Жанр: Детектив
Лью арчер Дело гэлтона
...о - не то вины, не то неприязни - заставило женщину
сказать:
- Они не должны были ехать в гостиницу. Я предложила им остановиться у меня
в доме. Но мой дом, наверное, недостаточно хорош для его крали.
- С девушкой все в порядке?
- По-моему, да. Я беспокоюсь за Тео. Зачем он сюда приехал? Прошло столько
лет. Не могу его понять.
- Он всегда был чеканутым, - сказал Фредерикс. - Но сейчас он совершенно
рехнулся. Вы только вглядитесь в него, когда увидите. И будьте осторожны. Он -
настоящая змея, скрывающаяся в траве, хотя разговаривает очень гладко.
- А где находится гостиница?
- Недалеко. Называется "Питт-отель". Вы ее увидите. Только не вмешивайте нас в
это дело, хорошо? Он постарается втянуть нас в свои неприятности, но я - уважаемый
человек...
Его жена закричала:
- Заткнись! Ты хотел бы, чтобы мы больше не видели его! А я хочу с ним
видеться!
Я оставил их ругаться дальше. Это было для них нормальным явлением. Вероятно,
они ругались каждую ночь.
Гостиница располагалась в трехэтажном красном кирпичном здании на углу
улицы. В одном из окон на втором этаже горел свет. Свет горел и в вестибюле. Я нажал
на кнопку звонка, стоявшего на столе. Маленький человек средних лет вышел из двери
темной комнаты, рядом с которой стоял стол. Он зевнул.
- Рано встаете, - сказал он мне.
- Поздно ложусь. Можно снять у вас номер?
- Конечно. У меня полно пустых номеров. Вам с ванной или без?
- С ванной.
- Это будет стоить три доллара. - Он открыл тяжелую книгу записей и подвинул
ее мне. - Распишитесь.
Я расписался. Чуть выше прочитал: "Мистер и миссис Джон Гэлтон, Детройт,
Мичиган".
- Вижу, у вас есть еще американцы?
- Да. Симпатичная молодая пара. Они приехали поздней прошлой ночью. Думаю,
у них медовый месяц. Наверно, направляются на Ниагарский водопад. Я их поместил в
номер для новобрачных.
- Угловая комната на втором этаже?
Он строго посмотрел на меня:
- Вы не собираетесь их беспокоить, мистер?
- Нет, я хотел бы поприветствовать их утром.
- Лучше, чтобы это не было слишком рано... - Он снял с крючка ключ от моего
номера и бросил его на стол. - Я даю вам номер 210 в другом конце коридора. Могу
провести вас, если хотите.
- Спасибо. Сам найду.
Я поднялся по лестнице, находившейся в конце вестибюля. Ноги мои отяжелели. В
номере я вынул из сумки автоматический пистолет 32-го калибра и вложил в него
обойму. Ковер в слабо освещенном коридоре был довольно старый, недостаточно
плотный для того, чтобы заглушить мои шаги. В угловой комнате все еще горел свет.
Но там кто-то спал. Слышалось тяжелое дыхание спящего, глубокие вздохи
прекращались, потом возобновлялись снова. Я попробовал дверь. Она оказалась
закрытой. Из глубины комнаты донесся ясный голос Шейлы Хауэл:
- Кто там?
Я промолчал. Она сказала:
- Джон, проснись.
- Что такое?
По голосу можно было судить, что он находится ближе к двери.
- Кто-то пытается войти в номер.
Послышался скрип пружин, потом раздались его шаги. Медная ручка двери стала
поворачиваться.
Он резко открыл дверь, вышел из номера. Его правая рука была сжата в кулак. Он
увидел меня, хотел ударить, но, заметив револьвер, замер. Парень был по пояс голый.
Мышцы на его теле напряглись.
- Потише. Руки вверх.
- Что за глупости. Опустите револьвер.
- Командую здесь я. Поднимите руки, повернитесь ко мне спиной и войдите в
номер.
Он неохотно подчинился, как камень, который немного подтолкнули. Когда он
повернулся ко мне спиной, я увидел, что вся спина у него в белых шрамах.
Шейла стояла у кровати. На ней была мужская рубашка, большая по размеру. Эта
рубашка и помада, размазанная на губах, делали ее не похожей на себя.
- Когда вы успели пожениться?
- Мы не поженились. Пока еще нет. - Краска залила шею и щеки. - Вы
неправильно все понимаете. Джон находится в моей комнате, потому что я его
попросила. Я боюсь одна. И он спал отдельно.
Тео махнул рукой.
- Ничего ему не говори. Он на стороне твоего отца. Все, что мы ему скажем, он
исказит и обернет против нас.
- Я ничего не искажаю, Тео.
Он так внезапно набросился на меня, что я чуть не застрелил его.
- Не называйте меня этим именем!
- Но ведь вас так зовут, не правда ли?
- Я Джон Гэлтон.
- Прекратите. Ваш соучастник, Сейбл, во всем признался мне вчера вечером.
- Сейбл не мой соучастник и никогда им не был.
- Сейбл утверждает совсем другое. Он прекрасно все излагает. Не думайте, что он
прикроет вас. Он будет выступать свидетелем по обвинению вас в соучастии в
убийстве, которое он совершил.
- Вы что, хотите мне сказать, что Каллигана убил Сейбл?
- Для вас это вряд ли новость, не так ли? Вы прекрасно это знали, пока мы
тратили недели, чтобы найти убийцу.
Шейла встала между нами.
- Пожалуйста. Вы ничего не понимаете. Джон подозревал мистера Сейбла, это
верно. Но он не мог пойти в полицию. Его самого подозревали. Уберите этот ужасный
револьвер, мистер Арчер. Дайте Джону возможность все вам объяснить.
Ее слепая вера разозлила меня.
- Его зовут не Джон. Это Тео Фредерикс, местный парень, который удрал из
Питта после того, как пырнул ножом своего отца.
- Фредерикс не его отец.
- Его мать сказала мне об этом.
- Она лжет, - сказал парень.
- Все лгут. Только вы говорите правду. Сейбл говорит, что вы самозванец. А уж
он-то должен знать.
- Я не сказал ему правду. Когда Сейбл впервые обратился ко мне, я сам не знал,
кто я на самом деле. Я согласился с ним сотрудничать частично потому, что хотел и
надеялся узнать, кто же я есть.
- А я думал, что вы польстились на деньги.
- Есть нечто большее, чем деньги, когда речь идет о наследстве. Больше всего я
хотел знать, кто же я есть на самом деле.
- И теперь вы знаете?
- Теперь знаю. Я Джон Гэлтон, сын Энтони Гэлтона.
- И когда же вас осенило?
- Вы не хотите получить серьезного ответа на этот вопрос, но я все же отвечу вам.
Это приходило ко мне постепенно. Впервые задумался об этом, когда Гейбл Линдси
увидел во мне то, чего я раньше не замечал. А потом доктор Динин признал, что я сын
моего отца. А когда моя бабушка приняла меня тоже, я подумал, что я, должно быть,
действительно ее внук. Я не знал, что это так, до самых последних дней.
- А что произошло в эти последние дни?
- Шейла поверила мне. Я рассказал ей всю свою жизнь, все, что было, и она мне
поверила.
Он почти смущенно посмотрел на нее. Она взяла его за руку, и мне начало
казаться, что я здесь лишний. Возможно, он это почувствовал, почувствовал, что
моральный перевес переходит на его сторону, потому что начал рассказывать о себе
более убежденным, спокойным тоном:
- На самом деле все началось значительно раньше. Я стал подозревать правду или
часть правды, когда был совсем маленьким мальчиком. Нелсон Фредерикс никогда не
относился ко мне как к своему сыну. Он избивал меня ремнем с пряжкой. Никогда не
сказал ни одного ласкового слова. И я понимал, что он не может быть моим отцом.
- Многие мальчишки думают так о своих отцах.
Шейла пододвинулась поближе к нему, как бы защищая его, и прижала его руку к
своей груди.
- Пожалуйста, позвольте ему рассказать все о себе. Я знаю, это кажется
невероятным, но такова жизнь. Джон рассказывает вам чистую правду, все, что он
знает и как это понимает.
- Предположим, это так. Но что он знает? Некоторые очень честные люди иногда
предаются фантазиям относительно того, кто они есть и что с ними будет дальше.
Я ожидал, что он опять взорвется. Но он удивил меня, сказав:
- Я знаю. Вот этого я и боялся. Я действительно предавался мечтам, когда был
ребенком. Представлял себя принцем, ставшим нищим, и все такое прочее. А моя мать
поощряла меня в этом. Она одевала меня в бархатные костюмчики и говорила, что я не
такой, как другие дети, окружавшие меня.
А еще раньше, задолго до этого, она рассказывала мне одну историю. Она была
тогда очень молоденькой. Помню ее лицо, очень худенькое. И волосы у нее не были
седыми. Я был совсем малышом и думал, что это сказка. А теперь понимаю, что это не
была сказка. Она рассказывала мне обо мне, хотела, чтобы я все знал о себе, но боялась
сразу все раскрыть.
Она говорила, что я сын короля. Что она раньше жила во дворце, залитом солнцем.
Но король умер, и проходимец украл нас и утащил в пещеры изо льда, где жизнь была
ужасной. Она даже напевала мне об этом, когда укладывала спать. И потом показывала
мне кольцо, золотое кольцо с маленьким красным камушком, которое король оставил
ей на память.
Он вопросительно посмотрел на меня. Мы впервые посмотрели друг другу открыто
в глаза, и, полагаю, тогда мы оба заглянули в правду.
- Это был рубин? - спросил я.
- Вероятно, да. Вчера я разговаривал с женщиной по фамилии Матесон. Она
живет в Редвуд-Сити. Ведь вы ее знаете и слышали ее историю? Она пролила свет на
некоторые вещи, которые меня удивляли, и подтвердила то, о чем очень давно
рассказывал мне Каллиган. Он говорил, что мой отчим - это бывший заключенный,
которого по-настоящему зовут Фред Нелсон. Он взял мою мать из дома, который
назывался отель "Красная лошадь", и сделал ее своей любовницей. Когда Нелсона
посадили в тюрьму, моя мать вышла замуж за моего отца. Но Нелсон бежал, нашел их
и убил моего отца. - Последние слова он произнес так тихо, что их почти не было
слышно.
- А когда Каллиган рассказал вам все это?
- В тот день, когда мы убежали с ним. Он поругался с Фредериксом из-за платы за
квартиру и стол. Я слышал их ругань, потому что находился на лестнице, которая вела
в подвал. Они всегда ругались и даже дрались. Фредерикс был старше Каллигана, но
он здорово избил его, сильнее, чем обычно. Каллиган потерял сознание и лежал на
полу в кухне. Я побрызгал его лицо водой, и он пришел в себя. Вот тогда он и
рассказал мне, что Фредерикс убил моего отца. Я взял из ящика кухонный нож и
спрятался наверху в моей комнате. Когда же Фредерикс попытался запереть меня, я
ударил его ножом в живот и решил, что убил. Но когда увидел газету, где было
написано, что он жив, я был уже по ту сторону границы. Я проехал через Детройтский
туннель среди барахла в крытом грузовике. Полиция меня не увидела, но Каллигана
они поймали. Я не видел его до прошлой зимы. Во время нашей встречи зимой он
сказал мне, что все тогда наврал, что Фредерикс не имеет никакого отношения к
смерти моего отца и что он сказал это потому, что был зол на него.
Теперь вы понимаете, почему я согласился на предложение Каллигана. Я не знал,
какая из его историй правда, или правда - это нечто совсем другое. Я даже
подозревал, что Каллиган сам убил моего отца. Откуда же он мог знать, что отца
убили?
- Он участвовал в убийстве, - сказал я. - Поэтому он и изменил свою историю,
когда решил использовать вас. Поэтому он не мог рассказать другим, даже Сейблу, что
знает, кто вы есть на самом деле.
- А как он участвовал в убийстве?
Как действительно? Его жизнь протянулась через все это дело грязной красной
нитью. Он подставил Энтони Гэлтона под топор, а его убийцу под нож. Он помог
полусумасшедшей женщине проиграть деньги, а затем внушил ее мужу
полусумасшедшую мечту о возможности получить огромные деньги. И пришел день,
когда все эти полумечты-полуреальности превратились в реальность, и Гордон Сейбл
убил его, чтобы ложь не смогла раскрыться.
- Я не понимаю, какое отношение имеет Каллиган к смерти моего отца, -
повторил Джон.
- Вероятно, он рассказал Фредериксу, то есть Нелсону, о вашем отце, о том, где и
с кем он живет. А вы спрашивали у своей матери о том, как произошло убийство?
Возможно, она все видела, была свидетельницей.
- Она была больше, чем свидетельница. - Он чуть не задохнулся.
Шейла забеспокоилась и повернулась к нему:
- Джон? - сказала она. - Джонни?
Он не ответил ей. Глаза его потемнели. Он задумался.
- Даже прошлой ночью она врала мне, пытаясь убедить, что я сын Фредерикса,
что у меня никогда не было другого отца. Она лишила меня половины моей жизни. И
ей этого мало.
- А вы не видели Фредерикса?
- Он куда-то ушел. Она не сказала мне куда. Но я найду его!
- Он здесь рядом. Час назад он был дома.
- Черт возьми! Почему же вы не сказали мне?
- Я сказал вам сейчас, но боюсь, что зря.
Джон понял меня. Он молчал, пока мы не подъехали к дому его матери. Тогда он
повернулся к Шейле и сказал:
- Не беспокойся обо мне. Уже было достаточно смертей и насилия. Я не хочу
этого.
На набережной темные крыши домов резко выделялись на посветлевшем небе...
Джон вылез из машины. Лицо его было напряженным и бледным, как у привидения.
Шейла держала его за руку, сдерживая его резкие движения.
Я постучал в дверь. Через минуту, которая показалась нам очень длинной, дверь
открыла сама миссис Фредерикс.
- Да? Что вам еще нужно?
Джон отстранил меня и спросил:
- Где он?
- Он ушел.
- Ты врешь. Ты всю жизнь врала мне. - Голос его сломался, и он продолжал уже
другим тоном, на более высоких нотах: - Ты знала, что он убил моего отца и, может
быть, помогала ему в этом. Я знаю, что ты помогла ему, чтобы все было шито-крыто.
Ты покинула вместе с ним страну и поменяла фамилию.
- Я не отрицаю этого, - ответила она спокойным тоном.
Все тело его сжалось, казалось, его сейчас вытошнит. Он грязно обозвал ее.
Несмотря на свои обещания, он чуть не ударил ее. Я крепко взял его за плечо:
- Не слишком вини свою мать. Даже закон учитывает тот факт, что женщина
может испугаться угроз со стороны мужчины.
- Но здесь совсем другое. Она все еще защищает его.
- Защищаю? - спросила женщина. - От чего?
- От наказания за убийство.
Она серьезно покачала головой:
- Слишком поздно, сын. Фредерикс получил свое наказание. Он сказал, что пусть
лучше его зарежут, чем он вернется в тюрьму. Фредерикс повесился, и я не
уговаривала его не делать этого.
Я нашел его в задней комнате на втором этаже. Он лежал на старой кровати с
медным изголовьем в полусидячем положении. Толстый электрический шнур был
привязан к изголовью кровати и обернут несколько раз вокруг шеи. Свободный конец
шнура он держал в руке. Не было никаких сомнений, что он сделал это сам.
- Уведите отсюда Шейлу, - сказал я Джону.
Она стояла с ним рядом.
- Со мной все в порядке. Я не боюсь.
Миссис Фредерикс появилась в дверях, толстая и задыхающаяся женщина. Она
снизу вверх посмотрела на сына:
- Это конец. Я сказала ему, что должна выбирать между ним и тобой и что
выбираю тебя. Я не могла продолжать лгать ради него и позволить, чтобы арестовали
тебя.
Он посмотрел на нее, все еще обвиняя:
- Почему же ты так долго лгала? И продолжала жить с ним после того, как он
убил моего отца?
- Ты не имеешь права судить меня за это. Я вышла за него замуж, чтобы спасти
тебя. Я видела, как он отрубил голову твоему отцу, как привязал к ней камень и бросил
в море. И он сказал: если я когда-либо проговорюсь, он убьет тебя. Ты был совсем
малое дитя, но это не остановило бы его. Он стоял с топором у твоей люльки и
заставил меня поклясться, что я выйду за него замуж и буду молчать. И я это сделала.
- Но ты не должна была всю свою жизнь жить с ним.
- Я так решила. Шестнадцать лет стояла между ним и тобой. Потом ты убежал и
оставил меня с ним одну. У меня никого не было, кроме него. Ты можешь понять, сын,
что это такое, когда ты совсем одна?
Он хотел что-то ответить, но не смог, прошлое не позволило ему этого сделать.
- Я всю жизнь мечтала иметь мужа, семью и свой дом.
Шейла импульсивно нагнулась к ней:
- У вас есть мы.
- О нет. Я не нужна вам. Будем честными. Чем меньше вы будете меня видеть,
тем будет лучше для вас. Слишком много утекло воды с тех пор. И я не виню своего
сына за то, что он меня ненавидит.
- Я не ненавижу тебя, - ответил Джон. - Я жалею тебя, мама. И жалею, что
наговорил тебе все это.
- Ты меня жалеешь? - спросила она хрипло. - А кто еще?
Он обнял ее неловко, стараясь подбодрить. Но она не нуждалась ни в поддержке,
ни в участии. Возможно, она даже уже и не горевала о своей жизни. Во всяком случае,
чувства ее были скрыты под толстыми складками жира на лице. Плотный шелк
черного платья облегал грудь, как латы.
- Не беспокойся обо мне. Позаботься о своей девушке.
Где-то на улице вдруг запела птичка, но тут же замолчала. Я подошел к окну. Река
казалась белой, деревья и дома на берегу опять начали приобретать свой цвет и форму.
В одном из домов зажегся свет. И как бы по его сигналу птичка снова запела.
Шейла сказала:
- Вы слышите?
Джон повернул голову и стал слушать.
И даже мертвец на кровати, казалось, слушает эту песню.
Пауль Клее - швейцарский живописец и график, один из лидеров
импрессионизма.
Пракситель - известный древнегреческий скульптор.
Закладка в соц.сетях
