Жанр: Детектив
Убийство на поле для гольфа
...ер, и мадам Рено может
подтвердить это.
- Правильно, - сказал Стонор. - Когда она придет в себя, то, безусловно, скажет это и
многое другое. Ну, а теперь я должен вас оставить.
- Один момент, - окликнул Пуаро Стонора. - Сможете ли вы послать мне весточку, как
только мадам Рено придет в себя?
- Безусловно. Пришло незамедлительно, - прокричал он через плечо и зашагал в
сторону виллы "Женевьева".
- Довод, касающийся ножа, будет убедительным и в суде, - заметил я, когда мы
поднимались по лестнице. - Я не мог говорить откровенно в присутствии Стонора.
- Вы совершенно правильно поступили. В сложившейся ситуации мы должны
попридержать наши сведения насколько возможно. Но ваш довод об отсутствии ножа у
Жака Рено вряд ли ему поможет. Вы заметили, что сегодня утром я отлучался на час,
прежде чем мы выехали из Лондона?
- Да.
- Я разыскивал фирму, в которой Жак Рено заказывал свои сувениры. Это было не
очень трудно. В общем, Гастингс, они сделали по его заказу не два ножа, как мы думали, а
три.
- Да ну! Что же из этого следует?
- А то, что, после того, как он подарил один нож матери, а второй - Белле Дювин, у
него оставался третий, для его собственных надобностей. И я боюсь, Гастингс, что теперь
нам ничто не поможет спасти его от гильотины.
- Но это немыслимо! - воскликнул я, пораженный. Мой друг грустно покачал головой.
- Спасите его! - простонал я. Пуаро укоризненно посмотрел на меня.
- А не сделали ли вы это невозможным, дорогой мой?
- Придумайте что-нибудь, - пробормотал я.
- Проклятие! Вы требуете от меня чудес. Не говорите ничего больше. Давайте вместо
этого посмотрим, что в письме.
Пуаро достал конверт из внутреннего кармана пиджака и извлек из него небольшую
записку.
Его лицо сморщилось, пока он читал, затем он протянул тоненький листок мне.
- Есть и другие женщины в мире, которые страдают, Гастингс.
Почерк был неразборчивым. Чувствовалось, что записка была написана в минуту
большого волнения.
"Дорогой месье Пуаро!
Если это письмо дойдет до вас, умоляю прийти на помощь. У меня нет никого, к кому
бы я могла обратиться, а Жака надо спасти любой ценой. Я на коленях умоляю вас
помочь..."
Марта Добрейль".
Взволнованный, я вернул записку.
- Вы поедете?
- Немедленно. Давайте возьмем автомобиль. Через полчаса мы были на вилле
"Маргерит". Марта встретила нас у двери и повела Пуаро в дом, сжимая его руку в своих
руках.
- Как вы добры! Я была в отчаянии, не зная, что делать. Они даже не позволяют мне
видеться с ним в тюрьме. Правда ли, что он не отрицает, что совершил преступление? Но
это безумие. Невозможно, чтобы он это сделал! Я не поверю этому никогда!
- Я тоже не верю этому, мадемуазель, - сказал Пуаро ласково.
- Тогда почему же он молчит? Я не понимаю.
- Возможно, он кого-нибудь прикрывает, - сказал Пуаро, наблюдая за ней.
Марта нахмурилась.
- Кого-то прикрывает? Вы имеете в виду его мать?
Я подозревала ее с самого начала. Кто наследует все это огромное состояние. Она.
Легко носить вдовий траур и лицемерить. Говорят, что, когда его арестовали, она
свалилась вот так. - Марта сделала драматический жест. - И, несомненно, мистер Стонор,
секретарь, помог ей. Их водой не разольешь, этих двух. Правда, она старше его, но
мужчины неразборчивы, когда женщина богата!
В ее тоне было раздражение.
- Стонор находился в это время в Англии, - заметил я.
- Это он так говорит.
- Мадемуазель, - сказал Пуаро спокойно, - если мы будем работать вместе, вы и я,
между нами должна быть полная откровенность. Прежде всего я задам вам вопрос.
- Да, месье?
- Знаете ли вы настоящую фамилию своей матери? Марта смотрела на него минуту,
потом ее голова упала на скрещенные руки, и она разразилась рыданиями.
- Ну-ну, - сказал Пуаро, похлопывая ее по плечу. - Успокойтесь, малютка, я вижу, что
вы знаете. Теперь второй вопрос. Знаете ли вы, кто такой был месье Рено?
- Месье Рено? - она подняла голову и посмотрела на него с удивлением.
- Я вижу, что этого вы не знаете. А теперь выслушайте меня внимательно.
Шаг за шагом он проследил все дело, как сделал это в тот день, когда мы уезжали в
Англию. Марта слушала как зачарованная. Когда Пуаро закончил, она глубоко вздохнула и
театрально произнесла:
- Вы удивительны, великолепны! Вы - величайший детектив в мире!
Быстрым движением Марта соскользнула со стула и опустилась перед Пуаро на
колени:
- Спасите Жака, месье! - вскричала она. - Я люблю его. О, спасите его, спасите,
спасите его!
Глава 25
Неожиданная развязка
На следующее утро мы присутствовали при допросе Жака Рено. Несмотря на то, что
времени прошло немного, молодой узник страшно изменился. Я был поражен его видом.
Осунувшийся, с темными кругами вокруг глаз, он выглядел измученным и подавленным,
как человек, который тщетно пытался уснуть в течение нескольких ночей.
Арестованный и его адвокат мэтр Гросье сели. Устрашающего вида страж с роскошной
саблей встал у двери. Стенографист занял свое место. Допрос начался.
- Рено, - начал следователь, - отрицаете ли вы, что находились в Мерлинвиле в ночь,
когда было совершено преступление?
Жак ответил не сразу, а когда заговорил, то его нерешительность было больно видеть:
- Я.., я.., говорил вам, что был в Шербуре.
Мэтр Гросье нахмурился и вздохнул. Я сразу понял, что Жак Рено упрямо гнул свою
линию, приводя адвоката в отчаяние.
Следователь резко повернулся.
- Введите свидетелей с вокзала.
Через одну-две минуты дверь отворилась и вошел мужчина, в котором я сразу узнал
служащего Мерлинвильской станции.
- Вы дежурили в ночь на седьмое июня?
- Да месье.
- Вы присутствовали при прибытии поезда в 11.40?
- Да, месье.
- Посмотрите на арестованного. Признаете ли вы в нем одного из пассажиров,
сошедших с этого поезда?
- Да, месье следователь.
- Вы не ошибаетесь?
- Нет, месье. Я хорошо знаю месье Жака Рено.
- Вы не могли спутать дату?
- Нет, месье, потому что как раз на следующее утро, восьмого июня, мы услыхали об
убийстве.
Ввели еще одного железнодорожного служащего, который подтвердил показания
предыдущего. Следователь взглянул на Жака Рено.
- Эти люди моментально вас опознали. Что вы можете сказать?
- Ничего.
Оте переглянулся со стенографистом, когда тот записал ответ.
- Рено, - продолжал следователь, - узнаете ли вы это?
Он взял какой-то предмет со стола и протянул его арестованному.
Я с содроганием узнал нож из авиационного металла.
- Простите! - воскликнул мэтр Гросье. - Я должен переговорить со своим клиентом,
прежде чем он ответит на этот вопрос.
Но Жак Рено совершенно не считался с чувствами несчастного Гросье. Он отстранил
его и спокойно ответил:
- Конечно, узнаю. Это сувенир, который я подарил матери.
- А есть ли дубликат у этого ножа?
Мэтр Гросье снова попробовал вмешаться, но Жак перебил его.
- Насколько я знаю, нет. Я сам изготовил его. Даже следователь открыл рот от
изумления, услышав такой смелый ответ. Казалось, что Жак торопится навстречу своей
судьбе. Я понимал, конечно, как важно было для него скрыть ради Беллы то, что есть еще
один нож, дубликат первого. До тех пор, пока речь шла об одном ноже, подозрение вряд
ли могло пасть на Беллу, у которой находился второй нож. Жак благородно скрывал
девушку, которую когда-то любил, но какой ценой! Мне стало ясно, сколь тяжелую задачу
я возложил на Пуаро. Не так-то легко будет добиться помилования Жака Рено, не сказав
всей правды. Оте снова заговорил:
- Мадам Рено сказала нам, что в ночь преступления нож лежал на ее туалетном
столике. Но мадам Рено - мать. Безусловно, вы будете поражены, Рено, но я считаю
весьма вероятным, что ваша мать ошиблась, и что вы, возможно, по неосторожности,
взяли его с собой в Париж. Без сомнения, вы мне будете возражать.
Я увидел, как напряглись руки юноши, скованные наручниками. Пот выступил у него
на лбу, когда с большим усилием он прервал Оте хриплым голосом:
- Я не буду вам противоречить. Это возможно. Момент был ошеломляющим. Мэтр
Гросье вскочил протестуя:
- Мой клиент перенес значительное нервное потрясение. Я прошу записать, что его
нельзя считать ответственным за то, что он говорит.
Следователь сердито прервал его. На мгновение показалось, что он сам усомнился в
словах обвиняемого. Жак Рено явно переигрывал. Следователь подался вперед и пытливо
посмотрел на арестованного.
- Вполне ли вы понимаете, Рено, что на основании ваших ответов мне ничего не
остается, как предать вас суду?
Бледное лицо Жака вспыхнуло. Но он не отвел взгляда.
- Месье Оте, клянусь, что я не убивал своего отца.
Но краткое мгновение, когда следователь сомневался, прошло. Он засмеялся коротким,
неприятным смешком.
- Без сомнения, без сомнения.., они всегда невиновны, наши арестанты. Вы сами себя
осудили. Вы не предлагаете никакой линии защиты, у вас нет алиби.., одни заверения,
которые не обманут и ребенка. Вы
убили вашего отца, Рено, жестоко и подло, ради денег, которые, как вы думали, перейдут
к вам после его смерти. Ваша мать стала соучастницей после преступления. Без сомнения,
ввиду того, что ее поступок был продиктован материнским сердцем, суд может оказать ей
снисхождение, чего нельзя ожидать в вашем случае. И совершенно справедливо! Ваше
преступление ужасно, оно вызывает отвращение у бога и людей! - Оте наслаждался своим
красноречием. - Вы убили, и вы должны понести кару за содеянное. Я обращаюсь к вам не
как человек, а как правосудие, извечное Правосудие, которое...
Речь Оте, к большой его досаде, была прервана шумом в коридоре. Дверь распахнулась.
- Господин следователь, господин следователь, - служитель заикался от волнения, -
там дама, которая заявляет.., которая говорит...
- Кто там и что говорит?! - воскликнул следователь. - Это абсолютно недопустимо. Я
запрещаю, я запрещаю входить сюда посторонним! - Но маленькая стройная фигурка
оттолкнула полицейского от двери. В комнату ворвалась женщина, одетая во все черное, с
длинной вуалью, скрывавшей лицо.
Я ощутил острую боль в сердце. Она все-таки пришла! Все мои усилия оказались
напрасными. И все же я не мог не восхищаться храбростью, которая заставила ее сделать
этот шаг так решительно.
Женщина подняла вуаль, и я чуть не задохнулся. Несмотря на то, что сестры были
похожи друг на друга как две горошины, это была не Синдерелла. Сейчас, когда я увидел
эту девушку без светлого парика, в котором она выступала на сцене, я узнал в ней ту, что
была на фотографии, взятой у Жака Рено.
- Вы месье Оте? Вы ведете расследование? - спросила она запыхавшись.
- Да, и я запрещаю...
- Меня зовут Белла Дювин. Я признаюсь в убийстве месье Рено.
Я получаю письмо
"Мой друг!
Вы уже будете знать все, когда получите это письмо. Никакими уговорами я не
смогла поколебать Беллу. Она ушла, чтобы отдать себя в руки правосудия... Я устала
бороться.
Теперь вы знаете, что я обманывала вас. Вы доверяли мне, а я платила ложью.
Возможно, моя попытка оправдаться покажется вам бессмысленной, но мне хотелось
бы, прежде чем я навсегда уйду из вашей жизни, просто рассказать, как все это
получилось. Если бы только я могла надеяться, что вы простите меня, мне стало бы
легче жить на свете! Я сделала это не для себя, вот единственное оправдание, которое
могу выдвинуть в свою защиту.
Начну с того дня, когда мы встретились с вами в поезде. Я волновалась из-за Беллы.
Она с ума сходила по Жаку Рено. Сестра готова была стелиться ковром ему под ноги. А
когда он стал писать ей реже, началось что-то ужасное. Она вбила себе в голову, что
он влюбился в другую девушку.., и, как потом оказалось, была совершенно права. Сестра
задумала поехать на виллу Рено в Мерлинвиль и попытаться встретиться с Жаком. Она
знала, что я была против, и незаметно ускользнула. В Кале я обнаружила, что ее нет в
поезде, и решила не ехать без нее в Англию. У меня было предчувствие, что может
случиться нечто ужасное, если я не предотвращу этого.
Я встретила следующий поезд из Парижа. Моя сестра находилась там, полная
решимости немедленно ехать в Мерлинвиль. Я спорила с ней как только могла, но ничего
не добилась. Она была возбуждена и упорствовала. Ну, я умыла руки. Я сделала все, что
могла! День клонился к вечеру. Я отправилась в отель, а Белла - в Мерлинвиль. Меня не
оставляло чувство, которое в книгах называют "неотвратимой бедой".
Наступил следующий день, Беллы все не было. Мы условились встретиться в отеле, но
она не пришла. Целый день я ее ждала и все больше и больше волновалась. А потом
вышли вечерние газеты с ужасной новостью.
Мне стало страшно. Я представила себе, как Белла встретилась с отцом Жака и
рассказала ему о себе и о Жаке, а он оскорбил ее или что-нибудь в этом роде. Мы обе
очень вспыльчивые, поэтому я не исключала самого худшего.
Затем выплыла версия об этих иностранцах в масках, и я начала успокаиваться. Но
меня все еще беспокоил тот факт, что Белла не появлялась в отеле.
На следующее утро я настолько разнервничалась, что просто была вынуждена
поехать и посмотреть сама, что там делается. И первым делом наткнулась на вас. Вы
это уже знаете. Когда я увидела мертвеца, так похожего на Жака, у меня снова
возникли худшие опасения. К тому же в стеклянном кувшине я увидела точно такой же
нож для разрезания бумаги, какой Жак подарил Белле. Я могла побиться об заклад, что
на нем были отпечатки ее пальцев. Я не в силах объяснить вам ужасное чувство
беспомощности, которое охватило меня в тот момент. Только одно мне было ясно - я
должна завладеть этим ножом и немедленно скрыться. Я притворилась, что упала в
обморок, и, пока вы отсутствовали, отыскивая мне воду, схватила нож и спрятала его.
Я сказала вам, что остановилась к отеле "Дю Пар", но на самом деле отправилась
прямиком в Кале, а затем в Англию с первым пароходом. Когда мы были на середине
канала, я выбросила проклятый нож в море и сразу почувствовала, что могу снова
дышать.
Белла уже была в Лондоне в нашей норке. Она выглядела словно привидение. Я сказала,
что сделала, и что она может не волноваться. Сестра уставилась на меня, а потом
начала смеяться.., смеяться.., смеяться. Было жутко слушать этот смех. Я решила, что
лучше всего нам заняться делами. Если же она все время будет думать о содеянном, то
сойдет с ума. К счастью, почти тут же мы получили приглашение выступать.
А потом я увидела вас и вашего друга в зале для публики. Я пришла в отчаяние. Вы
должны были что-то подозревать, иначе не стали бы выслеживать. Я должна была
узнать, в чем дело, и направилась за вами. И тут, прежде чем я успела догнать вас,
сказать хоть единое слово, до меня дошло, что вы подозреваете меня, а не Беллу. Или, по
крайней мере, что вы принимаете меня за Беллу, поскольку я стащила нож.
Я бы хотела, дорогой, чтобы вы могли заглянуть в мою душу в тот момент. Вы бы,
возможно, меня простили. Я была так напугана, мои мысли путались, отчаяние
охватило меня. Ясно было одно: вы попытаетесь спасти меня. Я не знала, захотите ли
вы спасать Беллу. Весьма вероятно, что нет, думалось мне, ведь речь шла о двух разных
людях. А я не могла рисковать. Мы с Беллой близнецы. Я должна была сделать для нее
все. И потому продолжала лгать. Я чувствовала себя мерзкой и чувствую такой до сих
пор. Вот и все. Мне следовало бы довериться вам раньше, но если бы я так поступила...
Как только в газетах появилось известие, что Жак Рено арестован, Белла не захотела
ждать.
Я очень устала. Не могу больше писать".
Далее шло зачеркнутое слово "Синдерелла", а ниже него "Далси Дювин".
Это было наспех написанное, испачканное кляксами послание, но я берегу его по сей
день.
Пуаро видел, как я читал письмо. Листы падали у меня из рук. Дочитав, я взглянул на
него и спросил:
- Вы знали все время, что это была.., другая?
- Да, мой друг.
- Почему же вы не сказали?
- Поначалу я не мог себе представить, что вы могли допустить такую ошибку. Вы же
видели фотографию. Сестры очень похожи, но все же различимы.
- А светлые волосы?
- Это парик, надетый для создания пикантного контраста на сцене. Вполне можно
допустить, что близнецы могут быть одна светлой, а другая темной.
- Почему вы не сказали мне об этом в тот вечер в отеле в Ковентри?
- Вы были довольно несдержанны в своих действиях, мой друг, - сухо сказал Пуаро. -
Вы не предоставили мне такой возможности.
- Ну, а после?
- Ах, после! Ну, начать с того, что я был обижен на вас за недостаточную веру в меня. А
потом мне хотелось увидеть, как ваши чувства будут проходить проверку временем. На
самом ли деле это любовь или лишь мимолетная вспышка? Но я не собирался, оставлять
вас долго в неведении по поводу вашей ошибки.
Я кивнул. Он говорил со мной так ласково, что я не мог таить на него обиду. Я
взглянул на упавшие листы письма. Неожиданно я поднял их с пола и протянул ему.
- Прочтите это, - сказал я. - Мне хочется, чтобы вы прочли.
Он прочитал письмо молча, потом взглянул на меня.
- Что вас волнует, Гастингс?
Спокойный и серьезный тон Пуаро был для меня неожиданным. Привычка высмеивать
мои слабости, недостатки как будто совершенно оставила его. Но я спросил о том, что
меня мучило.
- Она не говорит.., не говорит.., ну, что любит или нет!
Пуаро повертел листы в руках.
- По-моему, вы ошибаетесь, Гастингс.
- Где же это написано?! - воскликнул я, нетерпеливо подавшись вперед.
Пуаро улыбнулся.
- Она говорит вам об этом в каждой строчке письма, мой друг.
- Но где я ее найду? На письме нет обратного адреса. Только французская марка - и
все.
- Не волнуйтесь так. Предоставьте поиски папе Пуаро. Я найду ее в первые же
свободные пять минут.
Рассказ Жака Рено
- Поздравляю, месье Жак, - сказал Пуаро, крепко пожимая руку юноше.
Младший Рено зашел к нам в отель, как только его освободили, собираясь после этого
отправиться в Мерлинвиль к Марте и матери. Его сопровождал Стонор, здоровый вид
которого контрастировал с изнуренным видом юноши. Было видно, что Жак находится на
грани нервного расстройства. Он печально улыбнулся Пуаро и тихим голосом сказал:
- Я шел на все, чтобы защитить ее, а теперь ей ничто не поможет.
- Едва ли можно было ожидать, что порядочная девушка, захочет спастись ценой вашей
жизни, - сухо заметил Стонор. - Она была обязана прийти с повинной, узнав, что вам
угрожает гильотина.
- Клянусь честью, что и вам угрожало бы то же самое! - хитро подмигивая, заметил
Пуаро. - На вашей совести была бы смерть от бешенства мэтра Гросье, если бы вы
продолжали молчать.
- Мой адвокат порядочный осел, - сказал Жак. - Он ужасно злил меня. Я не мог
полностью ему довериться. Но что теперь будет с Беллой?
- Если бы я был на вашем месте, - искренне сказал Пуаро, - я бы не очень
расстраивался. Французские суды очень снисходительны к юности, красоте и убийству из
ревности. Умный юрист устроит громкий процесс со смягчающими вину
обстоятельствами. Но для вас будет мало приятного...
- Мне теперь все равно. Видите ли, месье Пуаро, некоторым образом я действительно
чувствую, что виноват в смерти отца. Если бы не я и не мои запутанные отношения с этой
девушкой, он был бы сегодня жив и здоров. И потом моя проклятая небрежность, из-за
которой я взял чужое пальто. Я не могу не чувствовать себя ответственным за убийство.
Это всегда будет преследовать меня!
- Нет-нет, - успокаивающе сказал я.
- Конечно, мне страшно подумать, что Белла убила моего отца, - продолжал Жак. - Но я
постыдно вел себя с ней. После того, как я встретил Марту и влюбился, я должен был
написать ей и честно во всем признаться. Но меня приводила в ужас мысль о скандале и о
том, что это дойдет до Марты. Она могла вообразить больше того, что было... Ну, словом,
я вел себя как трус и надеялся, что все уладится само собой. Я просто плыл по течению,
не понимая, что привожу бедняжку в отчаяние. Если бы она в самом деле зарезала меня,
как собиралась, я бы получил по заслугам. Она всегда была порядочным человеком. Ее
приход с повинной лишний раз подтверждает это. Поэтому я был готов понести расплату
сполна.
Минуту или две он молчал, а потом заговорил со смущением:
- Мне не дает покоя вопрос; зачем папаша разгуливал в нижнем белье и моем плаще
ночью? Видимо, он только что улизнул от тех иностранцев... И, должно быть, мать
ошиблась, что было два часа, когда они пришли. Или.., или это была фальсификация? Я
хочу сказать, не думала ли моя мать.., не могла же она подумать.., что.., что одним из них
был я? Пуаро успокоил его:
- Нет-нет, месье Жак. Не беспокойтесь по этому поводу. Что касается остального, на
днях я всем все объясню. Это довольно любопытно. Но не расскажете ли вы нам, что
случилось с вами в тот ужасный вечер?
- Я вам уже говорил, что приехал из Шербура, чтобы увидеться с Мартой перед тем, как
отправиться на другой конец света. Поезд был поздний, и я решил пройти самым
коротким путем - через поле для гольфа. Оттуда я мог легко попасть в сад виллы
"Маргерит". Я уже почти дошел, но вдруг...
Он замолчал, нервно теребя пуговицу.
- Что же было потом?
Я услышал какой-то страшный крик. Он был не громким, словно кто-то задыхался в
припадке. Я испугался. С минуту стоял не шевелясь. Потом осторожно обошел кусты. В
слабом лунном свете я увидел вырытую яму и лежавшего рядом вниз лицом человека, в
спине которого напротив сердца торчал нож. А потом.., потом.., я увидел ее. Она
смотрела на меня, будто увидела приведение. Должно быть, так она и подумала. Ее лицо
казалось застывшим от ужаса. Затем она вскрикнула, повернулась и побежала. Я ужасно
растерялся и в темноте не опознал убитого.
Он замолк, стараясь овладеть своими чувствами.
- Что дальше? - мягко спросил Пуаро.
- У меня эта сцена словно в тумане. Помню, что, ошеломленный, я некоторое время
стоял как вкопанный. Потом понял, что мне лучше как можно скорее уйти от того места.
Мне не пришло в голову, что меня могут подозревать, но я боялся, что мне придется
давать показания против Беллы. Я пошел в Сан-Бовэ, как вам уже говорили, и оттуда на
автомобиле вернулся в Шербур.
В дверь постучали. Вошел посыльный и вручил Стонору телеграмму. Прочитав ее,
Стонор встал.
- Мадам Рено пришла в сознание, - сказал он.
- О! - Пуаро засуетился. - Давайте сразу же отправимся в Мерлинвиль!
Мы выехали тут же, не откладывая. Стонор по просьбе Жака согласился остаться и
сделать все что можно для Беллы Дювин.
Пуаро, Жак Рено и я сели в машину Рено. Поездка заняла немногим более сорока
минут. Когда мы проезжали мимо дверей виллы "Маргерит", Жак Рено бросил на Пуаро
умоляющий взгляд.
- Как это будет выглядеть, если вы приедете к мамаше без меня и сообщите ей первым
новость о моем освобождении?
- А вы пока лично сообщите об этом мадемуазель Марте, - поблескивая глазами и
улыбаясь, произнес Пуаро. - Что же, бегите, я только что сам собирался вам это
предложить.
Не заставив себя долго ждать, Жак остановил автомобиль, выпрыгнул из него и
побежал по тропинке к парадной двери.
Мы поехали дальше, к вилле "Женевьева".
- Пуаро, - сказал я, - вы помните, как мы прибыли сюда в тот первый день? И были
встречены новостью об убийстве месье Рено?
- О да, конечно, помню. И это было не так давно. Но сколько всего случилось с тех пор,
особенно с вами, мой друг!
- Да, в самом деле, - вздохнул я, краснея.
- Вы снова уловили в моих глазах только интимный смысл, Гастингс. Но я имел в виду
не только это. Будем надеяться, что к мадемуазель Белле правосудие отнесется
снисходительно. Да Жак Рено и не может жениться на обеих сразу! Я намекал на ваши
блуждания в лабиринтах дела. И не мудрено. Это очень хитро задуманное преступление,
которым должен заниматься не один детектив. Сценарий, задуманный Жоржем Конно, в
самом деле совершенен, но исполнение... - о нет! Человек, убитый случайно в порыве
девичьей ревности... Ну, в самом деле, где здесь хитрый план или логика?
Я расхохотался над странностями мышления Пуаро. В это время открылась дверь и
появилась Франсуаза.
Пуаро объяснил ей, что должен немедленно видеть мадам Рено, и старушка проводила
его наверх. Я остался в гостиной. Через некоторое время Пуаро вернулся. Он выглядел
необычно серьезным.
- Ну и дела, Гастингс! Черт побери! Впереди бури!
- Что вы имеете в виду? - воскликнул я.
- Немыслимо, - задумчиво произнес Пуаро, - но у женщин семь пятниц на неделе.
- Идут Жак и Марта Добрейль, - воскликнул я, выглянув в окно.
Пуаро выскочил из комнаты и встретил молодую пару на крыльце.
- Не ходите к ней. Лучше не надо. Ваша мамаша очень расстроена.
- Я знаю, - сказал Жак. - Но я должен с ней повидаться.
- Нет-нет, уверяю вас. Сейчас лучше не надо...
- Но Марта и я...
- В любом случае не берите с собой мадемуазель. Идите, если это так уж необходимо,
но на вашем месте будет разумнее взять меня в провожатые.
Голос, раздавшийся с лестницы, заставил нас всех вздрогнуть.
- Благодарю вас за услуги, месье Пуаро, но я хочу немедленно выразить свою волю.
Мы удивленно обернулись.
По лестнице, опираясь на руку Леони, спускалась мадам Рено, голова ее была все еще
забинтована. Служанка умоляла хозяйку вернуться в постель.
- Мадам убьет себя. Это противоречит всем рекомендациям врача.
Но мадам Рено продолжала спускаться.
- Мама! - крикнул Жак, бросившись ей навстречу. Но она жестом остановила его.
- Я тебе не мать! Ты мне не сын. С этого дня и часа я отрекаюсь от тебя.
- Мама! - повторил ошеломленный юноша. Мгновение казалось, что мать колеблется,
тронутая болью в его голосе. Пуаро взмахнул рукой, как бы одобряя примирение. Но
мадам Рено уже снова овладела собой.
- На тебе кровь отца. Ты морально виновен в его смерти. Из-за этой девушки ты не
повиновался отцу, а бессердечным обращением с другой девушкой толкнул ее на
преступление. Прочь из моего дома. Завтра я предприму необходимые шаги, чтобы ты
никогда не притронулся ни к пенсу из его денег. Как хочешь пробивай себе путь, женись
на девушке, которая является дочерью заклятого врага твоего отца!
И медленно, с мукой на лице, она стала подниматься наверх.
Мы все были ошеломлены, совершенно не ожидая такой с
...Закладка в соц.сетях
