Жанр: Детектив
Зубы тигра
...ернулся к кучке людей, стоявших в стороне, и затем
спросил вновь прибывшего:
- Вы по приглашению?
- Доложите: дон Луис Перенна.
Как электрический ток прошел по кучке людей. Один из них отделился помощник
начальника полиции Вебер.
Одно мгновение два врага смотрели друг другу прямо в глаза.
Дон Луис любезно улыбался. Вебер был бледен, как полотно, и едва
сдерживался.
Дон Луис увидел четырех репортеров, четырех агентов.
"Они все здесь ради меня, - думал дон Луис, - но, судя по
растерянности, не рассчитывали, что я дерзну явиться".
Курьер вернулся за доном Луисом.
Тот с самым приветливым поклоном прошел мимо Вебера, кивнул агентам и
вошел в кабинет. Полковник д'Астриньяк тотчас с протянутой рукой поспешил к
нему навстречу, желая, видимо, подчеркнуть что сплетни не умалили его
уважения к легионеру Перенна.
Но поведение префекта было нарочитым. Он даже не обернулся и продолжал
перелистывать дело и перебрасываться словами с нотариусом и секретарем
посольства.
Потом, собрав бумаги и взглянув еще раз в дело, префект громко
заговорил:
- Мы собрались сегодня, как и два месяца назад, и должны принять
окончательное решение по вопросу о наследстве Космо Морнингтона. Отсутствует
лишь месье Кассерос, атташе перуанской миссии, внезапно заболевший, как
гласит полученная мною телеграмма. Налицо все, кроме тех, увы, чьи права мы
должны были бы утвердить, - кроме наследников Космо Морнингтона.
- И кроме...
Демальон поднял голову: говорил дон Луис.
- ...убийцы наследников Морнингтона.
На этот раз дон Луис держал себя как человек, который хочет, чтобы его
выслушали, как бы ни казалось малоправдоподобным то, что он говорил:
- Разрешите мне, господин префект, обрисовать создавшееся положение.
Это будет продолжением и прямым заключением нашей беседы после взрыва на
бульваре Сюше.
Молчание префекта было знаком согласия.
- Я буду краток, господин префект. Во-первых, мы уже располагаем
показаниями инженера Фовиля, во-вторых, дело, в сущности, очень просто. Вы
задавались вопросом: почему Ипполит Фовиль ни разу не упомянул о наследстве
Морнингтона? Почему не упоминал о нем Гастон Саверан, излагая мне свою
трагическую историю? Да потому, что никто из них, - ни Ипполит Фовиль, ни
Гастон Саверан, ни Мари-Анна Фовиль, ни Флоранс Девассер ничего о нем не
слышали. Факт неопровержимый: одна месть руководила Ипполитом Фовилем, ведь
миллионы Морнингтона достались бы ему по праву.
Итак, никакие соображения, связанные с наследством, поведения Ипполита
Фовиля не определяли. Между тем они погибли один за другим именно в том
порядке, в каком переходило бы состояние Морнингтона: сам Морнингтон, потом
Ипполит Фовиль, затем Эдмонд, далее Мари-Анна Фовиль и, наконец, Гастон
Саверан.
- Не странно ли это? Как не предположить наличия какой-то руководящей
роли. Не очевидно разве, что помимо сумасшедшего Фовиля, с его ненавистью и
ревностью, есть еще какой-то субъект, одаренный еще большей энергией,
преследующий свою цель и, что он-то и обрек на гибель этих людей, марионеток
в этой драме, все нити которой он завязывает и развязывает?
Господин префект, масса стала инстинктивно с самого начала искать этого
руководителя. Разделяет мою точку зрения и полиция с Вебером во главе. Они
уже нашли злодея. Это я. Почему бы и нет? Мотив преступления налицо. Я
наследник Космо Морнингтона.
Не стану защищаться. Возможно, что постороннее влияние заставит вас,
господин префект, принять в отношении меня несправедливые меры, но я ни на
секунду не оскорблю вас предположением, что сами вы не можете приписать это
злодейство человеку, которого видите в деле уже два месяца.
- Но масса права в том отношении, что виновник должен быть и виновник
этот - наследник Космо Морнингтона.
- Если это не я, значит, есть другой? И его-то я и обвиняю. Я и с
мертвым боролся. Я не раз чувствовал на себе дыхание этого живого. Не раз
чувствовал, что "зубы тигра" вот-вот готовы впиться в меня. Мертвый сделал
многое, но не все. А тот, о ком я говорю, выполнял ли слепо его волю? Или
был соучастником? Но, несомненно, он продолжил дело, вдохновителем которого
сам, быть может, не был, продолжил не ради личной выгоды. И сделал он это
потому, что был осведомлен о завещании Космо Морнингтона.
Его-то я и обвиняю.
Обвиняю, по крайней мере, в той части преступления, которая не может
быть приписана Ипполиту Фовилю.
Обвиняю в том, что он взломал ящик, куда метр Лемертюм положил
завещание Космо Морнингтона.
Обвиняю в том, что, проникнув в спальню Космо Морнингтона, он подменил
одну из ампул с лекарством, ампулой с ядом.
Я обвиняю его в том, что он изобразил доктора и выдал подложное
свидетельство о смерти Космо Морнингтона.
Обвиняю в том, что он доставил Ипполиту Фовилю яд, которым были убиты
агент Веро, Эдмонд Фовиль и Ипполит Фовиль.
Обвиняю в том, что он направил против меня руку Гастона Саверана,
трижды покушавшегося на мою жизнь.
Обвиняю в том, что он передал в лазарет для Мари-Анны Фовиль пузырек с
ядом и шприц, которые помогли несчастной покончить с собой.
Обвиняю в том, что каким-то неведомым способом, учитывая последствия,
он доставил Гастону Саверану вырезки из газет со сведениями о смерти
Мари-Анны.
Словом, обвиняю в том, что он, не говоря о его соучастии в убийстве
агента Веро и моего шофера, убил Космо Морнингтона, отца и сына Фовиль,
Мари-Анну Фовиль и Гастона Саверана, то есть всех, стоящих между ним и
миллионами.
Вот моя мысль: раз человек убивает пять душ, чтобы заполучить миллионы,
то ясно, что он уверен в том, что миллионы достанутся ему, то есть, что он
сам является наследником. Через несколько минут этот человек будет здесь.
- Как? - воскликнул префект.
- Это логический вывод из моего построения, не забывайте, что по
завещанию наследство может получить лишь лично явившийся сегодня наследник.
- А если он не придет?
- Он придет, господин префект. Иначе все было бы сплошной бессмыслицей.
Он придет и по праву потребует двести миллионов Космо Морнингтона.
- А, если он не придет? - еще настойчивее повторил Демальон.
- Тогда, значит, преступник - я, и вам придется меня арестовать. Он или
я. Такова дилемма.
- Нет, нет! - почти гневно воскликнул префект. - Это невозможно!
Человек, совершивший серию убийств, не будет так глуп, чтобы отдаться нам в
руки.
- Не забывайте, господин префект, что он не убивал, а побуждал убивать.
В этом и заключается необъяснимая сила этого человека, что он сам не
действует.
Припомните все обстоятельства.
Прибавлю, что за всю свою жизнь, богатую впечатлениями, я не встречал
существа, действующего с такой дьявольской виртуозностью и одаренного такой
поразительной способностью психолога. - Слова Перенна взволновали
собравшихся. Неведомое существо облекалось в плоть и кровь. Все ждали. Дон
Луис раза два поворачивался к двери, прислушиваясь. Префект встал с места и
зашагал вокруг стола. Полковник д'Астриньяк с восхищением вглядывался в дона
Луиса, любуясь его хладнокровием. Нотариус и секретарь посольства сильно
волновались.
- Тише, - сказал вдруг префект и прислушался.
Кто-то проходил через переднюю. Раздался стук в дверь.
- Войдите.
Курьер подал префекту письмо и листок, на котором посетители заносят
свое имя и мотив посещения.
Демальон схватил листок. Он был очень бледен. Потом посмотрел на дона
Луиса и, взяв письмо, спросил курьера:
- Это лицо здесь?
- В передней, господин префект.
- Введите его, когда я позвоню.
Курьер вышел.
Демальон стоял у стола, не двигаясь. Дон Луис еще раз поймал на себе
взгляд и ощутил тревогу. Что происходит?
Резким движением префект разорвал конверт и, вынув письмо, стал читать
его. Все, не отрываясь, смотрели на него.
Осуществится ли предсказание дона Луиса?
Предъявит ли свои права пятый наследник?
После первых же строк префект поднял глаза и прошептал, обращаясь к
дону Луису:
- Вы были правы, месье. Пятый наследник предъявляет свои права.
- Кто он? - невольно вырвалось у дона Луиса.
Демальон не отвечал. Он медленно еще два раза перечел письмо. Потом
прочитал вслух.
"Господин префект!
Случайно из попавших мне в руки писем я узнал о том, что есть еще один
наследник семьи Гуссель. Я лишь сегодня получил документы, необходимые для
установления его личности и лишь сегодня, в силу необходимых препятствий,
могу направить эти документы вам с тем самым лицом, которого они касаются.
Относясь с уважением к тайне, мне не принадлежащей, и желая оставаться в
стороне от дела, в которое лишь случай впутал меня, я позволю себе не
подписывать настоящее имя, в чем и приношу свои извинения".
Итак, Перенна и на этот раз не ошибся. События подтвердили его
гипотезу. Оставалось разрешить кардинальный вопрос: кто же этот неизвестный,
этот вероятный наследник и вместе с тем убийца, на душе которого пять-шесть
убийств? Он в соседней комнате. Отделен только одной стеной. Они сейчас
увидят его. Сейчас узнают, кто он такой! Префект решительным движением нажал
кнопку звонка.
Несколько секунд напряженной тревоги.
Странно! Демальон глаз не спускал с Перенна. Тот сидел, вполне владея
собой. Но в глубине души ощущал какое-то беспокойство.
Дверь распахнулась.
Курьер впустил кого-то.
Это была Флоранс Давассер.
Глава 5
ВЕБЕР ОТЫГРЫВАЕТСЯ
В первую минуту дон Луис был поражен.
Флоранс - здесь! Флоранс на его глазах села в поезд, отходящий в Руан и
раньше 8 часов в Париж вернуться не могла.
Впрочем, он тотчас сообразил; зная, что ее преследуют, Флоранс увлекла
их на вокзал и, войдя в вагон с одной стороны, вышла с другой. Мазеру же
уехал, не подозревая, что ему следить не за кем.
И вдруг ему ясно представился весь ужас. Она пришла заявить свое право
на наследство, она - новый наследник, который не замедлил явиться, косвенный
виновник в кошмарном ряде убийств. Повинуясь неудержимому импульсу, дон Луис
схватил ее за руку и крикнул почти со злобой:
- Зачем вы пришли сюда? И что вам здесь нужно?
И, не помня себя, повернулся к префекту.
- Неужели вы не видите, господин префект, что произошла ошибка? Лицо, о
котором я вам говорил, все еще скрывается: не может быть, что Флоранс
Девассер...
- У меня нет предубеждения против мадемуазель, - категорическим тоном
заявил префект, - но я обязан спросить ее о том, что ее сюда привело. И
обязанность выполню.
Он предложил Флоранс сесть и сам подсел к столу. Было ясно, что
появление девушки произвело на него впечатление, как иллюстрация к
аргументам дона Луиса. Несомненно, появление нового лица, имеющего права на
наследство, - это появление преступника, который сам уличил себя. Дон Луис
угадал мысли префекта и с той минуты не спускал с него глаз.
Это было загадкой. Красивые черные глаза как всегда были спокойны. Она
переменила костюм сиделки на простое платье, подчеркивающее изящную линию
талии. Она была, по обыкновению, строга.
- Объясните, мадемуазель, - сказал ей префект.
- Я к вам по поручению, которое выполняют, не вполне уясняя его смысл.
- Что это значит?
- Лицо, которому я вполне доверяю и которое глубоко уважаю, поручило
мне передать вам некоторые документы, имеющие, по-видимому, отношение к
вашему сегодняшнему собранию.
- К вопросу о наследстве Космо Морнингтона?
- Да, господин префект.
- И вам известно, почему вам вручили эти документы? Какое они имеют к
вам отношение?
- Они никакого отношения ко мне не имеют.
Демальон улыбнулся и отчеканил, не спуская глаз с Флоранс.
- Судя по письму, к ним приобщенному, они имеют к вам прямое отношение:
они устанавливают ваше родство с семейством Гуссель, а, следовательно и ваши
права на наследство.
- Мои права?
Крик удивления и протеста. Затем она заговорила:
- Мои права... на это наследство. Да я никогда и не встречала господина
Морнингтона. Тут недоразумение.
Она говорила оживленно и с глубокой искренностью, которая на всякого
другого произвела бы впечатление. Но префект не мог забыть аргументов дона
Луиса.
- Позвольте документы.
Она вынула из мешочка незапечатанный голубой конверт, из которого
префект достал несколько пожелтевший, вытертый по сгибам листок бумаги. При
полном молчании, посмотрев документы самым внимательным образом, он заявил:
- Документы, очевидно, подлинные, печати казенные.
- Итак, господин префект? - спросила Флоранс дрожащим голосом.
- Итак, трудно допустить, мадемуазель, чтобы вы не были осведомлены.
Он повернулся к нотариусу:
- Я изложу вкратце содержание документов. Как вам известно, у Гастона
Саверана, наследника Космо Морнингтона по четвертой линии, был старший брат
Рауль, живший в Аргентине. Последний перед своей смертью отправил в Европу
со старушкой няней девочку пяти лет, свою дочь, но удочеренную
француженкой-гувернанткой, мадемуазель Девассер. Вот акт рождения. Вот
документ об удочерении. Показания трех друзей, видных коммерсантов
Буэнос-Айреса и, наконец, свидетельство о смерти отца и матери. Все
документы вполне законны и снабжены печатью французского консула. Нет
оснований сомневаться в их подлинности, и я не могу не рассматривать Флоранс
Девассер как дочь Рауля и племянницу Гастона Саверана.
- Племянница Гастона Саверана... его племянница... - прошептала
девушка, и слезы полились у нее из глаз при мысли о человеке, к которому она
была нежно привязана, даже не подозревая, что их связывает тесное родство.
Искренние ли это были слезы? И действительно ли содержание документов
стало ей известно лишь сейчас?
Эти вопросы задавал себе дон Луис Перенна, не спуская в то же время
глаз с лица Демальона. И вдруг он прочел на нем, что арест Флоранс дело
решенное.
Он подошел к девушке.
- Флоранс, - тихо сказал он.
Она подняла на него полные слез глаза и не протестовала.
Он медленно проговорил:
- Флоранс, вы должны защитить себя. Сами того не ведая, вы очутились в
таком положении, когда надо защищаться. Вы должны хорошенько отдавать себе
отчет в том, куда завели вас обстоятельства. Флоранс, логика событий привела
господина префекта к убеждению, что человек, который придет сюда и предъявит
неоспоримые права на наследство Морнингтона - будет человеком, который убил
всех остальных наследников. Вошли вы. И вы, безусловно, наследница Космо
Морнингтона.
Флоранс задрожала всем телом, и смертельная бледность покрыла ее лицо,
но ни одного слова не вырвалось у нее.
Он продолжал:
- Вы не протестуете против обвинения?
Она долгое время молчала, потом проговорила устало:
- Что мне сказать? Я ничего не понимаю, все так темно...
Дон Луис в свою очередь содрогнулся.
- И только? Вы соглашаетесь? - шепнул он.
- Вы хотите сказать, что, не защищаясь, я тем самым признаю себя
виновной? - вполголоса спросила она.
- Да.
- А это поведет?..
- К аресту...
- Тюрьма!
Страдание исказило ее лицо. Тюрьма для нее - это муки, выстраданные
Мари-Анной, Савераном. Это отчаяние, позор, смерть, все то, чего не избежали
Мари-Анна и Саверан, и что выпадет и ей на долю.
Совсем подавленная, она простонала:
- О, я так устала! Для меня ясно, что спасения нет! Мрак окружает меня!
О, если бы я поняла, увидела...
Наступило долгое молчание. Нагнувшись к ней, Демальон внимательно
изучал ее, но так, как она продолжала молчать, он положил руку на кнопку
звонка и нажал три раза.
Дон Луис не шевелился, устремив на Флоранс полный отчаяния и любви
взгляд. В нем шла борьба между любовью и ненавистью, побуждением верить
девушке и рассудком, склонным отнестись скептически. Невинна? Виновна? Он не
мог сказать.
Все против нее. А между тем он не может не любить ее.
Вошел Вебер со своими людьми.
Демальон сказал ему несколько слов, указывая на Флоранс.
Вебер направился к ней.
- Флоранс, - окликнул ее дон Луис.
Она взглянула на него, посмотрела на Вебера и его спутников и, вдруг
поняв, что должно сейчас произойти, пошатнулась и, почти теряя сознание,
упала на руки дона Луиса.
- О, спасите меня, спасите, умоляю вас.
И в этом движении было столько доверия, в этом порыве отчаяния столько
неподдельной искренности, что глаза дона Луиса открылись. Все его
колебания, опасения, сомнения смыло волной горячей веры. Он воскликнул:
- Нет, нет! Этого не будет... господин префект, бывают вещи
недопустимые...
Он нагнулся к Флоранс, он держал ее в своих объятиях, прижимал к себе с
такой силой, что никто не смог бы отнять ее. Глаза их встретились. Он
прижался лицом к ее лицу, бесконечная нежность к ней, к такой слабой, такой
беспомощной, так доверчиво прильнувшей к нему, захлестнула ему душу, и он
страстно заговорил едва слышно для нее одной:
- Я люблю вас... люблю вас... о, Флоранс, если бы вы знали, что
происходит у меня в душе... как я страдаю... и как я счастлив, Флоранс. О,
Флоранс, я люблю вас.
По знаку, данному префектом, Вебер удалился.
Дон Луис, выпустив Флоранс из своих объятий, усадил ее в кресло и,
положив ей руки на плечи, сказал, глядя в глаза:
- Вы еще не понимаете, Флоранс, но я уже начинаю разбираться в этом
мраке, что пугает вас. Флоранс, выслушайте меня... Ведь вы не сами
действуете, не так ли? За вами, над вами есть кто-то другой... Он руководит
вами. Не так ли? Вы даже не знаете, куда он толкает вас.
- Никто мною не руководит... что такое? Объясните.
- Вы часто поступаете так или иначе, потому что вам предлагают так
поступать и вы сами считаете это правильным, не подозревая о последствиях.
Отвечайте... Вы совершенно свободны? Никто не влияет на вас?
Молодая девушка, видимо, взяла себя в руки. Обычное спокойствие
понемногу возвращалось к ней. Но вопросы дона Луиса все-таки волновали ее.
- Да нет же, - возражала она, - никто не влияет.
Он настаивал все с большей горячностью.
- Не говорите... подумайте... вот вы наследница Морнингтона... я знаю,
я уверен, что вас эти деньги не прельщают, кто же может распоряжаться ими?
Кто может быть заинтересован в том, чтобы вы разбогатели? С чьей жизнью
связана ваша жизнь? Вы ему друг, невеста?
Она негодующе запротестовала.
- О, никогда! Тот, о ком вы говорите, не способен...
- Ага! - воскликнул дон Луис в порыве ревности, - вы признаете... так
он-таки существует... я клянусь, что несчастный...
Он повернулся к Демальону.
- Мы приближаемся к цели, господин префект. Я знаю путь, хищник будет
затравлен сегодня же, самое позднее завтра.
Господин префект, письмо, при котором присланы документы, подписано
настоятельницей, заведующей клиникой Тери, необходимо немедленно допросить
ее. Устроить очную ставку с мадемуазель - и мы добьемся, но терять нельзя ни
одной минуты... Иначе хищник скроется. Я прошу вас только об отсрочке. Пусть
начальник полиции и ваши агенты сопровождают нас, не спуская глаз с
мадемуазель Девассер.
Демальон не сразу ответил. Отведя Вебера в сторону, он несколько минут
говорил с ним. Донеслись слова Вебера.
- Не бойтесь, господин префект, мы ничем не рискуем.
Демальон согласился.
Спустя несколько минут дон Луис и Флоранс вместе с Вебером сели в
автомобиль, за которым следовал другой. Больница была буквально наводнена
полицейскими, и Вебер повел дело так, словно готовил форменную осаду.
Приехал и префект, которого провели в приемную, куда к нему вышла
настоятельница, женщина энергичная и решительная.
На заданный вопрос она ответила, ничуть не смущаясь, что письмо писала,
действительно она, но не хотела и не находила нужным называть себя. Флоранс
она знает уже несколько лет: та работала полгода в больнице в качестве
сиделки и так зарекомендовала себя, что ее охотно приняли снова восемь дней
назад. Она только просила переменить ей имя, из-за газетных толков.
- Но раз вы читали газеты, то вы знали, что над ней тяготеет тяжкое
обвинение?
- Для тех, кто знает Флоранс, это не могло играть роли, господин
префект. Это девушка редкого благородства, с чистой совестью.
- А документы? Откуда вы получили их?
- Я нашла вчера у себя в комнате записку, в которой предлагалось
вручить мне документы, интересные для мадемуазель Девассер. Было сказано,
что я могу получить их по почте в Версале на мое имя до востребования. Меня
просили о них никому не говорить, а передать их в три часа Флоранс Девассер
с тем, чтобы она отнесла их префекту полиции. Вместе с тем меня просили
переправить письмо бригадиру Мазеру.
- Вот это странно.
- Из любви к Флоранс я все это выполнила.
- Откуда был послан пакет с документами?
- Из Парижа. Штемпель почтового отделения на авеню Ньель.
- А вас не удивило, что к вам в комнату могла попасть записка?
- До известной степени. Но в этом деле так много странного.
- Почему же вам не пришло в голову, что особа, обитающая в этом доме...
- Что Флоранс без моего ведома проникла в мою комнату. О, господин
префект, она на это не способна.
Префект повернулся к Веберу.
- Обыщите комнату мадемуазель.
Он прервал протест настоятельницы. Флоранс сама вызвалась проводить
Вебера. В передней он прихватил с собой двух полицейских. Флоранс шла
впереди. Поднялись на следующий этаж и, пройдя длинный коридор, они свернули
в другой, очень узкий и упирающийся в дверь. Это была комната. Дверь
открывалась наружу, что вынудило Флоранс, а вслед за ней и Вебера, отступить
назад. Воспользовавшись этим, Флоранс одним прыжком бросилась в комнату и
заперла за собой дверь. Вебер гневно топнул ногой.
- Ах, негодяйка! Она сожжет компрометирующие бумаги. В комнате нет
другого выхода? - спросил он подошедшую сестру.
- Нет, месье.
Вебер подозвал одного из своих людей, настоящего колосса, который
кулаками вышиб филенку. Просунув руку в дверь, Вебер повернул ключ. Они
вошли в комнату.
Флоранс там не было. Одно из окон было распахнуто настежь, и ясно
говорило о том, какой она выбрала путь.
- Ах, черт возьми, дала тягу! - крикнул он громовым голосом,
распорядился, чтобы все выходы были заперты.
Появился Демальон.
Бросив на ходу несколько вопросов Веберу, он вбежал в комнату.
Окно выходило на небольшой внутренний дворик, нечто вроде колодца.
Флоранс спустилась, вероятно, по водосточной трубе. Сколько на это
понадобилось энергии и несокрушимой воли!
Полицейские уже спешили со всех сторон, чтобы отрезать путь беглянке.
Вскоре выяснилось, что из дворика Флоранс проникла в комнату настоятельницы,
расположенную как раз под ее комнатой и, переодевшись монахиней,
беспрепятственно миновала своих преследователей. Бросились на улицу, но уже
стемнело. Трудно было рассчитывать на успех в таком многолюдном квартале.
Префект не скрывал своего неудовольствия.
Он снова допросил настоятельницу и узнал от нее, что перед тем, как
поступить в клинику, Флоранс провела двое суток в небольшом меблированном
отеле на острове Сен-Луи.
Придавая большое значение поимке Флоранс, префект приказал Веберу
отправиться по этому адресу.
Выяснилось, что, действительно, Флоранс побывала в отеле, где снимала
комнату под вымышленным именем. Но не успела она на этот раз придти, как за
ней прибежал мальчуган, который увел ее с собой.
При обыске у нее нашли платье монахини.
К вечеру того же дня Вебер установил, что мальчуган - сын одной
привратницы, живущей в том же квартале. Но, когда его допросили, ребенок
сказал, что ни за что не выдаст барыню, которая его поцеловала. Мать
упрашивала, а отец надавал тумаков, он выдержал стойко и то и другое.
Во всяком случае, все говорило за то, что Флоранс где-то поблизости, и
Вебер в небольшом кабачке устроил свой генеральный штаб, куда доставлялись
все сведения и откуда исходили распоряжения. Часов около десяти префект
прислал подкрепление в виде нового отряда полицейских с Мазеру, который
только что прибыл из Руана и метал громы и молнии против Флоранс. К
одиннадцати часам поиски не дали никаких результатов, и тревога дона Луиса
стала увеличиваться. Но вскоре после полуночи пронзительный свисток созвал
всех к восточной оконечности озера на набережной Анжу. Два агента принесли
известие, что дальше, на набережной Генриха Четвертого, перед одним домом
недавно остановился наемный автомобиль, и из дверей нижнего этажа,
открывавшихся прямо на улицу, вышли мужчина и женщина. Мужчина крикнул
шоферу, садясь в автомобиль: "Бульвар Сен-Жермен, набережные и на
Версальскую дорогу".
Привратница дома дала кое-какие сведения. Жилец нижней квартиры давно
возбуждал ее любопытство. Она видела его всего один лишь раз, как-то
вечером. Платил он чеками за подписью Шарт. Появлялся в квартире лишь через
большие промежутки времени. Поэтому она прислушалась, когда из соседней
квартиры, примыкавшей к ее, послышался шум голосов.
Спорили мужчина и женщина. Он повышал голос, привратница ясно
расслышала:
"Едем со мной, Флоранс, я этого хочу. Я завтра же представлю вам
доказательства в том, что я невиновен. Если вы все же откажетесь выйти за
меня, я отплыву. Все уже готово. - Немного погодя, он рассмеялся и еще
сказал: - Бойтесь, Флоранс! Пожалуй, бойтесь, чтобы я не убил вас!
Нет, нет, можете быть спокойны".
Больше привратница ничего не слышала. Но разве этого было недостаточно?
Дон Луис схватил Вебера за руку.
- Вперед! Я был в этом уверен! Этот человек способен на все! Это тигр!
Он убьет ее!
Он увлек Вебера к автомобилям. Мазеру пытался протестовать, предлагал
провести раньше о
...Закладка в соц.сетях
