Жанр: Детектив
Самое запутанное дело инспектора френча
...в на портрет.- Это
полковник Фицджордж, англичанин из Лондона.
Он был здесь... так, позвольте... недели две-три назад. Сейчас я справлюсь в
регистратуре.
Из дальнейших расспросов выяснилось, что полковник пробыл в гостинице три
дня и уехал рано утром па следующий
день после убийства Гетинга, сказав, что собирается пройтись до Лейкербада по
Жеми-Пасс.
Завершив свою миссию в Кандерстеге, Френч тщательно изучил расписание
поездов до Шамони. Оказалось, что в тот же
день уехать нельзя, и, утомленный дорогой, он решил остаться в городе до утра.
Весь день он любовался прелестной
долиной, а ночью спал в гостинице под шепот горного ручья под окном.
Наутро он сел в поезд южного направления. Проехав девятимильный
летчбергский тоннель, он с нескрываемым ужасом
глянул в пугающую бездну Летченталя и огромный залив в долине Роны, поразившись
тому, как поезд мчится по краю
крутой скалы и не падает. В Бриге он сделал пересадку, спустился по долине Роны
и снова сделал пересадку в Мартиньи.
Четыре часа он провел в "самом потрясающем круизе на свете", как выразился его
сосед с выраженным носовым
прононсом,- через Валлорсин и Аржантьер до Шамони. Он буквально затаил дыхание,
когда перед ним возникла панорама
Монбланского массива, словно нависавшего над долиной,- и Френч поклялся, что
следующий отпуск непременно проведет
среди этих громадных потрясающих гор.
В Шамони все было так же, как в Кандерстеге: инспектор прибыл в отель
"Босежур", отлично пообедал, а потом разыскал
администратора. Мосье Марсель, как и его коллега в "Бельвю", был сама любезность
и внимательно слушал инспектора
Френча. Но, осознав суть поставленного перед ним вопроса, он лишь покачал
головой и пожал плечами.
- Увы, мосье,- огорченно сказал он,- при всем моем желании, разве это
возможно? Я обмениваю столько английских
банкнот... А-а... Помню, такие десятифунтовые купюры я давал какому-то господину
из Англии - ведь довольно редко меня
просят обменять французские деньги на английские, а вот английские обмениваю
постоянно. Нет, извините, не могу сказать
вам, откуда у меня эти купюры.
Френч не очень-то надеялся на другой ответ, но все же не смог скрыть
огорчения. Он показал администратору
фотографию полковника Фицджорджа, и мосье Марсель сразу же узнал в нем того
самого англичанина, которому выдал
названные купюры. Но больше ничего полезного у администратора выведать не
удалось.
Потерпев очередную неудачу, Френч решил попросить регистрационный журнал и
посмотреть - не покажется ли ему
знакомой какая-нибудь подпись. Но прежде он спросил мосье Марселя о Вандеркемпе.
Не приезжал ли в последнее время к
ним человек под таким именем?
Имени администратор вспомнить не смог, но тщательно просмотрел все
регистрационные записи, правда безрезультатно.
Тогда Френч протянул ему фотографию коммивояжера и спросил, не знакомо ли мосье
Марселю это лицо.
И тут удача улыбнулась инспектору. Администратор просиял:
- Ах да, мосье!- воскликнул он и закивал головой.- Ваш соотечественник
провел у пас несколько дней, а уехал примерно
полмесяца назад. Это мосье Харрисон из одного вашего крупного города в
центральном графстве, да? Он сказал из какого,
но я забыл.
- Именно он,- улыбнулся Френч, обрадованный повой находкой.- А я везде ищу
его. Можно взглянуть на его подпись в
журнале?
Снова достали и принесли журнал, и при виде подписи Вандеркемпа Френч
просиял от торжества. Сравнив запись "Дж.
Харрисон, Хаддерсфилд, Великобритания" с образцами почерка коммивояжера, он
увидел: они были несомненно сделаны
одной и той же рукой. Значит, Вандеркемп попался! Теперь уже не будет сомнений в
его виновности.
Секунду Френч молчал, обдумывая неожиданное открытие. Теперь было ясно, что
Вандеркемп под именем Харрисона
прибыл в отель "Босежур" около полудня на второй день после преступления и,
пробыв здесь неделю, уехал в неизвестном
направлении. Но на этом дело не кончилось. Администратор вдруг театрально
взмахнул рукой, будто желая что-то добавить.
- Вы заставили меня кое-что припомнить, мосье,- объявил он.- Этот мосье
Харрисон попросил меня обменять ему деньги.
Теперь я все вспомнил! Гостиничный счет составлял четыреста-пятьсот франков, и
расплачивался он десятифунтовой
купюрой. По нынешнему курсу он обменял фунты примерно на триста франков. А вот
еще я вспомнил, что в то же время он
попросил меня разменять вторую десяти фунтовую купюру, так что я дал ему в целом
около тысячи франков. Может, как раз
на эти самые купюры, но не поручусь...
Мосье Марсель пожал плечами и развел руками, словно говоря, что он ни за
что не отвечает и всем правит судьба, и
вопросительно посмотрел на своего гостя.
Инспектор Френч был на седьмом небе от счастья. Это известие казалось ему
завершением дела. В Амстердаме он уже
нашел основания подозревать Вандеркемпа, а здесь обнаружил и соответствующие
улики самого убедительного свойства.
Френч быстро прокрутил в уме основные доказательства виновности коммивояжера.
Вандеркемп обладал всеми необходимыми сведениями: знал о коллекции алмазов,
был знаком с обстановкой лондонской
конторы, ее служащими и их привычками. Поскольку он явно не был богат, то все
эти сведения могли вызвать вполне
объяснимый соблазн.
Что же до частностей, то необходимой деталью подготовки преступления должно
было стать фальшивое письмо с
вызовом коммивояжера в Лондон или нечто подобное. И такое письмо есть; к тому же
у Вандеркемпа был доступ к пишущей
машинке в лондонской конторе. Сказав мистеру Скоофсу, что он отправляется
поездом, прибывшим в Лондон после
совершения убийства, на самом деле обманщик поехал более ранним рейсом, который
доставил его к месту событий в
удобное для ограбления время. Эта догадка, правда, косвенная, но довольно
правдоподобная. А если добавить к ней то, что
Вандеркемп исчез из фирмы без всякого объяснения, прибыл в Шамони на второй день
после убийства, зарегистрировался
под выдуманным именем и адресом и, что важнее всего, обменял две купюры,
украденные из сейфа мистера Дьюка,- дело
можно считать раскрытым. Виновность Вапдеркемпа несомненна. По правде говоря,
нечасто приходилось инспектору столь
убедительно раскрывать преступления. Осталось только найти и арестовать этого
Вандеркемпа, и задача Френча будет
выполнена.
Но именно в разгар торжества удача отвернулась от инспектора. Администратор
понятия не имел, куда направился
постоялец, выехав из "Босежура". Напрасно Френч задавал вопросы и высказывал
предположения, надеясь каким-нибудь
словом пробудить в памяти мосье Марселя хоть что-то об отъезде Вандеркемпа.
Администратор ничего не помнил, но с
готовностью помог Френчу опросить всех служащих, так или иначе вступавших в
контакт с разыскиваемым. И здесь,
благодаря своей настойчивости, Френч все-таки извлек кое-что ценное. Выясняя,
кто переносил багаж Вапдеркемпа, он
узнал, что вместо штатного носильщика это сделал его помощник, который, перенося
чемодан, заметил бирку с указанием
отеля в Барселоне. Название отеля он забыл, но город помнил точно.
Френч поблагодарил администратора, раздал чаевые персоналу, от штатного
носильщика узнал, как ехать из Шамони в
Барселону, и решил, что его миссия в Савойе завершена. Он с удовольствием лег
спать, а на следующее утро сразу же
отправился в Испанию.
Глава 6
Отель в Барселоне
Для такого домоседа, как инспектор Френч, считавшего поездку в Плимут или
Ньюкасл долгим путешествием, следование
за Яном Вандеркемпом по юго-западу Франции основательно расширило его
представление о границах обитаемого мира.
Путешествие из Савойи в Испанию казалось бесконечным, расстояния - невероятными,
отдаленность от своей страны -
неизмеримой. Он сидел в поезде, а за окном час за часом вязы и дубы сменялись
кипарисами и оливами, яблони -
виноградниками, пшеница - кукурузой. Только к вечеру второго дня состав прибыл
на Французский вокзал в Барселоне.
Носильщик из отеля "Босежур" написал для Френча названия двух-трех отелей,
в которых, как он полагал, говорят поанглийски.
Выйдя с вокзала, Френч взял такси и подал список водителю. Тот сперва
недоверчиво воззрился на него, потом с
пониманием улыбнулся и изрек бурный поток слов на незнакомом языке, пригласил
пассажира сесть и, быстро запустив
мотор, рванул в сгустившуюся ночь. Френч мчался по огромной авеню, каких он
прежде никогда не видел, ярко освещенной,
с рядом пальм посередине. Они пересекли большую площадь с чем-то вроде обелиска
в центре, потом поехали по не такому
широкому, окаймленному деревьями бульвару. Наконец такси резко затормозило у
тротуара, и Френч оказался перед
гостиницей "Ориент".
Слава богу, носильщик говорил по-английски. Френч попросил его передать
деньги и благодарность таксисту, а вскоре
уже забыл о тяготах дороги, приняв роскошную ванну и замечательно пообедав.
С удовольствием выкурив сигару, инспектор вышел на широкую улицу перед
отелем, утопавшую в зелени и ярко
освещенную. Тогда он еще не знал, что это бульвар Рамбла - одна из знаменитых
улиц мира, такая же известная, как
лондонская Пиккадилли, парижские Елисейские Поля или нью-йоркская Пятая авеню.
Около часа он прогуливался по улице,
потом, устав, вернулся в "Ориент" и через несколько минут погрузился в глубокий
сон.
Рано утром следующего дня он уже разговаривал с администратором, неплохо
понимавшим по-английски. Но ни тот, ни
персонал его отеля ничем не смогли помочь инспектору. Тогда Френч принялся
обходить все отели, начиная с крупных:
"Колон", "Пласа де Каталуна", "Куатро Насионес" и другие такие же. Потом стал
изучать менее дорогие и у четвертого
остановился как вкопанный.
Входная дверь небольшой гостиницы неподалеку от большого бульвара, по
которому его везли накануне вечером, вела в
помещение наподобие гостиной, и там сидели полдюжины людей, явно ожидавших
второго завтрака. Все были испанцы,
кроме одного, и этим исключением - Френч готов был поклясться - являлся
обладатель внешности с фотографии
Вандеркемпа.
Инспектор давно надеялся на такую встречу, и она застала его врасплох лишь
на мгновение. Он сразу же прошел к
маленькой стойке в конце гостиной и довольно громко спросил по-английски:
- Можно у вас заказать ленч? Он скоро будет готов?
К нему, улыбаясь, подошла темноглазая и темноволосая девушка, с сожалением
качая головой и что-то тихо говоря - явно
насчет того, что не понимает его.
- Вы не говорите по-английски, мисс?- Инспектор продолжал говорить четко и
громко.- Я хотел бы знать, можно ли здесь
получить ленч и скоро ли он будет готов?
Девушка снова покачала головой, а Френч обернулся к сидевшим.
- Извините, пожалуйста,- обратился он ко всем сразу,- не говорит ли ктонибудь
из вас по-английски, джентльмены? Эта
юная леди меня не понимает.
Маленькая уловка сработала. Человек, напоминавший Вандеркемпа, встал.
- Я говорю по-английски,- ответил он.- Что вам надо?
- Ленч,- сказал инспектор,- скоро ли он будет готов?
- На это я вам сам могу ответить,- объявил незнакомец, объяснив все
девушке.- Ленч будет готов ровно через пять минут,
и гостям здесь всегда рады.
- Благодарю вас.- Френч говорил спокойно и дружелюбно.- Я остановился в
"Ориенте", там пара людей понимают поанглийски,
но дела привели меня в эту часть города, и возвращаться на ленч туда
мне не захотелось. Как трудно объясняться
в чужой стране! Чувствуешь себя полным болваном, когда надо о чем-нибудь
спросить.
- Это верно,- согласился незнакомец.- Почти во всех крупных отелях говорят
по-французски и по-английски, а в
небольших - почти никогда. В этом, например, только один официант чуть-чуть
понимает по-французски. Ни по-английски,
ни по-итальянски, ни по-немецки. Кое-кто из обслуги не говорит даже по-испански.
Хотя Френча волновали куда более важные вопросы, он невольно удивился.
- Не говорят по-испански? Это как же? А на каком же языке они говорят?
- На каталонском. Это же Каталония, понимаете, и этот народ, как и их язык,
отличается от всех остальных испанцев. Они
более энергичные и предприимчивые, чем южане.
- Это немножко похоже на Ирландию,- заметил Френч.- Я бывал и в Северной, и
в Южной, и наблюдал примерно такую
же картину. А Дублин - отличный город, согласитесь.
Они продолжали разговор о народах и языках, о том, что в большинстве
европейских стран более энергичные люди
живут, как правило, в северных районах, пока стрелки на часах не показали
полдень и, соответственно, время ленча. Новый
знакомый пригласил инспектора разделить с ним трапезу, что Френчу как раз и было
нужно.
Он по-прежнему дружелюбно беседовал с предполагаемым Вандеркемпом, и после
еды пригласил того выпить кофе и
выкурить сигару в уединенном уголке гостиной. Сочтя, что новый знакомый уже
расслабился, он предложил другую тему их
мирной беседы.
- Удивительно, каким разным делам посвящают себя люди,- заговорил как бы
между прочим инспектор, налив себе
вторую чашечку кофе.- Вот я готов поспорить на десять фунтов, что вы не угадаете
моей профессии и каким делом я здесь
занимаюсь.
Усатый собеседник засмеялся.
- Признаюсь, я пытался угадать,- сказал он,- но, боюсь, проиграю.
- Ну так я вам скажу, хотя обычно мы не афишируем свою профессию. Я
инспектор из Скотленд-Ярда.
Произнося эти слова, Френч пристально всматривался в лицо своего визави.
Если он тот, кого инспектор ищет, он
непременно проявит свои эмоции. Но его новый знакомый снова просто рассмеялся.
- Тогда я бы точно проиграл. Честно скажу, такого у меня и в мыслях не
было.
Продолжая наблюдение, Френч заговорил более серьезно.
- Это правда, и я здесь по очень важному делу. Ищу убийцу и грабителя,
совершившего свои злодеяния в лондонском
Сити. Мерзкое дело. Он убил доверенного секретаря торговца алмазами на Хэттонгарден,
обчистил сейф и скрылся с
драгоценностями на сумму бог знает сколько тысяч фунтов.
В начале беседы похожий на предполагаемого убийцу проявлял едва заметный
интерес к рассказу, но при упоминании
торговца алмазами на Хэттон-гарден буквально обратился в слух.
- Хэттон-гарден?- повторил он.- Потрясающее совпадение. Ведь я как раз
работаю в фирме по продаже алмазов на Хэттонгарден!
Я вообще всех их знаю. Кто же это?
Инспектор Френч был озадачен. Или Вандеркемп - а теперь не было сомнений,
что перед ним именно Вандеркемп,-
невиновен, или он невероятно талантливый актер. Френч намеренно помедлил с
ответом.
- Неужели вы ничего не знаете?- спросил он с искренним удивлением.- И долго
вы не получали вестей из Лондона?
- Никаких не было, с тех пор как я уехал, а уехал я почти три недели назад.
Ночным рейсом двадцать пятого ноября, если
быть точным.
- Двадцать пятого! Ну, знаете, вот это тоже совпадение так совпадение. Как
раз в ту самую ночь убили мистера Гетинга.
Вандеркемп мгновенно замер и вцепился руками в подлокотники кресла.
- Что?- вскрикнул он.- Это не Чарлз Гетинг из фирмы "Дьюк и Пибоди"?
Френч, теперь уже в открытую изучая пожилого коммивояжера, кивнул.
- Именно он. Значит, вы его знали?
- Конечно знал. Да что вы, это же моя фирма! С ума сойти, бедный старина
Гетинг! И сейф, говорите, обчистили? Да
неужели же коллекция камней мистера Дьюка похищена? Да быть этого не может!
- Все камни, сэр. И деньги в придачу. Убийца обчистил весь сейф.
Вандеркемп присвистнул, потом выругался.
- Расскажите, как все было,- потребовал он.
Френч был еще больше озадачен. Поведение коммивояжера, его нескрываемые
эмоции, его вопросы - все, казалось,
говорило о его невиновности. В уме инспектора зашевелились сомнения: может, этим
объясняется... Он не отвечал,
обдумывая, каким способом выманить из Вандеркемпа всю правду.
Но Вандеркемп тоже погрузился в размышления, и вдруг на его лице выразилась
еще большая тревога. Он как будто хотел
заговорить, но заколебался, и в глазах блеснуло какое-то подозрение. Он
прокашлялся, потом изменившимся голосом
спросил:
- Когда это произошло?
Френч быстро подался вперед и, глядя в упор на своего собеседника, сказал
глухо и жестко:
- Вот об этом я хочу спросить вас, мистер Вандеркемп.
Коммивояжер отшатнулся. Он ничего не ответил, а настороженность сменилась
неподдельным волнением, росшим с
каждой секундой. Наконец он заговорил.
- Мне только что подумалось, когда вы обо всем этом рассказали: наше
знакомство вовсе не такая случайность, как я
сперва полагал. Вы подозреваете меня, это ясно. Не знаю, что произошло, не знаю,
что вы имеете против меня, но скажу
сразу: я не только абсолютно непричастен, но вообще не знал о совершенном
преступлении до вашего сообщения. Я вам обо
всем расскажу и отвечу на любые ваши вопросы, поверите вы мне или нет.
Френч кивнул. Да, конечно, если он виновен, то актер превосходный. Но,
возможно, он и не причастен ни к чему; поэтому
Френч ответил осторожно.
- Я ни в чем не обвиняю вас, мистер Вандеркемп. Но против вас есть
определенные подозрения. Возможно, вы сумеете
все объяснить. Надеюсь, что сумеете. В то же время должен предупредить: если вы
не сможете дать убедительных
объяснений, вас могут арестовать, и в этом случае все, что вы сейчас скажете,
может быть обращено против вас.
К этому моменту Вандеркемп уже сильно встревожился. Лицо его побледнело и
болезненно исказилось. Он немного
помолчал, сидя в глубокой задумчивости, потом вдруг резко взмахнул рукой, будто
отметая всякую осторожность, и
заговорил.
- Я расскажу вам, что знаю, инспектор. Не знаю, может, это глупо, раз вы
можете меня арестовать. Но, уверяю вас, все это
чистая правда.
Он взглянул на Френча, и тот одобрительно кивнул.
- Конечно, я вам не советчик, мистер Вандеркемп,- произнес он,- но думаю,
что вы поступаете мудро.
- Я в затруднении,- продолжил Вандеркемп,- потому что не знаю, о чем вам
известно. Наверное, было бы лучше, если бы
вы задавали мне вопросы.
- Я задам их, но сначала хотел бы услышать ваш рассказ. Мне известны ваше
имя и положение в фирме. Кроме того,
известно, что мистер Скоофс двадцать первого ноября получил письмо, в котором
его просили отправить вас в Лондон за
инструкциями относительно командировки в Швецию. Кроме того, знаю, что вы
покинули свою комнату на Кипкерстраат в
восемь тридцать вечера двадцать четвертого ноября. Еще мне достоверно удалось
кое-что узнать о ваших последующих
переездах, но пока я об этом умолчу. Я бы хотел, чтобы вы сделали вот что: дайте
мне подробный отчет о своих действиях с
момента выхода из своей квартиры до настоящего времени.
- Конечно я это сделаю,- порывисто сказал Вандеркемп, словно желая поскорее
оправдаться.- Но вот о чем я должен
сказать прежде всего. Вы, скорее всего, знаете об этом от мистера Дьюка, но я
все равно скажу. Я ездил в Лондон за
инструкциями, которые передаются лично. Вы видели копию письма?
Френч, никогда не терявший бдительности, сведениями не сорил. Он не знал,
что имеет в виду сотрудник фирмы, и
потому сказал просто:
- Должен признаться, не видел, мистер Вандеркемп. Я просто обязан сверить
ваши слова с информацией, имеющейся в
моем распоряжении.
- Хорошо. Тогда, хоть вы наверняка уже об этом знаете, я на всякий случай
повторю. Я получил дополнительные
пояснения о необходимости моего приезда в Лондон. Мистер Дьюк написал мне личное
письмо на адрес моей квартиры, в
котором распорядился... да вот оно, со мной, можете сами посмотреть.
Вандеркемп достал из кармана конверт и протянул инспектору. В конверте
лежало письмо, внешне почти такое же, как
фальшивка, полученная Скоофсом. Оно было отпечатано на дешевой казенной бумаге с
фирменным штемпелем, с теми же
реквизитами и тем же шрифтом. Под лупой обнаружились те же дефекты в пропечатке
букв "п" и "д", подпись явно была
подделана, а на обратной стороне листка обозначились выпуклости от сильных
ударов по клавиатуре машинки. Было
очевидно, что обе фальшивки написаны одним человеком на пишущей машинке хэттонгарденской
конторы. Текст послания
был следующим:
Уважаемый Вандеркемп!
В дополнение к моему письму для мистера Скоофса относительно Вашего приезда
в Лондон в среду утром 26 ноября
сообщаю Вам: дело, в связи с которым нам необходимо встретиться, оказалось более
срочным, чем я предполагал вначале.
Вследствие чего прошу Вас прибыть скорее, а после наших переговоров немедленно
выехать в Париж, а не в Стокгольм. Я
вернусь в контору после обеда во вторник вечером, 25 ноября, и буду рад, если к
20.30 Вы придете ко мне за дальнейшими
указаниями. Это позволит Вам в 21.30 отбыть в Париж - через Саутгемптон и Гавр.
Хотел бы подчеркнуть, что, поскольку данное дело сугубо конфиденциально, я
буду Вам обязан, если изменение сроков
Вашего отбытия Вы сохраните в тайне.
Искренне Ваш
Р. Э. Дьюк.
Письмо было очень интересно, а вот в качестве улики, к огорчению Френча,
совершенно не подходило. Если письмо
Вандеркемпу действительно прислали, то обвинение с голландца можно снять; если
же коммивояжер сам состряпал это
письмо, то его вина налицо. Конечно понятно, что конверт был с европейским
штемпелем и соответствующей датой, но
опять же нет доказательств, что это письмо пришло именно в нем. Эти мысли
промелькнули в уме инспектора, но он оставил
их на потом, и снова обратился к собеседнику.
- Я заберу его, если вы не против,- сказал он, указав на письмо.- Прошу
вас, продолжайте.
- Я выполнил все так, как просили в письме,- снова заговорил Вандеркемп.-
Изменение срока встречи требовало моего
отъезда из Амстердама ночным поездом двадцать четвертого. День я провел в
лондонском отеле, сходил на дневной
спектакль. В восемь тридцать вечера, со всем своим багажом, я появился на
Хэттон-гарден. В общей комнате было темно, а в
кабинете горел свет. Там был только мистер Гетинг. Он попросил меня войти и
закрыть за собой дверь. Я так и сделал и сел в
кресло для посетителей. Мистер Гетинг сидел за столом мистера Дьюка. Это
старинное бюро с крышкой. Крышка была
открыта.
- А сейф?
- Нет, и его при мне не открывали. Мистер Гетинг сказал, что мистер Дьюк
намеревался лично дать мне поручения, но в
последний момент что-то помешало ему приехать, и он попросил мистера Гетинга
сделать это вместо него. Мистер Дьюк
вроде бы получил сведения от своего конфиденциального агента в Константинополе,
что один старый русский аристократ
бежал с семейными драгоценностями из лап большевиков и теперь хочет выставить
всю коллекцию на продажу. В свое время
он был известен как князь Сергей, губернатор одной из уральских провинций,-
название у меня в записной книжке наверху,-
но теперь выдает себя за поляка по имени Франциско Лот. Коллекция исключительной
ценности, и мистер Дьюк надеется,
что ее можно приобрести за треть настоящей стоимости, а то и дешевле. Он
связался с князем через своего агента и
предложил сделку. Однако беда оказалась в том, что советское правительство
пронюхало о бегстве князя и всеми средствами
стремится вернуть его обратно. Их шпионы рыщут по всей Европе, и Лот в безумном
страхе, ибо поимка означает верную
смерть. Мистер Гетинг также сказал мне прямо: если я сумею приобрести
драгоценности, моя жизнь гроша ломаного стоить
не будет, пока я не передам все камни в контору. Мистер Гетинг сказал, что,
учитывая такую опасность, мистер Дьюк решил
существенно расширить мои полномочия, а потом спросил, хочу ли я взяться за
такое поручение.
- И вы согласились?
- Ну а как вы думаете? Конечно согласился. Спросил о дальнейших
распоряжениях. Ради безопасности - моей собственной
и этого Лота - мне нужно было предпринять особые меры предосторожности. Мое имя
довольно хорошо знают в биржевых
кругах Европы, а значит, оно станет известно и советским шпионам, так что мне
пришлось его сменить. Я стал Джоном
Харрисоном из Хаддерсфилда, производителем белой жести. Я должен был писать
отчеты не прямо в контору, а на адрес
друга мистера Дьюка, мистера Герберта Лайонза, живущего неподалеку от него в
Хэмпстеде. При необходимости посылать
письма я был обязан быть предельно аккуратен в формулировках, чтобы в случае
подозрения и просмотра моей переписки
фразы не выдавали сути дела. Распоряжения для меня должны были быть адресованы
Харрисону и написаны на простой
почтовой бумаге с такими же аккуратными формулировками. В случае заключения
договора мне нужно было
телеграфировать о согласованной оплате. Для этого мистер Гетинг передал мне
шифр. Деньги я должен был получить от
секретного посыльного.
Вандеркемп помолчал и взглянул на инспектора. Тот ничего не сказал, и
Вандеркемп продолжил.
- Лот прятался в Константинополе, но захотел переехать ближе к западу. Он
сомневался, как это лучше сделать: по суше
или морем. Если бы он выбрался из Турции сушей, то двигался бы по Дунаю через
Австрию и Швейцарию, до конечной
остановки - гостиницы "Босежур" в Шамони. Если бы это оказалось невозможным, он
попытался бы переправиться морем:
на корабле компании "Навигационе Женерале Итальяна" доплыл до Генуи, а оттуда
ехал бы в Барселону и остановился бы
здесь, в отеле "Гомес". Через своего друга в Константинополе князь дал знать
мистеру Дьюку, что, если не появится в
Шамони до четвертого декабря, это будет означать либо то, что большевики его
поймали, либо то, что он направляется в
Барселону. Я, таким образом, получил распоряжения поехать в Шамони, остановиться
в "Босежуре" и ждать до четвертого
декабря высокого бледнолицего и темноволосого человека по имени Франциско Лот.
Он не появился, и мне надлежало
переехать сюда. Здесь я должен ждать его две недели, а потом, если ничего о нем
не узнаю, направиться в Константинополь,
разыскать агента мистера Дьюка и попытаться выяснить все о Лоте.
- И вы выполнили эти инструкции?
- Да. Из Шамони я приехал сюда и с тех пор жду. Завтра мне предстоит
выехать в Константинополь.
Френч закурил новую сигару.
- Такое путешествие без денег не совершить,- задумчиво отметил он.- Как вас
снабдили в этом отношении?
- Мистер Гетинг передал мне сто фунтов десятифунтовыми купюрами. Две из них
я разменял в Шамони, а остальные
восемь у меня в кармане.
- Позвольте взглянуть.
Вандеркемп тотчас повиновался, и инспектор обнаружил, как и ожидал, что эти
восемь купюр тоже из украд
...Закладка в соц.сетях
