Жанр: Детектив
Лью арчер Дело гэлтона
...Гэлтонов.
- С какой целью?
- Об этом я еще не думал. Но почти уверен, что Каллиган не сам решил все это
сделать.
- А кто же послал его?
- В этом-то и вопрос. - После некоторого молчания я продолжил: - Кстати, как
дела у миссис Сейбл?
- Неважно. Я вынужден был отправить ее в больницу. Не мог оставить ее дома
одну.
- Думаете, убийство Каллигана ее так расстроило?
- Врачи считают, что это явилось причиной. Но она и раньше поддавалась
эмоциональным срывам.
- Какого рода срывам?
- Мне бы не хотелось сейчас об этом говорить, - ответил он резко.
Глава 15
Дверь нам открыл доктор Динин. Он был одет в старомодный смокинг из красного
бархата, напомнившего мне плюш, которым раньше обивали спальные вагоны на
железной дороге. Его морщинистое лицо было сосредоточенным. Он недовольно
посмотрел на меня.
- В чем дело?
- Думаю, мы установили, кому принадлежал ваш скелет.
- Действительно? Каким образом?
- По перелому в предплечье. Доктор Динин, это мистер Сейбл. Мистер Сейбл -
адвокат, представляющий семью погибшего.
- А что это за семья?
Сейбл ответил:
- Его настоящее имя Энтони Гэлтон. Его мать - миссис Генри Гэлтон из СантаТерезы.
- Что вы говорите? Раньше я часто встречал ее имя в газетах в рубрике светской
жизни. В свое время она была известной дамой.
- Думаю, что да, - подтвердил Сейбл. - Но сейчас она старая женщина.
- Мы все постарели, ведь так? Но заходите, джентльмены. - Он отошел, чтобы
пропустить нас. Я спросил в прихожей:
- Джон Браун у вас?
- Да, у меня. Он пытался найти вас, но не смог. А сейчас он у меня в офисе
изучает шахматную доску. Но это ему не поможет. Я намерен выиграть у него в шесть
ходов.
- Вы не можете оставить нас с ним наедине на минутку, доктор?
- Конечно, если это важно. А я думаю, что важно.
Он провел нас в столовую, обставленную прекрасной старинной мебелью красного
дерева. Свет от пожелтевшей хрустальной люстры освещал темное дерево и блестящий
чистотой чайный сервиз, стоявший на буфете. У меня опять возникло чувство, которое
я уже испытал утром. Я почувствовал, что дом доктора - это крепость с солидным
прошлым.
Он сел за стол и посадил нас по обе стороны от себя. Сейбл облокотился об угол
стола. События сегодняшнего и вчерашнего дня обострили черты его лица.
- Вы можете высказать свое мнение о моральных качествах юноши?
- Я принимаю его у себя дома. Это ответ на ваш вопрос.
- Вы считаете его своим другом?
- Да, считаю. Я не принимаю у себя кого попало. В моем возрасте нельзя себе
позволять тратить время на второсортных людей.
- Значит, вы считаете, что он первосортный человек?
- Видимо, так. - Доктор чуть-чуть улыбнулся. - Во всяком случае, в нем есть
такие признаки. Нельзя требовать большего от двадцатидвухлетнего юноши.
- Как давно вы его знаете?
- Всю его жизнь, если принять во внимание то, что я принимал роды у его матери.
Мистер Арчер, возможно, рассказывал вам об этом.
- А вы уверены, что это именно тот парень?
- У меня нет причин сомневаться.
- Вы поклянетесь, что это так, доктор?
- Если будет такая необходимость.
- Вопрос о его личности - очень важный вопрос. Дело идет об очень большой
сумме денег.
Старик улыбнулся или нахмурился, нечто среднее.
- Простите, если на меня это не производит слишком большого впечатления.
Деньги - это всего только деньги. Не думаю, что Джон особенно заинтересован в
деньгах. Дело в том, что такое развитие событий будет для него большим ударом. Он
приехал сюда найти своего отца живым.
- Но если он получит наследство, это принесет ему благополучие. Как вы
считаете, его родители оформили свой брак?
- Так случилось, что я могу ответить на этот вопрос положительно. Джон пытался
кое-что узнать. И на прошлой неделе он узнал, что Джон Браун и Теодора Гейвин
сочетались в Бениции гражданским браком в сентябре 1936 года. Значит, он законный
ребенок.
С минуту Сейбл молчал. Он смотрел на Динина, как прокурор, пытаясь решить,
говорит ли этот свидетель правду.
- Ладно, - сказал старый доктор. - Вы удовлетворены? Я не хотел бы выглядеть
негостеприимным, но мне завтра нужно рано вставать. Я должен лечь спать.
- Еще пару вопросов, доктор, если вы, конечно, не возражаете. Я все думаю, как
это произошло, что вы приняли так близко к сердцу дела этого парня?
- Так захотел, - ответил доктор резко.
- Почему?
Доктор посмотрел на Сейбла, и по глазам его было видно, что Сейбл ему не очень
нравится.
- Мои решения - это не ваша забота. Месяц назад этот мальчик постучал ко мне
в дверь в поисках своей семьи. Я сделал все от меня зависящее, чтобы помочь ему. У
него есть моральное право получить защиту и поддержку от своей семьи.
- Если он сможет доказать, что он член этой семьи.
- В этом нет никаких сомнений. Мне кажется, вы слишком подозрительны к нему.
И я не вижу никаких причин для такого вашего поведения. Нет никаких оснований для
того, чтобы считать его самозванцем. У него есть свидетельство о рождении,
доказывающее факт его появления на свет. Под свидетельством стоит моя подпись.
Поэтому он и пришел ко мне.
- Свидетельство о рождении получить очень легко, - вступил я в разговор. -
Вы можете заплатить деньги и получить такое свидетельство, какое хотите.
- Думаю, это можно сделать, если вы мошенник. Но я не думаю, что этот мальчик
мошенник.
- Давайте не будем обижаться, - сказал Сейбл. - Как адвокат миссис Гэлтон, я
обязан скептически относиться к такого рода требованиям.
- Но Джон ничего не требует.
- Пока нет. Но будет. И здесь замешаны очень важные факторы, человеческие и
денежные. Миссис Гэлтон очень больной человек. И я не хочу, чтобы она излишне
волновалась, если окажется, что все это обман.
- Я не думаю, что в данном случае мы имеем дело с обманом. Вы спросили меня о
моем мнении? Я ответил. Но предсказать с абсолютной точностью, к чему это
приведет, нельзя, ведь так? - Доктор нагнулся, чтобы подняться. Его лысый череп
блестел при свете люстры. - Вы хотите поговорить с Джоном? Я скажу ему, что вы
здесь.
Он вышел из комнаты и вернулся с Джоном. На нем были фланелевые брюки,
свитер, рубашка с открытым воротом. Он выглядел как студент, только что закончивший
колледж, каким он, видимо, и был, но чувствовалось, что он не в своей тарелке.
Джон смотрел то на меня, то на Сейбла. Динин стоял рядом с ним, как бы пытаясь
защитить его.
- Это мистер Сейбл, - сказал он нейтральным тоном. - Мистер Сейбл адвокат
из Санта-Терезы, и он интересуется вами.
Сейбл подошел к нему и быстро пожал его руку.
- Рад с вами познакомиться.
- Я тоже рад. - Его серые глаза смотрели на Сейбла очень внимательно. - Как я
понимаю, вы знаете моего отца?
- Знал, Джон, - сказал я. - Мы установили, что кости, которые находятся в
полиции, принадлежали вашему отцу. Они принадлежали человеку по имени Энтони
Гэлтон. И есть основания полагать, что он был вашим отцом.
- Но моего отца звали Джон Браун.
- Он использовал это имя. Это был его псевдоним. Он подписывал им свои стихи.
- Я посмотрел на адвоката, стоявшего рядом со мной. - Мы можем считать бесспорным
фактом то, что Гэлтон и Браун одно и то же лицо и что он был убит в 1936 году?
- Кажется, да. - Сейбл взял меня за руку, чтобы остановить мои рассуждения. -
Мне бы хотелось самому вести это дело. Здесь многое связано с законом.
И он повернулся к молодому человеку, который выглядел так, как будто бы он не
мог еще полностью осмыслить тот факт, что отец его умер.
- Мне очень жаль, Джон, что все так получилось. Я знаю, как много для вас
значило все это. Как вы хотели найти своего отца?
- Странно, но для меня это ничего не значит. Я никогда не знал своего отца. Это
просто слова, касающиеся незнакомого человека.
- Я бы хотел поговорить с вами наедине, - сказал Сейбл. - Где мы можем это
сделать?
- Думаю, в моей комнате. А о чем мы будем говорить?
- О вас.
Он жил в пансионате для рабочих на другом конце города. Это был видавший виды
панельный дом, стоявший среди других таких же домов. Хозяйка встретила нас у
дверей. Это была полногрудая португалка с кольцами в ушах, пахнувшая пряностями.
Что-то в выражении лица парня заставило ее спросить:
- В чем дело, Джонни, неприятности?
- Все в порядке, миссис Горгелло, - ответил он, стараясь придать своему голосу
беззаботность. - Эти люди - мои друзья. Можно, я проведу их в комнату?
- Это ваша комната. Вы за нее платите. Сегодня я ее убрала, там все в порядке.
Заходите, джентльмены, - сказала она, как если бы была королевой.
И совсем не по-королевски она толкнула Джона локтем, когда он проходил мимо
нее, и сказала:
- Улыбнись, Джонни, ты выглядишь, как в судный день.
Его комната, пустая и квадратная, находилась в задней части дома. Думаю, что это
была комната для прислуги, когда этот дом принадлежал одному хозяину. Обои с
выцветшими розами были кое-где порваны.
В комнате стояла железная кровать, покрытая солдатским одеялом, сосновый, весь
в пятнах комод, над которым висело мутное зеркало, шкаф для одежды и стол со
стулом. Несмотря на то, что на столе лежали книги, что-то в этой комнате напомнило
мне комнату покойного Каллигана. Возможно, это был запах - смесь скрытой грязи,
сырости и давнего мужского пота.
Я вспомнил грандиозное имение миссис Гэлтон. Это будет большой скачок вверх
- отсюда в ее шикарные апартаменты. И я подумал: сможет парень прыгнуть так
высоко или нет?
Он стоял у единственного окна в комнате и смотрел на нас с вызовом. Это была его
комната, говорила его поза, вот и все. А нравится она нам или нет, это его не касается.
Он выдвинул стул, стоявший у стола, и предложил нам:
- Садитесь, если хотите. Кто-нибудь из вас может сесть на кровать.
- Спасибо, я постою, - ответил Сейбл. - Я долго ехал сюда в машине, и мне
предстоит еще добираться обратно.
Парень сказал:
- Извините, что я доставил вам такие неприятности.
- Глупости. Это моя работа, я никому не делаю никаких одолжений. Как я
понимаю, у вас есть свидетельство о рождении? Можно мне взглянуть на него?
- Конечно.
Он выдвинул верхний ящик комода и достал свидетельство. Сейбл надел очки в
роговой оправе и стал читать. Я подошел к нему и стал читать свидетельство через его
плечо. В свидетельстве говорилось, что Джон Браун-младший родился на Блаф Роуд,
графство Сан-Матео, 2 декабря 1936 года; отец - Джон Браун, мать - Теодора
Гейвин Браун; принимал роды врач - доктор Джордж Т. Динин.
Сейбл поднял голову и снял очки. Он выглядел как политический деятель.
- Вы понимаете, что этот документ сам по себе ничего не значит. Любой может
потребовать свидетельство о рождении, любое свидетельство о рождении.
- Но это свидетельство о рождении принадлежит мне, сэр.
- Я обратил внимание, что оно выдано в прошлом марте. Где вы были в марте
месяце?
- Тогда я еще жил в Энн-Арбор. Я жил там больше пяти лет.
- И все это время учились в университете?
- В основном, да. Полтора года учился в средней школе, потом поступил в
университет. Закончил его этой весной. - Он замолчал и прикусил свою полную
нижнюю губу. - Думаю, все это вы будете проверять. Поэтому скажу, что я учился не
под своим настоящим именем.
- Почему? Вы что, не знали своего настоящего имени?
- Конечно, знал. Всегда знал. Но если хотите, объясню вам, почему все так
получилось.
- Было бы желательно, - ответил Сейбл.
Парень взял одну из книг, лежавших на столе, и открыл первую страницу. На ней
было написано: Джон Линдси.
- Я учился под этим именем, - сказал он, - Джон Линдси. Имя было мое
собственное, а фамилия принадлежала человеку, который принял меня в свой дом.
- Он жил в Энн-Арбор? - спросил Сейбл.
- Да, его адрес - Хилл-стрит, дом 1028. - Парень говорил несколько
насмешливым тоном. - Я прожил с ним несколько лет. Его полное имя - мистер
Габриэль Р. Линдси. Он был учителем и советником в средней школе.
- А вам не кажется странным, что вы взяли его фамилию?
- Нет, не кажется. Обстоятельства были довольно странными, мягко говоря, они и
заставили меня это сделать. Мистер Линдси принял в моем деле большое участие.
- В вашем деле?
Парень криво улыбнулся.
- Да, в моем деле. Я очень изменился за эти пять лет. И все благодаря мистеру
Линдси. Когда я появился в этой школе, то был в ужасном состоянии, выглядел
ужасно. Два дня был в дороге. Одежда истрепана, весь в грязи. Конечно, они бы не
приняли меня. У меня не было никаких документов. И я никогда бы не сказал им
своего имени.
- Почему?
- Смертельно боялся, что они опять отправят меня в Огайо и поместят в
исправительную школу. Так делали с ребятами, которые бежали из приюта. Кроме
того, наш директор меня не любил.
- Директор приюта?
- Да. Его фамилия - мистер Мерривезер.
- А как назывался приют?
- Кристал-Спрингс. Около Кливленда. Они не называют его приютом. Они
называют его просто домом. Но это не делает его больше похожим на дом.
- Вы сказали, что вас туда определила мать?
- Да, когда мне было четыре года.
- Вы помните мать?
- Конечно. Особенно хорошо помню ее лицо. Она была очень худенькой и
бледной. С голубыми глазами. Думаю, она была больна. Сильно кашляла. Голос у нее
был хриплый, очень низкий и мягкий. Я помню ее последние слова: "Имя твоего отца
- Джон Браун, а родился ты в Калифорнии". Я тогда не знал, что такое Калифорния и
где это находится. Но все запомнил. Поэтому и приехал сюда. - Казалось, в голосе
слышались отзвуки всей его прежней жизни.
Но его волнение не произвело впечатления на Сейбла.
- Где она сказала вам все это?
- В кабинете директора, когда меня там оставила. Она обещала вернуться за мной,
но не вернулась. Я не знаю, что с ней произошло.
- Но вы помните ее слова, хотя вам было всего четыре года.
- Я был умным для своего возраста, - сказал он уверенно. - Я умный и не
стесняюсь этого. И это сослужило мне хорошую службу, когда я пытался поступить в
школу в Энн-Арбор.
- А почему вы выбрали Энн-Арбор?
- Я слышал, что там можно получить хорошее образование. Учителя в детском
доме были тупыми невеждами. А мне хотелось получить хорошее образование. Мистер
Линдси проверял мои способности и решил, что мне нужно учиться, хотя у меня и нет
документов. Он здорово боролся, чтобы меня приняли в школу. А потом ему пришлось
бороться с работниками социального страхования. Они хотели вернуть меня в детдом
или найти мне приемных родителей. Мистер Линдси убедил их, что его дом не хуже,
чем любой другой, хотя у него и не было жены. Он был вдовцом.
- Вероятно, он был хороший человек?
- Это был прекрасный человек. Я-то знаю. Прожил с ним четыре года. Я топил
печь, подстригал траву на лужайке, все делал по дому, чтобы как-то отплатить ему за
то, что живу у него и он меня кормит. Но хлеб и крыша над головой - это не все, что
он мне дал. Когда я пришел к нему, я был маленьким бродягой. Он сделал из меня
порядочного человека.
Джон замолчал. Он смотрел мимо нас куда-то вдаль, за тысячи миль отсюда.
Потом посмотрел на меня.
- Я не имел права говорить вам сегодня, что у меня никогда не было отца. Гейбл
Линдси был моим отцом.
- Я бы хотел с ним встретиться.
- Чтобы проверить, правду ли я говорю?
- Не обязательно. Не принимайте все это так близко к сердцу, Джон. Как сказал
мистер Сейбл, в этом деле не замешаны никакие личные чувства. Это наша работа -
проверять факты.
- Слишком поздно для того, чтобы узнать что-либо от мистера Линдси. Он умер
позапрошлой зимой. До самого последнего дня он думал обо мне. И оставил мне
достаточно денег, чтобы я мог закончить университет.
- А сколько он вам оставил? - спросил Сейбл.
- Две тысячи долларов. У меня еще немного осталось.
- От чего он умер?
- Воспаление легких. Он умер в университетской больнице в Энн-Арбор. Я был с
ним, когда он умирал. Вы можете это проверить. Следующий вопрос?
Он был молод и раним. И его ирония не могла скрыть его истинных чувств. И я
подумал, что, если он притворяется, ему не нужны деньги Гэлтонов. Он сможет
заработать как актер.
- А почему вы приехали сюда, в Луна-Бэй? - спросил Сейбл. - Это могло быть
просто совпадение.
- Кто сказал, что это совпадение? - Под тяжестью допроса молодой человек
начал терять уверенность. - Я имел право приехать сюда. Я здесь родился.
- Так ли это?
- Вы только что видели мое свидетельство о рождении.
- А как вы получили его?
- Я написал в Сакраменто, сообщил им дату своего рождения, и они смогли
сказать, где я родился.
- А почему такой внезапный интерес к тому, где вы родились?
- Здесь нет ничего внезапного. Спросите любого сироту, и он скажет вам, как это
для него важно. Единственно, что было внезапного во всем этом, так это внезапно
пришедшая мысль написать в Сакраменто. Раньше это не приходило мне в голову.
- А откуда вы знаете дату своего рождения?
- Моя мать, вероятно, сообщила об этом работникам приюта. Они всегда дарили
мне подарки 2 декабря. - Он косо улыбнулся. - Зимнее нижнее белье.
Сейбл тоже улыбнулся. Он помахал рукой перед лицом, как бы стараясь развеять
атмосферу, царившую в комнате.
- Вы удовлетворены, Арчер?
- Пока да. У нас у всех сегодня был тяжелый день. Давайте отложим наше
решение до завтра.
- Не могу. У меня важная встреча завтра в десять утра. Кроме того, я еще должен
поговорить с судьей. - Он повернулся к парню: - Вы водите машину?
- У меня нет машины, но водить умею.
- Вы не отвезли бы меня в Санта-Терезу? Сейчас.
- И там остаться?
- Да, если получится. А я думаю, что получится. Ваша бабушка будет рада вас
видеть.
- Но мистер Тэрнел рассчитывает на меня. Я должен работать на заправочной
станции.
- Он может найти себе другого парня, - сказал я. - Советую вам поехать, Джон.
Предстоят большие перемены в вашей жизни. И это только начало.
- Даю вам десять минут на сборы, - сказал Сейбл.
Примерно минуту парень был в замешательстве. Он посмотрел на стены этой
отвратительной комнаты, как будто не хотел ее покидать. Возможно, он боялся сделать
большой прыжок.
- Давайте поторопитесь, - сказал Сейбл.
Джон потряс головой, стараясь сбросить охватившую его апатию, и вытащил из
шкафа старый кожаный чемодан. Мы стояли и смотрели, как он пакует свои жалкие
пожитки: костюм, несколько рубашек, несколько пар носков, бритву и бритвенные
принадлежности, с дюжину книг и свидетельство о рождении.
Я спросил себя, действительно ли мы оказываем ему услугу. В хозяйстве Гэлтонов
было много денег, добытых честным и нечестным путем. Они текли туда из
неистощимого резервуара. Но деньги и свобода несовместимы. Как и всякий другой
товар, они требуют, чтобы за них платили.
Было очень поздно. Я сидел в своем номере мотеля и делал заметки в отношении
истории, рассказанной нам Джоном Брауном. Это не была правдоподобная история.
Его искренность делала ее правдоподобной. Это и еще то, что все это легко можно
было проверить. В какое-то время, когда он отвечал на вопросы, я решил, что Джон
Браун, то есть Джон Гэлтон, говорит правду.
Утром я отправил эти свои заметки в мой офис в Голливуд. Затем навестил
полицейский участок. За столом Мангана сидел молодой, коротко остриженный
помощник шерифа.
- Да, сэр?
- Могу я видеть помощника шерифа Мангана?
- Извините, он сегодня не работает. Если вы мистер Арчер, вам записка.
Он вынул из ящика длинный конверт и передал его мне через стойку. В нем была
записка, поспешно написанная на желтой бумаге:
"Мне передали по телефону кое-какие сведения о Нелсоне. Дело его было начато в
Сан-Франциско в доках в двадцатых годах. Намеренное нападение. Истец от
обвинения отказался. С 1928 года - член банды Лемпи. В 1930 году арестован по
подозрению в убийстве, обвинение в суде доказано не было. Осужден за крупную
кражу в 1930 году. Срок отбывал в Сан-Квентине. В 1933 году пытался бежать. Срок
заключения был продлен. Бежал в декабре 1936 года. Больше арестован не был, исчез.
Манган".
Я перешел через улицу в гостиницу напротив и позвонил в отель Роя Лемберга
"Сассекс Армз".
Ответил дежурный:
- "Сассекс Армз". Мистер Фарнсворд у телефона.
- Это Арчер. Лемберг у себя?
- Кто, вы сказали, говорит?
- Арчер. Я дал вам вчера десять долларов. Лемберг в номере?
- Мистер и миссис Лемберг вчера выехали из гостиницы.
- Когда?
- Вчера, сразу же, как вы ушли.
- Почему же я их не видел?
- Возможно, потому, что они ушли через заднюю дверь. Даже не оставили своего
будущего адреса. Но Лемберг звонил в другой город перед тем, как уехать. Он звонил в
Рено.
- Кому он звонил в Рено?
- Человеку, торгующему машинами, по имени Дженеруз Джо. Кажется, раньше
Лемберг на него работал.
- И это все?
- Это все, - сказал Фарнсворд. - Надеюсь, что именно это вас интересует.
Я поехал в международный аэропорт, вернул машину, которую взял напрокат, и
успел на самолет, улетавший в Рено. В полдень я припарковал другую взятую напрокат
машину у входа в принадлежавшие Джо мастерские.
На огромной вывеске был нарисован улыбающийся тип, напоминающий ДедаМороза,
сорящего серебряными долларами. Это был двор с чем-то вроде киоска в
одном углу. Примерно на пол-акра в ряд стояли машины последних моделей. В
глубине двора виднелся огромный волнистого железа ангар с вывеской "Окраска
машин".
Услужливый молодой человек в плетеном галстуке из сыромятной кожи выскочил
из будки еще до того, как я остановил машину. Он похлопал и погладил крыло
машины.
- Прекрасная машина, великолепная. Чистая внутри и снаружи. В зависимости от
того, что вы хотите, вы, можете поменять эту машину и еще получить за это деньги.
- За это меня посадят в тюрьму. Я взял эту машину в прокат.
Он глотнул, немного подумал и опять оказался в своей тарелке:
- Так зачем платить деньги? Мы можем продать вам машину за меньшие деньги.
- А вы случайно не Дженеруз Джо?
- Мистер Кулотти в сарае. Вы хотите поговорить с ним?
Я ответил утвердительно, он провел меня к сараю и закричал:
- Эй! Мистер Кулотти, покупатель!
Появился седовласый мужчина в кремовом костюме. Лицо его было морщинистым,
испорченным оспой и напоминало бронзу. Кроме того, оно было перекошено. Когда я
подошел поближе, то увидел, что один его карий глаз искусственный. Это делало лицо
удивленным.
- Мистер Кулотти?
- Да, это я. - Он улыбнулся улыбкой продавца, надеющегося продать свой товар.
- Что вам угодно? - Небольшой средиземноморский акцент делал его произношение
мягким.
- Вчера вам звонил человек по фамилии Лемберг.
- Совершенно верно. Раньше он работал у меня и теперь хотел получить свое
старое место. Но у него ничего не вышло. - Он развел руками, как бы сметая
Лемберга со своего пути.
- А он сейчас в Рено? Я пытаюсь найти его.
Кулотти поковырял в носу. Лицо его, оставаясь удивленным, приняло хитрое
выражение. Он широко улыбнулся и обнял меня по-отечески за плечи.
- Пойдем в сарай. Там поговорим.
Он подтолкнул меня к двери. Из сарая доносился шипящий звук разбрызгивателя и
запах краски. Кулотти открыл дверь и отступил назад. Человек в защитных очках с
разбрызгивателем в руках повернулся в нашу сторону от синей машины, которую он
красил.
Я пытался узнать его, когда Кулотти ударил меня плечом, как буфером грузовика,
в поясницу. Я споткнулся и начал падать в сторону человека с разбрызгивателем в
руке.
Синее облако застлало мои глаза. В обжигающей синей темноте я вспомнил, что
дежурный в отеле не попросил у меня больше денег. Затем я почувствовал мягкий удар
по затылку и заскользил по синим склонам боли в дыру, разверзшуюся передо мной.
Несколько позже я услышал разговор:
- Вымой ему глаза, - сказал первый могильщик. - Иначе он ослепнет.
- Пусть ослепнет, - ответил второй. - Это будет ему наукой. У меня тоже выбит
глаз.
- Ну и что, это тебя чему-нибудь научило? Делай, что я тебе говорю.
Кулотти дышал, как буйвол. Он сплюнул, но спорить не стал. Руки мои были
связаны за спиной. Я лежал на цементном полу лицом вниз. Когда попытался
моргнуть, то обнаружил, что веки плотно склеились.
Страх ослепнуть - самый ужасный страх. Он охватил меня всего, пополз по лицу
и добрался до рта. Я хотел умолять их спасти мои глаза. Но яркое блестящее пятно
перед моими глазами упорно смотрело на меня и стыдило, и я продолжал молчать.
Потом услышал, как в банке плещется жидкость.
- Не бензином, дурак.
- Не называй меня так.
- Почему? Ты одноглазый дурак, гамбургер, который раньше был быком. -
Голос, говоривший это, был легкомысленный и бесцветный, бесчувственный и почти
что бессмысленный. - У тебя есть оливковое масло?
- Дома сколько хочешь.
- Сходи и принеси масла. Я подожду тебя здесь.
Вероятно, я опять потерял сознание. Масло текло у меня по лицу, как слезы. Я
вспомнил друга по имени Анжело, который делал масло из оливок, росших на его
пригорке в долине. Мафия убила его отца.
Я увидел расплывчатое лицо. Это было лицо Кулотти с открытым ртом,
наклонившееся надо мной. Я перевернулся с бока на спину и ударил его изо всей силы
ногами. Попал ему пяткой в подбородок, и он упал. Что-то подпрыгнуло и покатилось
по полу. Он поднялся и нагнулся ко мне, глядя одним глазом. Изо рта у него текла
кровь. Он поднял мою голову и стукнул ее об пол. Я опять погрузился в темноту.
Со второй половины дня все складывалось для меня неудачно, а вечер оказался
еще хуже. Кто-то разбудил меня своим храпом. Некоторое время я к нему
прислушивался. Храп прекратился, когда я перестал дышать, и возобновился опять,
когда задышал. Я долго не понимал, в чем дело.
Было много других, более интересных вещей, о которых стоило подумать.
Блестящее пятно опять появилось. Оно двигалось, и мои руки двигались вместе с ним.
Они дотронулись до моего лица. Мне это не понравилось, стало скучно. Мне всегда
бывает скучно, когда сталкиваюсь с чем-то неприятным.
Я лежал в комнате. Комната была окружена стенами. В одной из стен было окно.
Горы со снежными вершинами вырисовывались на желтоватом небе, которое вначале
позеленело, а потом посинело. В комнате, как синий дым, царила полутьма.
Я сел на кровати, пружины заскрипели. Человек, прислонившийся к стене,
которого я сразу не заметил, отошел от стены. Я спустил ноги на пол и повернул
...Закладка в соц.сетях
