Жанр: Детектив
Кровь алая
... касается.
- Ах так! - Юдин помолчал, вздохнул: - Ты что же, с бандитов
переключился на политиков?
- А ты их различаешь?
- Ах так! - повторил Юдин. - Раз ты ввязался в эту драку, я успокоился.
Акела, ты ведь не проигрываешь?
- В большинстве случаев.
- Чего не позвонил раньше? Эти Олимпийские игры нас без ножа режут, мы
несем колоссальные убытки. Я
позвоню ребятам, наши деньги в твоем распоряжении... У нас прекращаются
поставки, от нас шарахаются зарубежные
партнеры...
- Стоп! - перебил Гуров. - Ты же мечтаешь, чтобы я тебе не звонил.
- Я же не знал!
- Ты и не знаешь. Ты зовешь меня Акелой, так вот, предупреждаю, если в
этот раз Акела промахнется, тебе с
товарищами придется срочно покинуть Россию, все ваши денежки, недвижимость и
прочес барахлишко отымут к чертовой
матери!
- А что, сейчас такое возможно?
- В России все возможно! Поэтому отнесись к моей просьбе серьезно. Мне
нужен один человек, предположительно
лет тридцати пяти, образование высшее, кличка Профессор. По складу ума аналитик,
мог консультировать финансистов,
тесно связанных с преступными группировками.
- Лев Иванович, дорогой, я с данной категорией уже давно завязал. Я
финансист международного уровня. Извини,
у меня офис в Вене.
- Помолчи, - перебил Гуров. - Ты там был, кого-то знаешь, твои друзья
тоже в курсе, подними всех, пусть ищут. Ты
понял? Теоретик, консультант, действует только через посредников. Но где-то он
должен был засветиться. Мне этот человек
необходим, вам тем более.
- Лев Иванович, все понял, дай тебе бог здоровья...
- Хорошо, хорошо, - миролюбиво сказал Гуров, прикрыл трубку ладонью,
спросил у Крячко: - Машина нужна?
- Господин полковник! - Крячко развел руками, мол, кто же откажется.
Впервые Станислав назвал Гурова
господином полковником; слушая разговор сыщика по телефону, впервые за долгие
годы знакомства понял, что Гуров не
просто удачливее, чуток ловчее, он - господин полковник и сыщик, а он, Станислав
Крячко, хороший оперативник, и не
более того.
- Ну давай твоего электронщика. - Гуров подвинул блокнот, взял ручку. -
Так, Сергей Мироничев... Отчество?
Хорошо. - Он улыбнулся. - Ленинградский проспект найдем, давай точный адрес. -
Гуров быстро записал адрес, спросил: -
Ты убежден, что электроника будет соответствовать? В России электроника высшего
класса? Завираешь. Я подошлю своего
парня, нужно два комплекта, полный джентльменский набор: прослушивание,
слежение, переговоры. Ну все. Будем живы -
вернем. Да, Борис, еще мне нужны две машины... "Жигули" с хорошими движками.
- А пистолеты у вас хотя бы имеются? - рассмеялся Юдин.
- Черный юмор, Борис. Когда дело доходит до пистолетов, льется кровь, и
ты можешь не получить назад твои
паршивые тачки.
- Тьфу на тебя! - Юдин действительно сплюнул. - Я сделаю что могу,
звони вечером домой.
- Договорились. Машины подгони к Петровке, техпаспорт - в ящик для
перчаток, пусть позвонят снизу, спросят
подполковника Крячко, - Гуров продиктовал номер. - Спасибо и удачи!
- Спасибо и удачи! - ответил Юдин и положил трубку.
- Борис, - Гуров протянул Вакурову листок, - вот адрес частной фирмы.
Улочка где-то за метро "Аэропорт". Сергей
Мироничев. Получишь у него два комплекта электроники, один для меня, второй вам,
зарядите против человека, которого
вечером назовет наш убивец. Не стесняйся, спроси, как техникой пользоваться, ты
же темный, словно тунгус.
- Обижаете! - Вакуров взял листок, спрятал в карман. - Лев Иванович, ну
вы даете, слов нет. Как вам удается?
- Оперативник должен быть щедрым и доверчивым, - усмехнулся Гуров. -
Имеешь возможность - отдай человеку
все, не торгуйся, ничего сразу не проси взамен, если раз из десяти тебе долг
вернут, станешь богатым.
- О доверчивости у тебя здорово получилось, - сказал Светлов, крякнул и
поднялся со стула. - Эх, старость не
радость.
- Ну, идите. - Гуров взглянул на Крячко: - Я посижу за твоим столом,
ладно? Дух перевести требуется, у меня через
час тяжелейшая встреча.
- Только один вопрос, - сказал Крячко. - Ты дунул в отношении
Профессора. Хочешь, чтобы волны пошли?
- Конечно. Мне надо его напугать, вынудить защищаться. Чтобы он думал
не о том, кого еще из окружения
спикера убить, а о собственной шкуре беспокоился.
- Ты сам знаешь, что он первым делом предпримет?
- Он уже предпринял, Станислав, - ответил Гуров. - Ты видел, какого
дерьмового исполнителя он послал. Нет у
него профессионала и быть не может, потому как он личных контактов с убийцами не
имеет. Я вот сейчас передохну, поеду
встречусь кое с кем, так на него такая волна покатится, что он, Профессор, о
полковнике Гурове забудет, норку начнет
искать. Мы же его из любой дырки выковыряем.
- Смотри, - с сомнением в голосе произнес Крячко. - Твоими устами да
мед бы пить. Отдыхай и удачи. К вечеру,
как я понял, ты прибудешь?
- Обязательно.
Крячко взялся уже за дверную ручку, задержался и, как будто лениво,
спросил:
- Ну а коли задерживаться начнешь, где искать тебя прикажешь?
- Иди, иди, заботник! - Гуров подождал, пока Крячко выйдет, опустил
голову на скрещенные на столе руки,
попытался вздремнуть.
Всплыла перед глазами утренняя встреча с супругами Гораевыми. Холодный
взгляд спикера и злые глаза мадам, за
которой тащили к лимузину тяжелые чемоданы. Супруги явно повздорили и винили во
всем настырного милиционера,
который лез куда не следует. Словно сыщик, пусть перестраховываясь, не пытался
уберечь их от беды, а из вредности,
воспользовавшись случаем, портил высокопоставленным особам жизнь. Сыщик
задремал...
На двери частного кафе висела табличка "Закрыто на ремонт", но
здоровенный парень, стоявший в тамбуре, увидев
Гурова, открыл дверь и приложил ладонь к форменной фуражке:
- Здравия желаю, вас ждут.
Сыщик вошел в кафе в семнадцать часов, как и было договорено. За столом
сидели пятеро мужчин - четыре
брюнета и блондин.
В уголовном мире нет ни президента, ни спикера, есть члены парламента -
"авторитеты". Рейтинга не существует, и
неизвестно, кто первый, кто десятый, но эти пятеро были из элиты.
- Здравствуйте, господа, - Гуров кивнул и подошел к человеку, через
которого организовал эту встречу. -
Здравствуй, Шалва Давидович, давно не виделись. Спасибо, что пригласил людей.
Спасибо всем, что согласились со мной
встретиться.
Шалва Гочишвили, по кличке Князь, был невысок, телом грузен, лицом
широк, под горбатым нависающим носом -
щетинистые усы, огромные черные глаза были доброжелательны, в глубине глаз
светилась то ли хитринка, то ли смешинка -
не разберешь. Он тяжело поднялся из-за стола, положил широкую ладонь на плечо
сыщика и со свойственной грузинам
торжественностью произнес:
- Мой старинный неприятель и друг Гуров Лев Иванович. Друзья, он
человек серьезный, абсолютно надежный, его
слово - мое слово. Присядь, Лев Иванович, я тамада опытный, но за таким столом
сижу первый раз. Не знаю, как надо:
представлять людей - не представлять?
- Не стоит! - резко сказал блондин.
И по его тону, плохо скрываемой злости Гуров понял, что перед ним враг.
Видно, я его где-то когда-то зацепил, по
делу он у меня не проходил, но я его знаю. Гуров посмотрел блондину в лицо,
замелькали перед глазами, строчки рапортов,
донесений, ориентировок.
Лет сорока, рост высокий, широк в кости, сутулится, нос прямой, глаза
светлые, посажены близко, череп с боков
приплюснутый, - видно, при родах накладывали щипцы, - лицо вытянутое, с огромной
челюстью. Кличка Челюсть,
вспомнил Гуров и в ответ на недоброжелательный взгляд открыто улыбнулся.
- Марат Петрович, вы слишком известный человек, чтобы я, занимающийся
своим ремеслом более двадцати лет, не
знал вас в лицо. И имя у вас красивое, запоминающееся. - Гуров оглядел
присутствующих, каждого одарил улыбкой. - Я
каждого из вас прекрасно знаю и еще раз благодарю, что пришли.
- Говорил я вам, люди, на хер нам нужны эти посиделки! - ВласовЧелюсть,
единственный русский, оказался
самым злым и несдержанным. - Толку быть не может, волк собаке не друг и не брат!
Кто кого за горло первым схватит, тот
и верх держит! И люди нас не поймут! - он махнул ручищей, опрокинул бутылку
водки. - Люди скажут - с ментом
связались, водку с ним пили, хлеб ломали!
Элита "авторитетов" Москвы, зачем они взяли такого дебила и открытого
уголовника? - недоумевал Гуров. Если я
сейчас его не уйму, все полетит к черту.
- Умные поймут, а дураку не объяснишь, - сказал Гуров и, чувствуя, что
сидящий рядом Шалва готов вспылить,
прижал его ладонь к столу.
- Ты, конечно, умный, - Власов скривился. - Думаешь, я не знаю, сколько
на тебе крови людской? Сколько
мальчиков ты в железо заковал?
- Много заказал, и крови хватает, Марат Петрович. Но я никогда своим
товарищам в затылок не стрелял! Ты
слышишь, Челюсть? Я - не стрелял. И женщинам пальцы я не ломал!
Власов-Челюсть вскочил, отшвырнул стул и закричал:
- Вы все меня попомните! А ты, - он ткнул пальцем в Гурова, - ты умрешь
первым! - и выскочил из кафе.
- Извините! - Гуров развел руками. - Я не виноват. Зачем же такого
человека приглашать к столу?
- Так получилось, Лев Иванович, - сказал авторитет-чеченец, по кличке
Сека. - Меня Ринат зовут. Ты нас извини.
- Забудем, Ринат Арифзятович, - улыбнулся Гуров. - Очень трудное
отчество у тебя. Скажи, а кличка Сека от
карточной игры прилипла или нет?
- От карт, - признался Ринат. - В детстве играл, жульничал - вспоминать
стыдно. Ты, полковник, меня по кличке не
называй. Хорошо?
- Конечно, - Гуров согласно кивнул.
И без того круглое лицо Шалвы расплылось в улыбке, стало еще шире.
Князь нервничал, как-то примут его
протеже, а тут еще Челюсть прилип, стал возникать. Шалва видел, что мент
попадает в цвет. Чеченец его признал, два
азербайджанца перестали между собой переговариваться, один даже улыбнулся. Гуров
все понимал, он приготовился к
встрече, перебрал всех, кто может прийти, знал, что, если он хочет добиться
результата, сначала надо произвести хорошее
впечатление.
- Мелик Юсуф-оглы? Рафиз Аза-оглы? - обратился Гуров к азербайджанцам.
- К вашему столу гость пришел, а вы
молчите, не угощаете. Я в Баку давно не был, но хорошо помню, как меня принимали
азербайджанцы.
- А ты не гость, ты шайтан! - сказал Рафиз и, показывая, что шутит,
громко рассмеялся и схватился за голову. -
Клянусь Аллахом, я тебя вижу первый раз! Откуда имя знаешь?
- Кушайте, Лев Иванович, угощайтесь, - вмешался в разговор Мелик. -
Пить, я понимаю, вы не станете?
- Не стану, потому как не наливаете, - усмехнулся Гуров, взяв круглый,
еще теплый хлеб.
- Откуда человек наши имена знает? - возмущенно взмахнул рукой Мелик. -
Ты, Рафиз, уже седой, а говоришь, как
женщина или ребенок. Скажи, откуда твой дед любой след отличить может? Только
глянет и скажет, кто прошел, когда
прошел, куда. Твой дед - охотник и настоящий следо... как по-русски?
- Следопыт, - подсказал Гуров.
- Вот! - Мелик взмахнул рукой. Гуров понял, что разговор начинает
приобретать опасный характер, и быстро
сказал:
- Господа, вы не звери, я не охотник, за этим столом все мы люди,
которые встретились, чтобы кое о чем
договориться. - Он поднял рюмку с коньяком. - Я предлагаю выпить за то, чтобы
все войны кончились! И у вас, Шалва, -
Гуров кивнул грузину-тамаде, - и у вас, Мелик и Рафиз, и у вас, Ринат. Желаю
мирно разобраться со своим генералом.
Здоровья вам и удачи!
"Авторитеты" подняли рюмки, переглянулись недоуменно, ждали, когда
полковник выпьет. Каждый из них
слышал о сыщике Гурове, знали, что он не берет, на сделки не соглашается, хватка
у него смертельная и с его тропы следует
немедля уходить. Они ждали от милицейского уговоров к сотрудничеству, хитрых
ловушек, были абсолютно уверены, что
сыщик спиртного в рот не возьмет, и с удивлением смотрели, как он махнул
солидную рюмку коньяка, взял рукой кусок
шашлыка, завернул в хлеб, вложил зелень и с аппетитом начал есть. Они поспешно
выпили и тоже начали закусывать.
- Я за столом представляю нацменьшинство, - вытирая хлебом жир с губ,
сказал Гуров. - Нам, в Москве,
непонятно, что вы у себя дома делите, почему убиваете друг друга? Мелик и Рафиз,
скажите, что вы не можете поделить с
армянами? Карабах? Армяне культурный, мирный народ. Они христиане, вы
мусульмане, так ведь жили-жили - одна земля,
одно небо, одно солнце. Жизнь одна, и смерть одна. В чем дело? Шалва, ты седой,
мудрый, у тебя, я знаю, внуки в Сухуми.
Что ты не поделил с абхазцами? Что теперь осталось от дома твоего деда? Ринат
Арифзятович, тебе приятно, что чеченцами
в России пугают детей? Тебе нужна кровь, разруха? Я знаю, у тебя солидное дело,
если посчитать твоих братьев, их жен,
отцов, матерей, племянников, так вас человек восемьдесят наберется...
От таких слов у признанных "авторитетов" в горле кусок застрял, когда
же они проглотили, начался такой галдеж,
понять ничего было невозможно, однако Гуров каждому с сочувствием кивал, ел с
аппетитом, выпил еще рюмку и
отставил, принялся за боржоми. Изредка он находил паузу и вставлял несколько
слов:
- Может, вы и правы, оглы, но армян мало, а вас много... Шалва, ты
мудрый, я лично грузина от абхазца в жизни не
отличу, а Сухуми - красивейший город, который твои прадеды строили, бы
разрушили... Ринат, тебе девочек замуж
выдавать надо, быт их обустраивать, а не о генерале Дудаеве беспокоиться.
Минут через тридцать галдеж начал утихать, первым хитрый ход сыщика
разгадал Шалва, толкнул Гурова в бок и
громко спросил:
- Ты скажи, Лев Иванович, какой твой лично интерес?
- Вы болеете за свой народ, я, россиянин и москвич, болею за свой, -
ответил Гуров, отодвинул тарелку. - Спасибо
за хлеб-соль, еще бы чашечку кофе да сигарету...
Колыхнулась портьера, скользнул к столу человек, который, естественно,
весь разговор слышал, поставил перед
Гуровым чашку ароматного кофе, положил пачку "Мальборо" и дорогую зажигалку.
- Большое спасибо. - Гуров взглянул на официанта внимательно и спросил:
- Тебя случайно не Гури зовут?
- Так. - Гури смотрел растерянно.
- Слушай, Гури, поздравляю, твоему сыну завтра месяц исполнится!
Давайте выпьем за молодого джигита и чтобы
у него был богатый и честный отец!
Аут! Сыщик положил присутствующих на лопатки. А фокус был прост, словно
кукиш. Шалва назвал кафе, где
состоится встреча, через несколько часов Гуров получил все данные о сотрудниках.
Выпили за здоровье младенца, Гури поклонился, взглянул на Гурова
испуганно и исчез, а Джуверин Мелик упрямо
повторил:
- Не человек - шайтан.
- Это моя работа, Мелик, и только. - Гуров скромно потупился. - Шалва
спросил, какой у меня интерес. Хороший
вопрос. Мне непонятно... Вот вы серьезные люди, я ваш бизнес не знаю, он мне
неинтересен. Я знаю, что ни один из вас не
убивал, не насиловал, даже оружие в руках не держал. - Сыщик лгал, ему было
известно точно, что Ринат Галиев с месяц
назад застрелил конкурента. - Так почему вы, занимаясь крупным бизнесом, платите
солидные деньги своей охране и
позволяете всякой шпане разъезжать по городу, стрелять, убивать? Почему?
"Авторитеты" переглядывались, пожимали плечами, наконец Шалва
заговорил:
- Верно, нам мешает стрельба и беспредел, - он замялся, взглянул хитро
и спросил: - Лев Иванович, ты полковник,
важняк, в большом авторитете, так почему менты берут взятки на каждом углу?
Хорошо, им платят гроши, а им надо
кормить семью. Мы их понимаем и прощаем. Но когда нам подбрасывают наркотик, не
могут ничего доказать и лепят почерному?
Почему?
- Ты прав, Шалва, такое случается, - Гуров болезненно поморщился, - но
мы боремся, стараемся от нечистых
избавиться! А вы обезопасили себя, на людей плюете, отдали на растерзание
шакалам. А в конце концов, если разобраться,
то ваши рубли из копеек простого человека складываются. Кто режет курицу,
которая несет золотые яйца?
"Авторитеты" согласно кивали, молчали, сказать им было нечего. Гуров
вел разговор пустой, сыщик прекрасно
знал, что разномастные вооруженные бандиты не подчиняются воровским законам и в
грош не ставят признанных
"авторитетов". Они способны укоротить лишь некоторых связанных с полулегальным и
нелегальным бизнесом, а простой
бандит он и есть бандит, - стреляет по всякому поводу и вообще за просто так.
Убил, машину захватил, на толковище
поехал, мол, смотрите, какой я крутой, у меня что ни день - новая тачка. Но
разговор такой сыщику был необходим, - пусть
люди поверят в свое всесилие, тогда легче будет перейти к главному вопросу, ради
которого Гуров в кафе и приехал.
- Понимаете, Лев Иванович, мы далеко не все можем, - честно признался
Шалва. - Шакалы подбирают объедки
льва, но ему не подчиняются, они от него просто убегают.
- Не говори за всех, Шалва, - чеченец Ринат рассердился. - Я поговорю
со своими, стрельбу пора кончать,
полковник прав.
Азербайджанцы синхронно кивнули и тихо заговорили между собой, затем
Рафиз Караев сказал:
- А что делать с Челюстью? Если мы его... - он на секунду замялся и
продолжил: - Если мы его не попросим
затихнуть, он тебя, Лев Иванович, убьет.
- Стоп! - Гуров рассмеялся. - Я за себя постою, а ваши разборки - ваши
дела. Будет убийство - будет следствие, если
я убийцу найду, надену наручники. Таков закон!
- Как знаешь, как знаешь, хотели решить лучше, - быстро проговорил
Мелик.
Чеченец зыркнул на него черным глазом и недовольно забормотал на своем
языке.
- Вы политикой не интересуетесь, но наверняка слышали, что в верхах
России неспокойно, - Гуров решил
переходить к главному. - Ринат, рядом с твоим земляком двух людей убили. Твой
земляк...
- Шакал ему земляк, он на людей оперся, поднялся, потом нас продал! -
перебил зло Ринат.
- Если эти убийства не остановить, то вам это может обернуться крупными
неприятностями, - сказал Гуров, не
обратив внимания на реплику Рината.
- Что говоришь, дорогой! - воскликнул Шалва и смешался, так как
обращение "дорогой" к менту никак не
подходило. - Лев Иванович, пусть они там все друг друга передавят, мы при всех
властях жили, живем и будем жить.
- Точно, ты, полковник, нас в политику не вяжи, - поддержал грузина
чеченец.
Азербайджанцы вновь синхронно закивали и о чем-то заспорили.
Иного ответа Гуров от "авторитетов" уголовного мира и не ждал, потому
улыбнулся и пожал плечами.
- Вы люди взрослые, солидные, не мне вас учить, - он закурил, долго
держал паузу, все молчали, понимая, что
полковник не закончил, - но если, не дай бог, случится переворот, лавочки ваши,
мастерские, заводики быстренько
позакрывают, наличность конфискуют. Понимаю, - он улыбнулся, - вы нищими не
останетесь, так ведь обидно из-за одного
сумасшедшего потерять недвижимость, снова уйти в подполье, снова прятаться от
милиции, снова из-за каждого пустяка
давать миллионные взятки, переписывать свои машины на родственников. - Гуров
замолчал и вздохнул: - Сейчас порой
наркотик подбросят. Согласен, что беспредел. А если все повернется, никто ничего
и подбрасывать не будет - наручники,
последнее слово и этап.
- Пугаешь, - сказал чеченец. - Тебе человек нужен, ты хочешь, чтобы мы
ссучились и человека отдали. Ты нас
просто пугаешь!
- Факт, точно, мамой клянусь! - сказал Шалва.
- За обед спасибо, найти меня легко, обращайтесь. - Гуров поднялся. -
Что от меня зависит, что в рамках закона, я
для каждого из вас сделаю.
- Господин полковник, присядьте, - сказал Медик, и только сейчас Гуров
понял, что маленький плешивый
азербайджанец здесь за старшего. - Вы сказали о каком-то человеке. - В его
голосе неожиданно пропал акцент, зазвучала
мягкая интеллигентность. - Какой окраски человек? Если он из наших, мы ваши
слова забудем, если он чужой, можно
вопрос обсудить.
- Мелик Юсуф-оглы, я старый сыщик и никогда не попрошу человека из
семьи или дома. Это совсем чужой
человек, он для нас враг и для вас враг. Он друг только сам себе, своему
тщеславию. Каждый из вас ходит по проволоке, шаг
в сторону - тюрьма. Каждый из вас хлебал тюремную баланду и знает, сколько весит
ватник. Этот человек сидит в норе,
через посредников, через третьих лиц дергает за веревочки, придумывает планы.
Прошло дело - ему в миску капает, не
прошло - кто-то сказал последнее слово и вышел на этап.
- Мразь! - сказал Шалва. - Его удавить надо! - Следуя примеру Мелика,
Шалва тоже стал обращаться к Гурову на
"вы": - Кто он и что вы о нем знаете, Лев Иванович?
- Знаю мало, - вздохнул Гуров, - иначе не стал бы и беспокоить вас.
Видимо, но не точно, кличка Профессор.
Предположительно, лет тридцати пяти, русский, образование высшее, проживает в
Москве. Ринат, - сыщик повернулся к
чеченцу, - почти наверняка он участвовал в деле с фальшивыми авизо.
Лицо чеченца оставалось бесстрастным, лишь слегка шевельнулась смоляная
бровь, а Ринат Галиев на этом деле
потерял большие деньги. Сначала его взяли в долю, потом выкинули, и Гуров об
этом знал.
- Торопятся молодые, они спешат. - Шалва Гочишвили поднялся. - Мы уже
отбегались, нам подумать надо. На
улице Гурова догнал чеченец Ринат и спросил:
- Полковник, ты далеко едешь?
- На Петровку.
- И мне в ту сторону. Не подбросишь?
- Почему нет? Садись. - Гуров открыл машину. Неизвестно откуда
вынырнули два здоровенных амбала и молча
устроились на заднем сиденье.
- Из нашей деревни, - пояснил Ринат, усаживаясь рядом с Гуровым. - А
машина у тебя, полковник, хорошая, почти
новая, но надо заменить.
- Знаю, Ринат, все времени нет на базар заехать. - Гуров взглянул в
зеркало заднего вида - за его "жигуленком" на
проспект вырулил роскошный "мерседес" с затемненными окнами.
- Ты, полковник, говорил с Челюстью как мужчина. Но мужчина не всегда
бывает прав. Скажи, зачем тебе лишний
кровник? Если бы ты унизил человека один на один, он бы тут же забыл. Но ты
плюнул ему в лицо при нас, он не может
простить. Тебе придется быть очень осторожным, полковник. - Чеченец говорил
бесстрастно, тихо, словно беседовал сам с
собой.
- Я сказал правду. Он убил своего напарника выстрелом в затылок и он
обломал женщине пальцы, чтобы снять
перстни.
- Мы знаем. - Ринат помолчал. Когда Гуров остановил машину на Петровке
и охранники вышли, чеченец закончил:
- Если бы я говорил вслух, да еще на людях, все, что я знаю, меня закопали бы
еще вчера.
"Авторитет" чеченской группировки сел в сверкающий "мерседес", и
роскошная машина, сверкнув затемненными
окнами, унеслась в сторону Садового кольца.
- Я делаю карьеру, - произнес вслух Гуров, запирая машину. - Меня стали
охранять уголовники.
Глава десятая
НА ДРУГОЙ СТОРОНЕ
Когда сыщик Гуров еще дремал в служебном кабинете и только собирался на
обед с "авторитетами" уголовного
мира, в Белом доме проходило вечернее заседание Верховного Совета России.
В комнате прессы у монитора расположился Геннадий Артурович Бланк.
Когда говорят, что не одежда красит
человека, то либо лукавят, либо не имеют возможности хорошо одеваться. Бланк был
одет великолепно, - одежда не просто
красила его, а превращала в принципиально другого человека. Костюм-тройка
мышиного цвета, безукоризненный, без
единой морщинки, воротничок рубашки, почти белый, но с каким-то голубоватым или
сероватым - не разберешь - отливом,
галстук ручной работы, носки в тон рубашке, туфли черные, сверкающие, казалось
бы, самые простые, но, стоит лишь
взглянуть, понимаешь - за такую простоту заплачены бешеные деньги. Презренный
металл, - к слову, презирают его лишь
неимущие, богатенькие относятся к деньгам уважительно - способен творить чудеса.
Бланк носил огромную башку уродливой формы, покрытую рыжеватой шерстью,
нос просто формы не имел,
бесцветные бровки торчком, ресниц, казалось, нет и в помине. Утром он позвонил
знакомой мастерице, договорился о
встрече, через час, усаживаясь в кресло, расположенное в дальнем кабинете
парикмахерской, взглянул на свое отражение
без всякой симпатии, сказал:
- Милочка, сделай меня если не красивым, то хотя бы цивилизованным.
"Милочка" знала, в какой валюте платит клиент, к тому же недавно
стригла его, всплеснула руками и фальшивым
голосом воскликнула:
- Вы симпатичный мужчина! - она провела ладонью по его вихрам. - Боже,
два дня назад я вас отлично постригла,
причесала! Простите, вы головой дымоходы прочищаете?
- Бакс, наглец, спит только на моей голове.
- Бакс? - удивилась парикмахерша. - При чем тут доллары?
- Рыжий нахальный кот, я купил его у мальчишек за доллар, назвал
Баксом. Он мой ближайший друг, - пояснил
Бланк и закрыл глаза.
Голову тщательно вымыли, чем-то спрыснули, долго укладывали, даже
вывели пробор. Бланк взглянул на свою
новую прическу одобрительно.
- М-да, превосходно, но Баксу это может не понравиться. - Он провел
ладонью по лицу, покрутил нос, насупил
брови. - Ас этим что делать?
- Данный вопрос женщины решают ежедневно, дело техники.
- Валяйте, только чтобы я не стал похож на гомика.
- Как можно? - возмущенно сказала "милочка".
- Валяйте-валяйте, демонстрируйте свою технику, - устало произнес
Бланк. Парикмахерша начала его утомлять.
Следует заметить, он вообще быстро уставал от женщин.
Она занималась его лицом больше часа, затем, как истинная артистка,
сделала шаг в сторону и торжественно
произнесла:
- Откройте глаза!
Он послушно открыл глаза, взглянул на себя мельком, нахмурился,
посмотрел внимательно и после паузы спросил:
- Как зовут этого типа? Не припомню точно, но где-то я его видел! - он
дернул себя за ухо. - Вроде я, с другой
стороны... - Бланк состроил мину, но даже зверская гримаса не испортила
впечатления. Такой интересный мужик мог себе
позволить и погримасничать.
Веснушки не пропали, однако погасли, не портили, лишь оживляли гладкую,
слегка смугловатую кожу.
Проступили, удлинились брови, устремились чуть вверх к вискам, отчего лицо
слегка вытянулось, перестало походить на
кошачью морду. Появились ресницы, пусть рыжеватые, не длинные, но густые, отчего
открылись глаза - янтарные глаза с
глубоко запрятанным озорным огоньком. А нос? Отчего он выпрямился, ведь никакой
опе
...Закладка в соц.сетях
