокойная работа. Тебе нужен бой, схватка, море крови.
Если честно, ты не умеешь зарабатывать. Если тебе предложат сто рублей за
мертвого Паука, а за живого миллион баксов, ты его все равно грохнешь. Не
захочешь упускать удовольствие. Как алкаш, который между бутылкой водки и мешком
денег, выберет бутылку.
- Заткнись! - оборвал его излияния Старков.
Джип вкатился в просторный двор "Царского села". Мерцали синие мигалки
специальных машин, но сирены были выключены. Возле дома Будякина было чересчур
оживленно. Горелов молча вылез из джипа и, не захлопнув дверцу, оставив её
настежь, вошел в подъезд.
- Вы к кому? - остановил его милицейский старшина.
- Я доверенное лицо кандидата в депутаты Государственной Думы Серафима
Будякина, - официальным голосом сообщил Горелов и протянул карточку, выданную
избиркомом.
Старшина посторонился и козырнул. На площадке третьего этажа возле
квартиры Будякина парень в расстегнутой куртке и без шапки складывал киноштатив.
Рядом стоял кофр с телекамерой, а девушка в коротком красном пальто делала
записи в блокноте и неистово зевала при этом. Она оглянулась на Горелова,
нажимающего кнопку звонка, выразила всем лицом заинтересованность, потом
сожаление и отвернулась. Съемки закончились, спать пора.
Дверь открыл один из "старфорсов", предварительно рассмотрев гостя в
дверной глазок и получив разрешение Будякина. В квартире находились ещё трое -
два милицейских полковника и пожилой мужчина в свитере. Горелов узнал в нем
замначальника УВД области. Видать, пришел по-соседски.
Будякин, в пиджаке поверх пижамной куртки, хмуро кивнул и сделал знак
рукой, мол, подожди на кухне. Горелов тоже кивнул, главным образом повернувшимся
в его сторону милицейским чинам, и отправился пить кофе. Хороший, очень крепкий
кофе был просто необходим.
Огромная кухня сияла мрамором и позолотой. Такой помпезной безвкусицы
Горелов в жизни не видал. Всю эту тяжеловесную средневековую роскошь
оккупировала в немыслимом количестве современная пластиковая электротехника. По
крайней мере половину из трех десятков бытовых агрегатов Горелов не смог
опознать. Наверное, даже сама хозяйка этой стерильной выставки не смогла бы в
ней разобраться. Кстати, супруга Будякина находилась здесь же.
На кухне Горелов оказался в первый раз, а вот жену Серафим уже как-то ему
представлял. Сейчас она в крикливом халате из красного атласа сидела спиной к
нему у крохотного откидного столика непонятного назначения, возилась с какими-то
полотенцами. На осторожное приветствие ответила совершенно нечленораздельно и
склонилась ещё ниже. Горелов понял, что женщина беззвучно плачет. Он почесал в
затылке, соображая, как оценить ситуацию: щекотливая или деликатная? Если
щекотливая, надо тихонечко слинять, а если деликатная, то принять ненавязчивое
участие.
С неудовольствием понял, что не может вспомнить имени и отчества
Будякиной. Тем не менее, решил, что ситуация, скорее, деликатная. Значит, можно
попробовать успокоить даму и даже разговорить. Он прошел к плите, огляделся.
Среди шеренги кухонных агрегатов наверняка была кофеварка, может, даже и не
одна, и если бы на ней имелась соответствующая надпись крупными буквами, Горелов
бы её узнал.
- Вам кофе сделать? - спросил он, не скрывая грубого намека.
- Я сейчас, - сдавленно отозвалась женщина, промокая лицо махровым
полотенцем, - извините.
В общем, стараясь не глядеть в его сторону, точнее, не показывать свое
распухшее от слез лицо, Будякина полезла в шкаф за кофейником. Похоже, секреты
управления кухонной техникой для неё тоже оказались недостижимы.
Горелов откровенно разглядывал женщину, пытаясь понять, что она за
человек. Ему было известно о ней немного: домохозяйка, высшего образования не
имеет, на официальных мероприятиях не бывает. Немного грузноватая
пятидесятилетняя женщина, на воздухе бывает мало, чувствуется по цвету лица.
Пытается за собой ухаживать, но не хватает умения, а посещать профессионального
косметолога стесняется. Или Будякин денег не дает. Похоже, вообще держит её за
прислугу, не более того.
А ей хочется быть привлекательной. Чего ради, если нигде не бывает? Другая
бы давно рукой махнула. И красный халат - плащ тореадора. Что за коррида может
быть в пустой квартире? Налицо явная, вопиющая сексуальная неудовлетворенность.
Оно и понятно: зачем мужику старая, опротивевшая за тридцать лет баба, когда он
шутя может завести себе хоть десять молодых. И он ей не просто пренебрегает, а
пренебрегает демонстративно. Подвернется случай, и в отместку она его сдаст с
потрохами, за грош продаст и глазом не моргнет.
- Стоит ли так переживать? - спросил участливо. - Ничего ведь страшного не
случилось.
Она пожала плечами, очевидно, таким образом выразив свое несогласие, а,
может, безразличие, и стала разливать кофе. Спросила:
- Вам печенья или конфет?
- Лучше бутерброд какой-нибудь, - нахально попросил Горелов и похвалил: -
Кофе у вас божественный получается. Моя почему-то так не может. Халат на вас
красивый. За границей, наверное, покупали.
Женщин надо хвалить, говорить им комплименты, и все будет просто
замечательно.
- Нет, что вы, я не езжу за границу.
Она украдкой глянула на свое отражение в полированной дверце шкафа.
Горелов улыбнулся. Все нормально, теперь надо ненавязчиво взять в свои руки нить
разговора и аккуратно тянуть на себя.
Когда кофе был допит, Горелов в точности мог представить картину
происходившего здесь этой ночью. Серафим выглядел абсолютным дерьмом. Ничего
странного, просто был самим собой. А женщина только кажется такой забитой.
Похоже, не отказывает себе в удовольствии представить мужа в истинном свете.
В прихожей Будякин прощался с милиционерами. Горелов поднялся, взял чистую
чашку и слил из кофейника остатки кофе, для Будякина. Улыбнулся женщине:
- Шли бы вы спать. Чего зря мучаться? Завтра, небось, рано вставать.
- А вам что, не надо? - возразила.
- Мне за это деньги платят, такая работа.
- Мне тоже, - усмехнулась она, но глаза оставались серьезны, и пояснила: -
Профессия - жена. Оплата сдельно-премиальная.
Больше всего Горелова волновало, а не ляпнул ли чего лишнего Будякин
телевизионщикам, какую-нибудь глупость? Но тот божился, что ограничился одной
фразой, мол, завтра все разъяснится и будет устроена пресс-конференция.
Само по себе ночное происшествие могло пойти на пользу, если правильно
подать его через средства массовой информации. У нас ведь за одного битого двух
небитых дают. Так что представив Будякина жертвой провокации, можно не только
лишний раз привлечь к персоне кандидата внимание избирателей, но и вызвать у них
сочувствие.
Усевшись в кабинете, Будякин и Горелов быстро определили линию поведения и
соответственно интерпретировали ночной скандал со стрельбой. Горелов быстренько
накидал черновой текст заявления для печати, он же текст для листовки.
Начиналось заявление так:
В наше время стрельбой никого не удивишь, но эти выстрелы всколыхнули весь
город. Совершена чудовищная по своему цинизму провокация. Кто-то пытается
запугать кандидата в депутаты Серафима Будякина, а в его лице всех честных
граждан.
Дальше шли призывы сплотиться, дать отпор мафии, обличалось бессилие
властей и заканчивалось все вполне логичным призывом отдать голоса за подлинно
народного представителя, бескомпромиссного борца с беспределом всех мастей.
Подробности "циничной провокации" деликатно опускались. Граждане могли сами
пофантазировать на эту тему, пугаться и негодовать. Текст ещё должен был
подработать один из сотрудников "Быро социальных технологий", а затем готовое
заявление следовало растиражировать.
Будякин также представил свою версию ночного происшествия. Получалось, что
в окно кто-то пытался влезть, вот жена и пальнула сдуру. Если бы милиция была
порасторопней, этого незваного гостя удалось бы захватить. "Что ж ты мне-то
мозги пудришь?" - подумал Горелов, но вслух ничего такого не сказал.
- А давай напишем, что это мне в окно стреляли, убить хотели? - вдруг
предложил Будякин. - Покушение на кандидата. Отличный ход. А то у нас в
заявлении ни то, ни се. Как-то все слишком обтекаемо, жидковато как-то.
- Это мы с липовым покушением жидко обделаться можем, - возразил Горелов.
- Врать - пожалуйста, завираться нельзя. Я не стал уж вас выспрашивать, о чем вы
с милицейскими полковниками беседовали, но они предпочтут лучше вас в это жидкое
мордой ткнуть, чем свой мундир испачкать. Не забывайте, что общественность
потребует от них найти и наказать стрелка. А где они его возьмут? Давайте-ка
лучше подумаем, какие ещё провокации может устроить Черный Паук. Хорошая
кампания по запугиванию пойдет вам только на пользу.
- Что-то я не совсем понимаю, - поморщился Будякин.
- Это от бессонной ночи, - нахальным тоном объяснил Горелов. - Я хочу
сказать, что ребятам Старкова давно пора прекратить дразнить пауков. Пусть они
организуют на вас настоящее покушение, бомбу в машину подложат, что ли. В общем,
мысль понятна?
- Мысль понятна, - кивнул Будякин, - мне башку оторвет, а избиратели со
слезами пойдут за гробом?
- Где-нибудь, возможно за городом, производится взрыв. Машина съезжает в
кювет, воронка дымится. Короче, имитируется покушение. Пострадавших нет, милиция
никого не находит. Все говорят только о вас. - Принялся объяснять Горелов. -
Прием старый, все им пользуются. Потом можно совершить погром в вашем
избирательном штабе. Не у меня в "Бюро", а в официальном, в Доме
политпросвещения. Разбить пару стульев, телефон и ксерокс, порвать плакаты,
украсть книгу с рабочими записями, дать кому-нибудь в морду. И свалить все это
на недругов.
- Ладно, - согласился Будякина, - потом обсудим на свежую голову. Я имею в
виду, погром обсудим, а не покушение, пусть даже и фальшивое. Знаешь, всякие
накладки случаются, вдруг да ненароком переборщат ребята с динамитом.
На этом ночные события исчерпали себя, и появившийся кстати Старков снова
должен был везти Горелова, только в обратном направлении. Правда, он успешно
уклонился от этой обязанности, отправив на джипе одного из своих бойцов. Горелов
всю дорогу дремал и ничуть не горевал, что не с кем поговорить в пути.
Будякин так больше и не заснул, видать, стресс оказался слишком сильным.
Зато потом весь день ходил сонный и плохо соображал. Между тем ночная
нервотрепка естественным образом переросла в утреннюю и плавно перешла в
дневную. Ему пришлось поехать в свой предвыборный штаб, чтоб лично
сориентировать работников и помощников, принять сочувствие и посидеть у
телефона, на всякий случай. Так ему порекомендовал Горелов. И вовсе не потому,
что в трудную минуту надо быть с народом или так называемыми соратниками, а
просто следует ожидать многочисленные телефонные звонки от журналистов,
политиков и властей.
Действительно, прямо с утра в штаб принялись названивать представители
средств массовой информации. Одним вместо ответов на вопросы зачитывали по
бумажке текст заявления, другим кое-что добавляли с другой бумажки, а особо
доверенные получали доступ к самому Серафиму Будякину. Он давал короткое
телефонное интервью. Потом и телевизионщики начали подъезжать на пару слов для
вечерних новостей. В первую очередь их вели к окну и показывали сидящего на
наружном стекле пластмассового паука. Поскольку рамы уже месяц как заклеены на
зиму, совершенно очевидно, паука подсадили с улицы. Еще одна провокация
недоброжелателей, стремление оказать давление и запугать сторонников Будякина.
Неожиданно много оказалось звонков от сочувствующих избирателей. Будякин
ушам своим не верил, но дежурный по штабу фиксировал все звонки и заносил суть
сообщений в специальный журнал. Так что Серафим перестал жалеть о деньгах,
которые отдавал Горелову с его "Бюро". Социальные технологии и в самом деле
подействовали - избиратели не просто поверили Будякину, они его начинали любить.
И это было чистой правдой.
Появившийся в штабе после обеда Горелов, выспавшийся и бодрый, принял
восторги своего работодателя как должное. На то оно и манипулирование
общественным сознанием, чтобы вдолбить в закостенелые обывательские мозги нужные
мысли. И телефон предвыборного штаба в каждой листовке напечатан не напрасно.
Одобрительно глянув на Будякина, похвалил за измученный вид и красные глаза. Это
именно то, что следует показать по телевидению. Пусть люди проникнутся его
состоянием и посочувствуют, особенно женщины.
К обеду были отпечатаны на ризографе первые тысячи листовок с текстом
заявления предвыборного штаба Будякина. В них выражалась решительная поддержка
народному кандидату и решительный протест против наглого нападения и бездействия
властей. Кончалось все, естественно, призывом отдать свои голоса за самого
честного и достойного - Серафима Будякина. Несколько десятков активистов из
Союза защиты прав ограбленных вкладчиков кинулись оклеивать улицы этими
листовками. Каждый знал свой участок и работал на совесть. Ведь за это
начислялись очки, давались премиальные бонусы и коэффициенты, которые затем
должны были быть пересчитаны в наличные рубли.
Работу расклейщиков контролировали "начальники участков", ответственные за
свои сектора избирательного округа. Ведь листовки следует лепить не куда попало,
а в определенных местах, где они могут дать максимальный эффект. Это, прежде
всего, места массового скопления народа: остановки общественного транспорта,
торговые точки, телефоны-автоматы и тому подобное. А также наиболее оживленные
пути движения людей. Скажем, если вдоль забора весь микрорайон ходит, то на
заборе через каждые полметра на уровне глаз должна висеть листовка. Народ идет и
машинально читает, главное, чтобы шрифт был крупным, а текст достаточно понятным
и коротким.
Горелов запретил экономить на бумаге - только качественная, белая, чтобы
текст даже в сумерках можно было прочитать. Многие только на остановке трамвая и
читают, когда утром на работу едут или вечером домой возвращаются, они серую
бумагу просто не разглядят. Опять же среди дюжины висящих на стене листовок
выберут в первую очередь ту, которая приятней для глаза.
В расклеивании листовок есть и своя тактика. Очень важно опередить всех
конкурентов. Только зарегистрировали Будякина, а на следующий день уже по всему
избирательному округу его листовки красовались. Естественно, люди проявили
любопытство. Через неделю, когда все кандидаты бросились стены оклеивать,
любопытство уже никого не мучило, и большую часть листовок не стал читать никто.
Настало время плакатов с минимальным текстом. Цветные глянцевые листы с
мужественным и мудрым ликом Серафима Будякина по отечески взирали на прохожих, а
ярко-красные буквы отпечатывались в мозгах автоматически: "Серафим Будякин -
народный кандидат".
Самого Серафима коробило от столь наглого рекламного слогана, но Горелов
был невозмутим и ссылался на психологию обывателя. Объяснял:
- Напишем "наш кандидат", скажут: "Ваш, так ваш, сами и голосуйте".
Напишем "ваш кандидат", реакция отторжения будет ещё сильней: "А кто решил, что
он наш?" "Народный кандидат" звучит как бы нейтрально и в то же время вызывает
положительные эмоции. И вообще эпитет "народный" привычен, и сочетание это через
неделю всем примелькается и войдет в обыденное сознание. А так как каждый
обыватель в глубине души считает себя народом, значит, вы и есть его кандидат.
Последнюю массированную листовочную атаку следует делать накануне выборов.
Довольно много избирателей делает свой выбор в самые последние дни. Тут они и
должны натолкнуться на нужную информацию, на каждом углу, при входе в
собственный подъезд, в транспорте. Все ранее расклеенные листы давно сорваны,
испорчены погодой и людьми, вот и надо обновить экспозицию. Конкуренты тоже,
конечно, постараются, но у них нет столько расклейщиков. Обычно они охватывают
только наиболее оживленные места. Следовательно, в эти места надо наведываться
каждый день и клеить, клеить, клеить.
Нынешняя расклейка шла вне графика. Грех было бы упустить такой случай.
Пока у людей интерес к событию, надо его эксплуатировать. Пусть читают, крепче
запоминают фамилию, приобщаются к праведному гневу группы поддержки.
Несмотря на разыгравшуюся головную боль и полусонное состояние Будякин
пребывал в благодушном настроении. Он уже верил, что может выиграть выборы.
Поэтому, когда местные телевизионные каналы начали передавать дневные выпуски
новостей, попросту оцепенел от увиденного и, особенно, от услышанного. Его
откровенно пытались выставить на посмешище. Особенно постарались ребята из
"Ночных новостей", которые от заката до рассвета рыщут по городу в поисках
сенсаций.
Обычно они своей собственной передачей ограничиваются, а тут поделились
материалами с другими новостными программами. И вот предстал на экране какой-то
милицейский майор и заявил, мол обстреляли квартиру Будякина. Затем из-за
приоткрытой двери появился сам кандидат, всклокоченный, с перепуганным лицом.
Мало того, ещё и пиджак оказался наброшен поверх полосатой пижамы, а над плечом
дважды возникло глупое лицо жены с всклокоченными кудряшками. Будякин как
попугай повторил несколько раз: "Никаких комментариев, завтра будет прессконференция,
там все узнаете".
После этого показали историю с телекамерой: крепкие ребята в камуфляже
вырывают её из рук оператора, тот не отпускает и ему дают в глаз. Он падает, его
для острастки пинают в бок и уносят камеру в подъезд. Один из "старфорсов" (а
это, понятное дело, они "окорачивают" репортеров) замечает, что вся сцена
снималась со стороны и бежит прямо на объектив. Изображение резко прыгает и,
поблуждав, показывает бегущего парня уже сквозь заднее стекло автомобиля.
Закадровый голос:
- Только быстрые ноги и автомобильные колеса смогли уберечь оператора
"Ночных новостей" от расправы. Кто же эти качки, любители помахать руками, с
такой ненавистью кидающиеся на журналистов? Не только нас волновал данный
вопрос. Но лишь вмешательство группы быстрого реагирования позволило найти
ответ.
Далее последовала сцена захвата трех "старфорсов" омоновцами. Теперь уже
их били в глаз и тащили в тюремный автобус под дулами коротких автоматов.
- Агрессивные молодые люди оказались телохранителями Серафима Будякина,
сотрудниками охранного агентства "Старфорс". Здесь же на месте был составлен
протокол о хулиганских действиях, так что ретивым молодым людям придется
ответить в суде за нанесенные телесные повреждения и воспрепятствование
выполнению журналистского долга. К сожалению, сам кандидат в депутаты не дал
надлежащей оценки поведению своих опричников. Кстати, налогоплательщики хотели
бы знать, кто оплачивает труд этих многочисленных молодчиков.
Первым порывом Будякина было выключить телевизор, но взглянув на
напряженно-недоумевающие лица своих предвыворных активистов, понял, что эта
недосказанность будет их угнетать до вечера. Потом они дома и так все увидят,
только уже без личных комментариев босса. И хотя активисты трудились за
зарплату, а не по велению сердца, можно было бы и наплевать на их мнение,
Будякин почувствовал потребность оправдаться. Возможно, он уже настолько вошел в
роль народного кандидата, что постоянно ощущал себя на встрече с избирателями и
агитировал за себя. Но дальнейший ход передачи окончательно испортил настроение.
- Многих удивило, - сказал комментатор, делая наивное лицо и нагло сверкая
очками, - что при столь многочисленной охране кто-то посмел выстрелить в окно
высокопоставленного кандидата. Между тем, наши источники в милиции утверждают,
что выстрел произошел внутри квартиры. Из охотничьего ружья стреляла супруга
Будякина. Не исключено, что в собственного мужа. Многие, знающие о сложностях
супружеских отношений внутри семьи Будякиных, вполне допускают столь скандальную
версию. Смотрите вечерний выпуск нашей программы. К тому времени мы постараемся
узнать подробности.
- Учитесь господа красиво подавать дезинформацию, - неожиданно взял в свои
руки инициативу Горелов. - Смотрите, как тонко извращены события. Все эти
словесные украшения типа: "вполне допускаю", "не исключено" и тому подобное в
памяти не задерживаются. Большинство зрителей останется в полном убеждении, что
Будякина хотела застрелить собственная жена. А глумливая интонация?
- Мы можем как-то отреагировать? - нервно спросил Будякин. - Потребовать
возмещения морального ущерба, опровержения?
- Проблема в том, что никаких оскорблений или обвинений в ваш адрес не
прозвучало, - Горелов попытался остудить его пыл. - Можно и даже нужно сделать
ещё одно заявление. Надо самим атаковать, а не опровергать и уж тем более не
оправдываться. Обвиним врагов и конкурентов в развязывании грязной кампании, в
клевете, в провокациях и так далее. Эта телекомпания работает на губернаторскую
команду, на их кандидата. Естественно, что им не нравится ваша популярность.
Кстати, на других каналах будет тоже самое. Прикиньте, кто из ваших конкурентов
входит в число учредителей телекомпаний прямо или опосредованно, и сразу все
станет ясно. Теперь они вцепятся в эту историю и все дни, оставшиеся до выборов,
послушные им телекомпании и газеты будут трепать имя Будякина, делая из него
клоуна, компрометируя в глазах избирателей. И наша задача сейчас -
нейтрализовать эти нападки.
Пришлось срочно мобилизовать весь штаб, лучшие умы и перья, и сочинять
текст нового заявления, изобретать свою версию случившегося. В конечном счете
ночное ЧП стало выглядеть так: кто-то пытался проникнуть в квартиру, и верная
супруга, взяв ружье мужа, выстрелила в тень на фоне окна. Бескомпромиссный борец
с мафией Серафим Будякин живет под прицелом и потому вынужден ночью возле
кровати ставить заряженное ружье. Сегодня мужественная супруга спасла ему жизнь.
Вот настоящая русская женщина, верная спутница жизни, любящая и преданная жена.
Телерепортеров самих обвинили в агрессивности и даже выставили сообщниками
неизвестных преступников. А как ещё объяснить их появление среди ночи сразу
после происшествия? Только одним - были предупреждены заранее. И помешали
подоспевшей охране преследовать нападавших. А за это можно и в глаз схлопотать.
Общественность выражает гнев и возмущение. Попытка покушения на народного
кандидата сорвана, не хотелось привлекать внимание, чтобы не мешать следствию,
но раз народ хочет знать правду, он её получит. Доверенные лица кандидата
Будякина и он лично приглашают журналистов в квартиру.
Вечером несколько телегрупп отсняло болтающийся в окне кусок веревки с
привязанным паучком - явное свидетельство попытки проникновения. Остальных
пауков уже сняли милиционеры, чтобы приобщить к делу, как вещественные
доказательства. Одного оставили на всякий случай. К сожалению, прокуратура
отказалась возбуждать дело о покушении, только в райотделе милиции начали дело о
хулиганстве, считая, что на более тяжелую статью развешивание игрушек не тянет.
Супруга Будякина тоже явилась пред ясные очи телекамер, принаряженная,
умело загримированная опытным визажистом. Она великолепно сыграла роль отважной,
но скромной русской женщины. Репортеры даже не заметили,
...Закладка в соц.сетях
