Жанр: Детектив
Зубы тигра
... пока есть способ рассеять неблагоприятное
впечатление. Виновник или кто-то из участников преступления надкусил яблоко
и бросил его в саду. Мы это яблоко нашли и просим вас проделать то же самое
с другим, чтобы положить конец всяким гипотезам, вас касающимся.
- О, если остановка за этим...
Она схватила одно из трех яблок, лежавших в протянутой префектом вазе.
Момент был решительный. Если отпечатки будут одинаковы, неоспоримое
доказательство налицо.
Поднеся яблоко ко рту, она вдруг остановилась, сильно охваченная
страхом.
Боялась ли она ловушки? Чудовищной случайности? Или не хотела дать
врагам орудие против себя? Во всяком случае уже этим колебанием она выдавала
себя.
- Вы боитесь, мадам Фовиль?
Она еще выше подняла руку. Сцена была трагическая и почти
торжественная.
- А если я откажусь?
- Это ваше право. Но стоит ли? Я уверен, что ваш адвокат первый
посоветует вам...
- Мой адвокат? - пробормотала она, поняв страшное значение этого
ответа.
И с тем, почти свирепым выражением лица, которое появляется у человека
в минуту большой опасности, она сделала то, о чем ее просили.
Белые зубы сверкнули и вонзились в яблоко.
- Вот, месье, - она протянула яблоко Демальону.
Он взял у следователя яблоко, найденное в саду, и положил оба яблока
рядом. Одно и то же восклицание вырвалось у всех склонившихся над столом.
Следы зубов на том и на другом яблоках были одинаковы! Одинаковы!
Конечно, решительное слово принадлежало экспертам. Но трудно было ошибиться,
настолько сходны были два отпечатка.
Никто не произнес ни слова. Господин Демальон поднял голову. Мадам
Фовиль не двигалась, смертельно бледная от ужаса, изумления и негодования,
которые эта искуснейшая актриса умела симулировать у себя на лице, перед
такой убедительной уликой! Следы зубов были одинаковы. Одни и те же зубы
надкусили оба яблока!
- Мадам Фовиль, - начал префект полиции.
- Нет! Нет! - в припадке бешеной злобы крикнула она, - это неправда,
это кошмар какой-то! Вы ведь не арестуете меня? Тюрьма! Это ужасно. Клянусь
вам, вы ошибаетесь.
Она сжала голову руками.
- Ведь я не убивала. Я ничего не знаю. Мой муж и маленький Эдмонд,
который так любил меня... И зачем мне было убивать их? Мотив? Не убивают же
так, зря... Отвечайте же!
И вся во власти гнева она вскочила, потрясая кулаками.
- Палачи вы! По какому праву вы терзаете женщину? Какой ужас! Обвинить
меня... Арестовать... Палачи! Это все вы! Вы! (Она обернулась к дону Луису).
Я понимаю: вы были здесь ночью, почему же вас не арестуют? Ведь это были вы,
а не я... Почему?
Последние слова она договаривала еле слышно. Силы изменили ей, и,
опустившись в кресло, она вновь залилась слезами.
Перенна подошел к ней.
- Следы на обоих яблоках одинаковы. И то и другое надкушено вами.
- Нет.
- ...Но первое, может быть, не ночью, а вчера утром, например.
Она забормотала:
- Ах да, ах да, возможно... Я как будто припоминаю...
- Не трудитесь припоминать, сударыня, - перебил ее префект. - Я наводил
справку у Сильвестра: он сам купил яблоки вчера вечером в восемь часов.
Когда господин Фовиль лег спать, в вазе оставалось четыре яблока, утром их
оказалось только три. Найденное в саду - четвертое, и надкушено оно было
сегодня ночью и на нем следы ваших зубов.
Она лепетала:
- Это не я... не я... клянусь, клянусь также, что я умру. Лучше смерть,
чем тюрьма, я убью себя... я убью себя.
Сделав над собой усилие, она медленно поднялась на ноги, зашаталась и
упала на пол в глубоком обмороке.
Пока ее приводили в чувство, Мазеру знаком подозвал дона Луиса.
- Удирайте, патрон!
- Разве запрет снят?
- Вы посмотрите, кто говорит с префектом. Только что вошел. Узнаете
его?
- Ах, черт возьми, - прошептал Перенна, вглядываясь в большого
краснолицего человека, который не спускал с него глаз.
- Да, это Вебер, помощник начальника полиции. И он узнал вас, патрон, с
первого же взгляда узнал Люпена! Он на это мастер. Его не проведешь. И...
припомните, патрон, сколько вы ему штук устраивали, уж он теперь постарается
отыграться.
- Он уже сказал префекту?
- Разумеется. И тот отдал приказ, следить за вами.
- Ну что ж, ничего не поделаешь...
- Как ничего не поделаешь! Заметите след, ускользните от них.
- Каким образом? Ведь я отправляюсь к себе домой?
- После всего того, что произошло? Да разве вы не понимаете, что и без
того уже скомпрометированы? Скоро все будет против вас. Бросьте это дело.
- А убийцы Космо Морнингтона и Фовилей?
- Полиция займется ими.
- Ты глуп, Александр.
- Тогда обратитесь снова в Люпена, невидимого, неуловимого Люпена и
поведите сами против них кампанию, но, бога ради, не оставайтесь доном
Луисом Перенна. Это слишком опасно! Не принимайте участия в деле, в котором
вы не заинтересованы.
- Позволь! А двести миллионов? Раз в жизни представился случай получить
такие деньги честнейшим путем... и отказаться?
- А если вас арестуют?
- Да я же умер.
- Умер Люпен. Перенна жив. Приказ категоричен: окружить дом, следить
день и ночь. Уж Вебер постарается вас поймать.
- Вебер ничего не сможет сделать, если не получит распоряжения. А
распоряжения он не получит. Префекту теперь придется поддерживать меня. Да и
дело это настолько сложное, нелепое, что никто, кроме меня, не справится с
ним - ни ты, ни Вебер, ни товарищи ваши. Буду ждать тебя, Александр.
На следующий день официальная экспертиза подтвердила идентичность
следов зубов на обоих яблоках и на шоколаде.
Далее в полицию явился шофер таксомотора и рассказал, что его наняла на
площади Оперы дама с тем, чтобы он довез ее до начала авеню Дюбуа, что он и
сделал. Там она вышла и отпустила его. При очной ставке с мадам Фовиль,
шофер не колеблясь узнал ее. Указанное им место находилось в пяти минутах
ходьбы от отеля Фовиль...
В ту же ночь она ночевала в тюрьме Сен-Лазар. И в тот же день, когда
репортеры собрали кое-какие сведения о следствии, узнали о следах зубов, не
зная еще о чьих зубах идет речь, появились две большие заметки об этом деле
с теми же самыми словами, какие употребил дон Луис Перенна, словами
отмечающими жестокий, хищный, животный, так сказать, характер этого
преступления: "Зубы тигра!"
Глава 3
ЖЕЛЕЗНАЯ ШТОРА
Не только французы, но и вся Европа взволновалась, когда прошел слух об
этой серии преступлений - четыре убийства, одно за другим. Космо Морнингтон,
ЧЕЛОВЕК С ПАЛКОЙ ЧЕРНОГО ДЕРЕВА
На бульваре Ричарда Валласа перед домом № 8 помощник начальника полиции
Вебер, старший инспектор Ансенсио, бригадир Мазеру и комиссар участка Нейи
вместе с полицейскими. Мазеру не спускал взгляда с улицы, по которой должен
был пройти дон Луис. Но, прошло полчаса после их разговора, и он не мог
больше найти предлога, чтобы оттягивать операцию.
- Пора, - сказал Вебер. - Прислуга сделала условный знак: этот тип
одевается.
- Отчего бы не захватить его на улице? - предложил Мазеру.
- А если есть другой выход, нам неизвестный? Нет, надо напасть на него
в берлоге. И притом я хочу, чтобы дело было сделано к тому времени, когда
явится префект.
- Он должен быть здесь?
- Да. Хочет сам удостовериться. Вся эта история его сильно тревожит.
Итак, вперед! Готовы, ребята?
Раздался звонок, и калитка почти немедленно открылась. Хотя было
предложено соблюдать полное спокойствие, все полицейские со всех ног
бросились во двор, готовые дать и принять сражение. Слишком нервозно они
были настроены под влиянием страха, который внушал им таинственный
незнакомец.
Часть, с Вебером и комиссаром во главе, бросилась в дом, другие
остались во дворе, чтобы отрезать отступление врагу.
Встреча же произошла на лестнице. Человек с палкой черного дерева
спускался совсем одетый в шляпе и пальто. Окрик Вебера остановил его. Пять
револьверов было направлено на него, но на лице его не отразилось страха, и
на вопрос Вебера: "Это вы, Юбер Лотье?" - он просто ответил:
- Что вам угодно, господа?
- Именем закона вы арестованы.
- Я?
- Да, вы! Юбер Лотье, проживающий в доме № 8 по бульвару Ричарда
Валласа.
- Но это нелепо... невероятно... мотив?
Он не сопротивлялся, когда его подхватили под руки и отвели в комнату,
в которой кроме трех соломенных стульев, кресла и стола, загроможденного
книгами, ничего не было.
- Стойте здесь, - сказал Вебер, - и помните... при малейшем движении...
Человек не протестовал и как будто раздумывал. У него было умное лицо,
каштановая, чуть рыжеватая бородка, серо-голубые глаза, в которых порой
мелькало что-то жесткое. Широкие плечи и крепкая шея говорили о физической
силе.
- Надеть наручники? - спросил Мазеру.
- Вы обыскали его? Ничего подозрительного? Ни оружия, ни пузырьков?
- Ничего.
Господин Демальон тотчас по приходе стал расспрашивать Вебера о
подробностях ареста, сам в то же время внимательно разглядывая
арестованного.
- Прекрасно, - сказал он наконец. - Теперь все разъяснится. Он не
оказывал сопротивления?
- Ни малейшего.
Арестованный по-прежнему молчал с видом человека, который не может
подыскать объяснения случившемуся. И только когда господин Демальон сказал
ему:
- Излагать вам мотивы вашего ареста, вероятно, излишне.
Он ответил очень вежливо.
- Простите, господин префект, я, напротив, очень прошу вас разъяснить
мне, что все это значит. Я понятия не имею. Тут, очевидно, какая-то ошибка.
Префект пожал плечами.
- Вы подозреваетесь в соучастии в убийстве инженера Фовиля и его сына
Эдмонда.
- Ипполит умер! - и снова глухим голосом с нервной дрожью. - Ипполит
умер! Да что вы говорите! Возможно ли? Убит? И Эдмонд тоже?
Префект снова пожал плечами.
- Судя по тому, что вы называете господина Фовиля по имени, вы были
близки к нему? И, если даже не принимали участия в убийстве, то ведь газеты
вот уже две недели только об этом и пишут.
- Я не читаю газет, господин префект. Я живу уединенно, весь поглощен
своими научными трудами и то, что происходит кругом, не интересует меня.
Много месяцев я не держал ни одной газеты в руке. Вот почему я утверждаю,
что ничего не знал об убийстве Фовиля. Мы были знакомы с ним, но поссорились
уже давно.
- Из-за чего?
- Семейные разногласия.
- Семейные разногласия? Разве вы родственники?
- Да. Кузены.
- Вот как! В таком случае, позвольте, инженер Фовиль и его жена - дети
двух сестер Гуссель, у которых был кузен Виктор.
- Виктор Саверан, который женился за границей и имел двух сыновей. Один
из них умер пятнадцать лет тому назад, другой - это я.
Господин Демальон взволновался.
Ведь, если это правда, то после смерти Фовиля и его сына и устранения
мадам Фовиль, виновность которой несомненна, этот человек - наследник всего
состояния Космо Морнингтона. Но, как может быть он так недальновиден.
Арестованный снова заговорил:
- Мои объяснения, по-видимому, удивили вас, господин, префект, и,
надеюсь, убедили в том, что я жертва недоразумения.
Не отвечая на его вопрос, префект спросил:
- Как ваше настоящее имя?
- Гастон Саверан.
- Почему вы живете под вымышленным именем?
Арестованный в первый раз потерял самообладание: он пошатнулся и глаза
у него забегали.
- Это мое личное дело, совершенно не касающееся полиции.
- Аргумент неубедительный. Вы, вероятно, ответите тем же и когда я вас
спрошу, почему вы выехали со старой квартиры, не оставив адреса? И почему
письма вам адресуются до востребования под инициалами?
- Да, все это касается моей личной жизни, все это дело моей совести.
- Такой же точно ответ мы слышали постоянно от вашего сообщника.
- Какого сообщника?
- От мадам Фовиль.
- Мадам Фовиль?
Гастон Саверан вскрикнул, как тогда, когда узнал о смерти инженера, но
на этот раз все его лицо искривилось от страдания.
- Что такое? Что вы говорите?.. Мари-Анна... нет, это не правда.
Господин Демальон не стал отвечать, раздраженный этой комедией
притворства.
Гастон Саверан был вне себя.
- Так она жертва такой же ошибки? Ее, может быть, арестовали? Она Мари-Анна,
в тюрьме?!
Он угрожающим движением занес свои сжатые кулаки вверх, но Мазеру и
Ансенсио грубо схватили его. Хотел отбросить их от себя, но это была только
мимолетная вспышка. Он упал на стул и закрыл лицо руками.
- Непостижимо! - шептал он. - Не понимаю, я не понимаю.
В это время в комнату вошел Вебер, заявив, что машина ждет у ворот и
все меры приняты.
- Вы обыскали дом?
- Да, он почти пуст, лишь самая необходимая мебель, да в одной комнате
связка бумаг.
- Хорошо, ведите его, но усильте надзор.
Гастон Саверан послушно пошел вслед за Вебером и Мазеру, но в дверях
остановился.
- Господин префект, прошу вас позаботиться об этих бумагах, это работа
многих ночей. Затем... - он смущенно запнулся, - ...я скажу вам кое-что...
Он как будто выбирал слова, опасаясь, что его заявление может привести
к неприятным для него последствиям.
- Господин префект, здесь в одном месте есть письма, которые мне дороже
жизни. Если их неправильно истолковать, они могут быть даже использованы
против меня. Надо их, прежде всего, спасти... Вы увидите... там важные
документы...
- Где же они?
- Найти нетрудно. Стоит подняться в мансарду над моей спальней, нажать
гвоздь вправо от окна... там есть тайник, под одной из черепиц, возле
водосточной трубы.
Он повернулся к выходу.
Префект остановил его.
- Одну минуту. Мазеру, сходите в мансарду, принесите письма.
Мазеру вышел и спустя некоторое время вернулся с заявлением, что он не
смог привести в движение механизм. Префект распорядился, чтобы он поднялся
еще раз с инспектором Ансенсио и арестованным, который откроет тайник.
Оставшись вдвоем с Вебером в комнате, префект начал просматривать
книги, кучей лежавшие на столе. Книги почти все были по химии и пестрели
карандашными пометками на полях. Он перелистал одну из них, как вдруг
наверху раздался шум, потом выстрел, крик боли. Еще два выстрела, шум борьбы
и снова выстрел.
Перепрыгивая через три ступеньки с легкостью, которой от него было
трудно ожидать, префект в сопровождении Вебера, бросился вверх по лестнице.
Когда, миновав второй этаж, он достиг поворота к третьему, прямо ему на руки
упал раненый Мазеру. На лестнице лежало безжизненное тело Ансенсио. Вверху,
в рамке маленькой двери, стоял с вытянутой рукой и свирепым выражением лица
Гастон Саверан. Он наугад сделал пятый выстрел, потом хладнокровно
прицелился в префекта. Тот уже считал себя погибшим, как вдруг сзади него
щелкнул револьвер. Рука Саверана выронила оружие, а префект как во сне
увидел, как какой-то человек, что только что спас ему жизнь, перепрыгнул
через тело Ансенсио, оттолкнул Мазеру и бросился вверх по лестнице.
Несколько полицейских - за ним. То был дон Луис Перенна.
Дон Луис вбежал в мансарду как раз в тот момент, когда Саверан
выпрыгнул в окно с высоты третьего этажа.
- Выбросился вниз? - спросил, подбегая префект. - Значит, нам не взять
его живым?
- Ни живым, ни мертвым, господин префект. Смотрите, он поднимается.
Бывают же такие чудеса. Он бежит вдоль забора, слегка прихрамывая.
- А наши люди?
- Они все на лестнице. Бросились в дом на выстрелы, оказывают помощь
раненым.
- Дьявол, он мастерски провел свою роль.
Гастон Саверан продолжал бежать.
- Задержите его, задержите, - вопил префект.
У ворот дома стояли два автомобиля, тот, что привез префекта, и тот,
что должен был увезти преступника. Оба шофера ничего не слышали, но видели
прыжок Гастона Саверана. Шофер префекта выхватил из кучи вещественных
доказательств, сложенных у него в автомобиле, палку черного дерева и
бросился наперерез беглецу. Они встретились у выхода на улицу.
Саверан наскочил на своего противника, вырвал у него из рук палку,
сломал ее об его голову, и с другой половиной палки в руках пустился бежать,
преследуемый вторым шофером и тремя полицейскими, выскочившими из дому. Он
был шагов на тридцать впереди преследователей. Один из них выстрелил, но
промахнулся. Спустившись на второй этаж, дон Луис и префект узнали, что
инспектор Ансенсио скончался, не приходя в себя. Мазеру же был ранен легко и
рассказал, как было дело. Когда он и инспектор вслед за Савераном поднялись
к мансарде, тот быстро запустил руку в какой-то мешок, висевший между
старыми фартуками и куртками прислуги, и, выхватив оттуда револьвер,
выстрелил в упор в Ансенсио, который свалился замертво, вырвавшись затем из
рук схватившего его Мазеру, он выпустил еще три пули, из которых последняя
попала бригадиру в плечо.
Итак, в сражении, в котором в распоряжении полиции были прекрасно
тренированные силы, а противник не имел как будто никаких шансов, он
благодаря неимоверной дерзости сумел изолировать и вывести из строя двух
своих преследователей, привлечь остальных в дом и, расчистив себе таким
образом путь, бежать.
Бледный от гнева господин Демальон вышел на двор, а оттуда на бульвар.
К дому подошел запыхавшийся полицейский, из тех, что бросились догонять
преступника.
- Ну, что? - спросил префект?
- Господин префект... он свернул в боковую улицу. Там его поджидал
автомобиль... На ходу... он сразу оставил нас далеко позади.
- Наемный автомобиль?
- Да, такси.
- Так это нетрудно будет разыскать.
- Если только шофер не был с ним заодно, - заметил подошедший Вебер. Не
говоря уже о том, что такой ловкач, как Гастон Саверан, наверное, сумеет
замести следы. Трудная перед нами задача, господин префект.
- Да, трудненько вам будет справиться, - прошептал молча наблюдавший со
стороны дон Луис, когда ему на минуту удалось остаться с глазу на глаз с
Мазеру. - Каков бандит? Он действует не один... У него есть сообщники... И
даже в моем собственном доме! Ты слышишь, Александр?
Узнав от Мазеру все подробности о том, что произошло до его прихода,
дон Луис вернулся к себе. Там ему тоже предстояло провести расследование
поведения мадемуазель Девассер. Оно заинтриговало его, пожалуй, не менее,
чем роль Гастона Саверана в деле о наследстве Космо Морнингтона.
Он не мог забыть крика, который вырвался у девушки, когда он говорил по
телефону с Мазеру, и ее искаженного страхом лица. Ясно, что вызвано это было
его фразой: "Как, мадам Фовиль покушалась на самоубийство?" - и отсюда вывод
напрашивался сам собой. Дома он прошел к себе в кабинет и осмотрел
телефонную кабинку. Она помещалась в сводчатом углублении, метра в два
шириной и отделяемом от кабинета только бархатной портьерой, всегда почти
откинутой. За портьерой среди резных украшений притолоки, дон Луис нашел
кнопку: стоило только надавить ее, падала железная штора, едва не убившая
его два часа тому назад.
Он несколько раз испробовал механизм и убедился, что он в полном
порядке и сам по себе функционировать не может. Следует ли заключить отсюда,
что молодая девушка хотела убить его, но чего ради?
Он протянул руку к звонку, чтобы пригласить ее к себе. Но время шло, а
он не звонил. В окно он увидел ее во дворе. Походка у нее была неторопливая,
плечи и бюст покачивались с гармоничным ритмом. Луч солнца тронул ее волосы.
Дон Луис все утро просидел на диване, куря одну папиросу за другой: ему
было не по себе. Он был недоволен и самим собой, и ходом событий, которые не
только не проливали свет, но все больше запутывали дело. Стремился
действовать, но каждый раз наталкивался на новые препятствия, которые
парализовали его волю к действию, и в то же время не давали никаких указаний
относительно тех, кто перед ним эти препятствия выдвигал.
Часов в двенадцать ему подали карточку:
"Густав Демальон".
Подойдя к окну, дон Луис при помощи своих зеркал убедился, что на
площади все обстоит по-прежнему: прогуливаются его обычные надсмотрщики и
только.
"Бояться, очевидно, нечего, - решил он, - префект воодушевлен, как я и
предполагал, самыми лучшими намерениями в отношении меня. Неплохой был ход,
когда я спас ему жизнь".
Господин Демальон вошел молча и едва наклонил голову, что могло быть
принято за поклон. Сопровождавший его Вебер не нашел нужным скрывать, какие
чувства возбуждает в нем дон Луис. Не обращая на него внимания, Перенна
пододвинул одно кресло, но господин Демальон заходил взад и вперед по
комнате, как бы собираясь с мыслями.
Молчание затягивалось. Дон Луис ждал невозмутимо. Наконец, префект
остановился и заговорил:
- Вы прямо сюда приехали с бульвара Ричарда Валласа?
- Да, господин префект.
- И прошли в этот кабинет?
- Да, господин префект.
Помолчав, Демальон сказал:
- Я уехал минут через тридцать-сорок после вас, сразу в префектуру. И
там получил по пневматической почте вот это - прочтите. Сдано, как видите, у
биржи в половине десятого.
Дон Луис прочел:
"Сим предупреждает вас, что Гастон Саверан, скрывшись, встретился со
своим сообщником - сеньором Перенна, иначе, как вам известно, Арсеном
Люпеном.
Арсен Люпен указал вам место жительства Саверана, так как хотел
отделаться от него, как от наследника Морнингтона. Но сегодня они
помирились, и Арсен Люпен помог Саверану найти надежное убежище. Доказать их
сообщничество нетрудно: Саверан передал Люпену оставшуюся у него часть
палки. Вы найдете ее под подушками на диване, стоящем между окном и
кабинетом Перенна".
Дон Луис пожал плечами, письмо нелепое, ведь он не выходил из кабинета.
Он молча вернул его префекту.
- Что вы скажете на это обвинение?
- Его легко проверить - диван перед вами. - Демальон выждал несколько
секунд, затем подошел к дивану и приподнял подушки. Обломок палки был
налицо. У дона Луиса вырвалось движение гневного удивления - он этого никак
не ожидал. Но тотчас же овладел собой. Где доказательства, что обломок палки
именно Саверана?
Господин Демальон угадал его мысли.
- Другая половина при мне, - сказал он и вытащил из внутреннего кармана
пальто обломок, приложил к найденному - обе половинки точно сошлись.
Молчание. Перенна не мог прийти в себя. Каким образом Гастон Саверан в
течение каких-нибудь двадцати минут мог проникнуть к нему в дом и даже в эту
комнату? Даже гипотезы о его сообщнике в доме недостаточно, чтобы это
объяснить.
- Говорите же! - нетерпеливо воскликнул префект. - Защищайтесь!
- Защищаться не приходится, господин префект.
- Но, в таком случае... если вы сознаетесь... если... - он взялся за
ручку окна.
- Прикажете позвать ваших людей? - спросил Луис.
Демальон отошел от окна и снова заходил по комнате. Остановился перед
доном Луисом.
- А что, если я усмотрю в этом только предательство одного из ваших
слуг, не компрометирующее вас? И, принимая во внимание услугу, которую вы
нам оказали, оставлю вас на свободе?
Перенна невольно улыбнулся. Он все-таки не ошибся. Они нуждаются в нем.
- Вы снимете надзор, за мной не будут больше следить?
- Да.
- Господин Вебер отрешится от своего предубеждения?
- Во всяком случае, будет поступать так, как будто отрешился. Не правда
ли, Вебер?
Тот издал какое-то ворчание, которое при желании могло быть
истолковано, как знак согласия.
- В таком случае, господин префект, - воскликнул Луис, - я уверен, что
одержу победу в интересах правосудия.
Так, ввиду исключительности обстоятельств и отдавая должное талантам
дона Луиса, полиция решила обратиться к нему за помощью и предоставить ему,
так сказать, руководить всеми операциями.
Признания лестны. Относятся ли они только к дону Луису Перенна или к
Люпену, страшному, непобедимому Люпену? Можно ли допустить, чтобы у
господина Демальона еще оставались сомнения насчет того, что это одно лицо?
Во всяком случае префект решил не выдавать своего отношения к последней
гипотезе. Он просто предлагал один из тех договоров, на которые приходится
идти в интересах дела.
- Может быть, вы хотите получить от меня какие-нибудь дополнительные
сведения?
- Да, господин префект. Газеты писали о записной книжке, найденной у
несчастного Веро. Не было ли там чего-нибудь?
- Ничего интересного. А впрочем... я и забыл... В книжке лежала
фотография женщины... Я ничего не мог узнать о ней до сих пор. Не думаю, что
это имело отношение к делу. Да вот она.
Перенна взял фотографию и вздрогнул, что не укрылось от зоркого ока
Демальона.
- Вы знаете эту женщину?
- Нет, господин префект, мне показалось... простое сходство, должно
быть... Я выясню... если вы оставите мне фотографию до вечера.
- Пожалуй, потом вы верните ее бригадиру Мазеру, которому я поручу
сноситься с вами обо всем, касающемся дела Морнингтона.
На этом закончились переговоры.
Уходя, префект обернулся в дверях к провожавшему его дону Луису.
- Вы спасли мне жизнь сегодня... Знаю, вам это не ново, но все-таки
примите мою благодарность.
И префект низко поклонился. Вебер же прошел, заложив руки в карманы, с
видом бульдога, на которого надели намордник, с глазами, пылающими
ненавистью.
"Этот мне спуску не даст, если представится случай!" - подумал дон
Луис.
Он видел в окно, как отъехал автомобиль префекта, как по знаку их
начальника разошлись сыщики-агенты. Осада была снята.
- Теперь за дело, - весело сказал дон Луис и, позвонив, велел подать
себе обед. За обедом он внимательно рассматривал полученную от префекта
фотографию. Она выцвела, вытерлась, но все же была достаточно отчетлива. Это
было изображение лучезарно улыбающейся молодой женщины в бальном платье, с
обнаженными плечами и руками и с цветами в воло
...Закладка в соц.сетях
