Жанр: Детектив
Эхо дефолта серия: (Гуров)
...стонова, а тринадцать - у Бурляева. Вот я вам все и рассказал.
Гранин расслабился и даже слабо улыбнулся, ему на самом деле полегчало.
- Только три акционера? - удивленно переспросил Гуров. - Как же так? Обычно в
банках есть несколько крупных и еще больше мелких акционеров. А тут всего трое, и
бедностью каждого не попрекнешь! Откуда у Лористонова с Бурляевым появились деньги на
покупку акций? Они что, внебрачные внуки Рокфеллера?
- Все очень просто, господин полковник, - произнес Гранин. - Это следствие
девяносто восьмого года. Грянул так называемый дефолт... Хоть термин и неверен, но я
говорю так, чтобы вам было понятно.
- Восемнадцатое августа, - вспомнил Гуров.
- Семнадцатое, с вашего позволения, - робко поправил его Гранин и пробормотал: -
Извините. Восемнадцатого все стало, так сказать, достоянием широкой гласности, а
началось-то семнадцатого. Именно семнадцатого.
- Да плевать, когда началось, - сказал Гуров. - Откуда у двоих силовиков столько
акций?
- Анатолий Анатольевич, мир его праху... - Гранин нахмурился, пошептал губами и
неуверенно спросил: - Или земля ему будет пухом? Как правильно говорить, я не знаю?
- Дальше! - требовал Гуров. - Придет время, услышишь, тогда и узнаешь!
- Ну зачем вы так? - Гранин передернул плечами, словно его била дрожь. - Вы шутите
над вещами, принципиально недоступными пониманию людей! А это грех! Ну да я отвлекся!
- Вот именно, - усмехнулся Гуров.
- Анатолий Анатольевич, - Гранин сделал паузу, как будто собрался снова развести
дискуссию на загробно-ритуальную тему, но вовремя остановился, - после дефолта он сумел
так организовать дело, применив соответствующую управленческую технологию, что банк
оказался фактически обанкротившимся. Даже не фактически, а на самом деле! Был период,
когда банка практически не существовало и его акции стоили на вес, как макулатура. Вот
тогда наш президент занялся решением проблем банка в... - Гранин поднял палец к потолку
и значительно покивал. - Даже у самого... - Гранин еще выше поднял палец и вытянулся по
стойке "смирно".
- Вы в самодеятельности не занимались? - полюбопытствовал Гуров.
- Нет, а что? - Гранин не понял смысла вопроса, но заподозрил, что Гуров шутит. Он
подрожал губами, не имея сил улыбнуться. - Вот так и получилось, что эти господа скупили
все остальные акции, - сказал Гранин. - Когда Анатолий Анатольевич, царство ему
небесное, пусть будет так, потом у жены спрошу, как правильно, когда шеф решил забрать у
Лористонова и Бурляева акции, то они отказались продавать. И, между нами говоря, они
были правы. Зачем им это надо?
Гранин подождал версий от Гурова и, ничего не дождавшись, вздохнул и закончил:
- Я их не осуждаю. У меня бы смелости не хватило так противостоять шефу, но они
решились, и... и я не осуждаю их. К тому же шеф все равно имел пятьдесят один процент!
Он вполне мог обеспечить решение выпустить новый пакет в дополнение к предыдущему, и
его доля увеличилась бы, а доля его партнеров уменьшилась.
- Такие планы были? - спросил Гуров.
- Да, и это нормально. Ведь еще шефу нужно было платить по своим обязательствам, -
Гранин снова показал пальцем на потолок и значительно поджал губы, - а как платить?
Только пакетом акций нового выпуска.
- Когда намечался этот выпуск?
- Не знаю! Ну, не знаю! Правда, не знаю! - закричал Гранин. Потом он подумал и
добавил тише, почти неслышно: - В будущем месяце. Я так слышал, но официального
решения совета акционеров еще не было.
- А кому после смерти переходят акции Ветринова? Жене или брату? Или есть еще
какое-то распоряжение?
- Это зависит от содержания завещания, - неуверенно произнес Гранин. - Жена -
наследник первой очереди, брат - второй. Так по закону. А как написано в завещании, если
соблюдены все формальности, - так и будет.
- А как там написано, вы не знаете?
- Пока нет. А вы?
Глава седьмая
Стас с Нонной подъехали к ресторану "Харбин". Стас взглянул на неприятно знакомые
вывеску и двери ресторана и подумал, что, наверное, он зря все это затеял, и Гуров точно его
поругает. Даже не поругает, а будет орать долго, громко и, может быть, даже что-то
разобьет.
- Только бы не о голову, - пробормотал он вслух.
- Ты что-то сказал? - Нонна прижалась к его плечу и попыталась заглянуть в глаза.
- Уже не помню, может, и сказал, а может, просто подумал вслух, - проворчал Стас и
поставил "Мерседес" не рядом со входом в ресторан, а на противоположной стороне улицы.
- Ну, пойдем, Стасик, пойдем! - Нонна потянула его за рукав. - Почему ты не идешь?
- Мне хочется подумать, - признался Стас. - И не называй меня Стасиком!
- А зачем думать? - удивилась Нонна, напрочь игнорируя просьбу Стаса. - Ведь все
уже ясно и так. О чем еще думать?
- Я не могу понять одной простой штуки, - признался Стас. - А жизнь меня учит, что
простые штуки нужно понимать досконально. Иначе побьют. И больно.
- Так ты спроси у меня, и я все тебе быстро объясню! - пообещала Нонна. - И пойдем
быстрее!
- Какой-то ресторан, какая-то студия, какие-то магазины, - перечислил Стас, - все это
не тот бизнес, который можно назвать особо прибыльным. Какие же здесь есть особые
интересы всех наших друзей, вроде того же Лористонова?
- Это у них нужно спросить!
- А скажи мне такую вещь, - попросил Стас, - много ли выпускниц этой студии
устроились, ну, скажем, за рубежом? Или на хороших должностях в России?
- Я всех уже потеряла, но помню: кто-то работал в Думе.
- В Государственной думе? - Стас так удивился, что даже приоткрыл рот, но вовремя
очнулся. - Как это в Думе? И кем?
- Ну, не в самой Думе, ты так не кричи. Не в Думе, а в каких-то конторах, которые от
нее. Ну, пошли, пошли!
- Ладно, пошли, - смирился Стас. - Но имей в виду, что если что-то случится, то я не
виноват!
- А что должно случиться?
- Если бы я знал.
Стас вышел из "Мерседеса", Нонна выскочила со своей стороны. Захлопнув дверки и
поставив машину на сигнализацию, Крячко взял девушку под руку.
- Не боишься? - спросил он. - Ведь тебя здесь знают как женщину Ветринова? Скажут,
что и два дня не прошло после его смерти, а она уже с другим ходит. Назовут нехорошим
традиционным русским словом.
- Во-первых, я свободна, во-вторых, о том, что мы с Анатолием жили вместе, знают
только несколько человек, в-третьих, мне наплевать, в-четвертых - еще раз наплевать!
- Доводы убедительные.
Они подошли к дверям ресторана "Харбин", и Стас, открыв дверь, пропустил вперед
свою даму.
В холле стоял вместо Ванильчикова другой охранник в ярко-синей шелковой китайской
национальной одежде.
- Добро пожаловать, - парень согнулся в псевдокитайском поклоне.
- И вам того же, - вежливо ответил Стас.
За стеклянными дверями, расписанными витражами с драконами, горами и долами,
открылся зал. Сперва на Стаса обрушилась музыка. Это было что-то китайское эстрадное и
слушалось неплохо.
В воздухе стоял непонятный тягучий аромат.
- Сандал? - спросил Стас у Нонны.
Она принюхалась.
- Кто ж их знает, - разумно ответила Нонна, - может, и сандал или какие другие
сандалеты. Без понятия.
Улыбающаяся девушка, похожая на китаянку так же разительно, как и Стас на китайца,
подвела их к свободному столику в углу, рядом с картиной, изображавшей то ли туман в
горах, то ли пожар в городе. Пейзаж был умиротворяющий, и краски неяркие.
Полистав положенную перед ним папку с меню, Стас пододвинул ее Нонне.
- Я вот тут на чай согласен, - сказал он, показывая пальцем, - и... черт с ними, пусть
будет "Битва Тигра с Драконом". Из чего это делается? Мясо, да?
- Битва? - Нонна полистала меню. - Да, конечно, из мяса кошки и змеи. А ты
разбираешься! Молодец, не ожидала!
- Так, стоп, отставить! - Стас снова заглянул в меню. - А "утка по-пекински" - это же
и есть утка? В смысле - птица?
- Да, это настоящая утка. - Нонна улыбнулась и объяснила Стасу, как маленькому
мальчику: - Это специально откормленная утка. Не знаю, как их так откармливают, только
жесткие, заразы, не угрызешь.
Стас затосковал, обводя взглядом помещение.
Декоративные деревянные решетки, идущие вдоль стен, напомнили ему какой-то
фильм с Джекки Чаном, где такие штуковины ломались только от одного прикосновения.
Посмотрев на довольно толстые рейки, из которых эти настоящие решетки были набраны,
Стас подумал, что не хотел бы он испытывать их на прочность.
- Давай возьмем вот это, - Нонна толкнула Стаса локтем и отвлекла от мечтаний. - Это
просто пельмени, но классные.
- Из кошки? Или из мышки? - поинтересовался Стас.
- Из курятины. - Нонна подняла голову и пальчиком поманила к себе официантку. -
Тут нет некоторых специальных блюд, но я знаю, что из крыс китайцы делают неплохие
блюда. Очень тонизирующие, как говорят.
- Ты пробовала? - осторожно спросил Стас.
- Нет еще, я больше по винам стажировалась в последнее время, - ответила Нонна.
Официантка подошла, Нонна сделала заказ, и тут к их столику подошел неизвестный
Стасу мужчина.
- Эти господа - наши гости! - сказал он официантке, и та, с удивлением мазнув
взглядом по ковбойским сапогам Стаса и его джинсовой рубашке, быстро убежала.
Мужчина поклонился и сел за столик.
На вид мужчине было лет сорок пять, он был среднего роста, с небольшими островками
растительности на голове. Мужчина казался неуверенным в себе и робким.
- Привет, Саша! - Нонна кивнула и представила их друг другу: - Александр Ветринов,
брат Анатолия, и Стас Крячко - полковник милиции. Он расследует смерть Анатолия.
Говорят, это было убийство.
Александр Ветринов немного покраснел и, наклонив голову, пробормотал, как он рад
познакомиться.
- Аналогично, - ответил Стас. - А я не ожидал вас тут увидеть. Мне почему-то
говорили, что вы все чаще в магазинах своих появляетесь.
- По-всякому бывает, - ответил Ветринов и взглянул на Нонну. Стас заметил, что
Ветринову Нонна нравится. А может быть, ему это просто показалось.
Ветринов помялся и спросил, начиная разговор:
- Вам нравится здесь, у нас?
- Пока не понял. Еще ничем не отравили.
- У нас такого не бывает.
У Стаса в кармане зазвонил сотовый телефон. Извинившись и помня, что Нонна
прекрасно слышала все, что ему говорил Гуров по телефону, Стас встал и отошел от стола.
Это снова звонил Гуров.
- Новость слышал? - спросил Гуров.
- Пока нет, но уже готов услышать.
- Этот парень, которого ты под машину загнал на Ленинградском проспекте, он с
наркотой связан. Как тебе это?
- А что значит "связан"? Где-то проходил?
- Два раза. Оба раза отпущен. Один раз - недостаток улик, во второй раз - отпущен под
залог и сбежал.
- Больше не сбежит. Показания уже дает?
- Притворяется, что память потерял, - ответил Гуров. - Но это ненадолго, вспомнит
все, что нужно. Кроме того, приблизительно ясно, откуда появилась та бутылка. Угадай с
трех раз!
Стас посмотрел на разговаривающих Нонну и Ветринова и попытался угадать:
- Нонна купила?
- Нет, опер! Из отдела магазина "Гастрономия", директором которого числится
младший Ветринов! Причем, как утверждает его заместитель, некая Светлана Владимировна,
сам Ветринов-младший и взял эту бутылку два дня назад. Не факт, что именно эта бутылка и
появилась у старшенького братца, но уже тепло, чует мое сердце, очень тепло. Эти показания
Светлана Владимировна дала следователю. А мне она таких вещей не говорила. Ты где?
- В "Харбине", вместе с Нонной и с Ветриновым. Устраивает?
- Что-нибудь нарыл?
- Да так, чуть-чуть, - и Стас нарочито лениво произнес: - А твоя Светлана
Владимировна, про которую ты мне говорил, сожительствует в грехе с Лористоновым. Это
называется, кажется, гражданским браком. Или у нас все браки гражданские? Но все равно,
представляешь, какой кошмар!? Жить с мужчиной и не быть с ним расписанной! Ты знал об
этом?
- Вот это да! - воскликнул Гуров. - Это точно?
- Это мне Нонна сказала. Если соврала, как актрисе ей нет равных. И, кроме того, наш
покойник был женат. Ты видел вдову?
- Да, видел! Такая помпезная мадамка! Ее бы разложить на лавке да выпороть
крапивой!
- Сперва вдоль, а потом поперек? - предположил Стас.
- А ты умный, не дурак. Прямо мои мысли читаешь! - заметил Гуров. - Что еще? Или
это все?
- Из того же источника мне сообщили, что вдова Ветринова - дочь той самой твоей
Светланы, дающей интересные показания. Как это тебе?
На это раз Гуров промолчал.
- Алло! Ты куда провалился, патрон? Надеюсь, не в патронник? - спросил Стас и
посмотрел на мощность сигнала, обозначенную на трубке. Связь была устойчивой.
- Спасибо, Стас, это все, что мне было нужно, - спокойно ответил Гуров и отключился.
Стас положил телефон в карман и вернулся к столу.
Гуров, вооруженный новой информацией, походил по кабинету вперед-назад и
приказал вызвать к нему Ржевского.
Второй день уже этот парень парился в СИЗО при главке. И не потому, что он был
самым опасным подозреваемым.
Гуров не верил в его виновность. Такие непутевые люди, как Ржевский, если иной раз и
оказываются замешанными в каком-то криминале, то исключительно по причинам своего
характера. Мягкого, слабого и податливого.
Гуров нарочно продержал Ржевского в изоляции, для того чтобы обрезать его контакты
с внешним миром и подождать появления новых ниточек в деле Ветринова. Ниточки
появились, Ржевский стал нужен и был вызван.
Гуров, ожидая прихода Ржевского, сварил кофе, снова залез в ящик стола к Стасу и
снова обнаружил там пачку сигарет с зажигалкой.
Новость, переданная Стасом, что Лористонов оказался большей по значимости
фигурой, чем казалось раньше, была настолько важной, что требовала дополнительных
фактов. Кто мог бы лучше личного врача Ветринова прояснить некоторые моменты? Только
сам Ветринов, но он был не в состоянии сделать это по более чем уважительным причинам.
На втором месте была вдова Ветринова, Мари, как она сама себя называла, но общение с
этой дамой было сложным делом. Гуров после разговора с Мари долго не мог однозначно
решить: дура эта дама или просто сумасшедшая.
Когда он бывал в таком разладе с самим собой, то сразу начинал подозревать, что его
провели или он что-то упустил.
Это "что-то" должен был ему помочь найти Ржевский.
Ржевского привели только через час. Как оказалось, в СИЗО был обед, и охрана ждала
его окончания.
- Проходите, Илья Григорьевич, - Гуров поприветствовал молодого человека и
отпустил конвой.
- Присаживайтесь, - полковник показал на стул, стоящий напротив его кресла, и сам
встал, подходя к электрическому чайнику, стоящему в углу кабинета.
- Кофе хотите? - спросил он.
Ржевский недоверчиво посмотрел на Гурова.
- Решили сыграть в доброго следователя? - спросил он.
- Не дождетесь, - честно пообещал Гуров. - Так будете кофе или нет? В последний раз
предлагаю.
- Тогда давайте, - Ржевский сел свободнее и покосился на сигареты.
- У вас забрали ваши сигареты? - спросил Гуров.
- Нет, просто они кончились.
- Курите. Все равно не мои, - Гуров налил кофе и поставил чашку перед Ржевским. -
Сразу говорю вам, что есть возможность нам с вами расстаться уже сегодня, после
окончания разговора.
Ржевский вздрогнул, хотел что-то сказать, но сдержался.
- Все зависит от того, как пойдет у нас разговор. Появились новые факты, и я хотел бы,
чтобы вы ответили на ряд вопросов.
- Ну, как могу... - пробормотал Ржевский.
- А если этот разговор не получится, то нам с вами придется встречаться еще не раз, -
пообещал Гуров. - Имейте в виду, я хочу получить полные и подробные ответы на свои
вопросы, и мне есть, с чем эти ответы сравнить. Так что не будем тянуть резину. Поехали.
- Куда? - улыбнулся Ржевский.
- За правдой, куда же еще. Только пока виртуально поехали. Но не исключено, что
придется съездить в реальности. Вопрос первый. Что вы можете мне сказать об отношениях
двух братьев Ветриновых?
- Отношения как отношения. Как у братьев.
- У братьев могут быть разные отношения. От любви до вражды. Какой случай был
тут?
- Мне кажется, что Анатолий Анатольевич как привык с детства опекать младшего
брата, так и продолжал это делать. А Александр воспринимал это как должное. Он не
сомневался, что брат подскажет, укажет и все объяснит.
- Они были друзьями?
- Они были братьями. Вот так правильно сказать.
- Хорошо. А какими были отношения у Ветринова с женой?
- Честно?
- Ну, еще бы! Только честно и никак иначе! Ведь врать грешно.
- Мне кажется, что никаких. Они, конечно, были в законном браке, но оставались
настолько чужими людьми, что, мне кажется, даже с трудом терпели друг друга. Мари - это
человек сцены, искусства, она вся - в каких-то своих мечтах. Не всегда адекватных нашему
миру.
- Вы сказали "человек сцены". Она артистка?
- Да, она отыграла короткое время в театре на Малой Бронной. Ее то ли сократили, то
ли выгнали, но она все равно себя считает великой артисткой. Второй этой... я не помню, как
зовут ее кумира.
- Не важно, - усмехнулся Гуров. - Зато теперь стало понятно, почему
Ветринов-старший хотел Нонну устроить в театр. Чтобы она была не хуже, чем жена.
Оказывается, для Ветринова все это имело значение!
- Имело. Мне вообще кажется, что дело у них с Мари шло к разводу, потому что так,
как они жили, жить нельзя.
- Можно, как видите, - заметил Гуров. - Можно.
- Согласен. Но недолго.
- Шло ли дело к разводу или не шло, вы точно не знаете, - Гуров не спросил, а
констатировал, и Ржевский с ним согласился.
- Да, не знаю, - сказал он. - Но впечатление у меня сложилось такое.
- А как себя вела Светлана Владимировна, мать Марии?
- Как мать, как же еще! Пока все было нормально, она лебезила перед Ветриновым.
Когда отношения ухудшились, стала против него интриговать.
- Вместе с Лористоновым?
- Дмитрий Олегович поумнее своей сожительницы, он вслух ничего не высказывал,
только посмеивался.
- А вам не приходилось слышать, кого Анатолий Анатольевич видел в случае своей
смерти наследником? Брата или жену? - задал Гуров один из важнейших вопросов.
- Никогда даже не слышал таких разговоров, - признался Ржевский. - Никогда!
- А сами как думаете?
- Но это же сложно! Как я могу знать?! Конечно, с Мари были сложности, но все-таки
она оставалась его женой. С братом были хорошие отношения, но брат - это все-таки не
жена.
- Логично. Вы слышали про ресторан "Харбин"?
- Это любимое место переговоров нашего президента! То есть, я хотел сказать,
бывшего президента. И презентации там часто проходили. Те презентации, в которых
руководство банка имело какой-то интерес.
- Ваш босс в этом ресторане мог быть спокоен по поводу отравлений? Если его брат
там директор, то его вряд ли отравят? Так?
- Да, но почему вы Александра называете директором ресторана? - Ржевский
нахмурился и недоверчиво посмотрел на Гурова, словно подозревая, что тот шутит.
- А разве это не так?
- Я никогда не задумывался об этом. Он постоянно бывал там, когда были и мы, но
директор он там или просто один из приглашенных гостей - не знаю даже, как вам и сказать.
Просто не знаю.
- Как вы считаете, реальна ли информация, поступившая к нам, что вино, которым был
отравлен Анатолий Ветринов, было взято Александром Ветриновым из своего магазина?
- Не знаю. А что, разве в том магазине продают такие дорогие вина? Анатолий
Анатольевич пил только что-то выдающееся, штучное, так сказать. Разве такое можно
купить в обычном магазине?
- Так заявила Светлана Владимировна, - сказал Гуров.
- Ну, может быть. Не знаю. - Ржевский докурил сигарету и аккуратно положил окурок
в пепельницу.
Гуров молчал, напряженно смотря в окно. Подробности убийства Ветринова начали
складываться из добытых кусочков мозаики.
Александр Ветринов оказался неплохим собеседником, если привыкнуть к
неторопливому книжному разговору, немного заумному, немного скучному, но все-таки
занимательному.
Правда, для окончательного примирения с существованием такого собеседника нужно
еще обладать некоторой долей мазохизма.
Стас себя мазохистом не считал, поэтому, когда Александр начал подробное изложение
истории происхождения китайской кухни и через сорок минут дошел только до эпохи
Сражающихся царств - а это было хрен знает когда, - Стас прервал научную лекцию
удивленным возгласом:
- Ребята! - Посмотрев в сторону Нонны, Стас куртуазно поправился: - И девушки! А
не выпить ли нам за здоровье? То есть, я хотел сказать, за знакомство!
Никто не возразил.
- Помнится, читая в детстве книжку про барона Мюнхгаузена, я вычитал про
сногсшибательное китайское вино, из-за которого барону султан какой-то там чуть голову не
отрубил кривым ятаганом. Такой начался ажиотаж от этого напитка. Какие тут вина?
Александр, услышав вопрос, неуверенно закусал себе губы.
- Понимаете, Стас... - промямлил было он, но Нонна его перебила.
- Стас, - со знанием дела сказала она. - Саша сейчас предложит тебе жутко полезную
для здоровья и потенции водку "Дацен" с заспиртованной змеей, но ты не соглашайся. Мне
почему-то кажется, что проблемы потенции тебя волновать не должны, - добавила она на
полтона ниже.
- Со змеей? - переспросил Стас. - Ну вот, опять какие-то извращения! А нельзя
попроще, Саша?
Александр Ветринов вздохнул.
- Китайская культура настолько специфична, что...
Нонна, снова захватив всеобщее внимание, не собиралась его выпускать:
- Культура - это самое главное, что есть в человеке! Я все это прекрасно знаю, не один
месяц выслушивала! Поэтому давайте просто выпьем хорошего вина и этим удовлетворимся,
ладненько? И, кстати, Саша, Анатолий, если он нас сейчас видит, - Нонна при этих словах
взглянула на потолок, где медленно колыхалось красное полотнище с набором золотых
иероглифов, и зачем-то подмигнула этому полотнищу, - Анатолий одобрил бы только вино и
ничто больше. Есть что-нибудь достойное?
- Есть, - признался Саша и помахал рукой официантке. - Я заказал для Толи неплохие
варианты, но судьба распорядилась иначе.
Официантка подошла, и Александр попросил ее принести отложенные три бутылки.
- Вас следователь еще не вызывал? - спросил Стас у Александра.
Тот покачал головой.
- Не считают нужным, наверное. А что, - он наклонился к Стасу и понизил голос: -
Это же получится международный скандал, как я понимаю?
- Чего ради? - удивился Стас. - Что вы называете скандалом?
- Ну как же. - Александр слегка покраснел от волнения и зачесался. Сперва он почесал
левую ладонь, затем правую, потом потер их. - Как я слышал... мне сказали... В общем,
Анатолий отравился вином. А оно было импортировано.
- Отравился вином, - согласился Стас. - А кем оно было завезено?
- Ах вот как... - пробормотал Александр. - Импортер будет отвечать! А это скорее
всего наши ребята.
- Кто такие? - небрежно спросил Стас.
- Так откуда же я знаю! - инфантильно произнес Александр. - Если бы я знал, то...
- То что бы вы сделали? - улыбнулся Крячко. - Вменили бы им счет за моральный
ущерб?
- Ну зачем вы так? - Александр укоризненно поджал губы и взглянул на Стаса с
осуждением. - Я предупредил бы Анатолия заранее, что у них брать не нужно. Я знаю
хороших поставщиков таких вин. Их всего два в России, и один еще есть на Украине, или,
как сейчас говорят, "в Украине". Вся повседневная политика Украины есть барахтанье в
густом бульоне постколониального мышления. Ведут себя, как зимбабвийцы после
обретения независимости.
- Вы отвлеклись, Саша, - Стас направил разговор в прежнем направлении. - Кто же
поставил вашему брату это вино?
- Понятия не имею, - признался Александр. - Это очень стильный напиток из дома
хороших традиций... Ему могли привезти и в подарок, но тогда бы он похвастался, а так...
Странно, знаете ли...
- Странно еще и то, что он не показал вино вам. А вы тоже любитель?
- Нет, какой уж я любитель! - Александр жалко улыбнулся. - Мы с братом хорошо
жили и знали слабости друг друга. Если он собирал вкусы вин, то я их упаковку. У меня
дома есть неплохая коллекция журналов, прайсов и прочей информации по алкогольным
напиткам. Мне это интересно.
- Ему интересно не пить, а читать про то, как другие пьют, - вмешалась Нонна. - Вон
несут твои три бутылки, как три желания.
Официантка принесла на подносе три бутылки и три высоких фужера.
Посматривая на незнакомые названия, Стас подумал: а не та же самая
фирма-поставщик, что поднесла бутылку Анатолию Анатольевичу, прислала и эти три
сюрприза?
От этой мысли стало как-то невесело.
Поминать банкира Ветринова и самому после этого стать объектом поминания не
хотелось, но, покосившись на лица Александра и Нонны, Стас заметил, что только его
одного посетили эти неприятные ассоциации.
Крячко сделал вывод о своем чрезмерном профессионализме, мешающем ему спокойно
жить, и приказал себе смириться с неизбежным будущим.
Пока подошедший официант в китайской куртке открывал бутылки, Стас обратил
внимание на то, что в зале появились еще двое посетителей. Этих мужчин он уже видел в
квартире Ветринова, когда приезжал туда первый раз. Это были Лористонов и Бурляев.
Стас еще не общался ни с одним из них и даже толком не помнил, кто из них кто.
- Это ваши коллеги? - спросил он Ветринова.
- Кто? Какие коллеги? - Ветринов завертел головой и, увидев вошедших, признался с
тяжелым вздохом: - Да уж. Коллеги.
- А почему так грустно, Саша? - Нонна показала пальчиком на ближайшую к себе
бутылку и приказала официанту: - Вот это нам, пожалуйста.
Официант кивнул и начал разливать вино по бокалам.
- Они почему-то постоянно заставляют меня чем-то руководить, - начал жаловаться
Ветринов. - Брат им говорил, что не нужно меня озадачивать всеми этими
производственными темами, но эти два спеца постоянно мне указывают, что я директор и
должен руководить, руководить, руководить... - Ветринов забормотал одно слово, как
заезженная грампластинка, и замолк только тогда, когда подошли, как он выразился,
"спецы".
- Добрый вечер, - старший из "спецов", стриженный под ежик высокий джентльмен,
поздоровался тихим голосом, по-хозяйски пододвинул к себе стул от соседнего столика и сел
напротив Стаса.
Второй, помоложе, плавный в движениях и во взглядах, как-то незаметно и почти
неслышно устроился рядом с Нонной и спрятался
...Закладка в соц.сетях
