Жанр: Детектив
Абсолютные новички
...оги, легкие жесты, и чертовски дружелюбное лицо, которое
может и обмануть тебя, и порой даже довольно жестоко. Она как девочка, да,
но она также, каким-то образом, и Мама для всех: она принимает нас с
радушием, и с самого момента ее появления вы знаете, что все вы в ее
надежных руках. И сразу она начнет с выбранной песни, никаких трюков, хитрых
пауз, вообще никакого промедления, и то, что она делает с песнями -
невероятно: то есть она бросает их тебе назад, как будто они не чужие, а
стали ее собственные, Марии. И она может быть чертовски умной, отбрасывать
все и пожимать плечами, но в следующий миг взмывать, словно птица, и быть
милой и меланхоличной. Но "i"что бы"/I" она ни делала, и в этом вся изюминка Марии
Беттлхэм, от ее пения ты чувствуешь, что быть живым-здоровым просто чудесно,
и человек - чертовски неплохое изобретение, в конце концов.
В финале концерта к ней потянулись все сотни английских мальчиков и
девочек, и их друзья из Африки и с Карибских островов, и охране пришлось
буквально вытолкать нас из помещения. Чуваки, которых я видел в первый раз,
говорили, как было здорово, а один чувак спросил у меня, слышал ли я о
происшествиях в Колодце Св. Анны, в Ноттингеме, вчера вечером. Я спросил
его, о каких еще происшествиях, не очень-то слушая ответ (потому что я все
еще был там, с Марией Беттлхэм), когда до меня дошло, что он говорил про
столкновения между белыми и цветными, но чего еще можно ожидать от
провинциального болота посреди леса?
"CENTER"В Сентябре "/CENTER"
Я встал очень рано этим утром, как будто у меня в мозгу был специальный
будильник, и это был один из самых красивых дней, которые я когда-либо
видел. Небесный свод, когда я посмотрел на него поверх своей герани, был
бледно-розового цвета с ярко-синими разводами, и на небе ничего не было
видно из-за домов. Воздух был свеж, прямо с моря, и не было слышно ни одного
звука, кроме сотен тысяч пар легких, все еще храпящих в Неаполе.
Спокойствие, абсолютное спокойствие, подумал я, вдыхая теплый воздух своего
родного города. И это был, как оказалось, мой девятнадцатый день рождения.
Я включил какую-то музыку и умылся, потом сделал два Нескафе и пошел к
Хоплайту. Он отсутствовал. Невелика потеря, подумал я, и понес чашки к
Клевому. Еще один чувак дебоширил этой ночью. Беспокоить Большую Джилл в
такую рань было бесполезно, так что я выпил обе чашки у подъезда, стоя и
наблюдая за происходящим.
А увидел я вот что. По улице, по направлению от Н. Хиллских ворот, шла
группа парнюг, которые, скорее всего, тоже возвращались с какого-то ночного
шабаша в джунглях, и шли они по улице как-то "i"беспорядочно"/I", и их тела были
какими-то неправильными - то есть с шишками и опухолями не на своих местах -
и их летнее шмотье казалось надетым слишком неряшливо. А навстречу им от
Станции Метрополитена шли два цветных типа - не Пики, как оказалось, а два
Сикха, в розовато-лиловом и лимонном тюрбанах, и с косичками. И когда эти
две группы столкнулись, Сикхи посторонились, как сделали бы вы или я, но
толпа парнюг остановилась, будто пройти было невозможно, и возникла
небольшая пауза: все это прямо напротив моей двери.
Потом один помоечник повернулся к своим компаньонам, ухмыльнулся и
неожиданно подошел к Сикхам и ударил одного из них прямо в лицо: его кулак
был направлен так, чтобы костяшки пальцев попали прямо в череп. Пока я жив,
клянусь, никогда не забуду взгляд на лице этого Азиатского чувака: это был
не страх, не злость, это было полное и абсолютное неверие и удивление.
Потом другой Сикх встал рядом со своим приятелем, и парнюги немного
отступили, потом группаздоровяков пошла дальше, хохоча во все горло, а Сикхи
начали быстро говорить и махать руками. Пройдя немного, они обернулись, а
потом скрылись из виду, продолжая причитать и размахивать руками.
Теперь вы хотите знать, а что же я? Выбежал ли я и вырубил главаря и
всю эту банду маленьких монстров? Ответ - нет. Во-первых, я просто-напросто
не мог поверить собственным глазам. И потом, так как все это было настолько
"i"бессмысленно"/I", я неожиданно почувствовал себя слабым и больным: я хочу
сказать, что не осуждаю дерущихся мужиков, если они этого хотят, если у них
есть на это "i"причина"/I". Но это! И еще - мне не хочется признаваться в этом, но
я испугался. Такие подлецы, как эти, не могут испугать тебя, один уж точно,
или даже двое, или трое.... Но эта маленькая группа: похоже, у них был
противный маленький замысел, если это можно так назвать, один на всех, а за
ним - очень много неожиданной силы.
Я сбежал вниз в подвал и позвал Большую Джилл. Она не спеша открыла мне
дверь и заорала, есть ли у меня благоразумие, в доме спят девчонки, но я
втолкнул ее в кухню и рассказал, что я только что видел. Она меня выслушала,
задала несколько вопросов, и сказала:
- Ублюдки!
- Но что должен был делать я, Большая Джилл? - воскликнул я.
- Кто, ты? О, я не знаю. Я приготовлю тебе чашку чая.
Пока она стучала посудой и натягивала красные слаксы на свои огромные
бедра, я обнаружил, что дрожу. Она протянула мне чашку со словами:
- Может, ты хочешь взглянуть на это.
Это была передовица ежедневной газеты Миссис Дэйл, для которой писал
тот тип, Эмберли Дроув, если вы его помните, и статья была про происшествия
в Ноттингеме недельной давности. Там говорилось, что главное - мы должны
быть реалистами, и должны соблюдать присущее нам чувство должных пропорций.
Также там говорилось, что большинство влиятельных журналов - конечно же,
включая издание Миссис Дэйл - давно уже предупреждали правительство, что
неограниченная иммиграция, в особенности цветных, очень нежелательна, даже
если эти люди приехали сюда, а основная масса несомненно так и сделала, из
стран, находящихся под прямым колониальным управлением, и стран, которым
помогает Содружество. Но солидарность Содружества - это одна вещь, а
неограниченная иммиграция - совсем другая.
Потом там говорилось о цветных расах. Англия, конечно же, старая и
очень цивилизованная нация, а странам Африки и Карибских о-вов еще очень
далеко до этого. Это правда, что Вест-Индские острова наслаждались
преимуществами Британского правительства на протяжении веков, но даже там
культурный уровень очень низок, если не сказать большего, а что касается
Африки, необходимо помнить, что менее ста лет назад в некоторых частях этого
обширного континента даже и не слышали о Христианстве. В своем окружении,
цветные народы, без сомнения, превосходные граждане, в соответствии со
стандартами, преобладающими там. Но неожиданно перемещенные в культуру более
высокого порядка, они могут спровоцировать серьезные проблемы и
расстройства.
- Я, что, должен продолжать читать всю эту чушь? - заорал я на Большую
Джилл.
- Решай сам, - сказала она.
Дальше в статье приводились факты о цветных обществах, которые
приехали, чтобы устроиться в Объединенном Королевстве. Автор не отрицал, что
многие из них были тружениками, о чем можно судить по учтивым и
квалифицированным служителям общественного транспорта, но большинство были
бездельниками, процветающими на пособиях, которые они получают от
Национального Содействия. Это привело к проблемам с трудообеспечением, и мы
должны помнить, что нация проходит сейчас через небольшой и, естественно,
временный спад. Давление на обеспечение жилищем - еще одна проблема. Правда,
что множество цветных людей - по вполне понятным причинам, указывать которые
здесь нет надобности - испытывают большие сложности с получением жилья в
лучших кварталах большинства городов. Также правда, что, в частности, многие
Вест-Индийцы накопили на протяжении многих лет со своей заработной платы
достаточные суммы, чтобы покупать дома, но к сожалению, в основном, это
трущобы, еще более ухудшившиеся после этих переездов, что нанесло ущерб,
всем гражданам, платящим по тарифу. Более того, известны случаи выселения
цветными лендлордами белых жильцов - зачастую пенсионеров - делая их жизнь
невыносимой.
Потом рассматривался вопрос разных обычаев. В статье говорилось, что
везде и повсюду английские люди славились своим достойным и порядочным
поведением. Но не иммигранты, или их большинство. Они придираются к товарам
в магазинах, откусывая фрукты прежде, чем купить их, включают ночью музыку
на всю громкость, одеваются в цветастые одежды, и что самое худшее, потому
что это делает их более бросающимися в глаза, разъезжают в цветастых
машинах, приобретенных неизвестно как.
Далее рассматривался вопрос с женщинами (старина Эмберли наверняка
съездил в город по поводу этого женского вопроса! ) Начнем с того, что
смешанные браки - ответственные цветные персоны согласятся с этим в первую
очередь - крайне нежелательны. Они ведут к нечистокровной расе, стоящей ниже
физически и умственно, и отвергнутой обоими чистыми обществами. Но зачастую,
конечно - и это делало вопрос еще более важным - эти скрытые отпрыски были,
вдобавок ко всему, следствием союзов, которые не были благословлены ни
церковью, ни союзом. Более того, говорилось в статье. Хорошо известная
склонность и пристрастие цветных мужчин иметь интимные отношения с белыми
женщинами - к несчастью, теперь это часто наблюдающееся явление в странах,
где существуют предпосылки для этого - привели к серьезным трениям между
иммигрантами и мужчинами столь желанного племени, чей природный - и, добавил
он - логичный и правильный инстинкт подсказывал им защитить своих женщин от
этого осквернения, даже если это приведет к насилию, которое, при нормальных
обстоятельствах, все посчитали бы прискорбным.
Но это было еще не все: настало время говорить без обиняков. Отчеты
судебных процессов показали - не говоря уже о личных наблюдениях
внимательных и беспокоящихся граждан - что жизнь за счет аморальных
заработков белых проституток сегодня широко распространена среди
иммигрантов. Никто и не предполагает — по крайней мере, не этот журнал -
что в каждом из таких аморальных союзов мужчина - цветной, так как - цифры,
недавно опубликованные в этой колонке, к несчастью, полностью прояснили
ситуацию - общее число активных проституток в этой стране превышает число
цветных иммигрантов мужчин соответствующего возраста. Тем не менее, нельзя
отрицать непропорциональное количество цветных "сутенеров".
- Боже! - сказал я, откладывая в сторону эту чертовщину. - Я просто не
могу мириться с этим.
- Да забей ты на них! - сказала Большая Джилл. - Я налью тебе еще
чашку.
Несколько выводов, продолжал этот Дроув, неизбежно вытекали из этих
важных вопросов и, в частности, из недавних беспорядков в Ноттингеме,
которые все - и в особенности ежедневное издание Миссис Дэйл - так сильно и
так страстно порицали. Первое - иммиграция цветных с получением такого же
гражданского статуса, как мы, или без, должна быть немедленно остановлена.
Конечно, весь процесс должен быть повернут вспять, и вопрос принудительной
репатриации, возвращения на родину должен быть срочно и серьезно рассмотрен
правительством. Тем временем, не было сказано про то, что закон и порядок
должны устанавливаться силой, сурово и беспристрастно, какими бы серьезными
не были провокации - а вполне могут последовать провокации с обеих сторон,
признавал автор. Но на самом деле виновником физического насилия в мирных
владениях Королевы являлось меньшинство, главным образом, персоны, известные
под названием "тедди-бои", и этих молодых людей, без сомнения, необходимо
обуздать. Хотя многие могут посчитать, что такие юнцы - вовсе не
характеризующие молодежь страны в целом - клинические случаи, и гораздо
более сильно нуждаются в медицинском лечении, нежели в решительных
наказаниях, постановленных судом.
Происшествия в Ноттингеме, заканчивал Э. Дроув, ни в коем случае не
могут быть описанными как "расистские". Поэтому сравнения с гораздо более
серьезными беспорядками в южных штатах Америки и в ЮАР просто непонятны и
нелогичны. Судя по быстрым и решительным действиям властей Ноттингема, мы
можем быть уверены в том, что про такие прискорбные инциденты больше не
услышим - ибо они полностью чужды складу нашей жизни - если, конечно, без
страхов и предрассудков будут проведены срочные меры, указанные выше.
Я вновь отложил газету.
- Этот человек даже не прикольный, - сказал я Большой Джилл. - И я не
верю, что он глупый - он просто зловещий.
- Успокойся, - сказала Большая Джилл.
- Он не затронул кучу вещей!
- Не сомневаюсь, что ты прав, - сказала она мне.
- И самое главное - он не осудил этого! Не осудил эти столкновения! Он
всего лишь искал алиби.
Джилл села и занялась своими ногтями. - Он просто невежда, - сказала
она, - а вовсе не зловещий.
- Невежда, "i"поучающий"/I" людей, - это "i"и есть"/I" зловеще, - проорал я.
Она взглянула на меня поверх своего лака для ногтей.
- Смысл всего этого, - сказала она, - заключается в следующем: если у
тебя лицо черное, и живешь ты по соседству с белыми - все, что ты делаешь,
подозрительно. Ты просто торчишь там, как заноза.
- Все, что ты делаешь! - сказал я, хватая газету и сворачивая ее в
плотную сосиску. - Но что они такого делают, чем отличаются от других
жуликов, живущих в этих трущобах?
- Тебе виднее, - сказала Джилл.
- Послушай! Цветных безработных гораздо больше, чем белых. Все это
знают. И не только бездельников: их можно увидеть толпящихся в очереди за
пособием часами каждый день.
- Да, - сказала Большая Джилл.
- А когда они хотят снять комнату, ты знаешь, что в итоге они получают
в ответ: "никаких детей, никаких цветных".
- Полагаю, - сказала Большая Джилл, - что те, кто ненавидят одних,
ненавидят и других.
- А что касается белых, преступивших закон, что, здесь их нет, ни
одного, ты могла бы так сказать?
- Я не знаю практически никого, кто не преступал бы, - ответила Большая
Джилл.
- А по поводу белых девок? - закричал я. - Разве это им не "i"нравится"/I"? То
есть, неужели никто не видел, как они трутся вокруг Пиков?
- Такое я видела чаще, чем что-либо, - сказала Большая Джилл.
- А эти сутенеры. Может, хоть кто-нибудь из этих ублюдков случайно
является мальтийцем, киприотом или даже продуктом этих островов?
- Их полно, - сказала Большая Джилл, поднимая взгляд на меня.
- О, извини, Большая Джилл.
- Ничего страшного, детка.
- Что происходит с нашими мужчинами? - сказал я ей. - Неужели они не
могут удержать своих женщин? Неужели они нуждаются в этой лаже, - и я
постучал газетой Миссис Дэйл по спинке стула, - чтобы она помогала им и
защищала их?
- Я думала, - сказала Большая Джилл, занимаясь ногтями на правой руке,
- что девочек более чем достаточно и хватит на всех.
Я сунул скрученную газету в чайные листья.
- Вся штука в том, - заорал я, - что ни слова не сказано про то, что
действительно имеет значение. Вот, пожалуйста. Если даже каждый Пик в Англии
- жулик, это все равно не повод, чтобы посылать на каждого из них десятерых.
Большая Джилл не ответила мне на этот раз, и я поднялся.
- Я уже не понимаю свою собственную страну, - сказал я ей. - В
исторических книгах говорится, что английская нация распространена по всему
чертовому миру: все уезжали и вселялись повсюду, и это одно из самых великих
и благородных Английских достоинств. Никто нас не приглашал, и мы ни у кого
не спрашивали разрешения, я так думаю. А когда несколько сотен тысяч
приезжают и устраиваются среди наших пятидесяти миллионов, мы просто не
можем этого вынести.
- Ага, - сказала Большая Джилл.
- У меня наверху, - продолжил я, - есть совершенно новый паспорт. Там
сказано, что я являюсь гражданином Соединенного Королевства и колоний. Никто
не просил меня об этом, но так уж вышло. Вот. У большинства из этих парней
есть точно такой же паспорт, и это мы придумали законы, по которым они
получили их. Но когда они приезжают в дорогую старую Родину-Мать и
показывают нам эти штуки, мы швыряем их обратно им в лица.
Большая Джилл тоже поднялась.
- Ты заработался, - сказала она.
- Еще как!
Она посмотрела на меня.
- Люди в стеклянных домах..., - сказала она.
- Что это значит?
- Послушай, дорогуша. Моя личная жизнь полна секретов, и это не дает
мне права быть привередливой. А что касается тебя, ты торгуешь
порно-снимками на каждом углу, и они очень милые, я не отрицаю. Но это
мешает тебе поучать кого-либо, мне так кажется.
- Я совершенно не врубаюсь в это, - сказал я. - Можно жульничать, и все
еще оставаться человеком, а не чудовищем.
- Как скажешь, милый, - ответила Большая Джилл. - А теперь я должна
тебя вышвырнуть, девчонки сейчас начнут клянчить завтрак.
- Ну ладно тогда, Большая Джилл. - Я пошел к двери и сказал ей, - Ты на
моей стороне, тем не менее, не так ли?
- О, конечно, - сказала она. - Я обеими руками за равенство.... Если
цветная девчонка зайдет ко мне, она будет принята с теми же почестями, что и
все остальные...
- Понятно, - сказал я ей.
Она подошла и положила свою руку метательницы молота мне на плечо.
- Не беспокойся, сынок, - сказала она, - и не принимай слишком близко к
сердцу то, что тебя не касается. Пики и сами могут постоять за себя... они
большие сильные парни. Среди них много боксеров...
- О, да, - сказал я. - Но не забывай, что я только что видел. Пусти на
ринг Дятла и двадцать Тедов, вооруженных лопатами - это некоим образом
уравновешивает силы.
- Дятла забрали, - сказала она.
- Да? Действительно?
- Он вновь отослан под стражу.
- Впервые одобряю решение судьи.
Большая Джилл вышла на крыльцо.
- Не о Тедах тебе надо беспокоиться, - сказала она, - а о том,
присоединятся ли к этому остальные люди. Здесь довольно крутые мужики.
- Я заметил это, - сказал я ей, снимая замки со своей Веспы.
- Куда ты направляешься, детка?
- Собираюсь взглянуть на свое поместье.
Если бы вы попали в наш район, вы бы сразу почувствовали, что что-то
происходит. Солнце уже было довольно высоко, и улицы были нормальными, с
машинами, людьми - пока неожиданно до вас не дошло, что они "i"не"/I" были
нормальными. Потому что здесь, в Неаполе, можно было почувствовать "i"дыру"/I": как
будто какая-то жизнь вытекала из нее, оставляя некий вакуум на улицах и
газонах. И хуже всего было то, что когда вы оглядывались по сторонам, вы
видели, что люди еще не замечают изменения, хотя для вас они были такими
пугающе очевидными.
На углах и возле своих домов стояли Теды: стояли группами, "i"ничего"/I" не
делая, просто стояли кругом, немного опустив головы. Было много мотоциклов,
и ребята часто ставили их рядами прямо на проезжей части, вместо того, чтобы
припарковаться возле тротуара, как обычно. Также я заметил, разъезжая по
улицам, что возле некоторых из этих потрепанных фургончиков медицинской
помощи - в основном темно-синего цвета, задние двери закреплены проволокой,
или одна из них открыта, - тоже толпились люди, вроде бы не нуждавшиеся в
медицинском вмешательстве, или в чем-либо вроде этого. Встречались толпы
девчонок, хихикающих или вскрикивающих слишком громко для такой рани. Также
гораздо больше слонялось маленьких детей. Что касается Пиков, то они,
казалось, ходили крадучись и тоже держались группами. И, хотя они всегда это
делают, очень многие высовывались из окон и громко говорили друг с другом
через всю улицу. Пока я колесил по району, мне встречались участки, где все
было абсолютно также, как и раньше: тихо и обычно. Затем поворачиваешь за
угол, - и ты вновь в части, где весь Неаполь "i"бормочет"/I".
И я увидел свой первый "инцидент" (как говорилось у Э. Дроува) - нет,
как вы знаете, уже второй. Вот как все было. По улице шла, толкая детскую
коляску и одетая в эти ужасные одежды, которые носят Пики-женщины - то есть
все цвета спектра, соединенные в одно, и туфли, как у Минни Маус - шла
цветная мама с этаким самодовольным выражением на лице, такое выражение
можно увидеть на лице любой мамы. Рядом с ней шел ее муж, я так полагаю - в
любом случае, он что-то все время говорил, а она не слушала. А навстречу им
двигалась белая мама, тоже с коляской и муженьком, и ее одежда была такой же
ужасной, как и у цветной мамы, - правда, все-таки она выглядела лучше,
потому что было заметно, что она "i"старается"/I", и еще не бросила надежду
выглядеть великолепно.
И вот эти двое встретились и, так как на тротуаре нет правил движения,
обе направили свои коляски в одном и том же направлении и столкнулись. И с
этого все началось. Потому что ни одна из них не хотела уступать дорогу, и
здесь вступились оба мужчины, и до того, как вы успели понять, что к чему,
около сотни людей, белых и цветных, появились неизвестно откуда. Честное
слово? Я наблюдал все это вблизи, остановив свою Веспу на проезжей части, и
минуту назад на каждой из сторон было два (точнее, три) человека, а сейчас -
уже пятьдесят.
Даже в этот момент, при нормальных обстоятельствах, все могло бы
закончится обычным спором, и кто-нибудь вышел бы и сказал "прекращайте" или
"не будьте такими идиотами, мать вашу", и все было бы хорошо, но никто этого
не сказал, а что до полицейских, ну, естественно, ни одного поблизости не
было. И кто-то бросил бутылку, и все началось.
Это молоко, загадочно прибывающее под двери каждое утро, конечно, оно
несет нам жизнь, но если начинаются неприятности, оно - или, скорее,
бутылки, в которых оно содержится - кладется на наши ступеньки самим
дьяволом. И с мусорными баками, столь же регулярно опустошающимися, та же
история: они и их крышки - еще одно городское орудие убийства. Все эти вещи
уже летали, и мне пришлось нагнуться на своей Веспе, а потом, когда у меня
появилась возможность, и вовсе укрыться за ней.
Даже в этот момент все это еще было в некотором роде, если вы поверите
мне, "i"забавой"/I": летающие бутылки, битье стекол, маленькие мальчики и девочки
кругами бегают и орут, а взрослые люди махают руками и увертываются, будто
они играют в какую-то интересную, грязную игру. Потом раздался крик, и белый
парень упал, и кто-то проорал, что Пик достал нож. Как будто мы не знаем,
что атакующая сторона всегда потом первой начинает искать отговорки! В любом
случае, все мы увидели кровь.
Потом, так же неожиданно, все Пики побежали, как будто они по рации
получили какое-то сообщение из штаба, - и они ныряли в переулки и подъезды,
хлопая дверьми. Честное слово! Минуту назад сражались белые и цветные, а
сейчас остались только белые. По этому поводу было много ору и дискуссий, и
еще несколько бутылок полетели в окна, из которых высовывались Пики, и
белого парня перенесли на тротуар, откуда мне было его не видно, и потом
прибыли полицейские в машине с громкоговорителем и приказали всем
расходиться. И на этом все закончилось.
Потом, чуть позже, наступил инцидент номер два - или три. Проезжая по
другой улице, я увидел одну из тех "цветастых" машин, про которые говорилось
у Э. Дроува, ехала она довольно медленно, и в ней было сидели четыре Пика -
а водитель вел ее так, как очень часто водят машины Пики, т. е. очень
искусно, будто он считал, что это не "i"машина"/I", а какое-то невиданное животное
неизвестного вида. И два фургона, упомянутые мной ранее, сжали ее с обеих
сторон, словно сэндвич, так делают полицейские машины в американских
фильмах, и из них вышло, по крайней мере, шестнадцать парней - те, что
сидели в кузове, вывалились, словно некий своеобразный груз. И это были не
Теды, а "i"мужики"/I" - им было точно лет за двадцать - и теперь уже не было
никакой ссоры, как в прошлый раз, они просто бросились к машине, и силой
открыли двери, и вытащили Пиков, и те заскрипели у них под ногами. Конечно,
Пики пытались дать сдачи, - хотя снова была небольшая пауза недоумения, как
и с Сикхами, тот же момент "i"полного"/I" удивления. Двое лежали, и их пинали
ногами (эти парни, видимо, знали все об уязвимых местах), а двое
ретировались, при этом один из них стонал; и около сотни людей столпилось
вокруг, наблюдая.
А что касается всех этих зевак, то я увидел нечто совершенно новое для
себя, и вы можете счесть это невероятным - но я клянусь, что это чистая
правда - они даже не получали "i"удовольствие"/I" от всего этого, они не кричали,
не ухмылялись; они просто стояли там, на безопасном расстоянии, эти
Английские люди, и смотрели. Словно дома, вечером, со своим Овалтином, в
теплых тапочках, перед теликом. Кажется, это были вполне достойные и
приличные люди; белые воротнички, и их жены, наверное, вышедшие за
покупками. И они наблюдали за тем, как эти парни залезли в машину Пиков,
въехали на ней в бетонный фонарный столб, запрыгнули обратно в свои фургоны
для доставки товаров и уехали восвояси. И опять же, на этом все и кончилось.
За тем исключением, что несколько цветных женщин вышли и наклонились над
мужчинами, лежавшими на асфальте, а свидетели, о которых шла речь, подошли
поближе, чтобы рассмотреть все повнимательнее.
А затем подоспел еще один инцидент - и вскоре, что вполне понятно, я
понемногу начал терять им счет, а с течением времени начал терять счет часам
и минутам. Это произошло на Латимер Роуд, возле железнодорожной станции,
посреди путаницы дорог, уже упоминавшихся з
...Закладка в соц.сетях
