Жанр: Детектив
Загадка Эндхауза
...им... - Фредерика пожала плечами, но мне показалось, она была
задета.
Она повернулась к Пуаро.
- А что, мосье Пуаро, вы не...
Вдруг она смолкла, покачнулась, ее лицо стало еще бледней. Она, не
отрываясь, глядела на середину стола.
- Вам дурно, мадам?
Я пододвинул кресло, помог ей сесть. Покачав головой, она шепнула:
"Все в порядке", - и уронила голову на руки. Мы смотрели на нее,
чувствуя себя весьма неловко.
Наконец она выпрямилась.
- Боже, какая глупость! Джордж, голубчик, у вас такой испуганный вид.
Давайте лучше поговорим об убийстве. Это так интересно. Вы уже напали на
след, мосье Пуаро?
- Пока еще рано говорить, мадам, - уклончиво ответил тот.
- Но вы ведь уже сделали какие-то выводы. Не так ли?
- Возможно. Однако мне не хватает еще очень многих улик.
- О!
Ее голос звучал неуверенно. Внезапно она встала.
- Голова болит. Пожалуй, мне надо лечь. Может быть, завтра меня пропустят
к Ник.
Она быстро вышла из комнаты. Челленджер насупился.
- Никогда не поймешь, что на уме у этой женщины. Ник, может быть, ее
и любит, но сомневаюсь, чтобы Фредерика отвечала ей тем же. Женщины, кто
их разберет? Все "милая" да "милая", а сама небось думает; "Чтоб тебя
черти взяли". Вы куда-то уходите, мосье Пуаро?
Пуаро встал и тщательно счищал со шляпы пятнышко.
- Да, я собрался в город.
- Я сейчас свободен. Можно мне с вами?
- Конечно. Буду очень рад.
Мы вышли. Пуаро извинился и вернулся в комнату.
- Забыл трость, - пояснил он.
Челленджер поморщился. Трость Пуаро с чеканным золотым набалдашником
и в самом деле была несколько криклива.
Первым долгом Пуаро направился в цветочный магазин.
- Я хочу послать цветы мадемуазель Ник, - объявил он.
Он оказался привередливым клиентом.
Но вот наконец выбрана роскошная золоченая корзина, отдано распоряжение
наполнить ее оранжевыми гвоздиками и обвязать лентой с большим голубым
бантом.
Продавец дал - ему карточку, и мой друг начертал на ней: "С приветом
от Эркюля Пуаро".
- Сегодня утром я тоже послал ей цветы, - заметил Челленджер. - А
можно было фрукты.
- Бессмысленно! - воскликнул Пуаро.
- Как?
- Я сказал, что это бесполезно. Съестное - под запретом.
- Кто это вам сказал?
- Я говорю. Я ввел такой порядок. Мадемуазель уже поставлена в известность.
И все поняла.
- Силы небесные! - охнул Челленджер.
Он, видимо, порядком напугался и не сводил с Пуаро вопросительного
взгляда.
- Так вот оно что. Вы все еще... боитесь?
Глава шестнадцатая
БЕСЕДА С МИСТЕРОМ УИТФИЛДОМ
Следствие оказалось скучной процедурой, чистой формальностью. Сперва
установили тождество убитой. Потом я дал показания о том, как было найдено
тело. После этого сообщили результаты вскрытия, и был объявлен недельный
перерыв.
Дневные газеты ухватились за это убийство, которое тотчас же вытеснило
примелькавшиеся заголовки:
"Сегон все еще не найден", "Судьба исчезнувшего пилота".
Сейчас, когда Сетон был мертв, а его памяти отдано должное, потребовалась
новая сенсация. "Тайна Сент Лу" словно манна небесная свалилась
на газетчиков, ломавших голову над тем, чем бы заполнить августовские
номера.
Дав показания и благополучно увильнув от репортеров, я встретился с
Пуаро, и мы отправились к преподобному Джайлсу Бакли с супругой.
Родители Мегги оказались очаровательной парой. Это были бесхитростные
старики, совершенно лишенные светского лоска.
В миссис Бакли, женщине волевой, высокой и белокурой, без труда можно
было узнать уроженку Шотландии. Ее низенький седоволосый супруг держался
с трогательной скромностью. Бедняги были совершенно ошеломлены нежданным
несчастьем, лишившим их нежно любимой дочери, "нашей Мегги", как они говорили.
- Я до сих пор просто не могу осознать, - говорил мистер Бакли. - Такое
милое дитя, мосье Пуаро. Тихая, бескорыстная, самоотверженная. Кому
она помешала?
- Гляжу на телеграмму и ничего понять не могу, - рассказывала миссис
Бакли. - Ведь только что, накануне утром, мы ее провожали.
- Пути Господни неисповедимы, - тихо сказал ее муж.
- Полковник Уэстон был очень добр, - продолжала рассказывать миссис
Бакли. - Он нас заверил, что делается все, чтобы найти этого человека.
Он не иначе как сумасшедший. Другого объяснения не придумаешь.
- Я не могу выразить, мадам, как я сочувствую вам и вашей утрате и
как восхищаюсь вашим мужеством.
- А разве Мегги вернется к нам, если я поддамся горю? - грустно ответила
миссис Бакли.
- Я преклоняюсь перед женой, - сказал священник. - У меня нет такой
веры, такого мужества. Я так растерян, мосье Пуаро.
- Я знаю, знаю.
- Вы ведь самый знаменитый сыщик, мосье Пуаро? - спросила миссис Бакли.
- Так говорят, мадам.
- Нет, это действительно так, я знаю. Даже в нашу глухую деревушку
дошли слухи о вас. И вы взялись выяснить правду, мосье Пуаро?
- Я не успокоюсь, пока не сделаю этого, мадам.
- Она откроется вам, мосье Пуаро, - дрогнувшим голосом сказал священник.
- Зло не может остаться безнаказанным.
- Зло никогда не остается безнаказанным, мосье. Но наказание не всегда
бывает явным.
- Как вас понять, мосье Пуаро?
Но Пуаро лишь покачал головой.
- Бедная маленькая Ник, - проговорила миссис Бакли. - Мне никого так
не жаль, как ее. Я получила от нее письмо, она так страшно убивается,
бедняжка. Говорит, что из-за нее погибла Мегги - ведь она сама ее сюда
вызвала.
- Это у нее просто болезненная впечатлительность, - сказал мистер
Бакли.
- Да, но представляю, каково ей. Мне хотелось бы ее повидать. Как это
странно, что к ней не допускают даже родственников.
- Там очень строгие доктора и сиделки, - уклончиво заметил Пуаро. - К
тому же у них раз навсегда установлены правила. А сверх всего они, конечно,
опасаются, что ее слишком взволнует свидание с вами.
- Может быть, и так, - с сомнением в голосе произнесла миссис Бакли.
- Но я не вижу ничего хорошего в лечебницах. Ник было бы куда полезнее,
если бы они отпустили ее со мной, и я бы поскорее увезла ее отсюда.
- Возможно, так было бы лучше, но боюсь, что она не согласится. А как
давно вы не виделись с мадемуазель Бакли?
- С прошлой осени. Она была в Скарборо. Мегги ездила к ней туда на
денек, а потом Ник ее проводила и ночевала у нас. Она славная, но не могу
сказать, что мне по сердцу ее друзья. И ее образ жизни... Впрочем,
разве она в этом виновата? Ведь ее, бедняжку, никогда никто не воспитывал.
- Странный какой-то этот Эндхауз, - задумчиво заметил Пуаро.
- Я его не люблю, - сказала миссис Бакли. - И прежде не любила. Есть
в этом доме что-то недоброе. А старого сэра Николаса я просто терпеть не
могла. Меня от него в дрожь бросало.
- Боюсь, что он нехороший человек, - подтвердил ее муж. - Хотя в нем
чувствовалось своеобразное обаяние.
- Ну, на меня-то уж оно не действовало, - сказала миссис Бакли. - А
этот дом, он просто какой-то зловещий. Лучше бы мы никогда не отпускали
сюда нашу Мегги.
- Ах! Лучше бы... - мистер Бакли грустно покачал головой.
- Ну что ж, - заговорил Пуаро. - Не стану больше вам докучать. Я хотел
лишь выразить свое глубокое соболезнование.
- Вы очень добры к нам, мосье Пуаро. И мы вам искренне благодарны за
все, что вы делаете.
- Вы возвращаетесь в Йоркшир... когда же?
- Завтра. Печальное путешествие. Всего доброго, мосье Пуаро, и еще
раз спасибо.
- Чудесные, добрые люди, - сказал я, когда мы вышли.
Пуаро кивнул.
- Да, просто сердце разрывается. Такая бессмысленная, нелепая трагедия.
Эта девушка... Я не могу себе простить. И я, Эркюль Пуаро, был там
и не предотвратил преступления!
- Его никто не смог бы предотвратить.
- Вы говорите, не подумав, Гастингс. Обыкновенный человек не смог бы,
но какой прок быть Эркюлем Пуаро и обладать столь тонко организованным
мозгом, если я стану пасовать там, где пасуют все остальные.
- Ну, если так, тогда конечно... - ответил я.
- Да, только так. Я обескуражен, убит... и опозорен.
Я подивился странному сходству между уничижением Пуаро и тщеславием
простых смертных, однако благоразумно воздержался от замечаний.
- Ну, а теперь, - сказал он, - в путь. В Лондон.
- В Лондон?
- Ну да. Мы вполне успеваем к двухчасовому. Здесь воцарился мир. Мадемуазель
в лечебнице, цела и невредима. Ее никто не тронет. Сторожевые
псы могут взять отпуск. Мне нужно получить кое-какую информацию.
В Лондоне мы первым долгом отправились к поверенным покойного капитана
Сетона мистерам Уитфилду и Парджайтеру. Пуаро условился о встрече заранее.
И хотя было уже начало седьмого, нас вскоре принял глава фирмы,
мистер Уитфилд.
Мистер Уитфилд обладал внушительной внешностью и изысканными манерами.
На столе перед ним лежало письмо от начальника полиции и одного
крупного должностного лица из Скотланд-Ярда.
- Все это очень необычно и выходит за рамки правил, мосье... ах да,
мосье Пуаро, - проговорил он, протирая очки.
- Именно так, мосье Уитфилд. Но ведь убийство - такой факт, который
выходит за рамки правил и, рад заметить, считается не слишком обычным.
- Согласен, согласен. Однако я не вижу такой уж близкой связи между
этим убийством и завещанием моего покойного клиента.
- Я другого мнения.
- О! Вы другого мнения. Ну что ж, при данных обстоятельствах и учитывая,
что сэр Генри также убедительно просит об этом, я буду... гм...
счастлив сделать все, что в моих силах.
- Вы были официальным поверенным покойного капитана Сетона?
- Всей их семьи, мой дорогой сэр. Мы ведем их дела - я хочу сказать,
наша фирма ведет их дела - уже сто лет.
- Превосходно. Покойный сэр Мэтью Сетон оставил завещание?
- Мы приготовили для него завещание.
- И как он распорядился своим имуществом?
- Он сделал несколько пожертвований, одно из них в пользу музея естественной
истории, однако основную часть своего большого - я сказал бы,
очень большого - состояния он передал в безусловное владение капитану
Майклу Сетону. У сэра Мэтью не было других близких родственников.
- Очень большое состояние, говорите вы?
- Покойный сэр Мэтью был вторым богачом Англии, - сдержанно отозвался
мистер Уитфилд.
- Он придерживался, кажется, несколько странных воззрений?
Мистер Уитфилд устремил на Пуаро суровый взгляд.
- Миллионеру позволительно быть эксцентричным, мосье Пуаро. От него
этого даже ожидают.
Пуаро смиренно принял эту отповедь и задал следующий вопрос:
- Как я понял, он умер неожиданно?
- Совершенно неожиданно. Сэр Мэтью обладал завидным здоровьем. Однако
у него оказалась раковая опухоль, о которой не подозревали врачи. Появились
метастазы, и сэра Мэтью пришлось без промедлений оперировать. Операция,
как это и всегда бывает в таких случаях, прошла вполне успешно.
Но сэр Мэтью умер.
- И его состояние перешло к капитану Сетону?
- Именно так.
- Перед тем как покинуть Англию, капитан Сетон, насколько мне известно,
написал завещание?
- Да, если это можно так назвать, - с нескрываемым пренебрежением ответил
мистер Уитфилд.
- Оно законно?
- Вполне. Воля завещателя выражена ясно, завещание должным образом
засвидетельствовано. О да, оно законно.
- Но вы его не одобряете?
- Мой дорогой сэр, а для чего же существуем мы?
Вот этого я никогда не мог понять. Мне самому довелось однажды составить
весьма несложное завещание. Но, побывав в руках у моего поверенного,
оно наполнилось головоломными формулировками и разбухло до устрашающих
размеров.
- Суть в том, - продолжал мистер Уитфилд, - что капитану Сетону в те
времена завещать было почти что нечего... Он целиком зависел от тех денег,
которые выплачивал ему дядя. По-видимому, он считал, что ему нет
смысла ломать над этим голову.
"И правильно считал", - шепнул я про себя.
- А каковы условия этого завещания? - осведомился Пуаро.
- Он оставляет все, чем владеет в день смерти, в полное распоряжение
своей нареченной супруги мисс Магдалы Бакли. Меня он назначает душеприказчиком.
- Стало быть, мисс Бакли наследует?
- Мисс Бакли, безусловно, наследует.
- А если бы она скончалась в прошлый понедельник?
- Поскольку капитан Сетон скончался раньше понедельника, то деньги
перешли бы к наследнику мисс Бакли, а в случае, если б она не оставила
завещания, к ее ближайшему родственнику. Должен сказать, - с нескрываемым
удовольствием добавил мистер Уитфилд, - что налог на наследство достиг
бы в этом случае неслыханных размеров. Неслыханных! Три смерти, не
забудьте, дорогой сэр, три смерти, одна за другой. - Он потряс головой.
- Неслыханно!
- Но что-нибудь все же осталось бы? - кротко осведомился Пуаро.
- Мой дорогой сэр, я уже говорил, что сэр Мэтью был вторым богачом
Англии.
Пуаро встал.
- Я очень благодарен вам за информацию, мистер Уитфилд.
- Не стоит, не стоит. Да, кстати, вскоре я свяжусь с мисс Бакли, я
даже думаю, мое письмо уже отправлено. Я буду очень рад помочь ей, чем
смогу.
- Молодой леди, - заметил Пуаро, - будет очень полезен совет дельного
юриста.
- Боюсь, что ее окружат охотники за приданым, - качая головой, промолвил
мистер Уитфилд.
- Это, должно быть, неизбежно, - согласился Пуаро. - Всего доброго,
мосье.
- Всего доброго, мосье Пуаро. Я рад, что был, вам полезен. Ваше
имя... кгм!.. небезызвестно мне.
Он произнес это с милостивым видом человека, делающего лестное признание.
- Все оказалось в точности как вы предсказывали, Пуаро, - заметил я,
выйдя из конторы.
- Вы могли в этом не сомневаться, мой друг. Единственный возможный
вариант. Ну, а сейчас мы с вами отправляемся в "Чеширский сыр", где инспектор
Джепп ждет нас к раннему обеду.
Инспектор Джепп из Скотланд-Ярда поджидал нас в условленном месте. Он
встретил Пуаро с распростертыми объятиями.
- Сто лет не виделись, а, мосье Пуаро? А я-то думал, вы растите тыквы
где-нибудь на природе.
- Пробовал, Джепп, пробовал. Но даже когда выращиваешь тыквы, никуда
не спрячешься от убийств.
Он вздохнул. Я знал, о чем он вспоминает о странном деле в Ферили
Парк. Я очень сожалел, что был тогда в других краях.
- Ба, и капитан Гастингс тут! - проговорил Джепп. - Как поживаете,
сэр?
- Благодарю, отлично.
- Так, значит, новые убийства? - игриво продолжал Джепп.
- Вы угадали... новые убийства.
- А вешать голову не годится, старина, - заметил Джепп. - Пусть даже
вы кое в чем и не в силах разобраться. Что ж тут такого, в ваши годы
нельзя рассчитывать, что каждый раз попадешь в яблочко, как бывало. Все
мы с годами изнашиваемся. Пора, знаете ли, уступать дорогу молодым.
- И все же старый пес не обманет, - тихо ответил Пуаро. - У него есть
сноровка. Он не бросит след на полпути.
- Э! Мы ведь толкуем не о собаках, а о людях.
- Да велика ли разница?
- А это как посмотреть. Ну и силен же он, а, капитан Гастингс? Всегда
был такой. С виду не изменился, только волосы малость поредели на макушке,
зато вот метелки вымахали почище прежнего.
- Э? - удивился Пуаро. - О чем это он?
Он восхищается вашими усами, - успокоительно ответил я.
- О да, они великолепны. - Пуаро самодовольно расправил усы.
Джепп оглушительно захохотал.
- Так вот, - заговорил он немного погодя, - я провернул ваши делишки.
Помните, те отпечатки пальцев, что вы мне прислали...
- Ну-ну? - встрепенулся Пуаро.
- Пустой номер. Кто бы ни был этот господин, в наших руках он не побывал.
Хотя, с другой стороны, я связался с Мельбурном - там не знают
человека с такой внешностью или под такой фамилией.
- Ага!
- Так что в конце концов с ним, может, что-то и не ладно. Только он
не из наших. Теперь насчет второго дела, - продолжал Джепп.
- Что же?
- У "Лазаруса и сына" хорошая репутация. Сделки ведутся честно, по
всем правилам. Конечно, пальца в рот им не клади, но это уж другой вопрос.
В делах иначе невозможно. Но у них все чисто. Хотя они и сплоховали
в смысле финансов.
- Да что вы?
- По ним чувствительно ударило падение спроса на картины. И на старинную
мебель. Входит в моду всякая современная дребедень, которую привозят
с континента. В прошлом году фирма построила новое помещение, ну
и... как я уже сказал, считайте, что в долгу как в шелку.
- Я вам очень обязан.
- Пустое. Вы ведь знаете, что собирать такие сведения не по моей части.
Но я поставил себе за правило выискивать все, что вам интересно. Мы
всегда можем получить информацию.
- Мой милый Джепп, что я стал бы делать без вас!
- О, можете быть спокойны! Всегда рад услужить старому другу. В старину
вам, бывало, перепадали от меня недурные дела, а?
Я сообразил, что таким образом Джепп выражает Пуаро свою признательность
за то, что тот распутал многие дела, оказавшиеся не по зубам
инспектору.
- Да, добрые были времена.
- Я и сейчас порой не прочь поболтать с вами. Может, ваши методы и
устарели, но голова у вас работает как надо.
- Ну, а последний мой вопрос? Насчет доктора Мак Эллистера?
- А, этот-то! Он по дамской части. Только не гинеколог. Он лечит нервы.
Предписывает спать среди пурпурных стен и под оранжевым потолком,
толкует о каком-то либидо - и не велит его обуздывать. По-моему, он порядочный
шарлатан, но к дамам у него подход. Они к нему так и льнут. Он
часто ездит за границу, кажется, ведет какую-то еще медицинскую работу в
Париже.
- Что еще за доктор Мак Эллистер? - изумился я. Эта фамилия была мне
совершенно незнакома. - Откуда он взялся?
- Доктор Мак Эллистер - дядя капитана Челленджера, - пояснил Пуаро. -
Помните, он говорил о своем дяде-докторе.
- Ох, и дотошный же вы человек! - воскликнул я. - Вы что, решили, что
он оперировал сэра Мэтью?
- Он не хирург, - заметил Джепп.
- Мой друг, - возразил Пуаро. - Я люблю до всего допытываться. Эркюль
Пуаро хорошая ищейка, а хорошая ищейка всегда идет по следу. В том прискорбном
случае, когда след пропадает, она обнюхивает все вокруг в поисках
чего-нибудь не очень приятного. Таков и Эркюль Пуаро. И часто - ох
как часто! - он находит.
- Наша профессия не из приятных, - заметил Джепп. - Это стильтон? Не
возражаю... Нет, неприятная профессия. А вам еще хуже, чем мне: вы ведь
не официальное лицо - вам куда чаще доводится пролезать тайком.
- Я не маскируюсь, Джепп. Я никогда не маскировался.
- Да вам бы и не удалось, - воскликнул Джепп, - вы ведь единственный
в своем роде! Кто раз увидел - в жизни не забудет.
Пуаро взглянул на него с сомнением.
- Только шутка, - пояснил Джепп. - Не обращайте внимания. Стаканчик
портвейну?
Вечер протекал в полном согласии. Вскоре мы погрузились в воспоминания.
Один случай, другой, третий... Мне, признаться, было приятно вспомнить
прошлое. Добрые были деньки. Каким старым и опытным чувствовал я
себя сейчас!
Бедняга Пуаро! Судя по всему, орешек оказался ему не по зубам - у него
уж не те силы. Я чувствовал, что он потерпит неудачу и что убийца
Мегги Бакли выйдет сухим из воды.
- Мужайтесь, друг мой, - проговорил Пуаро, хлопая меня по плечу. -
Еще не все потеряно. И не сидите с похоронным видом, прошу вас.
- Не беспокойтесь. Со мной все в порядке.
- Со мною тоже. И с Джеппом.
- Мы все в полном порядке, - радостно возвестил Джепп.
И мы расстались, весьма довольные Друг другом.
На следующее утро мы вернулись в Сент Лу. Едва мы прибыли в отель,
Пуаро позвонил в лечебницу и попросил к телефону Ник.
Внезапно он изменился в лице и чуть не выронил трубку.
- Как? Что это значит? Повторите, прошу вас.
Минуту или две он молча слушал, потом сказал:
- Да, да, я немедленно приеду.
Он повернулся ко мне; лицо его побледнело.
- И зачем только я уезжал, Гастингс! Боже мой! Зачем я уезжал!
- Что же случилось?
- Мадемуазель Ник опасно больна. Отравление кокаином. Добрались
все-таки. Боже мой! Боже мой! Зачем я уезжал!
КОРОБКА ШОКОЛАДНЫХ КОНФЕТ
По дороге в лечебницу Пуаро не умолкая что-то шептал и бормотал себе
под нос. Он не мог простить себе того, что случилось.
- Я должен был предвидеть, - вздыхал он. - Я должен был предвидеть.
Хотя что я мог сделать? Ведь я и так принял все меры предосторожности.
Она была недосягаема. Кто же ослушался меня?
Нас проводили в комнату на первом этаже, а через несколько минут туда
явился доктор Грэхем. Он заметно побледнел и осунулся.
- Все обойдется, - сообщил он. - Можно уже не беспокоиться. Самое
трудное было установить, какое количество этой дряни она проглотила.
- Что это было?
- Кокаин.
- Она останется в живых?
- Да, да, она останется в живых.
- Но как это произошло? Как смогли до нее добраться? К ней кого-нибудь
впустили? - Пуаро чуть ли не подпрыгивал от возбуждения.
- Никого.
- Не может быть.
- Уверяю вас.
- Но ведь...
- Это была коробка шоколадных конфет.
- О черт! Я же ей говорил, чтобы она не ела ничего, кроме того, что
ей дают в больнице.
- Мне об этом неизвестно. Шоколадные конфеты - большой соблазн для
девушки. Слава Богу, что она съела всего одну.
- Они все были отравлены?
- Нет, не все. Одну съела мисс Бакли, в верхнем слое были обнаружены
еще две. Все остальные были совершенно безвредны.
- Как был положен яд?
- Чрезвычайно примитивным способом. Разрезали конфету пополам, примешивали
к начинке кокаин и снова склеивали шоколадом. Дилетантская, так
сказать, кустарная работа.
Пуаро горестно вздохнул.
- Ах, если б я знал, если б я знал!.. Могу я повидать мадемуазель?
- Через час, очевидно, сможете, - ответил врач. - Не падайте духом,
дружище. Она не умрет.
Весь следующий час мы пробродили по улицам Сент Лу. Я изо всех сил
старался успокоить Пуаро, доказывая ему, что в конце концов все обошлось,
несчастья не случилось.
Но он только качал головой и время от времени повторял:
- Я боюсь, Гастингс, я боюсь...
Он говорил это таким странным тоном, что меня и самого охватил страх.
Неожиданно он схватил меня за руку.
- Послушайте, мой друг. Здесь все не так. Я заблуждался с самого начала.
- Вы хотите сказать, что не деньги...
- Нет, в этом-то я не ошибся. Деньги, конечно, деньги. Я говорю о
тех, кого мы подозревали, об этих двоих. Уж слишком здесь все неприкрыто...
слишком в лоб... Напрашивается еще какой-то поворот. Определенно
здесь должно быть еще что-то.
Внезапно он вскипел.
- Ах! Эта крошка! Разве я ей не запретил? Разве не сказал: "Не прикасаться
ни к чему, принесенному извне"? И она меня ослушалась, меня, Эркюля
Пуаро! Мало ей было четыре раза уйти от смерти? Ей захотелось попробовать
в пятый! О! Это неслыханно!
Но вот, наконец, мы вернулись в больницу. Нас почти сразу же проводили
наверх.
Ник сидела в постели. Ее зрачки были неестественно расширены, руки
судорожно вздрагивали. Она казалась чрезвычайно возбужденной.
- Ну вот вам опять, - прошептала она.
Ее вид тронул Пуаро до глубины души. Он откашлялся и взял ее за руку.
- Ах, мадемуазель, мадемуазель!
- Мне было б ровным счетом наплевать, - сказала она с вызовом. -
Пусть бы они меня прикончили. Мне так все опротивело, так опротивело!
- Бедная малютка!
- И все-таки что-то во мне восстает против этого.
- Спортивный дух. Вы молодец.
- Как видите, меня не уберегла даже ваша хваленая больница.
- Если б вы повиновались приказу, мадемуазель...
Она взглянула на него с легким удивлением.
- Я так и делала.
- Вам было ясно сказано: не ешьте ничего, принесенного извне.
- Я и не ела.
- А шоколадные конфеты?
- Но это же совсем другое дело. Ведь их прислали вы.
- Как вы сказали, мадемуазель?
- Вы их прислали.
- Я? Никогда. Я ничего подобного не присылал.
- Как же не присылали, если там лежала ваша карточка?
- Что-о?
Ник порывисто повернулась к столику. Сиделка поспешила к ней на помощь.
- Вы ищете ту карточку, которая была в коробке?
- Да, пожалуйста, сестра.
Сиделка вышла. Через минуту она вернулась с карточкой.
- Вот она.
У нас с Пуаро перехватило дыхание. На карточке стояла та же надпись,
какую сделал Пуаро, отправляя корзину цветов: "С приветом от Эркюля Пуаро".
И росчерк был таким же пышным.
- Черт побери!
- Вот видите, - укоризненно проговорила Ник.
- Я этого не писал! - воскликнул Пуаро.
- Как?
- И все же, - прошептал Пуаро, - и все же это моя рука.
- Я знаю. Точно такая карточка пришла с оранжевой гвоздикой. Я ни минуты
не сомневалась, что конфеты от вас.
Пуаро покачал головой.
- Где уж тут сомневаться! Ах, дьявол! Умный, жестокий дьявол! Додуматься
до такого! Нет, он просто гений, он гений, этот человек. "С приветом
от Эркюля Пуаро"?! Так просто, но это надо было предусмотреть. А
я... не предусмотрел. Я проморгал этот ход.
Ник заметалась на кровати.
- Не надо волноваться, мадемуазель. Вы не виноваты, вы ни в чем не
виновны. Это я во всем виноват, я жалкий идиот! Я должен был предвидеть
этот ход. Да, да, я должен был его предвидеть.
Пуаро уронил голову на грудь. Он был воплощенное отчаяние.
- Мне, право же, кажется... - заговорила сиделка.
Все это время она топталась рядом, неодобрительно поглядывая на нас.
- А? Да, да, я ухожу. Мужайтесь, мадемуазель. Это моя последняя ошибка.
Я опозорен, я убит! Меня провели, одурачили, как школьника. Но
больше этого не повторится. Нет, не повторится. Даю вам слово. Идемте,
Гастингс.
Прежде всего он встретился с сестрой-хозяйкой. Незачем говорить, что
она была в отчаянии.
- Нечто невероятное, мосье Пуаро, нечто совершенно невероятное. Чтобы
у меня в больнице произошла такая вещь!
Пуаро был само сочувствие и тактичность. Он как мог утешал ее и принялся
расспрашивать, при каких обстоятельствах была принесена роковая
передача.
Сестра-хозяйка полагала, что об этом следовало бы поговорить с санитаром,
дежурившим в то время.
Этот человек, по фамилии Худ, оказался глуповатым, но честным на вид
парнем лет двадцати двух. Он нервничал и был напуган, однако Пуаро сумел
его успокоить.
- За вами нет никакой вины, - сказал он ласково. - Я просто хочу,
чтобы вы подробно рассказали мне, когда и как была принесена эта передача.
Дежурный, казалось, был озадачен.
- Трудно сказать, сэр, - проговорил он, собираясь с мыс
...Закладка в соц.сетях
