Жанр: Детектив
Мелочи сыска
...о думая, воспользовались квартирой напротив.
- Неужели? - встрепенулся Гуров.
- Именно, - подтвердил Крячко. - Не знаю, как уж бандиты догадались о гостях - видимо,
в квартире было чересчур шумно, там справляли день рождения, - но они не рискнули нападать
на большую компанию. Они просто позвонили в дверь напротив и под дулами пистолетов
заставили хозяев их впустить. Там жила супружеская чета - оба художники. Люди не бедные,
но в сравнении с чиновником достатка скорее скромного. Но что характерно, бандиты у них
совсем ничего не взяли, хотя в доме были довольно ценные предметы искусства. Там был,
например, этюд Левитана - чей-то подарок.
- Ясно, валяй дальше, - сказал Гуров.
- Так вот, ничего не взяли, - продолжал Крячко. - Еще и лекцию прочитали, на тему, что
людей труда они не трогают. Хотя, строго говоря, людей они как раз тронули - обоих супругов
приковали наручниками к трубам в ванной комнате, чтобы не мешали, а сами устроили
наблюдательный пункт в прихожей. Терпеливо дождались, пока разгоряченные гости из
квартиры напротив разойдутся, и ворвались туда. Представляешь, что чувствовал этот
спортсмен? У тебя день рождения, ты размяк после хорошей водки, на дворе поздняя ночь, и
тут врывается орда в черных масках! Конечно, этот тип сразу наложил в штаны.
- А что же та супружеская пара? - перебил его Гуров.
- Так и сидели на привязи, пока шла операция, - махнул рукой Крячко. - Один из
бандитов за ними присматривал, а трое орудовали у соседа. Когда закончили, супругов
освободили и даже пожелали творческих успехов. Те, однако, благодарностью не прониклись и
сразу вызвали милицию. Но грабителей уже и след простыл. Видимо, они очень тщательно
спланировали свой отход. Ну вот, потом некоторое время было тихо, а в начале августа
ограбили квартиру бизнесмена Райкова в районе Кутузовского проспекта. Собственно,
бизнесмен даже не москвич - он из Калуги, но средства ему позволяли держать здесь квартиру
и неплохо обставленную, между прочим. Мебель, оргтехника... Основные дела у него были в
Калуге, но в Москву он приезжал часто и жил здесь неделю или две, в зависимости от того, как
шли дела. В тот раз он провернул удачную сделку и уже собирался уезжать. Приехал
переночевать в свою квартиру - один, без подруги и без охраны, - тут-то его и накрыли наши
друзья. Не обошлось и без привычных рассуждений о труде и неправедно нажитом богатстве.
Богатства, правда, с собой у бизнесмена было не слишком много - всего тысяч двадцать
"зелеными" - но после встречи с Робин Гудами совсем ничего не осталось.
- А потом был актер Белинков, - заключил Гуров. - Здесь наши благородные разбойники
слегка отступили от своих "высоких" принципов - обчистили человека труда. Возможно, работа
актера у них в эту категорию просто не попадает. А вернее всего, сыграла свою роль сумма -
уж слишком лакомый кусочек и так плохо лежал, что просто грех было цепляться за какие-то
принципы. Но факт остается фактом - в распоряжении следствия нет практически никаких
улик. Ясно одно - это не обычные бандиты. Сплоченная дисциплинированная группа, связей в
преступном мире не имеющая. Иначе о них давно бы кто-нибудь "стукнул". Но ведь полное
молчание?
- Абсолютное, - подтвердил Крячко. - Ребята говорят, профессиональные воры тоже
руками разводят. Никто ничего не знает. И, похоже, не врут. Новички действуют, но новички
удачливые и талантливые.
- За такой талант поощрить бы их надо, - проворчал Гуров. - Каждому лет по восемь
лесоповала... Но пока это на воде вилами писано. Искать надо.
- А ты обратил внимание, что ни в одном случае не применялись ни отмычки, ни фомки?
- спросил Крячко. - Все, как мы и думали. Чистая работа - "сезам, откройся" называется. Ну, у
нашего человека душа широкая - он всегда дверь откроет когда не надо...
- Я вот на что обратил внимание, - сказал Гуров. - Ограбления произошли в разных
районах Москвы, пострадали представители разных слоев общества. И у меня складывается
впечатление, что это достаточно случайные ограбления - в смысле выбора цели. Преступники
вдруг получают откуда-то информацию, которая кажется им интересной, день-два изучают
обстановку, а потом идут и берут добычу. Они не гонятся за запредельными суммами, а
удовлетворяются тем, что подбрасывает судьба. По-моему, они именно по такой схеме
действуют. Особое внимание уделяется не нападению - здесь все однотипно, - а скорее
отступлению. Недаром все четыре раза им удавалось уходить незамеченными. Ну что ж, в
порядке, организованности и самообладании им не откажешь.
- И к тому же они еще и "гуманисты", - заметил Крячко, с грустью наблюдая, как
официантка ставит перед Гуровым чашку не слишком горячего кофе.
Гуров рассеянно поблагодарил и поднес чашку к губам. На лице его появилась гримаса
разочарования.
- Я же говорил, - живо произнес Крячко. - Кофе гадость! Отрава. Тем более в таких
местах. А пиво хранится в закупоренной стеклянной таре, где ему ничего не делается...
- Кто про что, а вшивый про баню, - спокойно заметил Гуров. - Я вот хочу сказать, что
разыскать наших "гуманистов" будет очень непросто. Потому что нам неизвестны ни их
информаторы, ни их связи, ни их планы. Вдруг завтра они решат, что с них хватит, и прекратят
преступную деятельность?
- Не решат, - уверенно заявил Крячко. - Жадны очень-с. Сам говоришь, хватают, где
попало. А далее и вообще во вкус войдут. У Белинкова-то они особенно хорошо разжились.
Аппетит, он во время еды приходит... Потом профессионалами себя почувствуют, ошибки
начнут допускать. Тут-то мы их и накроем!
- В общем, еще каких-то десять тысяч ведер, и золотой ключик у нас в кармане! -
усмехнулся Гуров. - Но пока суть да дело, давай-ка понаблюдаем вон за тем серьезным
мужчиной, который сейчас заходит в кафе, потому что, кажется, это и есть наш Эдуард
Петрович. Вид у него, однако, далеко не дружелюбный. Подозреваю, что будет совсем
непросто вступить с ним в контакт.
Здесь Гуров замолчал, потому что мужчина, на которого он незаметно указал Крячко,
стремительно распахнув стеклянные двери, уже вошел в зал. Это был среднего роста и
плотного телосложения человек, одетый в костюм стального цвета, на рукавах которого
темнели пятна от дождевых капель. Несмотря на погоду, мужчина был в черных очках и
выглядел немного зловеще. И его слегка обрюзгшее лицо с квадратной челюстью и
пухловатыми губами казалось мрачным, как у человека, которого преследуют неудачи.
Быстро осмотрев зал, он тут же прошел к бару и сделал знак бармену. Этого мужчину,
кажется, здесь уже хорошо знали.
- Ну что, это и в самом деле Гаврилов? - тихо спросил Крячко.
Гуров кивнул, не сводя глаз с человека у стойки.
- Похоже, он. На фотографию похож, во всяком случае, - сказал он. - Даже очки на месте,
хотя сейчас-то они ему не нужны совершенно. Должно быть, Эдуард Петрович чувствует себя в
обществе не слишком уютно, коли постоянно старается спрятаться. Да и пристрастие к
горячительным напиткам тоже на это указывает.
Бармен поставил перед Гавриловым большую рюмку с темной жидкостью, которую тот
мгновенно опрокинул в рот и тут же потребовал налить еще. Со второй рюмкой Гаврилов
расправился еще быстрее и, видимо, на какое-то время удовлетворившись, закурил, не отходя
от стойки. Он все делал нервно и быстро, словно куда-то опаздывал и каждая минута была у
него на счету. При этом на самом деле он никуда не спешил. Это стало ясно после того, как,
смяв недокуренную сигарету в пепельнице, Гаврилов направился к дальнему столику и засел
там в полном одиночестве, не потрудившись даже подозвать официантку. Со стороны он был
похож на спящего.
- С похмелюги, - авторитетно заключил Крячко. - Сейчас его чуть отпустило, и он ловит
кайф. Не исключено, что теперь жрать захочет.
Крячко как в воду смотрел - минуты через две Гаврилов ожил, поднял голову и замахал
рукой попавшейся в поле его зрения официантке. Ждать ему не пришлось - девушка
немедленно направилась к нему и приняла заказ. Гаврилов опять закурил и, откинувшись на
спинку стула, принялся рассматривать зал. На его физиономии появилось почти
удовлетворенное выражение.
- Что я говорил? - победоносно произнес Крячко. - В психологии русского человека я,
брат, не хуже Достоевского разбираюсь! Сейчас вот у него на душе такое блаженство, что для
него весь мир как праздник. Сейчас ему любой вопрос можно задать - он ответит. Может, пора
к нему за столик подсесть, Лева?
Гуров покачал головой.
- Я же объяснял - у него здесь с кем-то свидание. Вряд ли тайное, потому что даже соседи
в курсе, но все равно мне хотелось бы сначала посмотреть, с кем он встретится. А на вопросы
он мне все равно ответит - куда он денется? Вот если не ответит - мир для него точно потеряет
праздничный колорит.
- Не пойму я, он что, всегда сообщает соседям, когда и куда идет на свидание? - спросил
Крячко. - Не кажется ли это тебе немного странным?
- Не очень, - сказал Гуров. - Дело в том, что один из соседей - хороший приятель
Гаврилова. Вот Гаврилов и сообщил, где можно его найти в случае острой необходимости. А
острая необходимость - это, ясное дело, женщина. У Гаврилова, кроме всего прочего, какие-то
сложные отношения с прекрасным полом. Вот и сегодня он ждал даму. Ждал-ждал, но не
дождался...
- Значит, здесь у него свидание с мужчиной, - заключил Крячко. - Только самоубийца
сообщил бы о своем местопребывании даме, если бы случилось обратное.
- А вдруг у Гаврилова склонность к самоубийству? - заметил Гуров. - Такие случаи
бывают, особенно у лиц, злоупотребляющих алкоголем. Во всяком случае, скоро нам
представится возможность это проверить.
- Если только ты ничего не перепутал, - проворчал Крячко. - Или сосед. Или сам
Гаврилов. Такое бывает с теми, кто злоупотребляет. Вид мне его не нравится - какой-то
малахольный.
- А мне кажется, что вид у него довольно решительный, - возразил Гуров. - Особенно
был - в самом начале, когда Гаврилов вошел в кафе.
- Может, он уже выполнил все, что было намечено? - сказал Крячко. - Когда я захожу в
кафе, поначалу у меня тоже решительный вид. Потом деньги кончаются, и...
Гуров сделал предостерегающий знак и едва заметно кивнул в сторону входа. Крячко
немедленно замолчал и рассеянно обвел глазами зал. В кафе вошел новый посетитель. Это был
довольно молодой человек в хорошем костюме, аккуратно постриженный и чисто выбритый, с
ровными белыми зубами и самоуверенными манерами - типичный, почти рекламный образец
удачливого бизнесмена. Он быстро прошелся взглядом по столикам, приметил забившегося в
угол Гаврилова и деловитой походкой направился в его сторону.
Гаврилову как раз принесли обед, и он не сразу обратил внимание на молодого человека.
Когда же тот вырос перед ним словно из-под земли, Эдуард Петрович пришел в состояние
крайнего волнения. Он порывисто вскочил, опрокинув фужер и едва не уронив на пол
откупоренную бутылку вина. Тут же подхватил ее на лету, принужденно засмеялся, протянул
молодому человеку ладонь для рукопожатия, а когда тот сделал вид, что не заметил ее, покорно
развел руками и выдвинул для гостя стул - и все это в каком-то горячечном, почти гротескном
темпе. Оперативники наблюдали за ним с большим интересом - особенно Крячко, который
радовался как мальчишка, просматривающий любимую кинокомедию.
Молодой же человек, кажется, испытывал совсем другие чувства. Он смотрел на
Гаврилова с раздражением и явной досадой. Садиться на предложенный стул он не стал и с
высоты своего роста что-то отрывисто сказал Гаврилову. Тот попытался возражать, широким
жестом обводя стол, уставленный закусками - видимо, предлагал гостю присоединиться к
трапезе. Но молодой человек был неумолим. Он выразительно постучал ногтем по циферблату
наручных часов и нетерпеливо дернул подбородком.
Лицо Гаврилова выразило легкую растерянность. Он потоптался на месте, бросил
тоскливый взгляд на спасенную бутылку, потом на молодого человека, наконец пожал плечами
и пошел к выходу.
Здесь ему пришлось испытать еще несколько неловких мгновений, потому что бдительная
официантка тут же преградила ему путь и потребовала расплатиться. Гаврилов попытался
вступить с ней в полемику, вероятно, упирая на то, что обед совершенно им не тронут, но и
этот номер у него не прошел. Сердито насупившись, Гаврилов достал из кармана бумажник и
отсчитал деньги. Все это время молодой бизнесмен с равнодушным видом пялился на
затянутую дождем панораму за окном.
Наконец они оба вышли из кафе. Едва стеклянная дверь закрылась за ними, оперативники
сорвались с места и выбежали на улицу. Гаврилов садился в "БМВ" белого цвета, стоявший у
противоположного тротуара. Движения его были, как обычно, торопливы - и не только в силу
привычки: дождь на улице разошелся не на шутку. Оперативники сразу вымокли с головы до
ног.
Не слишком опасаясь привлечь к себе внимание, они запрыгнули в "Пежо" Гурова и,
выждав небольшую паузу, покатили вслед за белым "БМВ", который, судя по всему,
направлялся куда-то в центр. В последнее время у "Пежо" капризничали "дворники", и поэтому
лобовое стекло то и дело заливали потоки воды. Гуров чертыхался и притормаживал.
- Как на охоту, так и собак кормить! - ворчал он сквозь зубы. - Сколько раз собирался
подъехать в автосервис, проверить "дворники" - вот и дождался!
- Не боись! Бог не выдаст - свинья не съест, - философски заметил Крячко. - Он вроде не
особенно торопится. Наверное, не опасается слежки. Хотя, по логике вещей, дело тут вряд ли
чистое. На миллион дело - не иначе! Видел, какую закуску наш Эдуард Петрович бросил на
произвол судьбы? Обидно до слез!
- Тебе-то что за обида? - спросил Гуров. - Тебя за тот стол не приглашали.
- Мне в принципе обидно, - объяснил Крячко. - Ты вот говоришь, что у меня нет
воображения, а я очень живо представляю себе, что сейчас господин Гаврилов должен
чувствовать. Можно сказать, изо рта кусок вытащили!
- Ну, это ты преувеличиваешь, - заметил Гуров. - Но вообще любопытно. Я бы не сказал,
что этот молодой человек сильно торопился. Цель его демарша, по-моему, другая была -
унизить Гаврилова. Тебе не кажется?
- Мне не кажется. Так оно и есть, - сказал Крячко. - Унижать ближнего - это чисто
человеческая черта. Вот тебе пример из животного мира. Попробуй, скажем, отобрать кость у
собаки - это же табу! А здесь, пожалуйста, - на часы показал, нос задрал, и наш Эдуард
Петрович побежал на задних лапках.
- Но Гаврилов сам виноват, - сказал Гуров. - Если у тебя деловая встреча, да еще с
человеком, от которого зависишь, ограничься чашкой кофе - ну, рюмкой коньяка, если уж не
терпится. Обед из трех блюд это был, конечно, перебор.
- Куда же они катят? - с большим интересом произнес Крячко. - На какую такую гадость
хотят подбить нашего Эдуарда Петровича?
- Почему же непременно гадость? - сказал Гуров. - Приличные люди. Мне, например,
личность этого аккуратного молодого человека совершенно незнакома - судя по всему, в
розыске он не числится и криминального прошлого у него не имеется.
- Не беспокойся, он свое наверстает, - уверенно заявил Крячко.
Гуров с улыбкой покосился на него.
- Ты просто испытываешь неприязнь к аккуратным людям, - сказал он.
- Такую личную неприязнь испытываю, - признался Крячко. - Даже кушать порой не
могу.
- Ну, сегодня ты на аппетит не можешь пожаловаться, - заметил Гуров. - Вон как за
чужой пропавший обед переживал!
- Так это я чисто эстетически, - объяснил Крячко. - В принципе, гори он синим огнем...
Тут разговор их прервался, потому что "БМВ" свернул в переулок и остановился возле
недавно отстроенного десятиэтажного здания с высокими зеркальными окнами. Похоже, здесь
располагался какой-то новый офисный центр. Вдоль тротуара стояли несколько сверкающих
иномарок, а на высоком крыльце под бетонным козырьком разговаривали какие-то солидные
люди в строгих костюмах с изящными кожаными бюварами в руках.
Из "БМВ" появились Гаврилов и его молодой спутник. Они торопливо взбежали по
ступеням и скрылись за тяжелыми дверями из светлого дерева. Однако в последний момент
молодой человек, шедший позади Гаврилова, успел оглянуться и, как показалось Гурову,
пристально уставился на его "Пежо". Гурову этот взгляд ужасно не понравился.
- Кажется, нас приметили, - негромко сказал он.
- Да мы вроде и не особенно прятались, - благодушно заметил Крячко. - А что - надо
было?
- Жизнь покажет, - ответил Гуров. - Во всяком случае, этот молодой человек оказался не
глупее нас, а это уже настораживает. Ты номер его машины запомнил?
- А як же! - хохотнул Крячко. - Лучше, чем свой день рождения. Ну что, пойдем внутрь?
А то здесь посидим - тепло, сухо...
- Выбора нет, брат, - вздохнул Гуров. - Нам не свое тепло - нам Гаврилов тепленьким
нужен. А где его еще брать тепленьким, как ни при этих странноватых обстоятельствах?
Поэтому придется выходить под дождь, ничего не попишешь...
До дверей они тоже добирались вприпрыжку - трудно было сохранять солидность под
холодными дождевыми струями. Люди на крыльце неодобрительно покосились на мятые
джинсы Крячко, но посторонились, давая дорогу.
Сыщики проскочили в тугую дверь и оказались в обширном, отделанном мрамором
вестибюле. Здесь было значительно многолюднее, чем на улице, - какие-то энергичные
молодые люди с мобильниками, парочка холеных женщин с сигаретами в руках, несколько
лотков с канцелярскими принадлежностями.
Гуров заметил столик в углу, за которым сидел строгий человек в очках, похожий на
вахтера. За его спиной на стене висела схема-указатель с номерами этажей и названиями
организаций. Гуров направился туда.
Но, едва он сделал несколько шагов, как перед ним словно из-под земли вырос крепкий,
уверенный в себе человек в черном костюме с ничем не примечательным лицом, на котором
выделялись разве что глаза, имевшие весьма странное выражение - они одновременно казались
и внимательными и в то же время отсутствующими. Человек будто постоянно прислушивался к
какому-то внутреннему голосу.
- Господа кого-то ищут? - спросил он негромко и сочувственно.
Гурову показалось, что человек это появился совсем не случайно. Но он сделал вид, будто
ничего особенного не происходит, и дружелюбно ответил:
- Угадали, мы ищем тут одного знакомого. Буквально на секунду разминулись. А вы тут
работаете? Мы представления не имеем, где его теперь искать.
- В самом деле? А как фамилия вашего знакомого? Возможно, я сумею вам помочь...
Гуров назвал фамилию. На лице незнакомца отразилось некоторое внутреннее
напряжение. Однако он быстро справился с эмоциями и ровным голосом сказал:
- Боюсь, вам придется подождать немного. Но я сию минуту справлюсь. Будьте добры,
присядьте пока на диванчик. Я быстро.
Его ласковый тон вовсе не убедил Гурова. Едва услужливый человек удалился быстрым
шагом в один из боковых коридоров, Гуров выполнил свое первоначальное намерение и
вступил в разговор с человеком в очках, сидевшим за столиком.
Тот действительно был здесь чем-то средним между вахтером и справочным бюро.
Человеком он оказался толковым, особенно когда увидел красные "корочки", и на вопрос
Гурова ответил с ходу:
- Говорите, двое? Только что зашли? Это вы, наверное, господина Звенигородского
имеете в виду? Они вдвоем заходили только что. Больше никого и не было - вы с товарищем
только. Это вам на первый этаж надо - шестнадцатая комната. Там у нас со вчерашнего дня
фирма "Орион" помещается. Господин Звенигородский как раз оттуда. Вы удивляетесь, как это
я быстро запомнил, если они только вчера тут появились? А ничего хитрого! У меня память
фотографическая. Мне стоит один раз список увидеть или человека - и все, отпечаталось! До
смерти теперь не сотрется, - похвастался он и добавил: - Да вот к вам сию минуту охранник из
той же фирмы подходил, господин Федьков, - этого я тоже запомнил.
- Из той же фирмы? - насторожился Гуров. - Точно?
- Точнее не бывает, а он разве вам не сказал?
Гуров обернулся к Стасу и коротко кивнул головой:
- Бегом в шестнадцатую!
Глава 5
Офис новорожденной фирмы "Орион" приятно удивлял своей аскетичностью. В
небольшой приемной оперативники не обнаружили ничего, кроме дешевого компьютерного
стола, за которым скучала молоденькая секретарша. Явно подержанный и далеко не
"продвинутый" компьютер был выключен. У Гурова даже возникло подозрение о
невозможности включить этот агрегат в принципе - уж слишком безысходный вид был у
секретарши.
Однако при появлении оперативников девушка заметно оживилась и даже сделала
попытку встать из-за стола, когда Гуров, изображая "своего", небрежно спросил, указывая на
внутреннюю дверь офиса:
- Звенигородский здесь? - и как ни в чем не бывало двинулся дальше.
- Туда нельзя! - растерянно вскрикнула секретарша, бросаясь наперерез Гурову. - У
господина Маркова важное совещание!
- А скажи, красавица, это не тот самый Марков, который в девяносто шестом возглавил
экспедицию на Северный полюс? - неожиданно густым басом осведомился Крячко,
совершенно сбивая девушку с толку и тем самым давая Гурову возможность беспрепятственно
проникнуть в закрытую дверь.
Ответа красавицы относительно участия господина Маркова в мифической экспедиции на
Северный полюс Гуров уже не услышал, зато, пройдя сквозь тамбур в соседнюю комнату, он
услышал кое-что поинтереснее. Уже в тот момент, когда он только брался за ручку второй
двери, до него донесся обрывок диалога, ведущегося явно на повышенных тонах.
- Да я вам клянусь, что ничего общего у меня с ментами нет и быть не может! Менты -
помилуй бог!.. - почти кричал голос с истеричными интонациями.
- У тебя, может, и нет, - густо возражал кто-то с презрением. - А вот у ментов к тебе
очень даже есть. А я ведь тебя предупреждал, падла!
- Да точно менты! - вступал третий голос, уже знакомый Гурову. - Я ментов нюхом
чувствую. Может, они и ничего, конечно, может, ты просто соседей снизу затопил, а ремонт
делать не хочешь... Но по-моему, свалил бы ты от греха подальше - оно вернее будет.
- Слышал, что Федьков сказал? - спросил презрительный голос, и в эту секунду Гуров
вошел в комнату.
Лица находившихся там людей мгновенно обернулись к нему. Собиравшийся выдать еще
одну порцию истерики Гаврилов осекся. Похоже, он вспомнил человека, сидевшего с ним в
одном кафе, и новое появление этого человека ошеломило его.
На неприметной физиономии Федькова появилось выражение, которое должно было
означать что-то вроде: "Ну, что я говорил?!" Лощеный Звенигородский с отвращением
уставился на смятенного Гаврилова. Четвертый из компании, являющийся, несомненно,
главным - лысый и мрачный человек лет пятидесяти, - с досады крутанулся в скрипучем
вертящемся кресле, знававшем лучшие времена, и рявкнул:
- Вам чего, товарищ? - сказывалась старая закалка. - Не видите, у нас совещание? И чем
там эта дура занимается? Простейшего дела поручить нельзя...
Гуров смерил его долгим взглядом и с расстановкой сказал:
- Нельзя жить и каждого человека опасаться. Особенно когда этот человек, как вы тут
правильно заметили, мент... У вас, мне сказали, целая организация. Запамятовал только, как
называется - не "Коза Ностра", часом?
Лысый сбавил тон и, пряча раздражение, сказал:
- Фирма у нас посредническая, товарищ. Извините, не знаю, как вас по отчеству-званию...
А мы-то называемся "Орион". А то, что вы сказали, к нам никакого отношения не имеет. И с
вашей стороны это довольно дурная шутка.
- А что, я кому-то на ногу наступил? - насмешливо спросил Гуров, подходя ближе. - С
чего бы это посреднической фирме ментов опасаться?
- А никто и не опасается, - скучным голосом сказал лысый Марков.
Теперь вся команда уже смотрела в упор не на Гурова, а на проштрафившегося Гаврилова,
который в эту минуту, потный, красный, в черных очках на носу, был похож на героя боевика,
наскоро приговоренного к смерти.
- Пошел вон! - негромко сказал Марков, не сводя глаз с Гаврилова, и тут же
издевательски-почтительным тоном обратился к Гурову: - Нам нет причин опасаться, товарищ
мент! У нас все чин-чином: документация, лицензия, то-се... Кому надо, на лапу уже дадено.
Так что вы опоздали, голубчик.
- А мне кажется, как раз вовремя, - жестко заметил Гуров. - Узнал много интересного.
Надеюсь, вы еще что-нибудь расскажете. Например, за что так вдруг невзлюбили господина
Гаврилова, с которым только что вроде важное совещание проводили...
- Это недоразумение, - с застывшей усмешкой сказал Марков. - Этот господин не имеет к
нам никакого отношения. Если он вам нужен, можете забирать, пока его не выставили пинками.
И, между прочим, было бы неплохо, если бы вы тоже освободили помещение, господин "как
вас там", раз уж у вас нет к нам никаких конкретных претензий. Не любить милицию - это ведь
не преступление, правда?
- Тут важно чувство меры, - хладнокровно заметил Гуров. - Не любить, в принципе, не
возбраняется, но дразнить-то зачем? Неосторожно это, господин Марков! Я теперь название
вашей фирмы точно запомню. Да и вы, думаю, меня не забудете.
Гуров отвернулся от примолкших "фирмачей" и обратился к Гаврилову:
- Думаю, нам пора идти, Эдуард Петрович! Здесь вы уже вряд ли понадобитесь, а нам бы
очень хотелось задать вам пару вопросов.
Гаврилов как будто не обращал на него никакого внимания. Он подался вперед и,
облокотившись о край стола, с надрывом сказал:
- Андрей Владиленович! Вы же понимаете - тут какое-то недоразумение!
- Иди-иди! - отмахнулся от него Марков. - Слышал, что тут было сказано? У нас должна
быть незапятнанная репутация. Нам не нужны работники, за которыми по пятам ходит
милиция! Ступай!
Гаврилов несколько секунд смотрел сквозь черные очки на лысую голову Маркова, и,
казалось, он изо всех сил удерживается, чтобы не влепить в эту лысину хорошего леща. Потом
он вдруг резко развернулся на каблуках и, не глядя ни на кого, вышел.
Вся компания проводила его молчанием. Никто не проронил ни слова и потом, когда к
выходу направился Гуров.
"Кажется, я преподнес им задачку посложнее, чем они мне, - подумал про себя Гуров. -
Они-то наверняка формально чистые - иначе бы не ста
...Закладка в соц.сетях
