Жанр: Детектив
Убийственный аргумент
...зьмет столько, сколько сможет.
- Шутишь?
- А ты бы стал на моем месте?
- Когда стрелку забить хочешь?
- Сегодня.
- Что у нас сегодня? - он задумался, - Ладно, перехвачу его где-нибудь
днем... Ты часов в девять вечера подгребай к "Метле" на Арбате. Я встречу.
- Договорились.
- Ну, будь, - он махнул рукой и заспешил в парилку.
По дороге обернулся:
- Надеюсь, ты знаешь, что делаешь?
Я пожал плечами. Глупый вопрос.
В девять вечера на Новом Арбате было празднично. Залитая неоновой радугой
улица отражалась в низких рваных облаках. Облака проносились по ночному зимнему
небу, унося в себе отражение витрин магазинов и вывесок престижных клубов.
Посреди тротуара стояли две девочки и играли на скрипках. Мелодия была такая же
тоскливая, как и поземка, которая мела у ног.
Я услышал, как просигналила машина со стороны автострады, и обернулся.
Возле припаркованной у обочины иномарки стоял Валерка и махал мне рукой. По
тому, как он жестикулировал, видно - торопился.
- Слово держу, - сообщил он. - Тут по проспекту открылось одно местечко,
так что братва решила там посидеть. Не возражаешь?
Развернувшись через Манежную, мы снова проскочили Новый Арбат, взлетели на
мост... Чем мне нравятся хорошие иномарки- при плавности и тишине возникает
ощущение стремительности.
Сразу после Панорамы водитель взял правее и затормозил возле углового дома.
- Здесь же обыкновенная столовка! - удивился я, так как знал немного
топографию. - Пока работала Бородинская панорама, тут кормили заезжих
экскурсантов. Кстати, довольно скверно кормили. У знакомых собака околела после
того, как ей скормили местную котлету.
- Котлеты придуманы не для собак, - заметил Валерка. -А столовку теперь
переделали в кабак. Днем отсюда прекрасный вид на "Бабу с тараканами", - он
неопределенно махнул рукой в сторону пика на Площади Победы.
При всем своем блатнярстве, Валерка был верующим и неоднократно базарил по
поводу близкого соседства православного храма и "идолища поганого". В общем,
мужик был не так уж прост, как казался снаружи.
- Первым к Шамилю не лезь, - предупредил он. - Он не любит, когда за столом
дела решают. За столом ты - гость. Ешь, пей, в общем, веселись. А уж потом
толковать будете.
Валерка провел меня за стол, Шамиль чуть заметно кивнул, а остальным - их
человек восемь - было наплевать.
С едой на столе обстояло простенько - салат с
лобстерами, форель, запеченная в сметане, пицца микста, в которую кладется
все, начиная от шампиньонов и кончаямоллюсками. Вино было белое молодое в
длинных бутылкахзеленого стекла.
Похоже, я попал в ресторанчик с итальянским акцентом.
Компания подобралась разношерстная. Все были чисто выбриты и хорошо
подстрижены. Пахло французским одеколоном, а костюмы на многих стоили не меньше
билета до Парижа и обратно. Что же касается золотых "Ролексов", перстней и
заколок для галстука, то суммарная их стоимость вполне соответствовала цене
самого ресторанчика на Кутузовском.
Разве что лица... Не всем удавалось за золотистым загаром, полученным явно
не в зимней Москве, сытостью здоровой и вкусной еды, ухищрениями массажистов и
визажистов скрыть изрезанность черт, выщербленных колымскими ветрами, и
издерганность взгляда, зараженного долгим однообразием лагерной жизни.
Хотя попадались и вполне милые здоровые ряшки, разве что слегка
подпорченные наглой безнаказанностью. У них, похоже, все еще было впереди.
- Слышь, мужик, ты на моего кореша похож. Он в Гарварде охранником
работает. Тоже побрит плохо, - мужик справа от меня заржал, словно сказал что-то
остроумное.
- А я своего сына в юридический пристроил, - сообщил собеседник напротив. -
Мне это таких бабок стоило - я бы твой Гарвард на корню скупить мог.
В дальнейшем беседа протекала так же весело и ненавязчиво.
Около полуночи Шамиль встал из-за стола. Сонный официант проводил нас до
выхода. На улице Шамиль подошел к своей машине и только тут сделал вид, что
заметил меня. Открыл дверцу большой черной машины, махнул мне рукой и влез
первым. Валерка же, стараясь не поворачивать в мою сторону головы, сел в другой
автомобиль.
- Боксер сказал, у тебя дело? - он вопросительно посмотрел на меня. -
Выкладывай.
- В Москве сейчас находится один американец. Его раскручивают на крупную
сумму.
- Не, с американцами я не связываюсь, - Шамиль покачал головой. - Они вон
Японца замели.
- Этот не станет никому говорить, что на него наехали.
- В чем здесь покупка, а?
- Когда-то, у себя на родине, он был знаком с советским разведчиком. Теперь
предполагает, что существуют документы, которые можно истолковать так, что его
завербовало КГБ. В Штатах за шпионаж грозит пожизненное. У американца деньги
есть. Он готов платить, - выпалил я все.
- И с КГБ я не стану связываться, - хмуро ответил Шамиль.
- На кой мне надо пулю от снайпера получить.
- Американца шантажируют люди, которые уже не работают на Лубянке.
- Связи-то остались, а? - он покачал головой.
- Мы же не будем отбирать деньги силой. С нами поделятся.
- Поясни.
- Мне надо, чтобы вы встретились с боссом ресторана "Красная лошадь".
- А дальше?
- Я с ним поговорю, и он захочет войти с вами в долю.
- С какой стати?
- Это уж я вам обещаю.
- Чего стоят твои обещания?
- Моей головы.
- Твоя голова, - он дунул на раскрытую ладонь, - не стоит даже этой пыли.
- Но ведь это моя голова. Я к ней привык. Можно сказать - дорожу. И не стал
бы понапрасну ею рисковать.
Машина резко затормозила на светофоре и я поморщился от боли в спине.
- Ты чего кривишься? - зло спросил Шамиль.
- Позвоночник болит.
- Остеохондроз?
- Да. Застарелый, - я улыбнулся.
- А как лечился? - вдруг заинтересованно спросил он.
- Когда-то делал подводное вытяжение...
- А иглоукалывание не пробовал?
- Нет.
- Меня вот месяц назад прихватило, так очень помогло, - сообщил Шамиль с
неожиданно потеплевшим взглядом.
Похоже, он нашел родственную душу.
О`Генри ничего не придумал, утверждая, что радикулит сближает людей.
Слишком назойливое заболевание, когда мучительная боль в спине в любое мгновение
может сделать тебя беспомощным. Тот, кто этого не испытал, никогда меня не
поймет.
- Лучшее средство - стаканчик виски, - сообщил я, вспоминая, что там
советовал американский писатель.
- Серьезно? - он поднял брови. - Откуда знаешь, а?
- В книге прочитал.
- Да врут все в книгах, - сказал он недоверчиво. - Они жизни не знают.
- Этот знал. Длинный срок в тюряге отмотал. В американской, - уточнил я.
- В законе, что ли? - с уважением спросил он.
- Наверное, по их понятиям.
- Надо будет почитать. Запиши мне его фамилию, - он на мгновение задумался.
- А насчет стаканчика виски - это мы сейчас устроим. Ты ничего не перепутал -
именно виски надо?
- он похлопал шофера по плечу и коротко бросил, - В "Красную лошадь".
8. ИГРА НА ПОРАЖЕНИЕ
У входа нас не стали обыскивать. Просто здоровенный мужик в смокинге увидел
Шамиля и распахнул перед нами дверь.
- Передай Митрофанычу, я хочу его повидать, - небрежно сказал Шамиль. -
Буду наверху, в казино.
Мы прошли мимо дверей в ресторанный зал и поднялись по лестнице на второй
этаж. Здесь тоже все было выдержано в багровых тонах. Мягкий вишневый ковер
заглушал звук шагов. Одетые в красные строгие костюмы девушки-банкометы за
игорными столами, большая рулетка посередине. Целую стену занимала стойка бара,
сверкая хрусталем бокалов и стеклом бутылок всех цветов, размеров и форм. Возле
стойки убивало время от силы пять человек. Людей вообще было немного.
Мы подсели к стойке бара, и Шамиль заказал виски.
- Здесь можно спокойно выпить, - заметил он.
- Хорошо, - я кивнул. - Только я тоже хочу угостить. Бурбон, пожалуйста, -
обратился к бармену. - Если нет Олд Блэксмит, налейте Джим Бим - вижу у вас
бутылку.
- У нас есть все напитки, - заметил бармен немного высокомерно и с
сомнением посмотрел на пятидесятидолларовую купюру. - Вообще-то мы принимаем
только рубли, но... - он скосил глаза на Шамиля, - для вас я, конечно, сделаю
исключение. Сдачу могу дать только из расчета вчерашнего курса.
- Сделаем так, - я увидел монету на стойке, - если решка - оставляете сдачу
себе. Если орел - наливаете нам еще по стаканчику, и мы квиты.
Я подбросил монету, поймал ее и, не разжимая кулака, сказал:
- Вы проиграли.
- Стиль игры мне не нравится, - сказал бармен, широко улыбаясь, - но ставки
подходящие.
Он поставил перед нами по еще одной низкой стопке с бурбоном.
- Я бы, если захотел понты кинуть, - сказал Шамиль, когда бармен отошел, -
купил бы за те же деньги целую бутылку. Но твой способ, парень, покруче. Где
научился?
- Вычитал в книжке.
- Много, я смотрю, ты в книжках навычитывал. Ясный корень, ученье штука
хорошая. Недаром мать так убивалась, когда я вместо восьмого класса в колонию
пошел. Но там ведь тоже университеты стоящие.
- Не сомневаюсь.
- Ну вот и наш знакомец, - Шамиль посмотрел на бармена, который на другом
конце стойки разговаривал с невысоким курчавым мужчиной с бородкой. - Теперь
действуй. И не дай мне в тебе разочароваться, а?
- Вы его давно знаете?
- Катранщик. Хазу держал, где стирки метали. В карты играли, - пояснил
Шамиль.
Курчавый мужчина, сделав вид, что только что нас заметил, поспешил
навстречу.
- Шамиль Русланович, - катранщик широко развел руки. - Вот нечаянная
радость! Давно вы к нам не заглядывали, ой как давно. Мне жена как раз давеча
сказала - что это Шамиль Русланович к нам заходить перестал? Скучно ему у нас? А
я ей: не понимаешь, женщина, дела у человека, дела. Раньше такими делами целое
министерство ворочало, а он все один, один...
Босс был не в пример любезнее, чем при наших предыдущих встречах. Я
позлорадствовал про себя такой перемене.
- Ладно, Митрофаныч, успокойся, - небрежно оборвал его Шамиль. - у нас к
тебе дело. С глазу на глаз перемесить надо.
- Какие ж дела на ночь глядя? - Митрофаныч развел руками, и при этом
покосился на меня.
- В кабинет к тебе пройдем, что ли? - предложил Шамиль.
- Нам ведь вроде делить нечего? - осторожно спросил катранщик.
- Как знать, как знать, - ответил я.
Митрофаныч снова взглянул на меня. Ощущение такое, словно болонка раскрыла
пасть, а оттуда - змеиный язычок.
- Что ж, можно и в кабинете поговорить, - медленно протянул он.
...Митрофаныч сел за огромный стол красного дерева, Шамиль устроился в
кресле у окна, а мне досталось место спиной к двери. Я чувствовал, как один из
охранников буравит взглядом затылок.
- Нам не нужен стенографист, - я ткнул пальцем через плечо, - все равно мы
тех слов, которые знает этот амбал, произносить не будем.
- Верно, Митрофаныч, - усмехнулся Шамиль. - Я ведь к тебе без бригады
приехал, а?
- Хорошо, - он махнул рукой, и огранщик закрыл за собой дверь. - Говори,
что за базар.
- Говорить будет он, - Шамиль кивнул в мою сторону. - А я сам послушаю,
интересно.
- В этом кабинете вы застрелили Федоренко? - спросил я.
Митрофаныч пристально посмотрел на меня, но ничего не сказал.
- А ведь поначалу все казалось проще простого, - я продолжил, - Вы убираете
Федоренко и начинаете сами дергать за американское вымя. Тем более Вадим - а
ведь это руководитель вашей службы безопасности - предложил такой план -
пообещал, что добудет документы, которыми вы собирались шантажировать Джона
Стэндапа. Но он вас обманул, и могу сказать, почему. Во-первых, Федоренко был не
так глуп, чтобы допустить такую возможность - документы попадут в чужие руки. А
во-вторых, если бы Вадим все-таки имел к ним доступ - то зачем тогда нужны вы?
Он бы и сам смог получить некое вознаграждение в обмен на компрометирующие
материалы. Из чего следует - шантажировать иностранца вам нечем. Потому что
шантаж держался на двух людях- Федоренко и некоем Николае Григорьевиче. Только
они знали факты, которые могли разоблачить Стэндапа как агента советской
разведки.
Я перевел дух. Я не был уверен, что сказанное сейчас соответствует
действительности. Просто выбрал наиболее возможный вариант. И теперь от реакции
Митрофаныча зависело, угадал ли я.
Но он продолжал молчать и смотреть на меня.
- Вадим понимал, что в одиночку ему не удастся
ликвидировать своего шефа. А если и удастся, то и сам он становится
смертником. На Вадима открыли бы охоту те, с кем Федоренко делал свой бизнес. И
не только потому, что с гибелью делового партнера они понесут убытки.
Корпоративный интерес - если секьюрити повадятся убирать своих хозяев, наступит
беспредел. Вы бы сами первый, - я показал пальцем на Митрофаныча, - подрядили
кого-нибудь, вроде Шамиля, казнить зарвавшегося начальника службы безопасности.
- Выходит, я уже понес убытки, а? - усмехнулся Шамиль. - Потерял заказ? Но
ты не просветил, на хрена они замочили этого Федоренко, если от этого никому
никакой пользы?
- Я же сказал, шантаж строился на двух людях. Кроме Федоренко был еще
Николай Григорьевич.
- И один из них решил, что целый кусок лучше половины, верно? - догадался
Шамиль.
- Скорее всего - да. Митрофаныч сделал свое дело - убрал Федоренко, когда
тот приехал в этот ресторан. Но надо было на кого-то свалить убийство.
- На меня свалить? - Митрофаныч прищурился. - Да я бы их сам...
- Вот именно, тут нужен был посторонний человек, который не знает истинных
задач этой операции и, соответственно, не назовет на допросах лишних имен и
подробностей. И тут удачно подвернулся я. Мне платят деньги, чтобы я каким-либо
образом навредил деловой активности фирмы "Октопус". В результате, для
следствия, если оно начнется по факту убийства, я уже перестаю быть случайным
человеком. Я - засветился: побывал в офисе фирмы, меня подозревают в поджоге. А
где поджог, там, может, и убийство...
- Списать на тебя это дело - пара пустяков, - кивнул Шамиль.
- Не совсем так. Подставляя меня, Н. Г. вынужден был рассказать часть
правды. Про себя, Вадима, "Октопус". Иначе я бы не поверил, или, наткнувшись на
какое-нибудь несоответствие в исходных данных, насторожился. Но и той части
правды оказалось достаточно, чтобы выяснить остальное. Теперь я знаю не меньше
любого из основных участников, а следовательно, не подхожу на роль закланного
агнца. Я ведь сижу в этом кабинете, а не в камере по подозрению в убийстве
женщины, верно? - я посмотрел на Митрофаныча. - И в кармане у меня пистолет,
который вы мне так вовремя подбросили. Я в любой момент могу им воспользоваться,
а патронов там еще достаточно. Так что акция вашего светлоглазого гладиатора
провалилась.
- Ничего, ты еще с ним встретишься, - пробормотал Митрофаныч.
- Очень на это надеюсь.
- Слушай, - раздраженно произнес Шамиль, - зачем ты меня привел сюда? Чтобы
показать, какой ты умный, а он дурак?
- Я хочу предложить вам выгодное дело.
- Пока я ничего о выгоде не слышу, - он поморщился.
- Еще минуту внимания. Целое, как вы правильно заметили, всегда больше
половины. И потому вчера под поезд толкнули Николая Григорьевича. Митрофаныч
решил, что и с ним делиться не стоит. Вернее, ему так подсказал Вадим.
- Подожди, я что-то не пойму, - Шамиль помассировал лоб. - Зачем надо было
убирать этого Григорича? Ведь весь рэкет на нем строился?
- Именно - строился. Американец созрел, готов платить.
Даже если он узнает об убийстве Федоренко, то все равно не поверит в смерть
Н. Г.: ему уже показывали один раз липовую могилу.
- Липовую могилу? - переспросил Шамиль.
- Да, Федоренко, видимо для того, чтобы Стэндап вел дела с ним одним,
объявил смерть Н. Г., так сказать, де юре. Заказал надгробный памятник...
- Вот оно что! - захохотал Шамиль. - Тут ты, парень, сел в лужу. Могила
была самая настоящая. Я проверял для своего клиента. Каменотесу заплатили, чтобы
он сказал, будто изготавливал эту вывеску недавно...
- Эти байкеры...
- С байкерами я больше не связываюсь... Эти сосунки мне войну объявили за
своего дружка. Неуправляемый народ, банда.
Когда у них ничего не получилось, я послал надежных парней, и они успели
прихватить каменотеса - как раз, когда он собирал вещички, чтобы смыться из
Москвы, - самодовольно улыбнулся Шамиль. - Тогда он и признался, что всех
дурачил. Могила настоящая, и в ней лежит тот, кто и написан на вывеске.
- Тогда - кто же такой Н. Г.? - я изумленно посмотрел поочередно на обоих
собеседников.
- Ха, ладно, скажу, - Митрофаныч откинулся в кресле. - А то ты тут
выставлял меня дураком, а главного так и не просек. Будешь знать, что сел в
лужу, все равно правду никому рассказать не успеешь. Настоящий кэгэбешник,
который ссучил этого Стэндапа, благополучно помер несколько лет назад. Вот Олег
и придумал этот трюк с могилой, чтобы убедить американца, будто главный
свидетель жив и здравствует. Люди больше верят тому, что их хотят наколоть, -
сказал он тогда. Заказали через секретаршу памятник. Ее же приставили
переводчицей к иностранцу. Провели квитанцию через бухгалтерию. Обо всем знало
полфирмы. Кто-нибудь из них да проболтался бы Стэндапу. А тот, кого ты называешь
Н. Г., работал вместе с Вадимом и Олегом. Вадим его нанял, чтобы он тебя
аккуратно подставил.
- Но ведь он назвался Николаем Григорьевичем...
- Конечно. Олег показал американцу фотокопию военного билета его русского
друга. Чтобы он узнал его физиономию и заодно прочитал, что тот был офицером
КГБ.
- И Н. Г. должен был играть его роль?
- Только для тебя. У этого старика в жизни было столько ролей, что еще одна
ему бы не повредила. Зато ты всем бы говорил, что встречался с корешом Стэндапа.
Для американца это было бы полезно. Все было продумано до мелочей. Рано или
поздно тебя бы подпустили к американцу, и ты бы ему все выложил. Натурально. на
голубом глазу. В одном промашка вышла. Когда ты сказал Н.Г., что Вадика
взорвали, он решил сыграть по-своему. Может, испугался? Хорошо, что мы
прослушивали его пейджер и телефон. Он пытался прозвониться в гостиницу. Хотел,
наверное, столковаться со Стэндапом без нас. И поэтому когда вы сели в вагон,
наш человек там уже был.
- А Вадим знал кодовое обозначение мест встречи.
- Тут старый осел прокололся, - пренебрежительно кивнул Митрофаныч, - Надо
было ему придумать заново...
- Вы тут все прокололись, - заметил Шамиль. - И я тоже, раз согласился сюда
приехать. Этот американец ускользнул от вас, раз все друг друга помочили. Какие
бабки ты предлагал мне заработать, а? - он жестко посмотрел на меня.
- Американец ведь согласен платить. Он знает, что на него есть компромат, и
потому не станет рисковать и отказываться от сотрудничества, если появится новый
партнер вместо Федоренко.
- А кто будет этим новым партнером? - настороженно спросил Шамиль.
- Один из вас. Тот, кто теперь знает, на чем строится весь рэкет. Или оба
сразу. Вы ведь сможете теперь заставить Митрофаныча поделиться дивидендами?
- Да... Но целое больше части, - как бы про себя напомнил Шамиль.
- Меня предупреждали, что это хитрая обезьяна, - заволновался Митрофаныч, -
Шамиль, браток, он же нас лбами сталкивает...
- Я тебе не браток, - оборвал Шамиль. - Мы вместе чай не пили, а когда я на
нарах парился, ты у себя в катране бой колотый метал.
- Ты же не вытолкнешь меня из дела, Шамиль? Я ведь по документам -
вице-президент фирмы. Теперь контракт с американцем на меня записан...
- Бумагу переписать всегда можно, - возразил Шамиль.
- А если я американцу стукну, что против него теперь ничего нет? Он ведь
упорхнет, и ты на бобах останешься. Давай поделим на двоих...
- На троих, - услышал я голос за спиной. Оглянулся - в
дверях стоял Вадим. - Делить придется на троих. Причем свою долю я хочу
получить сейчас. Авансом.
- Ты неплохо выглядишь для жертвы взрыва, - заметил я.
- Как догадался?
- По трем причинам, - я поднял вверх три пальца. - На заднем сиденьи был
навален мусор. Ты сказал - ремонт в офисе и на квартире, ты это вывозишь на
свалку. Я побывал в обоих местах и увидел, что ремонтом там и не пахло. Зачем
тебе было врать? Только потому, что под мусором было спрятано такое, о чем я мог
догадаться. Второе - ты постоянно курил, хотя сам некурящий. Чтобы я не
почувствовал трупного запаха. И третье: ты - профессионал. Не сядешь в машину,
не проверив ее предварительно на взрывное устройство. Да, и еще одно, - я
разогнул четвертый палец, - у тебя имелось в запасе мертвое тело, чтобы
подменить им себя во время взрыва.
- Выходит, я тебя недооценил. - он кивнул. - Ну, как мы будем делить
американца?
- А это что еще за Макар? - Шамиль посмотрел на него.
- Можешь позвонить в гостиницу, Стэндап оттуда съехал, - сказал Вадим
Митрофанычу, не обращая на слова Шамиля никакого внимания. - Куда съехал - знаю
я один. Пока вы будете выяснять, я успею до него добраться. И рассказать, что
все обвинения сняты, - он усмехнулся. - Потому что все шантажисты мертвы.
Остались, так, обыкновенные рэкетиры, которые ничего про него толком не знают,
и, соответственно, ничего доказать не смогут. Ну а если мы сейчас договоримся -
он так и уедет в Штаты уверенный, что сидит на крючке. Вы сможете тянуть из него
бабки всю оставшуюся жизнь.
- А если он потребует, чтобы вы предъявили доказательства, которые теперь
будто бы у вас? - поинтересовался я.
- Не потребует. Олег ему уже все предъявил. Он убедился.
- Но Олег мертв.
- А кто об этом узнает? И ты - откуда знаешь? Что, видел труп?
- Труп, я думаю, будет найден после отъезда американца.
- Вот именно, - Вадим кивнул. - А Стэндап газет наших не читает, и новой
встречи с Федоренко искать не станет - ему это ни к чему. Разве что я скажу...
- Ты никому ничего не скажешь, - Шамиль встал. - Дело теперь ясное, я его
беру. А если мне кто-то мешает...
- Не советую, - Вадим быстро опустил руку в карман, - Стрелять меня учили в
чекистской школе.
- Подождите, разве нельзя договориться? - Митрофаныч вылез из-за стола и
теперь тоже стоял посреди комнаты. - Если друг друга постреляем, какая от этого
польза?
- Что же ты предлагаешь? - спросил Шамиль.
- Давай, как в прежние времена? Поставим все на кон? Чтобы без обид? Чей
фарт, тот банк сорвет и получит американца.
- А кто метать будет - ты?
- Казино. Играть будем без кляуз, банкомета сам выберешь - любую, которая
сегодня в зале работает. Очередность - по жребию.
- На живые деньги?
- А то как же. Все справедливо - каждый сам решает, сколько имеет
проиграть. А значит, насколько ему нужен этот американец.
- Что ж, идет. Мы трое...
- Нет, четверо, - сказал я. - У меня ведь теперь тоже есть пистолет, а
обучались стрелять мы с ним, - я показал на Вадима, - у одного и того же
инструктора.
- А бабки у тебя есть? - спросил Митрофаныч. - Играть ведь будем по
крупной.
- Мне Шамиль даст.
- Я? А ведь и вправду дам, - задумчиво произнес Шамиль.
- Так ведь не дело, Шамиль, - Митрофаныч всплеснул руками.
- Играть можно только на свои.
- А он и будет играть на свои. Он мне квартиру свою в заклад оставит,
верно?
Я кивнул и проглотил комок в горле. Квартиру было жалко.
- Но ведь ты с ним заодно, ты с ним пришел. У тебя получается в два раза
больше шансов...
- Он играет, - отрезал Шамиль. - Или не играем вообще.
- Согласен, - поддержал его Вадим. - Танцуют все. Только играть будем во
что-нибудь общепринятое, в чем разбираемся и мы, - выдвинул он свое условие.
- Договорились, - кивнул Шамиль.
Он подошел к бару, по-хозяйски открыл его и налил в четыре стакана виски.
- На трезвую голову играют только шулера, - пояснил нам.
- Вы тут пейте, - Митрофаныч двинулся к двери, - а мне надо распорядиться,
чтобы подготовили отдельный кабинет для игры.
- А во что хоть играть надо? - очень своевременно спросил я, когда он
вышел.
- В очко умеешь?
- Играл когда-то. В школе, - я невесело усмехнулся.
- А что, - Шамиль посмотрел на меня. - игрулям иногда везет. Даю тебе
полтинник на игру. Ставка - тысяча баксов. Выиграешь - полтинник вернешь.
Просадишь - голова твоя в закладе у меня будет. Вместе с квартирой, - напомнил
он.
Мы допили виски и выкурили по сигарете. За это время Шамиль просветил меня
насчет правил игры, действующих здесь, и которыми мы пренебрегали, играя в сику
в школьном туалете.
Потом Митрофаныч отвел нас в отдельный кабинет.
Малиновая скатерть на круглом столе. Свет хрустальной люстры, яркий и
чистый, кажется мне сейчас зловещим. Я сиделслева от девушки, которая сдавала
карты. Не знаю, по какому принципу Шамиль выбрал ее среди остальных. Может, по
пышности белокурых волос, а также некоторых частей тела?
Перед каждым из нас горкой лежат жетоны - гладкие и холодные на ощупь. Их
приятно держать в руках. Цена каждого кругляша - тысяча зеленых. Шамиль отсчитал
мне пятьдесят штук и не потребовал никакой расписки. Он понимал, что я никуда от
него не денусь, когда придет время отдавать долг.
- В банке - одна тысяча, - говорит девушка.
Мой номер - первый. Мне отвечать.
- Принято.
Банкомет достает из коробочки карты - две мне, две - себе.
Накрыв их ладонью пододвигаю к себе и приподнимаю... Десятка и шестерка.
Слабо для хорошей игры, но попросить еще я не решаюсь:
- Достаточно.
Она небрежно переворачивает свои карты - две девятки. Я молча бросаю карты
на стол. Все. Проиграл.
- В банке четыре тысячи, - объявляет банкомет и одновременно сгребает карты
со стола и заталкивает их в специальную прорезь в столе.
- Первый игрок в случае проигрыша имеет право продолжить игру и принять
банк, - как бы невзначай напоминает мне Шамиль.
Я молчу. Надо переступить через какой-то барьер. На эти деньги я смог бы
прожить около года.
- В банке - четыре тысячи, - повторяет девушка и недоуменно смотрит на
меня.
Разве настоящий игрок будет отказываться от возможности снова рискнуть, раз
правила позволяют?
- Принято.
Мне показалось, мой голос прозвучал как-то отдельно от меня.
Передо мной снова две карты. Беру их со стола, рассматриваю, не в состоянии
от волнения сразу сообразить, что у меня на руках. Десять и восемь.
- Достаточно.
Блондинка открыла свои карты, сдала к тузу еще десятку и кивнула:
- Ваша игра, - я бросил карты. Проигрыш игроков идет в банк, и после каждой
игры казино удваивает эту сумму. Есл
...Закладка в соц.сетях
