Жанр: Детектив
Кровь алая
...го ты меня не арестовываешь? - Авдеев смачно затянулся и уже
твердой рукой взял бутылку, плеснул в
свой стакан.
- По многим причинам, все перечислять?
- Они вышли на меня три года назад, оплатили дорогу и лечение сестры...
- О Вере я все знаю, можешь опустить.
- Как догадался?
- Гадают цыганки, я знаю, я сыщик.
- Вышел на меня новоиспеченный бизнесмен, миллионер и меценат. Самое
смешное, что он именно, такой, я
проверял. Человек платит колоссальные деньги в детский дом, практически содержит
за свой счет. Он не знал, что иные
люди используют его щедрость втемную. Я об этом догадался сразу, решил, мол,
заплатите, я позволю, а когда придете за
долгами, посчитаемся.
Авдеев пригубил из стакана, закурил новую сигарету, глаза у него ожили,
смотрели на Гурова открыто. Сыщик
знал, такое состояние продлится еще минут тридцать, волна схлынет, начнется
озноб, упадок сил. "Потом посчитаемся" -
это от небольшого ума, или Николай серьезный противник и играет?
- Никаких расписок, даже устных обещаний - ни намека, человеческая
помощь, и только. Я жду, когда из-за спины
благодетеля появится иной человек либо его тень. Ничего. Тут меня по службе
продвинули, я одно с другим не связал. Ну а
когда здесь первый выстрел раздался, меня сразу сюда направили, я понял, что
время пришло. Позвонили, передали поклон
от благодетеля, открытым текстом, - мол, услуга за услугу. Очень обеспокоены
происходящим, желательно все получать из
первых рук... Нам спикер Гораев дорог как вождь и знамя, информируйте по
телефону, и номерок сообщили. Я, конечно,
его тут же установил, аппарат в подъезде у дежурной стоит. Я своих ребят поднял,
жильцов дома проверили, дежурных
проверили, пустое дело. Звоню, отвечает мужчина: "Говорите" - и молчание. Я
сообщаю официальную версию, в ответ ни
вопроса, лишь: "Спасибо, звоните". Установили за подъездом наблюдение, я звоню,
разговариваю, а аппарат у дежурной
молчит, и трубку никто, естественно, не берет. Тут у меня нервы начали сдавать.
- Я сегодня рано утром уехал, ты сообщил? - спросил Гуров, взял
бутылку, вроде этикетку разглядывает.
- Сообщил. Тоже секрет, ты мимо десяти постов проезжаешь. Они могут
откуда угодно сигнал получить.
- Могут, - легко согласился Гуров, - но на пленке именно твой голос,
предупредил о моем выезде именно ты. И
если бы меня сегодня убили, то на тебе, фрайер, глухой намордник бы застегнули.
- Пытались? - Авдеев потянулся к бутылке, но Гуров не дал.
- Посадят, что с сестрой будет? Подумай. Ты либо на краю, либо уже
шагнул мимо, зависит от содержания твоих
сообщений. Когда я их возьму, они пленочки мигом выдадут. Не опер, пижон
недоученный. Ты никуда не звонил, они
снимали звук непосредственно с твоей трубки.
- Как же, со мной разговаривали!
- Техникой ты у техников поинтересуйся. Я только сыщик. Иди спать,
сошлись на здоровье, чтобы завтра твоего
духу тут не было. Им сейчас очень нужен новый труп, а ты кандидат - лучше не
придумаешь.
Парк осветили мощные фары, длиннющий черный лимузин остановился у
парадной лестницы. Два рослых
охранника выскочили из машины, открыли заднюю дверцу.
Гуров стоял метрах в сорока и вышедшего из лимузина спикера видеть не
мог. К двум охранникам присоединились
еще двое, четверо здоровенных парней, не торопясь, поднялись по пологой
мраморной лестнице. Ясно, что среди этих
четырех столбов находился и мелкий столбик - спикер парламента.
Гуров сразу почувствовал, что за ним наблюдают, хотелось курить, но он
не рискнул опустить руку в карман.
Обстановка нервная, могут пристрелить на всякий случай. Сыщик услышал, что сзади
подходят, но не повернулся, понимая,
кроме охраны, в парке никого быть не может.
- Афганистан научил, или в лагере натренировались? - спросил Гуров не
поворачиваясь. - Хорошо двигаетесь.
- Вы Гуров? - спросил молодой уверенный голос.
- Гуров. Только для вас, молодой человек, я господин полковник.
- Господ развелось до ужаса. Но не боись, мы вас укоротим.
- Развелось холуев, господа, к сожалению, изничтожены, остались
раритеты. - Гуров точно рассчитал, где за его
спиной стоит наглый парень, и резко, словно косой, махнул ногой.
Удар оказался точным - ребром ботинка по голени, по надкостнице.
Когда футболист катается по траве, обхватив ладонями колено, а
комментатор сытым голосом советует, мол, пора
вставать, то порой спортсмен получает именно такой удар, только голень
футболиста прикрыта щитком. Гуров ударил по
открытой ноге, охранник рухнул от боли, у него перехватило дыхание, он не мог
даже кричать.
Сыщик зацепил, ботинком валявшийся в траве автомат и зашвырнул его в
кусты.
- Когда ты, щенок, соберешься снова меня укорачивать, будет значительно
хуже, - сказал Гуров и направился к
парадной лестнице.
У резных тяжелых дверей стояли двое, хотя погон на них не было, Гуров
наметанным глазом определил офицеров,
поднялся по ступеням и кивнул:
- Добрый вечер. Полковник Гуров, прошу доложить обо мне Имрану
Руслановичу.
- А, Гуров... Значит, вот как вы выглядите, - сказал один и скверно
улыбнулся.
- А как вы подошли? На параллельной аллее охрана! - сказал второй.
- Не заметил, слышал, правда, в кустах кто-то ворочается и матерится,
мол, автомат потерял. Напился, видимо, с
охранниками случается.
Штатские действовали довольно слаженно. Один бросился в сторону, с
которой подошел Гуров, второй сделал шаг
назад, опустил руку в карман.
- Я просил доложить обо мне. - Гуров старался говорить спокойно, еле
сдерживаясь. - И не вынимай руку из
кармана, иначе я твою игрушку отниму и набью морду.
Из холла вышел еще один мужчина, Гуров взглянул мельком, сразу понял,
что человек этот совсем иного разлива.
И костюм, и манера держаться, и выражение лица - все иное.
- Добрый вечер, Лев Иванович, проходите, пожалуйста, - мягко и спокойно
сказал он и посторонился, пропуская
Гурова в дом.
Со стороны кустов донесся шепот, матерщина, мужчина тонко улыбнулся,
снял с плеча Гурова несуществующую
пылинку.
- Зачем же увечить людей, уважаемый Лев Иванович? Они не виноваты, что
такие. - Он доверительно улыбнулся,
взял Гурова под руку, пошел с ним по парадной лестнице на второй этаж. -
Простите за пошлость, но, как говорится, за
неимением гербовой, пишем на простой...
- А вы не представились, но, как понимаю, вы господин полковник? -
спросил Гуров и продолжал: - Бывает, знаете,
бумага простая, а бывает - туалетная. Как ни столкнусь с вашей "девяткой", так
обязательно туалетная.
На втором этаже, при повороте в апартаменты спикера, стоял столик,
которого раньше не было. Рядом со столиком
сидел молодой человек интеллигентного вида с портативной рацией в руках. Гуров
сразу сообразил, что это не рация, а
электронный щуп - для проверки проходивших мимо людей на предмет обнаружения у
них металлических предметов.
Гуров выложил на столик свой любимый "вальтер", удобный б носке,
прекрасно пристрелянный, короче - родной,
"беретту", заряженную патронами с паралитическим газом, наручники, авторучку
паркер, ключи, горсть мелких денег.
Молодой человек быстро сложил все в коробку, вытянул из пластмассового
основания своего устройства антенну,
обвел вокруг Гурова, вычерчивая контур, и повернулся к полковнику, который стоял
поодаль с безучастным видом и
брезгливым выражением лица. Полковник выложил на столик "магнум", ключи и
авторучку.
У дверей в собственные апартаменты стоял как всегда безукоризненно
одетый и причесанный Эрик Клас и
обычным бесстрастным и в то же время укоризненным тоном произнес:
- Вас давно ждут, господин полковник.
- Эрик, ты ко мне всегда придираешься. - Гуров заглянул в бесцветные
глаза дворецкого и осведомителя. Хотелось
спросить, мол, приятель, ты зарплату получаешь в одном, в двух или в трех
местах? Но не спросил, произнес, скорчив
грозную мину: - Я нажалуюсь на тебя хозяину.
- Добрый вечер, Имран Русланович, - сказал Гуров, переступая порог.
Спикер быстро писал, не поднимая головы, ответил:
- Ночь уже, вас искали весь день. К этому... - он мотнул головой, Гуров
понял, что хозяин имеет в виду
госсекретаря, - вы явились, а ко мне не соизволили.
"Я один, а вас много", - хотел ответить Гуров - промолчал, подошел к
креслу, на котором обычно сидел.
- Присаживайтесь, Лев Иванович, слышал, вас хотели сегодня убить, -
спикер продолжал быстро писать. - Вы
задержали человека, кто он?
- Обычное дело, уголовник.
- Что говорит?
- Естественно, ничего не говорит.
- Слышал, вы непревзойденный мастер допрашивать, - спикер отложил
ручку, закрыл папку, положил на нее
сцепленные в замок ладони.
- Если я повторю, что о вас говорят, ахнете и не поверите.
- Не могу к вам привыкнуть, - перебил спикер. - Это задержание
приблизило вас к цели?
- Не знаю. Возможно, приблизит. Раз вы интересуетесь деталями, поясню:
исполнитель уголовник, и его хозяин
уголовник, а вдохновитель - политик. Эту связку будет обнаружить и доказать
довольно трудно. А не выявив вдохновителяполитика,
я не сумею перебрать звенья цепи и добраться сюда, установить
человека, которого зарядили непосредственно
против вас.
Лицо у спикера было серое, под глазами чернь, щеки обвисли, смотрел он
тускло, хоть и пытался придать взгляду
повелительную жесткость. Милицейский полковник не понравился ему с первой
встречи. Человек не боялся, говорил что
заблагорассудится, вел себя развязно, порой дерзко. И пока милицейский гаденыш
нужен, управы на его не найти, надо
терпеть, и уж что другое, а терпеть и ждать Имран Русланович умел. Иначе как бы
он стал спикером парламента?
Два совершенно разных человека сидели друг против друга, абсолютно
разных, но они оба были умны, и оба умели
терпеть и ждать.
- Понимаю, вы лишь человек, не вольны в своих чувствах. - Гуров закурил
без разрешения. - Но вы напрасно так
ненавидите меня. К тому же это совершенно бесполезно, а вы, как я понимаю,
человек рациональный.
- Вы переоцениваете свою особу, - спикер заставил себя улыбнуться и
закурил трубку. - Меня достаточно хорошо
охраняют, я могу отказаться от ваших услуг. - Он тут же пожалел о сказанном,
ведь. милицейский способен встать и уйти.
Гуров закинул ногу за ногу, откинулся на спинку кресла, смотрел с
нескрываемым любопытством.
- Для своей должности, господин спикер, вы непозволительно вспыльчивы.
В отношении охраны у каждого
человека может существовать своя точка зрения. Вам не интересно, кто организует
против вас кампанию? Все твердят:
мафия, мафия! По существу мы, в России, впервые столкнулись с мафией. Налицо
сращивание преступников с
чиновниками, политиками. Допустим, вы уцелеете, допустим, станете президентом.
Но если я не вскрою чирей, то вы
вступите на трон в обнимку с мафией. А у нее, извините, свои законы.
У спикера был тяжелый день, как, впрочем, и вчера и позавчера. Сражение
на Олимпе переросло в драку, взаимные
оскорбления превратились в норму общения с президентом, его командой и
правительством. Он устал, как загнанный
мальчишками дворовый бобик, и сейчас, в своей конуре, его снова оскорбляли, мало
того, ему угрожали. И кто? Не
президент или премьер, не госсекретарь или сановный чиновник, а задрипанный мент
без роду и племени. И спикер
сорвался. Начал он тихо, размеренно, профессорским тоном, постепенно повышая
голос, перешел на крик:
- Значит, вся служба безопасности бессильна? Моя личная охрана лишь
марионетки? И если мент Гуров не вскроет,
то мафия возьмет меня за горло? Чтобы я вас больше никогда не видел! Вон! - на
последнем слове он взвизгнул и нажал
кнопку звонка.
В дверях появился знакомый Гурову интеллигентный полковник. Но у
спикера перехватило дыхание, он,
откинувшись в кресле, молчал. Гуров налил воды, поставил перед ним, кивнул
полковнику, даже подмигнул и спокойно
сказал:
- Ложная тревога. Отбой!
Полковник понимающе кивнул и прикрыл за собой дверь.
- Я, конечно, уйду, но дел на полпути не бросаю, - рассудительно
произнес Гуров. - А в отношении кто что может
скажу. В службе безопасности было много классных специалистов. Вы их либо
разогнали, либо потеряли. Осталось чутьчуть.
На донышке, можно сказать, да и те не у дел. Я ухожу, а вы свою супругу
отправьте на городскую квартиру, а лучше за
рубеж, надеюсь, с визами и авиабилетами у вас осложнений не будет. И берегите
нервные клетки, они очень медленно
восстанавливаются.
Гуров пошел к дверям, когда спикер наконец сумел сделать глоток воды к
просипел:
- Стойте! При чем тут Лиана?
- При том, - Гуров открыл дверь, вышел и закрыл ее за собой, вздохнул:
- Несчастный человек и неврастеник.
Лицо полковника было бесстрастно, будто подобные сцены он наблюдал
ежедневно. Он пошел с Гуровым к дверям,
на столе затрещал звонок вызова, полковник рванулся назад, Гуров быстро сказал:
- Передайте, чтобы не унижался, я не вернусь, - он подошел к столику
дежурного, получил свои пистолеты и все
остальное и направился к своей квартире.
По дороге он не видел ни одной фигуры, хотя и чувствовал, что за ним
наблюдают, передают, как эстафетную
палочку, - из рук в руки. Когда он открыл дверь в прихожую и собирался войти в
комнату, то почувствовал посторонний
запах. Сыщик не стал зажигать свет, остановился, обнажил "вальтер". Гуров не
знал, как поступить, - в комнате
посторонний, тут сомнений нет, но он курил, значит, не особенно скрывается. А
почему он не зажег свет и как вошел.
- Иваныч, только не надо стрелять, здесь некто полковник Гранин. Он
устал и вполне безопасен.
Гуров вошел, включил свет, убрал "вальтер", взял со стола бутылку
коньяка, сделал несколько глотков.
- Фи, господин полковник! Интеллигентный человек, а пьете прямо из
бутылки! - Гэбист сидел в кресле, положив
ноги на тумбочку, и улыбался.
- Надоели вы мне все, сил нет, - Гуров снял пиджак, стянул галстук,
начал массировать затылок. - А, что пришел,
спасибо, ты мне крайне нужен, Сергеич, просто необходим. Мы повздорили со
спикером...
- Ну и чего не поделили? - равнодушно, без энтузиазма поинтересовался
гэбист.
- Да я говорю, завтра будет дождь, а он уперся, твердит, мол, наверняка
- ведро. Сцепились, до крика дошло, так что
я съезжаю.
Зазвонил телефон, гэбист хитро улыбнулся:
- Кик ты сам выражаешься, это вряд ли. Телефон звонил, Гуров трубку не
брал.
- Лев Иванович, не будь мальчишкой, - сказал гэбист укоризненно. -
Извини, но ей-богу, несерьезно.
Телефон замолчал, тут же зазвонил вновь. Гуров взял бутылку, вновь
выпил и жестом показал, что трубку не
возьмет. Тогда ее снял гэбист и ответил:
- Полковник Гранин. Извините, не могу. Лев Иванович принимает душ, - он
выслушал абонента, подмигнул
Гурову и ответил: - Мы с вами знакомы, полковник, я передам ваши слова Льву
Ивановичу. Только поверьте моему
небольшому опыту общения с этим человеком. Лучше, для вас в первую очередь, если
я ничего передавать не буду, а вы
через полчасика перезвоните и переговорите лично и в другом тоне. Всего вам
доброго, полковник. - Он положил трубку и
пояснил: - Они волнуются, говорят, что дана команда тебя не выпускать, требуют
на ковер.
- Странно, он произвел на меня очень приятное впечатление. - Гуров
допил коньяк.
- А он на самом деле умница и профессионал. Просто он звонил из
кабинета спикера и должен был соответствовать.
- Должен - пусть соответствует. А у нас работа, у меня предложение...
Глава девятая
АГЕНТУРНАЯ РАЗРАБОТКА
Юрий Савиков, который должен был ликвидировать сыщика Гурова, сидел в
кабинете напротив несостоявшейся
жертвы. Савиков привык к допросам и сидел, привычно ссутулившись, свесив руки
между колен, и тупо смотрел в пол. Это
была первая беседа убийцы и жертвы. Уголовник встречи ждал и откровенно
побаивался. Он, битый, катаный и ломаный,
прекрасно понимал, что и прокурорский, и милицейский, которые его мурыжили
пустыми вопросами вчера, - лишь мягкий
предбанничек. Вот когда за него возьмется сам Гуров, тогда начнется парная, лишь
тогда выяснится, на какой он, Юрка
Савиков, полке и что его ждет на самом деле.
Он извелся ожидая. Наконец вызвали, привели в кабинет, сняли наручники,
и конвойный вышел.
Спокойный голос: "Здравствуйте, присаживайтесь, как себя чувствуете?" -
Савиков пропустил мимо, как майский
ветерок. Эти приемчики для фрайеров. Давай, волкодав, берись за дело, посмотрим,
что ты на руках имеешь.
- А что вы пол изучаете, Юрий, там ничего интересного нет, - сказал
Гуров, выходя из-за стола, и занял любимую
позицию у подоконника. - Или вам неловко смотреть в лицо человеку, которого
взялись убить? Так не стесняйтесь, я таких
перевидал и зла на вас не держу.
- Кого убить? - Савиков поднял голову, попытался изобразить удивление.
- Не надо, начальник... Машину купил,
чуял, что краденая, а мокрого не надо.
- Юра, можно на "ты" перейду? Не обидно?
- Валяйте, все едино.
- Что разрешил, спасибо, а что все едино - так глупости. - Гуров
прошелся по кабинету. - Значит, такие дела, Юрий.
Мне необходим человек, который дал тебе ручку с отравой и машину. И ты мне этого
человека отдашь.
- Даже разговора не пойму, начальник. Я в камерах и зоне о вас
наслышался, что самого высшего полета опер. А вы
простой гоп-стопник! Неловко даже, - Савиков развел руками и осклабился, на
изможденном лице наркомана сверкнули
великолепные зубы голливудской кинозвезды. - Какая-то отрава! Да я при таком
раскладе вообще больше ни одного слова
не скажу.
- Ты мне этого человека отдашь, - бесстрастно продолжал Гуров, - так
как положение у тебя безвыходное, а выход я
тебе предложу неплохой. Ты, Юрий, чувствуешь себя нормально, соображаешь? Ты
меня выслушай, потом отправишься в
камеру, подумаешь, а к вечеру мы продолжим.
- И думать не стану, и разговору не будет, начальник!
- Значит, так, - Гуров вновь прошелся по кабинету, - сейчас на тебе
лишь машина неизвестного происхождения -
вес пустяковый. Отравленную авторучку тебе никто не предъявил. Однако она
имеется, изъята с соблюдением всех
юридических формальностей. На ней имеются твои пальчики, которые сняты,
зафиксированы, оформлены. Ты заявишь, что
ручка лежала в бардачке, ты ее взял и не знал, что она является смертельным
оружием. Так? Прекрасно! Теперь внимание! -
Гуров остановился у окна, помолчал, давая возможность преступнику
сосредоточиться. - Я твое детское вранье записываю,
затем приглашаю понятых и сажаю их вот на эти стульчики. Взгляни на стульчики,
дурачок!
Савиков невольно посмотрел на стоявшие вдоль стены стулья.
- Я зачитываю понятым твои показания и говорю примерно так... - Гуров
почесал в затылке, изобразил
задумчивость. - Прошу вас, гражданин Савиков, протяните руку, а я распишусь на
вашей ладони ручкой, которая была у вас
изъята.
Савиков качнулся, чуть не упал со стула.
- Пойдешь на смерть, Юра? Не пойдешь! Откажешься! Я твой отказ
зафиксирую, понятые бумагу подпишут, ручка
со всеми документами будет приобщена к делу. И у тебя, Савиков, покушение на
убийство с заранее обдуманным
намерением. И по суду червонец особого режима как мечта. Ну до данного места мы
добрались. У тебя по первой части
возражений нет? Чего ты молчишь, икаешь, отвечай! Если есть, я готов тебя
выслушать. Молчишь? Значит, возражений
нет, - Гуров взял стоявший на подоконнике термос, налил в стакан крепчайшего,
очень сладкого чая, сунул в безвольные
руки Савикова. - Слушай, Юрка, а может, я не гоп-стопник и люди в зоне не зря
обо мне трепались?
- Змей ты, - прошептал Савиков, отпил горячего чая.
- Ошибаешься. Я человек и сейчас докажу, что человек. Ты взялся меня
убить, а я зла на тебя не держу. Почему? Я
не Христос, когда меня бьют, другую щеку не подставляю. Но понять ближнего
способен. Ты на игле сидишь, и мучения
твои... - Гуров передернул плечами. - К делу, ты осознал, червонец я могу тебе
оформить, не выходя из кабинета. Дальше ты
рассуждаешь так. Люди в лагере жили, живут и будут жить. А если я менту
серьезного человека отдам, то жизнь моя станет
короче обыкновенной заточки. Человек серьезный, его арестуют, лагерный телеграф
работает лучше городского, и жить мне
до зоны, а то и в камере повесят. Мыслишь ты складно, только плохо меня знаешь.
Ты мне отдашь человека, а я его пальцем
не трону. Тебя с этой тачкой я отдаю следователю, но ведь потерпевшего нет,
значит, и кражи нет. Покатают тебя,
помуслякают дней несколько и выгонят, так как предъявить тебе нечего. Выходишь
ты на волю, тебя обязательно
встречают. Интересуются, как это ты вышел. Может, ссучился, сдал людей? Ты
отвечаешь, что, кроме машины, ничего у
ментов не было, а тачку привязать не сумели. Тогда интересуются: а перо где? Ты
км, натурально, перо предъявляешь,
только жало у него разбито. Ты поясняешь, что, когда опера тебя брали, ты успел
перо в машину воткнуть, а обломки в
карман сунуть. Натурально? Нет, Юрий, ты мне ответь, так будет натурально?
- Натурально, начальник. - Савиков допил чай, крутил стакан между
пальцев. - Только в песне твоей есть одна
нескладушка.
- Знаю я твою нескладушку, детская она, потому как мысли у тебя
короткие. - Гуров рассмеялся и тоже выпил чаю.
- Ты полагаешь, мол, отдам я менту своего человека, а мент он и есть мент, и
человека в момент загребут, меня, Юрика
Савикова, на полную катушку и под нож. Такая нескладушка? Ты не молчи, я с тобой
как с человеком разговариваю, изволь
отвечать!
- Так, так! Я только пасть открою, и я твой с потрохами! И, окромя
слов, ты мне ничего в руки дать не можешь.
Потому скажу, что пел ты красиво и песню сложил высоко, а человека я тебе не
отдам. Ты верно сказал - люди в лагере
жиля, живут и будут жить.
- Я сказал, что мне тот человек нужен, сказал, что ты мне его отдашь,
значит, отдашь. Подними башку, взгляни на
меня! Савиков качнул головой, затем поднялся с трудом, выдохнул:
- Ну? Гляжу:
- Я кто? Я полковник Гуров Лев Иванович. Я свое имя больше двадцати лет
строил! Я в законе! Мне люди не
твоего полета верили. У меня среди твоих паханов должников как собак нерезаных!
Ты полагаешь, я свое имя, кровью и
потом построенное, из-за такой сопли, как ты и твой хозяйчик, враз порушу?
Гуров говорил негромко, но голос его словно материализовался, обрел
плоть и бил, бил сильно. Савиков даже
голову втянул в плечи, пригнулся, будто по нему стреляли.
- Я про совесть не говорю, для меня совесть - большая часть души, для
тебя - звук пустой. Но если я слово нарушу,
человека твоего повяжу, что будет? Люди скажут: Гуров Юрку Савикова взял, тот
человека отдал. Так ведь Юрка битый и за
просто так рот бы никогда не открыл. Значит, Гуров ему обещал, слово не сдержал,
продал. Значит, Гуров не господин
полковник, сыщик и человек чести, а мент поганый. Я тебе напоследок скажу - я не
только вас, калек несчастных, я в жизни
и министра ни одного не обманул.
Савиков, совсем ошарашенный, взглянул на сыщика, вроде застеснялся даже
и сказал чуть ли не извиняющимся
тоном:
- Ладно, ладно, верю вам, господин полковник, записывайте.
- Нет, Юрок, я в такие игры не играю. - Гуров отлепился от подоконника,
потянулся, тяжело вздохнул. - Ты сейчас
брякнешь сгоряча, повесишь мне лапшу, я ее несколько дней разгребать буду. Ты
иди отдыхай, думай. Съешь обед,
успокоишься, доктор придет, слегка тебя поддержит, а вечерком мы с тобой
встретимся.
Сыщик точно разгадал замысел уголовника, того прямо жаром обдало.
- Вот видишь, мальчик, я прав, торопиться с серьезным делом не следует.
Думай, как хочешь решай, но
обманывать меня не советую.
Савикова увели, в кабинет тут же ввалились Вакуров и Крячко, через
некоторое время не спеша вошел Светлов.
- Ну что, ребята? - Гуров зевнул, аж за ушами треснуло. - Полагаю, мы с
вами победили.
- Мы пахали, - буркнул Светлов.
- Как же вам удалось. Лев Иванович? - спросил Вакуров.
- Секрет фирмы "Одуванчик", - улыбнулся Гуров.
- И что же ты ему отдал? - поинтересовался практичный Крячко.
- Все и отдал, Станислав. - Гуров пожал плечами. - Не базар, в таких
вещах не торгуются.
- Он тебя пытался кончить, а ты его на волю! У богатых свои привычки,
красиво жить не запретишь. - Крячко
протянул руку: - Кто этот человек?
- Вечером, Станислав, ближе к ночи. Ты этого Савикова вербуй. Он
сейчас, после этой истории, на той стороне в
гору пойдет, из него отличного агента можно сделать. Только не сразу, пусть это
дело отгремит, волна уляжется. С
Савиковым работать следует тонко, никакого силового давления. Ты его с иглы
сними - он будет твой, и только лаской, и
встречи лишь по необходимости, и как можно меньше бумаги...
- Учи, учи, - обиделся Крячко. - Ты, Лев Иванович, великим стал, просто
академик.
- Не пыли, Станислав. Если обидел - извини. У нас работы впереди аж до
горизонта. Человека мы получили, а
трогать его нельзя, нужна техника. А где ее взять?
- Ну сегодня, в принципе, технику получить можно, - сказал Вакуров.
- Тонну бумаги исписать, уйму людей оповестить, через какую-нибудь
дырочку информация уйдет, и мы
накрылись медным тазом, - сказал Светлов.
- Василий Иванович прав. - Гуров снял телефонную трубку. - И мы пойдем
иным путем. - Он быстро набрал номер,
жестом попросив оперативников умолкнуть. - Борис Андреевич? Гуров беспокоит...
Счастливый, потому и застал.
- Уже минут десять как собрался уходить, - ответил Борис Андреевич
Юдин. - Черт попутал, задержался.
Здравствуй, Лев Иванович, прошу без предисловий, со здоровьем у меня все в
порядке, намедни отметил шестидесятилетие.
Можешь не поздравлять, выкладывай, будь ты неладен.
- Грубый ты человек, Борис, я к тебе со всей душой, а ты...
- Слушай, давай я тебе отдам миллион зеленых, а ты мне больше никогда
звонить не будешь?
- Дружбу на деньги?! Какая пошлость!
- Лев Иванович, прошу, выкладывай.
- Мне так сразу и неудобно...
- Тебе? Неудобно на потолке спать, одеяло падает. Говори, я тебя
слушаю.
- Ты знаешь, денег у меня нет, купить не могу, подскажи, где взять
напрокат пару комплектов современного
оборудования. Я, между прочим, занимаюсь делом, которое тебя, мультимиллионера,
очень даже
...Закладка в соц.сетях
