Жанр: Детектив
Смерть в облаках
...т
сушилкой в того, кто станет ее расспрашивать.
В конце концов она отыскала наилучший способ отвести душу: подошла к
мсье Антуану и дерзко потребовала прибавки к жалованью.
— Что? Вы еще имеете наглость так говорить! Да я держу вас здесь
только по доброте сердечной! Вы оказались замешаны в деле об убийстве!!!
Другой, менее добросердечный хозяин немедленно уволил бы вас!
--Вздор!--невозмутимо сказала Джейн.-- Я сейчас в вашем салоне как
приманка, и вы это прекрасно знаете. Если хотите, чтоб я ушла, пожалуйста, я
уйду. Я легко получу то, что я требую, у мсье Анри или в салоне Рише.
— А как о вас там узнают? Не слишком ли много вы возомнили о себе?!
— На дознании я познакомилась с одним-двумя репортерами,-- сказала
спокойно Джейн.-- Один из них в своей газете сообщит моим клиентам о том,
что я перешла работать в другой салон.
Опасаясь, что впрямь так может случиться, мсье Антуан, ворча, вынужден
был согласиться на требования Джейн. Глэдис сердечно поздравила подругу.
— Тебе все это пошло на пользу, дорогая! — сказала она.-- Ты проявила
твердость характера — и вот добилась своего, я начинаю восхищаться тобой.
— За себя я смогу постоять,-- сказала Джейн, и ее подбородок горделиво
задрался кверху.-- Это я всегда могла.
— Трудное дело, дорогая,-- сказала Глэдис.-- Но не осложняй отношений
с Айки Эндрю. Конечно же, после этого он вынужден будет ценить тебя еще
больше. Кротость и так ничего не значит в жизни, недопустимо, чтобы она
доставляла еще и неприятности.
С этого времени рассказ Джейн о событиях в "Прометее", повторявшийся
ежедневно с небольшими изменениями, стал для нее привычной актерской ролью.
...Обещанные обед и театр с Норманом Гэйлем прошли более чем удачно.
Это был один из тех незабываемых вечеров, когда каждое слово казалось
откровением и обнаруживало полнейшее сходство симпатий, взглядов и вкусов.
Оказывается, оба всю жизнь любили собак и не терпели кошек. Ненавидели
устрицы и обожали копченого лосося. Предпочитали Грету Гарбо и не
симпатизировали Кэтрин Хэпберн. Им не нравились располневшие женщины, и они
восхищались черными, как смоль, волосами. Их раздражали покрытые
ярко-красным лаком ногти. Они не выносили резких голосов, шумных ресторанов
и негров. Медлительно-неуклюжие автобусы устраивали их больше, нежели
душный, тесный метрополитен. Столько общего! Им это казалось почти
невероятным.
Однажды у Антуана, открывая сумочку, Джейн нечаянно выронила письмо от
Нормана Гэйля. Слегка покраснев, она подняла конверт, но на нее тут же
налетела Глэдис.
— Кто твой дружок, дорогая? Ну, ну, рассказывай! Я же знаю, что это
письмо не от богатого дядюшки. Не вчера же я появилась на свет. Кто он,
Джейн?
— Да так... Мы познакомились в Ле Пине. Он дантист.
— А-а, дантист,-- разочарованно протянула Глэдис и почти с отвращением
предположила: — У него, должно быть, чрезвычайно белые зубы, и он улыбается
во весь рот.
Джейн вынуждена была признать, что действительно так и есть:
— У него смуглое лицо и очень светлые голубые глаза.
— Каждый может иметь смуглое лицо,--решительно сказала Глэдис.-- Это
может быть от загара, а может быть и от взятой у химика бутылочки препарата
2/11. Глаза-это еще куда ни шло. Но дантист! Если бы он тебя поцеловал, тебе
бы почудилось, что он сейчас скажет: "Шире рот, пожалуйста".
— Не строй из себя идиотку, Глэдис.
— Не надо быть такой обидчивой, моя дорогая. Я вижу, ты уже надулась.
Да, да, мистер Генри, иду... Пропади он пропадом, этот Генри! Воображает,
будто он бог всемогущий, привык дурацким тоном приказывать нам, бедным
девушкам!
В письме Норман Гэйль приглашал Джейн пообедать вместе в субботу
вечером. В субботу, в час ленча Джейн, получив прибавку к жалованью,
воспрянула духом и решила позволить себе маленькую расточительность: она
отправилась в Конер-Хауз, чтобы там вкусно позавтракать. Джейн подсела к
столику на четверых, где уже сидели женщина средних лет и молодой человек.
Женщина торопливо доела завтрак, попросила счет, собрала бесчисленные кульки
и пакеты и удалилась. Во время еды Джейн по привычке читала книгу.
Переворачивая страницу, она подняла глаза и заметила, что сидевший напротив
молодой человек внимательно смотрит на нее; она смутно припомнила, что
где-то видела его лицо. Перехватив взгляд Джейн, молодой человек поклонился
ей:
— Простите, мадмуазель, вы не узнаете меня? Джейн посмотрела на него
повнимательнее. У него было совсем юное лицо, более привлекательное,
пожалуй, из-за чрезвычайной подвижности, а не из-за подлинной миловидности.
— Мы не представлены, это верно,-- продолжал молодой человек,--если не
считать убийства и того, что мы оба давали показания у следователя.
— О, конечно,-- сказала Джейн.-- Какая я глупая! А ведь я подумала,
что мне знакомо ваше лицо. Так вы... мсье?..
— Жан Дюпон,-- представился молодой человек и презабавно поклонился.
Джейн вдруг припомнилось изречение Глэдис, высказанное, быть может, не
столь уж деликатно:
"Если за тобой, милочка, ухаживает кто-то один, наверняка тотчас
найдется и второй ухажер. Это как закон природы. А иногда их оказывается
даже сразу трое или четверо".
Джейн всегда вела строгую трудовую жизнь (совсем как в книжном описании
скучающей барышни: "Она была веселой, бодрой девушкой, у нее не было друзей
среди мужчин и т. д."). Так вот, Джейн тоже была веселой, бодрой девушкой и
у нее не было друзей среди мужчин. А теперь они так и кружили вокруг нее.
Сомнений быть не могло: когда Жан Дюпон перегнулся через стол, лицо его
выражало более чем простую вежливость. Ему было чрезвычайно приятно сидеть с
Джейн за одним столом. И даже более чем приятно-ему это явно доставляло
наслаждение.
Джейн опасливо подумала: "Он француз. А с французами, говорят, надо
держаться настороже".
— А вы все еще в Англии,--неловко заметила Джейн и мысленно обругала
себя за нелепую бестактность реплики.
— Да. Отец читал лекции в Эдинбурге, и мы задержались у друзей. Но
теперь — завтра — возвращаемся во Францию.
— Понимаю.
— Полиция еще никого не арестовала? — спросил Жан Дюпон.
— В газетах ничего не было. Может, они уже бросили все это.
Жан Дюпон покачал головой:
— Нет, полиция так этого не оставит. Они работают без излишнего
шума...--тут он сделал выразительный жест,--в полнейшей тайне...
— Не надо,-- попросила Джейн.-- У меня по спине мурашки бегают.
— Да, не очень приятно оказаться вот так... так близко, когда
совершается убийство...--сказал Жан и добавил: — А я находился ближе, чем
вы. Я был почти рядом. Даже страшно подумать!
— А как по-вашему, кто это сделал? — спросила Джейн.-- Я не в
состоянии разгадать это...
Жан Дюпон пожал плечами.
— Не я. Уж слишком уродливой она была!
О,--сказала Джейн с ноткой кокетства,--я полагаю, вы скорее убили бы
уродливую женщину, чем красивую?
— Вовсе нет. Если женщина красива, она вам нравится, она плохо
действует на вас, делает вас подозрительным, вы сходите с ума от ревности.
"Хорошо,-- говорите вы.-- Я убью ее. Это принесет мне удовлетворение,
успокоит меня".
— И успокаивает?
— Не знаю, мадмуазель. Не пробовал.--Он засмеялся и покачал головой:-
Но такая уродина, как Жизель? Кого она волнует?
— Это односторонний подход к делу,-- сказала Джейн, нахмурившись.--
Ведь когда-то она была молодой и красивой.
— Знаю, знаю.-- Он вдруг стал серьезным — Это великая трагедия жизни.
— Кажется, вы слишко много думаете о женщинах и о том, как они
выглядят,-- пошутила Джейн.
— Разумеется. Возможно, это самая интересная тема для размышлений. Вам
это кажется странным, потому что вы англичанка. Англичанин прежде всего
думает о своей работе — службе, как, он это называет,-- затем о спорте и,
наконец (в лучшем случае, наконец), о своей жене. Да, да, так оно и есть.
Вот представьте себе: в маленьком отеле в Сирии мы познакомились с одним
человеком. Это был англичанин, у которого тяжело хворала жена. А сам он в
точно назначенный день непременно должен был оказаться где-то в Ираке. Eh
bien, представьте себе, он оставил жену и уехал, чтоб "на службу" явиться
вовремя. И оба — и он, и его жена — сочли это совершенно естественным; они
даже считали это делом чести. Но доктор, не англичанин, сказал, что он
варвар. Жена, любимое, родное существо, должна быть на первом месте, а
работа — то уж менее важно.
— Не знаю,-- медленно сказала Джейн.-- По-моему, работа важнее.
— Ну почему же? Видите ли, у вас такие же взгляды. А по-моему, лучше,
когда за работу получают деньги, но тратят их, доставляя себе удовольствие и
ухаживая за женщиной. На мой взгляд, это и благороднее, и идеальнее.
--Ладно,--Джейн засмеялась.--Я бы скорее хотела быть расточительной и
потакающей собственным желаниям, чем строго выполняющей свой служебный долг.
Глядя на меня; мужчина должен все же испытывать приятные чувства, а не
догадываться, что я тороплюсь на службу.
— Никому, мадмуазель, не было бы приятно, глядя на вас, узнать, что вы
торопитесь на службу...
Джейн слегка вспыхнула от той искренности, с которой молодой человек
произнес эти слова. Жан Дюпон торопливо продолжал:
— Прежде я только один раз побывал в Англии. И мне было очень
интересно на... как вы говорите? — на дознании... увидеть сразу трех
молодых, очаровательных женщин, столь не похожих друг на друга.
— Ну, и что же вы о них думаете? — забавляясь, спросила Джейн.
— Эта леди Хорбари... О, этот тип я хорошо знаю. Очень экзотичный и
дорогостоящий. Таких всегда можно увидеть за столом для баккара: мягкие
черты лица, тяжелое выражение,-- и легко можно представить себе, на кого она
будет похожа, ну, скажем, лет этак через пятнадцать. Такие живут ради
сенсации. Ради большой игры, ради наркотиков, возможно... Au fond --
неинтересно!
— А мисс Керр?
— Вот она очень-очень английская. Такая будет пользоваться кредитом у
любого лавочника на Ривьере; о, они проницательны, наши лавочники! Ее одежда
хорошего покроя, но похожа на мужскую. И расхаживает она так, будто вся
земля принадлежит ей. Она не самодовольна, нет; просто она англичанка.
Знает, откуда что берется и что происходит в каждом департаменте Англии. Это
правда. Я с такими сталкивался в Египте. "Что? Что это за дребедень? Из
Йоркшира? Нет?.. Ну, стало быть, из Шропшира".
Он превосходно имитировал. Джейн посмеялась над протяжным произношением
и благовоспитанным тоном.
— А теперь обо мне,-- сказала она.
— А теперь о вас. Я сказал себе: "Как было бы хорошо, если б однажды я
встретил ее еще раз". И вот я сижу напротив вас. Боги порою бывают
благосклонны и устраивают все наилучшим образом.
— Вы археолог, не так ли? Вы откапываете всякие старые вещи? --
спросила Джейн.
Она внимательно слушала, как Жан Дюпон рассказывал о своей работе.
Потом вздохнула:
— Вы объездили так много стран. Это так интересно. А я, верно, уже
никогда ничего больше не увижу...
— А вы хотели бы путешествовать, побывать в диких дебрях, в горах? Но
вы не смогли бы там завивать свои волосы.
— Ах, они у меня от природы вьющиеся,--ответила Джейн, рассмеявшись.
Она спохватилась, взглянула вдруг на часы и, заторопившись, попросила у
официантки счет.
Жан Дюпон сказал немного растерянно:
— Мадмуазель, если вы позволите... я говорил вам, завтра я возвращаюсь
во Францию... Может, вы пообедали бы со мной нынче вечером?..
— Сожалею, не могу. Меня уже пригласили.
— Жаль, очень жаль. Не собираетесь ли вы в Париж?
— Не думаю.
— А я не знаю, когда снова буду в Лондоне. Печально! — Он постоял
немного, держа Джейн за руку.-- Я очень надеюсь еще когда-нибудь увидеть
вас! — сказал он, чтобы выяснить, как отнесется к этому Джейн.
ГЛАВА XIV. НА МЮЗВЕЛЛ-ХИЛЛ
Примерно в то же время, когда Джейн выходила от Антуана, чтоб
позавтракать в Конер-Хаузе, Норман Гэйль произносил
сердечно-профессиональным тоном:
— Боюсь, будет чувствительно... Если будет больно-скажите...--Опытной
рукой он искусно направлял тонкую иглу электрической бормашины.-- Ну, вот и
все... Мисс Росс!
Мисс Росс немедленно оказалась рядом и уже помешивала стеклянной
палочкой на стеклянной пластинке концентрат "Астралита", чтобы придать ему
нужную плотность и оттенок зуба.
Норман Гэйль запломбировал пациентке зуб и спросил:
— Вы сможете прийти в следующий вторник, чтобы поставить остальные?
Пациентка, отирая салфеточкой рот, пустилась в пространные объяснения.
Она, к сожалению, уезжает, так что следующую встречу придется перенести. Да,
разумеется, тотчас же даст знать, как только вернется. И она поспешно
выскользнула из кабинета.
— Итак,-- вздохнул Гэйль,-- на сегодня, кажется, все.
— Леди Хиггинсон звонила и просила передать, что отменяет встречу,
назначенную на следующую неделю. Она не сможет приехать. Ах да, и полковник
Блант занят в четверг и не придет.
Норман Гэйль, помрачнев, кивнул. Каждый день то же самое. Звонят.
Отменяют назначенные визиты. Всевозможные извинения, предлоги: уезжает по
делам, уезжает за границу, просто обстоятельства не позволяют прийти...
Неважно, какой придумывали предлог. Подлинную причину Норман Гэйль
безошибочно угадал в глазах последней пациентки, когда взял в руку бор:
смятение и паника!.. Он мог бы даже записать на бумаге мысли той женщины:
"Ах, боже мой, ОН находился в том самолете, когда убили эту несчастную...
Иногда люди теряют голову и совершают самые бессмысленные преступления...
Как это ужасно. Такие люди — фанатики, одержимые мыслью об убийстве, А
выглядят они, как и все, я слышала...
Мне кажется, я всегда замечала в нем что-то странное..."
— Что ж,-- сказал Гэйль.-- Выходит, следующая неделя будет у нас с
вами относительно спокойной, мисс Росс.
— Да, почти все визиты отменены. О, вы хоть немного отдохнете. Летом
вы так много работали.
— Похоже, что и осенью будет теперь не так уж много работы.
Мисс Росс промолчала. От ответа ее избавил очередной телефонный звонок.
Она вышла из комнаты.
Норман, укладывая инструменты в стерилизатор, размышлял: "Ну, в каком
же мы положении? Скажем прямо, все это мне явно вредит. Забавно, а вот Джейн
повезло... Дамы валом валят поглазеть на нее. На меня же они вынуждены
смотреть — но не желают, видите ли... Скверно себя чувствуешь, сидя в
кресле дантиста... А что, если вдруг дантист разъярится?..
Какая все же странная вещь — убийство! Полагаешь, что это нечто вполне
определенное, а на деле оказывается совсем не так. Оно влечет за собой
всевозможные последствия — и самые, казалось бы, неожиданные... Но вернемся
к фактам. Как дантист я, кажется, почти разорен... Интересно, а что было бы,
если б они вдруг арестовали эту Хорбари? Повалили бы мои пациенты толпами
обратно? Трудно сказать. Должны же когда-ни будь начаться неудачи... В конце
концов, что за беда? Неважно. А Джейн... Джейн так хороша. Я бесконечно
думаю о ней. Но пока только мечтаю... Пока. Вот досада!--Он
улыбнулся:-Чувство говорит мне, что все будет хорошо. Она подождет... Черт
возьми, уеду в Канаду и попробую делать деньги". Он засмеялся. Мисс Росс
возвратилась,
— Это мисс Лори. Она очень сожалеет...
— ...Но она уезжает в Тимбукту,--закончил Норман.--Vive les rats. Вам,
вероятно, лучше подыскать себе другое место, мисс Росс. Кажется, наш с вами
корабль дал течь и идет ко дну!
— О мистер Гэйль! Я и не подумаю покидать вас...
— Вы славная девушка. Вы не трусливы. Но я говорю серьезно. Если не
произойдет чудо, я разорен.
— Что-то ДОЛЖНО случиться!--воскликнула мисс Росс.-- По моему, полиции
должно быть стыдно. Они даже не пытаются что-нибудь сделать.
Норман улыбнулся:
— Я сам хотел бы попробовать что-нибудь предпринять, хотя совершенно
не знаю, что именно.
— О мистер Гэйль, вы можете! Вы ведь такой умный!
"Я для нее герой,-- подумал Норман Гэйль.-- Такая девушка, как она,
могла бы, пожалуй, стать отличной помощницей! Но у меня другая партнерша на
примете..."
В конце того же дня он обедал с Джейн. Он делал вид, будто находится в
приподнятом настроении, но Джейн, достаточно проницательная, не позволила
ввести себя в заблуждение. Она отметила рассеянность Нормана, маленькую
морщинку, прорезавшуюся у него между бровей, напряженную линию рта. Наконец
не выдержала:
— Что, Норман, неважно идут дела? Он бросил на нее быстрый взгляд,
затем стал смотреть в сторону.
— Да так... не слишком хорошо. Время года плохое...
— Не надо меня дурачить,--резко сказала Джейн.--Ты думаешь, я не вижу,
как ты волнуешься?
— Я не волнуюсь. Просто досадно.
— Ты хочешь сказать, что пациенты... опасаются...
— ...того, что зубы их лечит возможный убийца? Именно так.
— Как жестоко и несправедливо!
— Вот именно! Честно говоря, Джейн, я ведь очень хороший дантист. И я
не убийца.
— Это ужасно! Нужно что-то предпринять, Норман.
— Именно так и сказала сегодня утром мисс Росс, моя ассистентка.
— Что она собой представляет?
— Ох, не знаю. Нескладная такая, крупная, множество костей, лицо, как
у овцы, во всех вопросах ужасающе компетентна.
— М-да, живописно! --снисходительно согласилась Джейн.
Норман верно воспринял эту реплику, как дань своей дипломатичности.
Мисс Росс в действительности была не столь уж громоздкой, как он ее описал,
и у нее были чрезвычайно симпатичные рыжеватые волосы, однако Норман
почувствовал, что лучше будет, если он не станет упоминать об этом последнем
обстоятельстве.
— Я бы хотел хоть что-нибудь делать,-- сказал он.-- Если бы я был
персонажем из детективного романа, я бы стал искать ключ к этой тайне или,
по крайней мере, принялся бы тайком следить за кем-то.
Вдруг Джейн украдкой дернула его за рукав.
— Смотри, вон мистер Клэнси. Помнишь, тот писатель? Вот он один сидит
у стены. Мы можем следить за ним.
— Но мы же собирались в кино?
— Неважно. Мне кажется, все это неспроста. Это что-то предвещает. Ты
же хотел за кем-нибудь следить! А ведь наперед не угадаешь, что лучше!
Энтузиазм Джейн был столь заразителен, что Норман охотно принял ее
план.
— Ты говоришь, где он устроился обедать? Я не разгляжу, не
повернувшись, а оглядываться не надо...--вполголоса сказал он.
— Он сидит по одной линии с нами,--так же тихо ответила Джейн.--
Неплохо бы поторопиться и опередить его или хотя бы постараться расплатиться
одновременно с ним.
Когда м-р Клэнси поднялся и вышел на Дин-стрит, Норман и Джейн
следовали за ним буквально по пятам. Неся на руке пальто и не замечая, что
оно волочится по земле, Клэнси мелкими шажками шел по лондонским улицам.
Держался он несколько странновато. То пускался рысью, то едва плелся и,
наконец, вовсе остановился,
Собравшись пересечь какой-то перекресток и уже занеся ногу над краем
тротуара, он вдруг замер и стал похож на "живую картину".
Направление его пути тоже было странным. Он несчетное число раз
поворачивал под прямым углом так что по некоторым улицам прошел дважды.
— Вот видишь,-- прошептала Джейн возбужденно.-- Он боится, что за ним
следят, и старается сбить нас со следа, иначе зачем он стал бы вот так
петлять!
Разогнавшись, они завернули за угол и едва не налетели на
преследуемого. Он стоял, задрав голову, и разглядывал вывеску мясной лавки.
Магазинчик был закрыт, но внимание м-ра Клэнси было поглощено чем-то, и он
говорил:
— Отлично, это как раз то, что мне нужно. Какая удача!
Он извлек из кармана записную книжечку, занес в нее несколько слов и
поспешно зашагал дальше, бормоча про себя что-то непонятное. Теперь он
направился прямо в Блумсбари. Иногда оборачивался, и тогда Джейн и Норман
видели, как шевелятся его губы.
— Что-то во всем этом кроется,--сказала Джейн.-- Он так растерян,
разговаривает сам с собой и даже не замечает этого!
Когда мистер Клэнси остановился на переходе в ожидании зеленого света,
Норман и Джейн догнали его. М-р Клэнси разговаривал вслух. Лицо его было
бледным и растерянным. Норман и Джейн уловили несколько слов:
— Почему же она не говорит? Должна ведь быть какая-то причина...
Загорелся зеленый свет. Когда они перешли на другую сторону, м-р Клэнси
произнес:
— А-а... Кажется, я знаю. Ну, конечно! Вот потому-то она и вынуждена
молчать!..
Джейн ущипнула Нормана за руку.
Теперь м-р Клэнси пустился аллюром. Пальто его безнадежно волочилось по
тротуару. М-р Клэнси торопливо шагал, не замечая по своей рассеянности двух
преследовавших его людей. Внезапно он остановился у какого-то дома, открыл
дверь и вошел.
Норман и Джейн переглянулись.
— Это его собственный дом,--сказал Норман.-- Блумсбари,
Кардингтон-сквер, 47. Этот адрес он указал на дознании.
— Ладно,--сказала Джейн.--Позже он, наверное, еще выйдет. Но, как бы
то ни было, мы кое-что узнали. Кто-то, какая-то женщина — вынуждена молчать
или не хочет говорить. О боже, это становится ужасно похожим на детективную
историю.
— Добрый вечер!--произнес голос из темноты, и невысокий человек шагнул
вперед. В свете фонаря показались великолепные усы:
— Eh bien,-- сказал Эркюль Пуаро.--Прекрасный вечер для охоты, не так
ли?
Молодые люди были ошеломлены. Первым опомнился Норман Гэйль.
— Разумеется! — воскликнул он.-- Это же мсье... мсье Пуаро! Вы все
еще пытаетесь уяснить себе свой характер, мсье Пуаро?
— А вы все еще помните нашу маленькую беседу! И подозреваете
несчастного мистера Клэнси?
--И вы также!--с завидной проницательностью заметила Джейн.-- Иначе вы
не были бы здесь!
Пуаро задумчиво посмотрел на нее.
— Думали ли вы когда-нибудь об убийстве, мадмуазель? Я имею в
виду-отвлеченно, хладнокровно и беспристрастно.
— Я никогда не думала об этом раньше, вплоть до последнего времени.
Эркюль Пуаро кивнул:
— Разумеется, но теперь вы думаете об этом, потому что убийство
коснулось лично вас. Я же сталкиваюсь с подобными делами вот уже много лет.
У меня свой собственный взгляд на вещи. Как вы полагаете, что самое важное в
раскрытии убийства?
— Найти убийцу,--сказала Джейн.
— Правосудие,--сказал Норман Гэйль.
Пуаро покачал головой:
— Есть более важные цели, нежели обнаружение убийцы. А правосудие --
красивое слово, хотя порою бывает трудно точно сказать, что именно оно
обозначает. По-моему, важно прежде всего установить невиновность.
— О, конечно,-- согласилась Джейн.-- Это само собой разумеется. Если
кто-либо ложно обвинен...
— Даже не совсем так. Может и не быть обвинения. Но пока кто-либо
кажется виновным из-за всевозможных сомнений, каждый, кто так или иначе
убийству сопричастен, может в определенной степени пострадать.
Норман Гэйль с особой выразительностью подчеркнул:
— Как это верно!
— Да разве мы этого не знаем? — сказала Джейн.
Пуаро поглядел на них.
— Понимаю. Вы это уже открыли для себя.
Вдруг он стал резким.
— Ну, а теперь за дело. Так как у нас общая цель, то давайте объединим
усилия. Я собираюсь навестить нашего изобретательного фантазера — мистера
Клэнси. Я предложил бы вам, мадмуазель, сопровождать меня в качестве моего
секретаря. Вот вам блокнот и карандаш для стенографических записей.
— Но я не умею стенографировать,-- задохнулась от изумления Джейн.
— Разумеется! Но у вас быстрая реакция, вы превосходно соображаете, у
вас острый ум, и вы сможете делать внушающие доверие движения карандашом, не
так ли? Отлично! Что же касается мистера Гэйля, то, полагаю, он встретит
вас, ну, скажем, через час. Может, наверху, у "Монсеньера"? Bon!. Тогда мы
сумеем сравнить наши наблюдения!--Пуаро тотчас решительно подошел к двери и
нажал кнопку звонка.
Слегка растерянная Джейн последовала за ним, похлопывая себя блокнотом
по ладони. Гэйль открыл было рот, чтобы запротестовать, но затем подумал,
что, пожалуй, так будет лучше.
— Ладно,--согласился он.--Через час у "Монсеньера".
Дверь открыла непривлекательного вида пожилая женщина в строгом темном
платье. Пуаро спросил:
— Мистер Клэнси?
Женщина отступила немного назад, и Пуаро с Джейн вошли.
— Ваше имя, сэр?
— Мистер Эркюль Пуаро.
Строгая женщина повела их по лесенке в комнату на первом этаже.
— Мистер Эр Кюль Про! — возвестила она с порога.
Пуаро тотчас понял, что причиной убедительности доводов мистера Клэнси
в Кройдоне было то, что он отнюдь ничего не преувеличивал. Комната,
продолговатая, с тремя окнами по длинной стороне, со стеллажами и книжными
шкафами вдоль стен, находилась в том состоянии, которое принято называть
"полнейшим хаосом". Повсюду были разбросаны бумаги, картонные папки, бананы,
пивные бутылки, раскрытые книги, диванные подушки, тромбон, разнообразные
безделушки, гравюры и немыслимый ассортимент авторучек. Посреди этого
беспорядка мистер Клэнси сражался с фотокамерой и катушкой пленки.
— Боже мой!--воскликнул м-р Клэнси, подняв голову, когда ему было
доложено о посетителях. Он выпустил из рук фотокамеру, катушка с пленкой
тотчас упала на пол и размоталась
— Вы меня помните, надеюсь? — спросил Пуаро.-- Это мой секретарь,
мисс Грей.
— Здравствуйте, мисс Грей!--писатель пожал Джейн руку и снова
повернулся к Пуаро.--Да, разумеется, я помню вас... В последний раз...
М-м... Где же это было? В клубе "Череп и кости"?
— Мы с вами были пассажирами самолета, летевшег
...Закладка в соц.сетях
