Жанр: Детектив
Убийство на поле для гольфа
...абсолютно ошеломлен.
Глава 11
Жак Рено
Трудно сказать, как бы дальше развивался разговор, потому что в эту минуту дверь
резко распахнулась и в комнату широкими шагами вошел высокий молодой мужчина.
В первое мгновение у меня мелькнула несуразная мысль, что мертвый ожил. Потом я
разглядел у бесцеремонно ворвавшегося к нам человека темные волосы, не тронутые
сединой. В действительности это был довольно интересный юноша. Он бросился прямо к
мадам Рено, не обращая внимания на присутствующих.
- Мама!
- Жак! - она обняла его. - Дорогой мой! Но почему ты здесь? Ты же должен был
отплыть из Шербура на "Анзоре" два дня назад? - Потом, внезапно вспомнив о
присутствующих, она с чувством собственного достоинства обернулась:
- Мой сын, месье.
- Очень приятно, - сказал Оте, отвечая на поклон юноши. - Значит, вы не отплыли на
"Анзоре"?
- Нет, месье. Отплытие "Анзоры" было отложено на двадцать четыре часа из-за
неполадок в двигателе. Я должен был отплыть прошедшей ночью вместо предыдущей, но,
случайно купив вечернюю газету, я увидел сообщения об ужасной трагедии, которая нас
постигла. - Его голос прервался, и в глазах появились слезы. - Бедный отец, бедный отец.
Уставившись на него как во сне, мадам Рено повторила:
- Так ты не отплыл? - И затем с жестом безграничной усталости она будто себе самой
прошептала:
- В конце концов, теперь это не имеет значения.
- Садитесь, месье Рено, прошу вас, - сказал Оте, указывая на стул. - Я глубоко вам
сочувствую. Должно быть, это ужасный удар - узнать обо всем так, как узнали вы. Однако,
видимо, к лучшему, что вам не пришлось отплыть. Я надеюсь, что вы сможете сообщить
нам именно то, что поможет прояснить тайну.
- Я в вашем распоряжении, месье. Задавайте какие угодно вопросы.
- Прежде всего, эта поездка совершалась, по-видимому, по просьбе вашего отца?
- Совершенно верно, месье. Я получил телеграмму, в которой отец просил меня без
отлагательств отправиться в Буэнос-Айрес, оттуда через Анды в Вальпараисо и дальше в
Сантьяго.
- Так. И какова же цель этой поездки?
- Не имею никакого представления.
- Неужели?
- Да. Посмотрите, вот телеграмма. Следователь взял ее и громко прочитал:
- "Отправляйся немедленно Шербур, садись "Анзору", отплывающую сегодня БуэносАйрес.
Конечный пункт Сантьяго. Дальнейшие инструкции ждут тебя Буэнос-Айресе. Не
опоздай. Дело крайней важности. Рено". А раньше вы не разговаривали об этом?
Жак Рено покачал головой.
- Нет. Конечно, я знал, что мой отец долго жил в Южной Америке и у него есть
капиталовложения. Но раньше он никогда не предлагал мне поехать туда.
- Вы, конечно много раз бывали в Южной Америке, месье Рено?
- Я был там еще ребенком. Учился в Англии и потом проводил в этой стране большую
часть свободного времени. Поэтому в действительности я знаю о Южной Америке
гораздо меньше, чем это можно было бы предположить. Видите ли, война началась, когда
мне было семнадцать.
- Вы служили в английских летных частях?
- Да, месье.
Оте кивнул и продолжил допрос, задавая уже хорошо известные нам вопросы. В ответ
Жак Рено совершенно определенно заявил, что он ничего не знает о врагах, которые
могли появиться у отца в Сантьяго или где-нибудь еще в Южной Америке, что за
последнее время он не заметил никаких изменений в поведении отца и что он никогда не
слышал, чтобы тот упоминал о каких-то "секретных бумагах". Он считал, что поездка в
Южную Америку была обусловлена причиной чисто делового характера.
Когда следователь Оте на минуту замолчал, раздался спокойный голос Жиро:
- Со своей стороны, я бы тоже хотел задать несколько вопросов, господин следователь.
- Разумеется, месье Жиро, - холодно произнес следователь.
Жиро подвинул свой стул поближе к столу,
- Вы были в хороших отношениях с вашим отцом, месье Рено? - Конечно, - с гордостью
ответил юноша.
- Вы положительно это утверждаете? - Да.
- У вас не было никаких споров?
Жак пожал плечами, невольно смутившись.
- У всех людей иногда возникают разногласия во мнениях.
- Именно, именно. Но если кто-нибудь стал бы утверждать, что в день вашего отъезда в
Париж у вас с отцом была жестокая ссора, то он бы, без сомнения, солгал?
Я не мог не восхититься изобретательностью Жиро. Его хвастовство: "я знаю все" - не
было пустым. Жак Рено был явно смущен вопросом.
- Мы.., мы поспорили, - признался он.
- Так, значит, был спор! А в ходе спора вы произнесли фразу: "Когда ты умрешь, я
смогу делать что захочу"?
- Может быть, - пробормотал Жак, - не помню.
- Сказал ли ваш отец в ответ на это: "Но я еще не умер!" - на что вы ответили: "Я бы
этого хотел!"?
Юноша не ответил. Его руки нервно перебирали предметы, лежавшие на столе.
- Пожалуйста, месье Рено, я должен попросить вас ответить, - резко сказал Жиро.
Потеряв самообладание, юноша сделал неосторожный жест и смахнул на пол костяной
нож для разрезания бумаги.
- Какое это имеет значение?! - воскликнул он. - Вы и так все знаете. Да, у нас с отцом
действительно произошла ссора. Должен признаться, что говорил все это. Я был так зол,
что даже не могу вспомнить, что я говорил! Я был в бешенстве, в этот момент я чуть было
не убил его. Делайте свои выводы! - Весь красный от возбуждения, Жак откинулся на
спинку стула.
Жиро улыбнулся, потом, немного отодвинув стул, сказал:
- Это все. Месье Оте, вы, без сомнения, хотите продолжить допрос?
- О да, именно так, - сказал Оте. - И какова была причина вашей ссоры?
- Я отказываюсь отвечать. Оте выпрямился.
- Месье Рено, с законом нельзя шутить! - загремел его голос. - Какова была причина
ссоры?
Молодой Рено продолжал молчать. Он сидел злой и мрачный. Но спокойно и
невозмутимо прозвучал другой голос, голос Эркюля Пуаро:
- Если хотите, я сообщу вам это, месье.
- Вы знаете?
- Разумеется, я знаю. Предметом ссоры была Марта Добрейль.
Испуганный, Рено вскочил. Следователь подался вперед.
- Это так, месье? Жак кивнул.
- Да, - произнес он. - Я люблю мадемуазель Добрейль и хочу жениться на ней. Когда я
сообщил об этом отцу, он пришел в ярость. Конечно, я не мог слушать, как он оскорблял
девушку, которую я люблю, и тоже вышел из себя.
Оте посмотрел на мадам Рено.
- Вы знали об этой.., привязанности сына, мадам?
- Я боялась этого, - просто ответила она.
- Мама! - закричал юноша. - И ты тоже! Марта так же добра, как и красива. Что ты
имеешь против нее?
- Я ничего не имею против мадемуазель Добрейль. Но я предпочла бы, чтобы ты
женился на англичанке, а если и на француженке, то не на такой, у которой мать с
сомнительным прошлым!
В ее голосе явно звучала затаенная враждебность к старшей Добрейль, и мне стало
вполне понятно, что, когда она узнала о влюбленности ее единственного сына в дочь
соперницы, это явилось для нее тяжелым ударом.
Мадам Рено продолжала, обращаясь к следователю:
- Возможно, мне следовало бы поговорить об этом с мужем, но я надеялась, что это
только юношеский флирт, который кончится быстрее, если не обращать на него
внимания. Теперь я виню себя за молчание, но мой муж, как я вам говорила, казался
таким взволнованным и измученным, не похожим на самого себя, что я старалась вообще
не беспокоить его.
Оте кивнул и спросил Жака:
- Когда вы сообщили отцу о ваших намерениях, относительно мадемуазель Добрейль,
был он удивлен?
- Для него это явилось полной неожиданностью. Он безапелляционно приказал мне
выбросить эту мысль из головы. Он поклялся, что никогда не даст согласия на наш брак. Я
был уязвлен и хотел знать, что он имеет против мадемуазель Добрейль. Отец не мог дать
удовлетворительного объяснения. Он лишь ограничился какими-то намеками на тайну,
окружавшую жизнь матери и дочери. Я ответил, что женюсь на Марте, а не на ее
происхождении, но он начал кричать на меня и отказался дальше обсуждать этот вопрос.
Я должен был забыть эту девушку. Несправедливость и произвол взбесили меня, особенно
потому, что он сам был необычайно любезен с мадемуазель и мадам Добрейль и
постоянно предлагал пригласить их к нам. Я вышел из себя, и мы всерьез поссорились.
Отец напомнил мне, что я полностью завишу от него, и, должно быть, в ответ на это я
сказал, что смогу поступать как захочу после его смерти.
Пуаро прервал Жака неожиданным вопросом:
- Значит, вы знали о содержании завещания вашего отца?
- Я знал, что он оставил мне половину состояния, другую половину отдал под опеку
моей матери, она перейдет ко мне после ее смерти, - ответил юноша.
- Продолжайте рассказ, - попросил следователь.
- После этого мы в бешенстве кричали друг на друга до тех пор, пока я не сообразил,
что могу опоздать на парижский поезд. Времени оставалось мало, и мне пришлось бежать
на станцию. Я все еще был вне себя. Но, удаляясь от дома, я постепенно успокаивался.
Потом написал Марте обо всем, что произошло. Ее ответ утешил меня еще больше. Она
писала, что мы должны проявлять твердость и настойчивость и тогда любое
сопротивление будет сломлено. Нужно испытать временем наши чувства друг к другу, и,
когда мои родители поймут, что это не легкое увлечение с моей стороны, они, без
сомнения, смягчатся. Конечно, я не сообщил ей подробно о главном возражении отца
против нашего брака. Постепенно я понял, что упрямством ничего не добьюсь.
- Чтобы покончить еще с одним вопросом, скажите, знакомо ли вам имя Дювин, месье
Рено?
- Дювин? - повторил Жак. - Дювин? - Он медленно наклонился и поднял нож для
разрезания бумаги, который перед этим уронил со стола. Когда он поднял голову, его
взгляд встретился с внимательным взглядом Жиро. - Дювин? Нет, не знаю.
- Не прочтете ли вы это письмо, месье Рено? И скажите, имеете ли вы представление,
что за особа писала вашему отцу?
Жак Рено взял письмо и прочел его от начала до конца. На его лице появилась краска.
- Моему отцу? - волнение и негодование в его голосе были очевидны.
- Да, мы нашли письмо в кармане его пальто.
- А... - он запнулся, скользнув взглядом в сторону матери.
Следователь понял, что Жак щадит ее, и спросил:
- Можете вы высказать предположение об авторе?
- Не имею ни малейшего представления. Оте вздохнул.
- Крайне таинственное дело. Ну хорошо, мы можем оставить вопрос о письме. Итак, на
чем мы остановились? О, орудие убийства! Боюсь, это может причинить вам боль, месье
Рено. Насколько я знаю, это был ваш подарок матери.
Жак Рено подался вперед. Его лицо, покрасневшее во время чтения письма, стало
мертвенно бледным.
- Вы хотите сказать, что именно самодельным ножом из авиационного металла был..,
убит мой отец? Но это невозможно! Безделушкой для вскрытия конвертов!
- Увы, месье Рено, совершенно верно! Боюсь, что это идеальное оружие. Острое и
удобное в обращении.
- Где он? Могу я его видеть? Он все еще.., в теле?
- О нет, он вынут. Вы хотели бы видеть его? Чтобы быть уверенным? Возможно, это
было бы хорошо, хотя мадам уже опознала его. Все же.., месье Бекс, можно вас
побеспокоить?
- Разумеется. Я немедленно схожу за ним.
- Не будет ли лучше, если месье Рено сам пойдет в сарай? - вкрадчиво предложил
Жиро. - Без сомнения, ему необходимо увидеть тело отца.
Вздрогнув, юноша сделал отрицательный жест, и следователь, всегда склонный
перечить Жиро, когда это только возможно, ответил:
- Нет, не сейчас. Мы прибегнем к любезности месье Бекса, он принесет его сюда.
Комиссар вышел из комнаты. Стонор подошел к Жаку и стиснул его руку. Пуаро, уже
успевший встать, поправлял слегка покосившиеся подсвечники. Следователь уже в
который раз читал таинственное любовное письмо, отчаянно цепляясь за свою первую
версию убийства на почве ревности.
Внезапно дверь распахнулась, и в комнату вбежал комиссар.
- Господин следователь! Господин следователь!
- Да, да. Что случилось?
- Нож! Его там нет!
- Как нет?
- Пропал. Исчез. Стеклянный кувшин, в котором он лежал, пуст!
- Что?! - вскричал я. - Это невозможно. Ведь только сегодня утром я видел... - Слова
замерли у меня на языке.
Я привлек внимание всех присутствующих.
- Да, я видел нож там сегодня утром, - медленно сказал я. - Точнее, полтора часа назад.
- Значит, вы ходили в сарай? Где вы взяли ключ?
- Я попросил его у полицейского.
- И вы пошли туда? Зачем?
Я заколебался, но, в конце концов, решил, что лучше все выложить начистоту.
- Месье Оте, - начал я. - Я совершил серьезный проступок, за который должен просить
у вас снисхождения.
- Продолжайте, месье.
- Дело в том, - сказал я, желая быть где угодно, только не здесь, - что я встретил
знакомую молодую леди. Она выразила горячее желание увидеть все, что можно, и я.., ну,
короче, я взял ключ и показал ей тело.
- О! - возмущенно вскричал следователь. - То, что вы совершили, - это серьезный
проступок, капитан Гастингс! Вообще, это против всех правил. Вы we должны были
позволять себе подобную глупость.
- Я знаю, - кротко произнес я. - Ничто сказанное вами не будет слишком суровым,
месье.
- Вы не приглашали эту леди сюда?
- Конечно, нет. Я встретил ее совершенно случайно. Она англичанка и проездом
остановилась в Мерлинвиле, хотя я и не знал об этом до нашей неожиданной встречи.
- Хорошо, хорошо, - сказал, смягчаясь, следователь. - Это нарушение всех порядков, но
леди, без сомнения, молода и красива. Что значит быть молодой! - И он сентиментально
вздохнул.
Но комиссар, менее романтичный, вернулся к вопросу;
- Но разве вы не заперли дверь, когда уходили?
- Именно в этом дело, - медленно сказал я. - Именно за это я так ужасно укоряю себя.
У моей знакомой был расстроенный вид. Она была на грани обморока. Я принес ей
брэнди с водой, а потом настоял на том, чтобы проводить ее в город. Разволновавшись, я
забыл запереть дверь. Я сделал это только вернувшись на виллу.
- Тогда сарай был не заперт по меньшей мере двадцать минут... - медленно произнес
комиссар и замолчал.
- Именно, - подтвердил я.
- Двадцать минут, - задумчиво повторил комиссар.
- Прискорбно, - с возвратившейся суровостью заключил Оте. - Неслыханно.
Вдруг зазвучал новый голос:
- Вы находите, что это прискорбно? - спросил Жиро.
- Разумеется.
- А я нахожу это восхитительным, - невозмутимо сказал Жиро.
Появление неожиданного союзника сбило меня с толку.
- Восхитительным, месье Жиро? - переспросил следователь, осторожно изучая его
краем глаза.
- Вот именно.
- Но почему?
- Потому что теперь мы знаем, что убийца или сообщник убийцы час назад находился
около виллы. Будет странно, если, зная это, мы не схватим его в скором времени. - В его
голосе прозвучала угроза. Жиро продолжал:
- Он многим рисковал, чтобы овладеть ножом. Возможно, он боялся, что будут
найдены отпечатки пальцев.
Пуаро обернулся к Бексу.
- Вы, кажется, говорили, что отпечатков не было? Жиро пожал плечами.
- Возможно, нож был недостаточно тщательно осмотрен?
Пуаро посмотрел на него.
- Вы не правы, месье Жиро. На убийце были перчатки. Он должен был быть уверен.
- Я не говорю, что это был сам убийца. Это мог быть его сообщник, который не знал об
этом.
Помощник следователя собрал бумаги со стола. Оте обратился к нам:
- Наша работа на сегодня окончена. Месье Рено, при желании вы можете ознакомиться
с вашими показаниями. Я намеренно проводил следствие, насколько это возможно, в
неофициальной обстановке. Мои методы называют оригинальными. Я утверждаю, что
такими методами можно многого достичь. Дело теперь находится в умелых руках
прославленного месье Жиро. Без сомнения, он отличится. В самом деле, удивительно, что
убийцы еще не в его руках! Мадам, разрешите мне еще раз выразить вам сердечное
сочувствие, счастливо оставаться, месье. - И в сопровождении помощника и комиссара он
удалился.
Пуаро вытащил большую луковицу своих часов и посмотрел на нее.
- Давайте вернемся в отель и пообедаем, мой друг, - сказал он. - И вы подробно
расскажете мне о ваших утренних неблагоразумных поступках. Никто на нас не смотрит.
Мы можем уйти не прощаясь.
Мы тихо вышли из комнаты. Следователь только что отъехал на своей машине. Я уже
собирался спуститься по ступенькам, как меня остановил голос Пуаро.
- Минутку, мой друг. - Он проворно достал из кармана рулетку и с серьезным видом
начал измерять пальто, висевшее в холле. Раньше этого пальто я здесь не видел и
догадался, что оно принадлежит месье Стонору или Жаку Рено.
Потом, напевая что-то себе под нос, Пуаро положил рулетку обратно в карман и
последовал за мной на свежий воздух.
Пуаро проливает свет на некоторые вопросы
- Зачем вы измерили пальто? - с нескрываемым любопытством спросил я, когда мы
шли неторопливым шагом по раскаленной дороге.
- Черт возьми! Чтобы узнать, какой оно длины, - невозмутимо ответил Пуаро.
Я был рассержен. Неисправимая привычка Пуаро делать тайну из ничего всегда
раздражала меня. Я замолчал и предался ходу собственных мыслей. Мне вспомнились
слова мадам Рено, обращенные к сыну: "Так ты не отплыл? - сказала она, а потом
добавила:
- В конце концов, теперь это не имеет значения".
Что она имела в виду? Возможно, она знает больше, чем мы предполагаем? Она
утверждает, что ей ничего не известно о таинственном поручении, которое доверил сыну
ее муж. Но на самом деле так ли она несведуща, как притворяется? Не могла ли она
пролить свет на тайну, если бы захотела, и не было ли ее молчание частью тщательно
продуманного и подготовленного плана?
Чем дольше я об этом думал, тем больше убеждался, что прав. Мадам Рено знала
больше, чем рассказала. Ее выдало удивление при виде сына. Я был убежден, что она
знает если не убийц, то, по крайней мере, мотивы убийства. Но какие-то очень веские
соображения заставляют ее молчать.
- Вы так глубоко задумались, мой друг, - заметил Пуаро, прерывая мои размышления. -
Что это вас так заинтриговало?
Я рассказал о своих выводах, хотя и предполагал, что Пуаро может посмеяться над
моими подозрениями. К моему удивлению, он задумчиво кивнул.
- Вы совершенно правы, Гастингс. С самого начала я был уверен, что она что-то
скрывает. Сначала я подозревал, что она если не инсценировала, то по крайней мере
потворствовала преступлению.
- Вы подозревали ее? - воскликнул я.
- Ну разумеется. Фактически она получает огромную выгоду от нового завещания. Она
- единственная, кому оно выгодно. Поэтому с самого начала я обратил на нее особое
внимание. Вы, может быть, заметили, что при первой возможности я осмотрел кисти ее
рук. Мне хотелось убедиться, не сама ли она засунула себе в рот кляп и связала себя. Но,
увы, я сразу же увидел, что веревки были так туго затянуты, что врезались в тело. Это
исключало возможность совершения ею преступления в одиночку. Но все еще оставалась
возможность, что она потворствовала преступлению или подстрекала к нему и у нее был
сообщник. Более того, ее рассказ был мне необычайно знаком: мужчины в масках,
которых она не могла узнать, упоминание о "секретных бумагах" - все это я слышал или
читал раньше. Еще одна маленькая деталь подкрепила мое убеждение, что она не говорит
правды. Наручные часы, Гастингс, наручные часы!
Снова наручные часы! Пуаро с любопытством разглядывал меня.
- Вы чувствуете, мой друг? Вы понимаете?
- Нет, - раздраженно ответил я, - не чувствую и не понимаю. У вас всегда эти
запутанные загадки, которые вы не желаете объяснять. Вам всегда нравится до последней
минуты что-то скрывать.
- Не злитесь, мой друг, - с улыбкой сказал Пуаро. - Если хотите, я объясню. Но ни слова
Жиро, договорились? Он обращается со мной как с выжившим из ума стариком. Но
посмотрим! Для пользы дела я дал ему совет. Если он не воспользуется им, это его дело.
Я заверил Пуаро, что он может положиться на мое молчание.
- Хорошо! Тогда давайте пользоваться нашими серыми клеточками! Скажите, мой друг,
когда, по-вашему, произошла трагедия?
- Как когда? В два часа или что-то около этого, - удивленно ответил я. Помните, мадам
Рено сказала, что слышала два удара часов, когда эти люди еще находились в комнате.
- Именно. И на основании этого вы, следователь, Бекс и все остальные без дальнейших
расспросов определили время преступления. Но я, Эркюль Пуаро, говорю, что мадам Рено
лжет. Преступление произошло по крайней мере двумя часами раньше.
- Но врачи...
- Они объявили после обследования тела, что смерть наступила от семи до десяти
часов назад. Мой друг, по каким-то причинам убийцам было крайне необходимо создать
впечатление, что преступление произошло позже, чем на самом деле. Вы читали о
разбитых вдребезги часах и будильниках, фиксирующих точное время преступления?
Чтобы время было определено не только на основании показаний мадам Рено, кто-то
передвинул стрелки наручных часов на два часа и изо всех сил ударил их об пол. Но, как
это часто бывает, он не достиг цели. Стекло разбилось, а механизм часов не пострадал. Со
стороны убийц это было самым опрометчивым шагом. Потому что он дает основание
предположить, во-первых, что мадам Рено лжет и, во-вторых, что преступникам было
необходимо изменить время преступления.
- Но какие могут быть для этого причины?
- О, в этом все дело, вся тайна. Пока что я не могу этого объяснить. Мне пришла в
голову только одна мысль, которая может иметь к этому отношение.
- И что это за мысль?
- Последний поезд отходит из Мерлинвиля в семнадцать минут первого.
Медленно я начал догадываться.
- Значит, если преступление произошло двумя часами позже, любой уехавший на этом
поезде обладает безукоризненным алиби!
- Прекрасно, Гастингс! Вы попали в точку! Я вскочил.
- Мы должны навести справки на станции! Наверняка они заметили двух иностранцев,
уехавших на этом поезде! Мы должны сейчас же пойти туда!
- Вы так думаете, Гастингс?
- Конечно. Пойдемте же.
Пуаро охладил мой пыл, прикоснувшись к моей руке.
- Пожалуйста, идите, если хотите, дружище, но не вздумайте там говорить о приметах
двух иностранцев.
- О ля-ля, неужели вы верите вздору о людях в масках и всей этой истории?
Его слова привели меня в такое замешательство, что я просто не знал, что ответить. А
он неторопливо продолжал:
- Вы слышали, я сказал Жиро, что все детали преступления мне знакомы? Так вот, из
этого вытекает следующее: либо человек, совершивший первое преступление, совершил и
это, либо в памяти убийцы подсознательно осталось сообщение о громком процессе, что
и подсказало ему план преступления. Я определенно смогу сказать это, когда... - Он
замолчал.
Я обдумывал все сказанное Пуаро.
- Но письмо месье Рено? В нем ясно упоминается о тайне и о Сантьяго!
- Несомненно, в жизни месье Рено есть тайна, в этом не может быть сомнений. С
другой стороны, слово "Сантьяго", по-моему, утка, которая постоянно встречается на
пути, чтобы сбить нас со следа. Возможно, оно было использовано и для того, чтобы
направить подозрения месье Рено подальше отсюда. О, будьте уверены, Гастингс,
опасность, угрожавшая ему, находилась не в Сантьяго, она была поблизости, во Франции.
Пуаро говорил так серьезно, с такой уверенностью, что не мог не убедить меня. Но я
попытался возразить в последний раз:
- А спичка и окурок, найденные около тела? Как быть с ними?
Лицо Пуаро осветило истинное наслаждение.
- Оставлены! Намеренно подброшены для Жиро и ему подобных! О, Жиро хитер, он
умеет добиваться своего. Как и хорошая охотничья собака. Он так доволен собой! Часами
он ползает на животе. "Посмотрите, что я нашел", - говорит он. А потом опять: "Что вы
здесь видите?". Что касается меня, я с полной искренностью отвечаю: "Ничего". А Жиро,
великий Жиро, он смеется, он думает про себя: "О, он идиот, этот старик!". Но мы еще
посмотрим...
Тут мои мысли обратились к главному факту.
- Тогда зачем вся эта история с людьми в масках?
- Выдумана, чтобы всех сбить с толку.
- Что же произошло на самом деле? Пуаро пожал плечами.
- Это может сказать один человек - мадам Рено. Но она не скажет. Угрозы и мольбы не
тронут ее. Она замечательная женщина, Гастингс. Как только я увидел ее, то понял, что
мне пришлось встретиться с женщиной необычного характера. Сначала, как я вам сказал,
я был склонен подозревать, что она замешана в убийстве. Впоследствии я переменил
мнение.
- Что вас заставило это сделать?
- Ее искреннее горе при виде тела мужа. Я могу поклясться, что в ее крике звучала
настоящая мука.
- Да, - задумчиво согласился я, - здесь нельзя ошибиться.
- Прошу прощения, мой друг, ошибиться всегда можно. Посмотрите на великую
актрису, разве то, как она изображает горе, не увлекает вас и не поражает своей
реальностью? Нет, как бы ни сильны были мои убеждения и вера, прежде чем я позволил
себе сделать выводы, мне нужны были веские доказательства. Великий преступник может
быть великим актером. Моя уверенность в этом деле основана не на эмоциях, а на
неопровержимом факте, что мадам Рено действительно упала в обморок. Я заглянул ей
под веко и пощупал пульс. Там не было обмана: обморок был настоящим. Поэтому я
убедился, что ее горе искреннее, а не притворное. Кроме того, маленькая дополнительная,
но интересная подробность; мадам Рено не обязательно было демонстрировать
безудержное горе. У нее уже был обморок, когда она узнала о смерти мужа, и не было
никакой необходимости изображать это второй раз при виде тела. Нет, мадам Рено не
была убийцей своего мужа. Но почему она лгала? Она лгала о наручных часах, она лгала о
людях в масках, она солгала еще кое о чем. Скажите, Гастингс, как вы объясните, что
дверь была открыта?
- Ну, - несколько смутившись, сказал я, - полагаю, что это оплошность. Они забыли
закрыть ее.
Пуаро покачал головой и вздохнул.
- Это объяснение Жиро. Оно меня не устраивает. Открытая дверь имеет значение,
которое в настоящий момент трудно определить. Я уверен в одном: они ушли не через
дверь. Они выбрались через окно.
- Что?
- Именно.
- Но на клумбе внизу не было следов.
- Не было, но они должны были быть. Послушайте, Гастингс. Садовник Огюст, как вы
слышали, засадил клумбы за день до убийства. На одной осталось множество следов
больших сапог, на другой - ни одного! Вы понимаете? Кто-то сюда приходил, чтобы
уничтожить следы, и заровнял поверхность клумбы граблями
...Закладка в соц.сетях
