Жанр: Детектив
Фокус с зеркалами
...настойчиво повторила:
- Так ты поедешь в Стоунигейтс? Взяв свою хозяйственную сумку и зонтик,
мисс Марпл сказала:
- Если Керри-Луиза меня пригласит.
- Пригласит. Значит, поедешь? Обещаешь? Джейн Марпл обещала
Глава 3
Мисс Марпл сошла с поезда на станции Маркет-Кимбл. Любезный попутчик
вынес за ней ее чемодан. Мисс Марпл, держа в руках сетку, выцветшую кожаную
сумочку и несколько шалей, благодарно щебетала:
- Вы очень любезны. Сейчас так трудно.., не хватает носильщиков... Для
меня поездка - это столько волнений...
Щебетанье заглушил станционный радиоузел, который громко, но неразборчиво
объявлял, что поезд пятнадцать восемнадцать прибыл на первую платформу и
вскоре последует дальше, через такие-то станции - их названия разобрать было
совершенно невозможно.
На большой, продуваемой всеми ветрами станции Маркет-Кимбл почти не было
ни пассажиров, ни железнодорожных служащих. Зато она могла похвалиться
шестью платформами и запасным путем, где важно пыхтел крохотный паровозик с
одним вагоном.
Мисс Марпл, одетая несколько скромнее обычного (как хорошо, что она не
успела отдать свое старое пестренькое), неуверенно озиралась вокруг. К ней
подошел молодой человек.
- Мисс Марпл? - спросил он неожиданно театральным тоном, как будто с ее
имени начинался текст его роли в любительском спектакле. - Я из
Стоунигейтса. Приехал вас встретить.
Мисс Марпл с благодарностью взглянула на него. Милейшая старая дама, на
вид очень беспомощная, но - если бы он сумел это заметить - с очень
проницательными голубыми глазами. Внешность молодого человека мало
соответствовала его звучному голосу. Она была гораздо менее импозантной,
можно даже сказать незначительной. И еще он имел привычку нервно моргать.
- О, благодарю вас, - сказала мисс Марпл. - У меня только этот чемодан.
Она заметила, что молодой человек не взял ее чемодан. Он сделал знак
носильщику, который вез на тележке несколько ящиков.
- Возьмите это, пожалуйста, - сказал он. И прибавил с важностью:
- Я из Стоунигейтса. Носильщик весело отозвался:
- Будет сделано. Сейчас вернусь.
Мисс Марпл показалось, что ее новому знакомому это не понравилось. Все
равно, что адрес "Букингемский дворец" приравнять к какому-нибудь
"Лабернем-роуд, дом три".
- Порядки на железных дорогах становятся просто невыносимыми, - посетовал
он. Деликатно развернув мисс Марпл в сторону выхода, он добавил:
- Я Эдгар Лоусон. Миссис Серроколд попросила меня встретить вас. Я
помогаю мистеру Серроколду в его работе.
Это был тонкий намек на то, что очень занятой человек отложил чрезвычайно
важные дела, чтобы рыцарски услужить супруге своего патрона.
И снова это прозвучало как-то неестественно, с привкусом театральности.
Мисс Марпл очень насторожил этот Эдгар Лоусон.
Они вышли из здания вокзала, и Эдгар подвел старую леди к видавшему виды
фордику.
- Как вам угодно - впереди, со мной или на заднем сиденье? - спросил он.
Но тут произошло нечто неожиданное.
К станции подкатил новенький, блестящий двухместный "Роллс-бентли" и
остановился впереди форда. Из него выпрыгнула очень красивая молодая
женщина. Ее запачканные вельветовые брюки и простая блузка с расстегнутым
воротом лишь подчеркивали несомненный факт, что она не только красива, но и
элегантна.
- А, вы уже здесь, Эдгар? Я так и думала, что не успею. Вижу, вы уже
встретили мисс Марпл. Я тоже ее встречаю. - Она ослепительно улыбнулась
гостье, показав великолепные зубы на загорелом лице южанки. - Я Джина, -
сказала она. - Внучка Керри-Луизы. Как вы доехали? Наверное, ужасно? Какая
миленькая сетка! Обожаю сетки. Позвольте, я понесу ее. И ваши шали. Вам
будет удобнее.
Эдгар вспыхнул и запротестовал:
- Послушайте, Джина, это я встречаю мисс Марпл. Меня...
Зубы девушки опять сверкнули в широкой улыбке.
- Знаю, Эдгар. Но я вдруг подумала, что хорошо бы и мне приехать. Я
отвезу ее, а вы можете подождать багаж.
Усадив мисс Марпл, она захлопнула дверцу, обежала машину, села за руль, и
они быстро отъехали от станции.
Мисс Марпл оглянулась и увидела вытянувшееся лицо Эдгара Лоусона.
- Мне кажется, дорогая, - кротко заметила она, - что мистер Лоусон не
слишком доволен. Джина засмеялась.
- Эдгар просто идиот, - сказала она. - Всегда такой напыщенный. Можно
подумать, будто он что-то значит!
- Разве он ничего не значит? - поинтересовалась мисс Марпл.
- Эдгар? - В презрительном смехе Джины безотчетно прозвучала жестокая
нотка. - Да он с приветом.
- С приветом?
- В Стоунигейтсе все с приветом. Исключая Льюиса и бабушку и еще нас с
мальчиками. И уж конечно исключая мисс Беллевер. А все остальные точно...
Иногда мне кажется, что и я там делаюсь немножко того... Даже тетя Милдред
на прогулке что-то все время бормочет себе под нос, представляете? А ведь
она как-никак - вдова каноника.
Они выехали на шоссе и прибавили скорость. Джина бросила на свою спутницу
быстрый взгляд.
- Вы учились в школе вместе с бабушкой? Вот удивительно!
Мисс Марпл отлично понимала, что она хочет сказать. Юность всегда
удивляется тому, что и старость была когда-то юной, носила косички и
одолевала десятичные дроби и английскую литературу.
- Наверное, это было очень давно? - вежливо поинтересовалась Джина, по
наивности не замечая бестактности своего вопроса.
- Да, - сказала мисс Марпл. - По мне это сразу видно, не то что по вашей
бабушке. Верно? Джина кивнула.
- Вы правильно подметили. Бабушка почему-то кажется женщиной без
возраста.
- Я давно с ней не виделась. Может быть, с тех пор она все-таки
изменилась.
- Она, конечно, седая, - подумав, сказала Джина. - И ходит с палочкой,
из-за артрита. В последнее время ей стало хуже...
Джина не договорила, а помолчав спросила:
- Вы когда-нибудь бывали раньше в Стоунигейтсе?
- Нет, никогда. Но очень много о нем слышала.
- Скажу вам сразу: дом просто ужасен, - сказала весело Джина. - Этакое
готическое чудовище. Громадина. Стив говорит, что это Лучший Викторианский
Сортирный Стиль. В общем, даже забавно. Но его обитатели безумно серьезны.
То и дело натыкаешься на психиатров. Им тут раздолье. Они похожи на
скаутских командиров, только хуже. А среди молодых преступников встречаются
очень милые. Один научил меня открывать замки кусочком проволоки. А другой,
с виду совершенный ангелочек, поделился известными ему способами укокошить
человека.
Мисс Марпл молча усваивала эту информацию.
- Больше всего мне нравятся убийцы, - сказала Джина. - А вот психи
меньше. Конечно, Льюис и доктор Мэйверик считают, что ненормальны они все и
что это - результат подавленных желаний и неблагополучия в семье, например,
если мать сбежала с солдатом и тому подобное. Я так не считаю. Мало ли
людей, у которых было ужасное детство, но они все-таки сумели вырасти
порядочными.
- Я думаю, что это очень сложная проблема, - сказала мисс Марпл.
Джина засмеялась, опять показав свои великолепные зубы.
- Честно говоря, меня она не слишком волнует. Но есть люди, которым не
терпится улучшать жизнь на земле. Льюис на этом просто помешан. Специально
едет на той неделе в Абердин, потому что там будет слушаться дело какого-то
парнишки, у которого уже пять судимостей.
- А что молодой человек, который меня встретил на станции? Мистер Лоусон.
Он сказал мне, что помогает мистеру Серроколду. Он у него секретарем?
- У Эдгара не хватит мозгов, чтобы быть секретарем.
Он ведь тоже из этих. Останавливался в гостиницах и выдавал себя за
кавалера Ордена Виктории или за боевого летчика, занимал деньги, а сам потом
потихоньку смывался. По-моему он просто дрянь. Но Льюис возится с каждым из
них. Как бы принимает в члены семьи и дает работу. Это якобы должно повысить
у них чувство ответственности. В один прекрасный день кто-нибудь из них
перережет нас. - И Джина весело рассмеялась.
Мисс Марпл смеяться не стала.
Въехали в величавые ворота, у которых дежурил швейцар с военной
выправкой; потом проехали аллею, обсаженную рододендронами. Аллея, да и весь
сад выглядели запущенными.
Заметив взгляд своей спутницы, Джина сказала:
- Садовников у нас нет еще с войны, а теперь мы уж и рукой махнули. Но
вид в самом деле ужасный.
Вскоре Стоунигейтс предстал во всей своей красе. Как и сказала Джина, это
действительно было очень большое здание в стиле викторианской готики. Некий
Храм Плутократии. Филантропия добавила к нему крылья и пристройки, которые
хотя и не слишком отличались по стилю, но лишили здание всякой цельности и
смысла.
- Уродина, верно? - сказала Джина, ласково глядя на дом. - А вон и
бабушка, на террасе. Я здесь остановлюсь, и вы сможете выйти к ней.
Мисс Марпл пошла вдоль террасы навстречу своей старой подруге.
Миниатюрная фигурка издали казалась девичьей, хотя Керри-Луиза опиралась
на палку и шла медленно, явно с трудом. Казалось, какой-то молодой девушке
взбрело в голову изобразить старуху.
- Джейн! - воскликнула миссис Серроколд.
- Милая Керри-Луиза!
Да, это она. Удивительно, как мало она изменилась, хотя, не в пример
своей сестре, не употребляет косметики и прочих ухищрений. Волосы седые. Но
поскольку они всегда были светлыми, почти серебристыми, их цвет изменился
очень мало. Кожа у нее все еще нежно-розовая, только теперь это лепестки
увядшей розы. А в глазах прежняя лучистая невинность. По-девичьи стройна, и
этот грациозный наклон головы, как у птички.
- Я очень себя виню, - сказала Керри-Луиза своим нежным голосом, - за то,
что мы так долго не виделись. Ведь прошли годы, милая Джейн! Как хорошо, что
ты наконец нас навестила.
С другого конца террасы Джина крикнула:
- Шла бы ты в дом, бабушка! Становится холодно. Джолли будет сердиться.
Керри-Луиза засмеялась серебристым смехом.
- Как они суетятся вокруг меня! Всячески напоминают, что я уже старая.
- А ты не чувствуешь себя старой?
- Нет, Джейн, не чувствую. Несмотря на мои боли и недуги, а у меня их
много, в душе я все еще чувствую себя девчонкой вроде Джины. Наверное, так у
всех. Зеркало говорит нам, как мы состарились, но все равно не верится. Мне
кажется, и года не прошло с той поры, как я была во Флоренции. Помнишь
фрейлейн Швайх и ее высокие ботинки?
Приятельницы весело расхохотались, припоминая события чуть не полувековой
давности.
Они вместе направились к боковой двери. Там их встретила высокая и худая
пожилая дама. У нее был надменно вскинутый нос, короткая стрижка и хорошего
кроя костюм из толстого твида.
Она гневно сказала:
- Чистое безумие, Кара, так поздно выходить из дому. Вы совершенно
неспособны о себе заботиться. Что скажет мистер Серроколд?
- Не браните меня, Джолли, - умоляюще сказала Керри-Луиза. И представила
ее своей гостье:
- Это мисс Беллевер. Она для меня абсолютно все: нянька, дракон,
сторожевой пес, секретарь, домоправительница и преданный друг.
Джульетта Беллевер фыркнула, но кончик ее большого носа покраснел, что
было признаком волнения.
- Делаю, что могу, - сказала она угрюмо. - Но у нас здесь сумасшедший
дом. И просто невозможно ввести правильный распорядок - Милая Джолли, ну
конечно невозможно. Меня удивляет, что вы все еще пытаетесь. Где вы
поместите мисс Марпл?
- В Голубой комнате. Я провожу ее туда? - спросила мисс Беллевер.
- Да, Джолли, пожалуйста. А потом ведите ее пить чай. Сегодня чай
подадут, кажется, в библиотеке.
В Голубой комнате висели тяжелые портьеры из выцветшей голубой парчи,
которым, как решила мисс Марпл, было лет пятьдесят. Мебель была красного
дерева, громоздкая и прочная. Над кроватью - массивный полог на четырех
столбах. Мисс Беллевер открыла дверь, за которой оказалась ванная комната.
Она была неожиданно современной, с бледно-лиловой кафельной плиткой и
сверкающими хромированными кранами Мисс Беллевер сказала сердито:
- Джон Рестарик, когда женился на Каре, велел сделать в доме десять
ванных комнат. Пожалуй, это здесь единственная дань времени. О других
изменениях он не хотел и слышать. Говорил, что все здесь - антиквариат. Вы
его знали?
- Нет, ни разу не встречалась. Мы с миссис Серроколд виделись очень
редко, хотя всегда переписывались.
- Приятный был человек, - сказала мисс Беллевер. - В общем ни на что не
пригодный, но очень милый. Масса обаяния и слишком большой успех у женщин.
Это его и погубило. Каре он, конечно, не подходил.
Помолчав, она добавила:
- Ваши веши распакует горничная. Не хотите ли перед чаем помыть руки?
Получив утвердительный ответ, она сказала, что подождет мисс Марпл на
верхней площадке лестницы.
Мисс Марпл вошла в ванную, вымыла руки и робко вытерла их великолепным
бледно-лиловым полотенцем, потом сняла шляпку и пригладила свои мягкие седые
волосы.
Мисс Беллевер, ожидавшая за дверью, повела ее вниз по широкой и мрачной
лестнице, через большой темный зал в комнату, до потолка уставленную
книжными полками. Из огромного окна открывался вид на искусственное озеро.
Керри-Луиза стояла у окна, и мисс Марпл подошла к ней.
- Внушительных размеров дом, - сказала мисс Марпл. - Я в нем просто
теряюсь.
- Да. Но, в сущности, нелепый. Он был построен разбогатевшим фабрикантом
скобяных изделий или кем-то в этом роде. Довольно скоро он разорился. И
неудивительно. Четырнадцать гостиных - и все огромные. Я никогда не могла
понять, на что людям все эти гостиные. По мне, хватит и одной. Спальни тоже
огромные. Столько ненужного пространства! Моя спальня меня просто подавляет.
Так долго приходится идти от кровати до туалетного столика... А портьеры!
Такие тяжелые, такие мрачные - бордового цвета.
- И ты ее не отделала заново? Керри-Луиза немного удивилась.
- Нет. Все осталось почти так же, как было, когда я поселилась здесь с
Эриком. Маляры, конечно, побывали, но все цвета - прежние. Какая,
собственно, разница? Мне кажется, я не имею права тратить деньги на подобные
вещи, когда для них есть лучшее применение.
- Неужели в доме ничего не изменили?
- Ну как же! Изменили очень многое. Мы не тронули только середину -
Большой Зал и комнаты, которые туда выходят. Самые лучшие. Джонни, мой
второй муж, очень восхищался ими и говорил, что там ничего нельзя менять. Он
был художник, театральный декоратор, так что в этих вещах разбирался. А оба
крыла мы перестроили. Разгородили комнаты. Получились кабинеты и спальни для
педагогов. Мальчики живут в здании Колледжа. Его отсюда видно.
Мисс Марпл посмотрела на большие строения из красного кирпича,
видневшиеся за деревьями. Потом ее взгляд упал на более близкий объект, и
она сказала, улыбаясь:
- Как хороша Джина! Лицо Керри-Луизы просияло.
- Не правда ли? - сказала она с нежностью. - Я так рада, что она опять с
нами. В начале войны я отправила ее в Америку, к Рут. Может быть. Рут
говорила тебе о ней?
- Нет. Только упомянула.
- Бедная Рут! Она была очень расстроена браком Джины. Я много раз
говорила ей, что ничуть не осуждаю Джину. Рут не понимает того, что поняла
я: что прежние сословные и классовые различия исчезли или исчезают. Джина
работала на каком-то военном предприятии и встретила этого молодого
человека. Он был моряк и имел много военных отличий. Они поженились после
недельного знакомства. Конечно, они поспешили. Не было времени узнать,
действительно ли они подходят друг другу. Но теперь такие браки не редкость.
Они - дети своей эпохи. Мы можем считать многие их действия неразумными, но
с этим надо мириться. А Рут была ужасно расстроена.
- Она считала молодого человека неподходящим?
- Она твердила, что мы ничего о нем не знаем. Он родом со Среднего
Запада. Денег у него нет и, разумеется, никакой профессии. Таких мальчиков
теперь сотни. Рут хотела для Джины совсем другого. Но что теперь говорить,
дело сделано. Я была очень рада, что Джина приняла мое приглашение приехать
вместе с мужем. Здесь жизнь кипит. Уолтеру есть чем заняться. Если он
задумал изучать медицину, получить ученую степень, у нас тут все условия для
этого. И Джина у себя дома. Я так рада, что она вернулась и в доме есть
кто-то веселый, ласковый и живой.
Мисс Марпл кивнула и снова посмотрела в окно на молодую пару, стоявшую
над озером.
- Какая красивая пара! - сказала она. - Я не удивляюсь, что Джина в него
влюбилась.
- О, это не Уолтер. - В голосе миссис Серроколд вдруг послышалось
смущение. - Это Стив, младший сын Джонни Рестарика. Когда Джонни.., уехал
отсюда, его мальчикам стало некуда деваться на каникулы. Вот я и брала их к
себе. Здесь по-прежнему их дом. А Стив теперь все время живет тут. Он ведает
нашим театром. Потому что мы поощряем все творческие наклонности. Льюис
говорит, что большая часть преступлений среди молодежи рождается из желания
как-то себя показать. У большинства этих мальчиков было несчастное детство,
их всячески подавляли. Ограбив кого-то, они чувствуют себя героями. Вот мы и
хотим, чтобы они сочиняли пьесы, сами в них играли и сами писали декорации.
Театр мы поручили Стиву. Он оказался таким энтузиастом! Удивительно, но он
сумел вдохнуть во все это жизнь!
- Так, так, - медленно произнесла мисс Марпл. Она была дальнозорка (об
этом знали, по горькому опыту, многие ее соседи в деревне Сент-Мэри-Мид) и
ясно видела красивое смуглое лицо Стивена Рестарика, который в чем-то с
жаром уверял Джину. Лица Джины она не могла видеть - та стояла к ней спиной.
Но выражение лица Стивена не оставляло никаких сомнений.
- Это не мое дело, - сказала мисс Марпл. - Но ты, конечно, видишь,
Керри-Луиза, что он в нее влюблен.
- О нет! - сказала Керри-Луиза несколько встревожен но. - Надеюсь, что
нет.
- Ты вечно витаешь в облаках, Керри-Луиза. Тут нет никаких сомнений.
Прежде чем миссис Серроколд успела что-нибудь ответить, в библиотеку
вошел ее муж. В руке он держал несколько распечатанных писем.
Льюис Серроколд был невысок ростом, и внешность его была очень заурядной.
Но сразу было видно, что он яркая личность. Недаром Рут однажды сказала о
нем, что это не человек, а какая-то динамо-машина. Он был настолько увлечен
своими делами и идеями, что частенько не замечал ничего и никого вокруг.
- Дурные вести, дорогая, - сказал он. - Джекки Флинт опять взялся за
старое. А я-то думал, что на этот раз он искренне хотел исправиться, просто
ему нужно дать шанс. Он всегда интересовался железными дорогами. Поэтому мы
с Мэйвериком надеялись, что за эту работу - на железной дороге - он будет
держаться и выбьется в люди. А он опять за свое! Стал по мелочам красть из
посылок. И даже то, что нельзя ни продать, ни как-то использовать. Значит,
тут наверняка психологический мотив. И ведь мы так пока его и не разгадали.
Но мы еще повоюем за этого несмышленыша.
- Льюис, это моя старая подруга Джейн Марпл.
- Здравствуйте, - рассеянно произнес мистер Серроколд. - Очень рад.
Теперь его, разумеется, будут судить. А ведь мальчик славный. Звезд с неба
не хватает, но очень славный. Условия у него дома просто неописуемые...
Тут он прервал свою речь. Динамо переключилось на гостью.
- Я в восторге, мисс Марпл, что вы приехали погостить у нас. Очень важно,
что у Каролины появилась возможность пообщаться с подругой ее юности.
Столько, наверное, общих воспоминаний! Здешняя атмосфера для нее несколько
мрачна. Очень уж нелегка была жизнь этих бедных детей. Мы надеемся, что вы
пробудете у нас подольше.
Мисс Марпл теперь поняла, чем он привлек к себе ее подругу. Было
очевидно, что для Льюиса Серроколда главное - его Дело. Многих женщин это
могло раздражать. Но только не Керри-Луизу.
Льюис Серроколд взял еще одно письмо.
- А вот тут хорошие вести. Из банка "Уилтшир и Сомерсет". Наш Моррис
отлично себя показал. Им очень довольны и со следующего месяца думают
повысить в должности. Я всегда знал, что ему нужно только почувствовать
ответственность. Иметь дело с деньгами и понимать, что они значат.
Он обратился к мисс Марпл:
- Половина этих мальчиков не знает, что такое деньги. Для них это просто
возможность пойти в кино или купить сигареты. Но у них большие способности,
и им нравится жонглировать цифрами. Вот мне и кажется, что именно этим их
надо брать - готовить из них бухгалтеров, показывать им, так сказать,
скрытую романтику денег. Обучать, а потом доверять ответственную работу.
Чтобы они уже напрямую имели дело с деньгами. Так мы одержали самые большие
наши победы. Подвели нас всего двое из тридцати восьми человек. А один стал
даже старшим кассиром в фармакологической фирме. Это ответственная
должность...
Он остановился, чтобы сказать жене:
- Дорогая, чай подали.
- Я думала, что его подадут сюда. Я так и сказала Джолли.
- Нет, чай будем пить в Зале. Там все уже собрались.
- А я думала, что никого нет дома.
Керри-Луиза взяла мисс Марпл под руку, и они пошли в Большой Зал.
Чаепитие в такой обстановке было несколько несуразным. Чайные чашки и
приборы принесли на подносе. Тут громоздились вперемежку с дешевыми белыми
кружками остатки рокингемского <Марка изделий из фарфора, обычно
темно-желтого или белого цвета с глазурью и позолотой, названная по имени
английского государственного деятеля маркиза Рокингема, в поместье которого
в конце XVIII века она была впервые произведена.> и споудского <Марка
тонкого фарфора из твердой глины с костяной золой, названная по имени
основателя фирмы Дж. Споуда (1735 - 1797) и производимая до наших дней.>
сервизов.
К чаю был подан хлеб, две банки варенья и множество дешевых,
подозрительного вида пирожных.
За чайным столом сидела полноватая немолодая женщина с седыми волосами.
Миссис Серроколд сказала:
- Джейн, это Милдред. Моя дочь Милдред, которую ты помнишь маленькой
девочкой.
Из тех, кого мисс Марпл успела встретить в этом доме, Милдред Стрэт более
всех ему соответствовала. Само воплощение зажиточности и чувства
собственного достоинства. Когда ей было уже около сорока, она вышла замуж за
каноника Англиканской церкви, а теперь была его вдовой. И выглядела она
именно как вдова каноника - респектабельно и пресно. Это была некрасивая
женщина с широким, невыразительным лицом и тусклыми глазами. В детстве,
вспомнила мисс Марпл, она тоже была очень некрасива.
- А вот Уолли Халд, муж Джины.
Уолли оказался высоким молодым человеком с зачесанными назад волосами и
угрюмым выражением лица. Он неловко поклонился и продолжил набивать рот
пирожными.
Вошли Джина и Стивен Рестарик. Оба были очень оживленны.
- Джина очень хорошо придумала, как расписать задник, - сказал Стивен. -
Из тебя, Джина, вышел бы отличный театральный художник.
Джина засмеялась, явно польщенная. Вошел Эдгар Лоусон и сел рядом с
мистером Серроколдом. Когда Джина заговорила с ним, он сделал вид, будто не
слышит.
Все это несколько озадачило мисс Марпл, и она была рада после чая уйти к
себе и прилечь.
К обеду за столом собралось еще больше народу. Был молодой доктор
Мэйверик, то ли психиатр, то ли психолог - мисс Марпл не очень ясно понимала
разницу. Он изъяснялся исключительно научными терминами, и понять, что он
говорил, было просто невозможно. Были также два очкастых молодых человека,
которые преподавали в Колледже. Еще присутствовал мистер Баумгартен,
специалист по трудовой терапии, и трое очень застенчивых юношей, которым
выпала очередь быть "гостями в доме". Один из них, блондин с ярко-голубыми
глазами, оказался, как шепотом сообщила Джина" тем самым экспертом по части
"укокошить".
Обед не был особенно аппетитным. Кое-как приготовлен и кое-как подан.
Одеты все были очень по-разному, явно пренебрегая условностями этикета. Мисс
Беллевер была в черном платье с закрытым воротом. Милдред Стрэт надела
вечернее платье, но поверх него - вязаную кофту. На Керри-Луизе было
короткое серое шерстяное платье. Джина сияла красотой в неком подобии
крестьянского наряда. Уолли и Стивен Рестарик даже не переоделись. Эдгар
Лоусон облачился в аккуратный темно-синий костюм, а Льюис Серроколд - в
полагающийся к обеду смокинг. Льюис ел очень мало и едва ли замечал, что у
него на тарелке.
После обеда Льюис Серроколд и доктор Мэйверик удалились в кабинет.
Специалист по трудовой терапии и оба учителя ушли к себе. Трое
"воспитанников" вернулись в Колледж. Джина и Стивен отправились
просматривать ее эскизы декораций. Милдред принялась вязать что-то
неопределенное, а мисс Беллевер - штопать носки. Уолли тихо покачивался на
стуле, тупо глядя в пространство. Керри-Луиза и мисс Марпл стали вспоминать
прошлое, которое было понятно и интересно только им самим.
Один только Эдгар Лоусон не мог найти себе места. Он то садился, то
беспокойно вставал.
- Мне, наверное, надо идти к мистеру Серроколду, - сказал он громко. -
Может быть, я ему нужен.
- Не думаю. Сегодня вечером он хотел кое-что обсудить с доктором
Мэйвериком, - ласково сказала Керри-Луиза.
- Тогда я, конечно, не стану мешать. Мне же меньше хлопот. Я и без того
уж потерял сегодня время на станции, я ведь не знал, что миссис Хадд
собралась сама туда ехать.
- Ей следовало предупредить вас, - сказала Керри-Луиза. - Но она,
вероятно, решила это в последний момент.
- Понимаете, миссис Серроколд, она выставила меня дураком. Совершенным
дураком.
- Нет-нет, - сказала Керри-Луиза, улыбаясь. - Вы не должны так думать.
- Я
...Закладка в соц.сетях
