Жанр: Детектив
Адвокат. Судья. Журналист. Вор. Сочинитель. Бандитский Петербур
...ерявым брюнетом и евреем, а
второй - лысым и русским. Сергеев посмотрел вслед умчавшимся машинам и с
легкой обидой в голосе сказал:
- Вот она, человеческая благодарность - им не до нас... А ведь вроде бы
поработали мы славно...
Бельсон усмехнулся и взял Сергеева под руку:
- Да брось ты кукситься... Поехали, опрокинем по граммулечке... Не
желаете с нами, коллега?
До Челищева не сразу дошло, что вопрос адресован ему.
- А? Нет, спасибо... господа. И раскланявшись с адвокатами, Сергей
медленно пошел к своему "вольво".
До начала банкета в "Венеции" Челищев бесцельно кружил по городу,
непрерывно курил и терзался одной-единственной мыслью - что происходит
сейчас между Катей и Олегом? Он сам не заметил, как вырулил на Кировский, и
лишь потом, поняв, что едет к их дому, выругался и развернул автомобиль.
В "Венеции" собрались все "сливки" бандитского Петербурга -
Миша-Стреляный со своей свитой, Ледоговоров, братья Рыбаковы, бывший вор в
законе Слава Поленников (с одноименным погонялом - Полено), братья Ивановы,
Азамат, Ноиль-Белый, Саша Кучерягин и многие, многие другие. Все чувствовали
себя уверенно и комфортно - мужчины в дорогих костюмах и золотых цепях,
женщины - в мехах и бриллиантах. Когда приехали Олег с Катериной, Сергей уже
толкался среди встречающих, пожимал руки и, так сказать, общался. Не успели
Званцев с супругой войти в зал - цыганский хор грянул древний "хит": "К нам
приехал наш любимый Олег Андреич дорогой". Пока Олег выпивал поднесенную
рюмку водки, Челищев впился глазами в Катино лицо. Но по нему ничего нельзя
было понять: было у них что-то с Олегом - не было... Рассаживались долго, и
официанты сбились с ног, отодвигая и придвигая стулья. Челищеву досталось
место между Катей и Стреляным. Правее от Кати сидел Олег, а дальше один стул
был свободен - он явно предназначался Антибиотику, который появился ровно в
половине четвертого - одновременно с боем часов...
Тостов было много - за дружбу, за верность, за тех, кого ждут, и за тех,
кто ждал... Сергей опрокидывал в себя рюмку за рюмкой, опьянеть никак не мог
и все пытался поймать Катин взгляд, чтобы попытаться прочесть в нем ответ на
мучивший его вопрос. Но Катя от него все время отворачивалась, Сергей начал
заводиться и получил под столом легкий толчок коленом - мол, уймись, прошу
тебя, люди же кругом... Примерно через час после начала обеда слово взял
Антибиотик. Когда он встал, держа в руке бокал своей любимой "Хванчкары",
стало очень тихо. Виктор Палыч обвел глазами присутствующих и негромко
начал:
- Есть одна старинная французская легенда: злая девушка сказала парню,
который был в нее влюблен: "Иди, вырви сердце у своей матери и принеси мне.
Докажи мне свою любовь!" И он пошел, убил мать и взял ее сердце. Но когда
бежал со своим подарком к возлюбленной, споткнулся и упал. А материнское
сердце и говорит: "Не больно ли тебе, сыночек, не расшибся ли ты..." Понял
парень, что истинная любовь была лишь у той, которую он убил, - у матери,
зарыдал, пошел и утопил свою жестокую красавицу... Так выпьем же за истинную
любовь и дружбу, за наше братство, за то, чем мы сильны, за бескорыстную
помощь и поддержку друг другу всегда и всюду!
Зал зашумел от странного тоста Антибиотика. Сергей почувствовал, как
напряглась Катерина, увидел недоумевающий взгляд Олега, обращенный к Виктору
Палычу. А Антибиотик, выдержав театральную паузу, наклонился к Олегу,
чокнулся с ним, потом с Катериной, неожиданно улыбнулся и крикнул:
- За вас, дорогие мои! Горько! Все сразу зашумели, захохотали, задвигали
стульями, Олег тоже рассмеялся, выдохнул с каким-то подсознательным
облегчением, потому что в тосте-легенде Антибиотика почудился ему непонятный
намек. И, кстати, не ему одному почудился. Пока Олег под одобрительные
выкрики братвы целовался с Катериной, Челищев сидел, опустив глаза в
тарелку. Подняв голову, он перехватил насмешливый взгляд Гуся с другого края
стола. Впрочем, Гусь тут же отвернулся...,
Через несколько минут Антибиотик откланялся, и гомон в зале резко
усилился. Челищеву сидеть было уже невмоготу, он опрокидывал в себя новые
порции водки, а она все никак не брала...
Он уже собирался встать, попрощаться с Олегом и Катериной и, сославшись
на головную боль, уйти, как вдруг в зал ворвались автоматчики в масках и
синей милицейской форме. Они быстро взяли под прицел весь зал, три овчарки
рвались с поводков и лаяли. Появление милиции казалось таким же невероятным,
как прилет марсиан, и Сергей даже зажмурился, чтобы проверить - не начались
ли у него пьяные галлюцинации... Но все происходило наяву. В центр зала
вышел Степа Марков и громко сказал:
- Спокойно, граждане, проверка документов! У кого есть паспорта - все
будет нормально. А вам, гражданин Званцев, придется проехать с нами...
- Да ты че, мент, ополоумел? - взорвался Олег. - Я только из "Крестов"
вышел!
- Туда и вернешься. - Пока Марков объяснялся со Званцевым, омоновцы в
масках уже начали шмонать собравшихся, с видимым удовольствием укладывая
некоторых из них лицом в пол.
Челищев решил, что пора и ему вмешаться в этот странный спектакль:
- Что происходит? Я - адвокат Званцева!
Марков мельком, как на незнакомого, взглянул на Сергея:
- Вам тоже придется проехать с нами, гражданин адвокат.
- Это на каком же основании?
- Да на законном, на каком же еще... - Степа достал из кармана сложенный
лист бумаги:
- Вот постановление об аресте Званцева Олега Андреевича, а к вам,
господин адвокат, у нас несколько вопросов имеется...
- Никуда я не поеду, - мотнул головой Сергей.
Марков пожал плечами и бесцветным голосом ответил:
- Неповиновение властям неразумно и чревато последствиями. Как адвокат,
вы должны это знать.
Сергей сжал кулаки и прорычал, как выплюнул:
- Ну что ты пыжишься, Степа, смотри, не лопни!
Марков чуть поджал губы, но тона не изменил:
- Вы оскорбляете государственного служащего при исполнении им служебных
обязанностей. Я предупреждаю вас в последний раз...
В разговор вмешалась очнувшаяся от шока Катерина. Она вскочила со стула,
схватила одной рукой за рукав Олега, другой - Челищева и с невыразимым
презрением бросила:
- Меня, очевидно, вы тоже пожелаете забрать с собой, господин милицейский
начальник, или как вас там?..
Степа взглядом ее не удостоил.
- Забирают, мадам, в вытрезвитель. А мы доставляем. Ваша персона нас пока
не интересует. И хватит разговоров. Поехали!
Омоновцы ушли, уводя с собой Олега, Сергея и еще человек восемь из
молодых "быков", оставив в зале растерянных цыган и тяжело молчавших гостей.
Когда двери за милицией закрылись. Стреляный вскочил и запустил им вслед
фужером.
- Мусорня вонючая! Лишь бы радость людям обосрать!
Всех задержанных в "Венеции" доставили на третий этаж Литейного, 4, где
располагалось воспетое Александром Невзоровым ОРБ.
В коридорах ОРБ царила привычная рабочая атмосфера. На стульях лицами к
стене на расстоянии полутора метров друг от друга сидели человек десять
крепких парней явно бандитской наружности. У некоторых, видимо, для
надежности, и ноги были скованы никелированными кандалами, причем их цепочки
были пропущены через ушки двухпудовых гирь. В конце коридора лицами в пол
лежал пяток лиц пресловутой "кавказской национальности". Над ними стояли три
громилы в масках с прорезями для глаз и в бронежилетах. Громилы
прохаживались мимо задержанных, давая им понять, что в этой ситуации
жаловаться на судьбу и родную милицию, пожалуй, не стоит.
Сергей, шагая по знакомым коридорам, чуть было не стал раскланиваться с
бывшими коллегами, но вовремя вспомнил, что последний раз на этом этаже он
был в несколько ином качестве. Попадавшиеся навстречу оперативники выглядели
достаточно колоритно: одни, подражая киношным американским детективам,
щеголяли в мятых костюмах и нечищенных ботинках, другие, частично одетые в
камуфляжную форму, куда-то неслись с короткими автоматами в руках, третьи, в
спортивных штанах и оттопыривающихся под мышками кожаных куртках, смахивали
на приезжих бандитов средней руки.
Всю привезенную из "Венеции" группу в коридоре поставили лицом к стене, в
том числе и Сергея. Олега через несколько минут увели в какой-то кабинет,
остальные стояли молча и ждали.
- Ба, какие люди! - услышал Сергей знакомый голос, и в тот же момент его
запястья охватили холодные кольца наручников, Повернув голову, Челищев
увидел осклабившуюся физиономию Валеры Чернова.
- Какая встреча!
Чернов поддернул скованные наручниками руки Сергея вверх, так что тот
стукнулся лбом о стену.
- Ну, что же ты, птичка, не поешь? А? Кому из нас коров пасти, кому в
ментовке работать? Что молчишь, мразь?
Челищев катнул желваками и, стараясь остаться спокойным, сказал:
- Что ты творишь, Чернов?! Я - адвокат, удостоверение в кармане. Сними
браслеты - неровен час, следы останутся, я завтра в травмпункт пойду, тогда
в прокуратуре объяснишься.
- Ой, напугал-то как! Травмпункт, прокуратура... Да ты пьяный, от тебя
водярой несет, падал, наверное, все время на гололеде. А объяснимся мы с
тобой не один раз, и не в прокуратуре твоей сраной.
Челищев скрипнул зубами и отвернулся к стенке.
- В чем дело? - к ним подошел Степа Марков. - Чернов, ты что тут цирк
устраиваешь?
- Да вот, Степа, старого знакомого, встретил. Не ожидал. Я чего
подошел-то, Равиль Абдурахметович интересовался, нет ли чего любопытного для
его коллекции?
(Начальник 17-го отдела ОРБ Равиль Панин собирал забавную коллекцию из
безделушек, отобранных у бандитов, - были в ней фальшивый доллар с членом
вместо портрета президента, фигурка Деда Мороза опять же с выдвигающимся
членом и прочая похабень. Равиль Абдурахметович свою коллекцию любил и
постоянно заботился о ее пополнении.)
- Нету ничего. Сними наручники, - резко ответил Марков. Чернов
ухмыльнулся, однако наручники снял с Сергея и пошел по коридору, покручивая
их на указательном пальце.
Челищев повернулся к Маркову и начал растирать запястья:
- Да, Степа, меняются времена. Рассказал бы кто такое мне четыре месяца
назад - в лицо бы плюнул...
- Я бы тоже плюнул в глаза тому, кто сказал бы мне, что мы с тобой по
разные стороны баррикад окажемся, - усталым голосом сказал Марков. Челищев
усмехнулся:
- Опять ты про свои баррикады... Пусть тебя утешит то, что на одной
баррикаде с тобой такие вот... попугаи. - И Сергей кивнул вслед уходящему
Чернову. - Он-то что здесь делает?
- Перевели к нам два месяца назад. Усилили, так сказать, - машинально
ответил Марков и тут же оборвал себя:
- Ладно, хватит лирики, пойдем, напишешь объяснительную и гуляй куда
хочешь.
- Объяснительную? - удивился Сергей. - О чем, Степа? Ты не перегрелся ли?
О том, что я был в ресторане? Может, это ты мне объяснительную напишешь, на
каком основании вы меня сюда приволокли?
Марков промолчал, а потом его вдруг прорвало:
- Серега, очнись, что ты делаешь, с кем ты? Ты ведь толковый мужик...
- Ты лучше посмотри, с кем ты, Степа!
Марков и Челищев яростно смотрели друг на друга и тяжело дышали, но
говорили вполголоса, потому что вокруг были люди.
Степан выдохнул в лицо Челищеву:
- Я на державу работаю, и если хотя бы парочку таких уродов, как Званцев,
на лесоповал отправлю - значит, не зря землю топчу!
- Да кого тебе дадут отправить, Степа? Ты что, слепой? И, кстати, на
каком основании вы задержали моего клиента Званцева?
- На основании предъявленного ему обвинения по новому эпизоду той же сто
сорок восьмой! Мы теперь тоже грамотные стали - пару эпизодов всегда в
загашнике держим! Вы своих "братков" вытащите за бабки, а мы их опять
туда!..
И до босса твоего доберемся, так и передай ему.
- А я тебе не курьер, чтобы передавать. Отмечай мне пропуск, Степа, и не
дури. Я уже два с половиной часа как задержанный... Не нарывайся на
неприятности! Я все же адвокат...
- Ну-ну, иди, Робин Гуд херов!.. Только я тебе на прощание одну вещь
скажу, чтобы ты так не радовался. Помнишь, ты просил меня о Михаиле
Касатонове справки навести? О пареньке, которого взяли по делу твоих
родителей? Так вот - он состоял в группировке твоего Званцева, конкретно -
под Винтом ходил.
- Врешь! - Челищев, забывшись, схватил Маркова за грудки, но тот с силой
отбросил его руки. - Я тебе не верю, Степа, ты это специально так говоришь,
от злости!
- Верить или не верить - это ваше право, господин Челищев. Я вам все
сказал! Пропуск вам сейчас вынесут и до постового проводят.
Марков, не прощаясь, повернулся и пошел к своему кабинету.
Выйдя из Большого дома, Сергей долго ловил машину и, поймав, поехал
обратно в "Венецию". Но ресторан был закрыт, все гости уже разошлись. Сев в
свой автомобиль, Челищев рванул на Петроградскую, к Катерине. Она, конечно;
не спала, ждала... Кого она ждала? Наверное, обоих.
- Ты... - Катя отступила в прихожую, пропуская Сергея в квартиру. - А где
Олег? Что с ним? Челищев вздохнул:
- Ему предъявили обвинение по новому эпизоду... В ОРБ страхуются, видно,
догадывались, что могут выпустить...
Катя прошла в гостиную и опустилась на диван.
- Господи, как я устала от всего этого... - И она спрятала лицо в
ладонях.
Сергей сел рядом, стал легонько поглаживать Катю по волосам. Постепенно
его поглаживания становились все более сильными, он начал нежно целовать ее
лицо. Она не сопротивлялась, но оставалась напряженной. Рука Сергея
проскользнула в вырез Катиного халата, и ее грудь легла в его ладонь.
Катерина застонала, раскрыла губы навстречу Сергею, и началось безумие...
Первый раз Челищев вошел в нее прямо на диване, даже не успев толком раздеть
Катерину. Она стонала, выгибалась под его руками, и оба они кончили очень
быстро, почти одновременно. Катя закрыла лицо руками и беззвучно заплакала.
Плечи ее судорожно вздрагивали. Она не сопротивлялась, когда он ее раздевал.
А когда он, сбросив с себя все, понес ее в ванную, она обхватила его шею и
начала его исступленно целовать. Вышли они из ванной нескоро, и Сергей
искренне надеялся, что их крики и стоны не переполошили соседей и те не
стали вызывать милицию, решив, что за стенкой кого-то убивают. Никогда еще
ни с одной женщиной Сергею не было так хорошо, да, пожалуй, слово "хорошо"
не могло передать и сотой доли переполнявшего его восторга. Сергей отнес ее
в спальню, положил на кровать и начал целовать Катин живот, опускаясь все
ниже, пока она снова не начала постанывать и двигать бедрами в такт
движениям его языка, а потом она почти закричала, дернулась и быстро нашла
своим ртом изнемогающую плоть Сергея, и он, кончая, перестал воспринимать
действительность, словно распался на миллиарды частиц... Ощущение блаженства
было настолько сильным, что где-то рядом замаячил призрак смерти, но
Челищеву было не страшно, и когда сознание стало понемногу возвращаться, он
застонал обиженно, потому что хотелось ему навсегда остаться там, где он
только что побывал, а возвращаться в реальный жестокий мир было больно до
слез.
Очнувшись, Сергей увидел, что Катя лежит навзничь на скомканной простыне
и то ли смеясь, то ли плача бормочет что-то странное, словно в трансе:
- Бог троицу любит, воистину говорят: Бог троицу любит...
Он привлек ее к себе, поцеловал и тихонько спросил:
- Какую троицу, о чем ты, ненаглядная моя?
Катерина встрепенулась, словно отходя от сна, и, смутившись от того, что
Сергей подслушал ее мысли, спрятала лицо у него на груди.
- Да это я так, о своем...
Но Сергей не отставал, продолжая расспрашивать, и тогда она, глубоко
вздохнув, ответила:
- Ты, Сереженька, третий мужчина в моей жизни. И никогда до этого мне не
было так... Я чуть до обморока не дошла с тобой. Вот потому и подумалось
мне, что - правду говорят - Бог троицу любит...
Упоминание о других мужчинах когтем ревности царапнуло по сердцу
Челищева, но он постарался скрыть эти чувства, пошел искать в брошенной на
полу в гостиной одежде сигареты. Закуривая, он с горечью подумал о том, что
в любви Господа к их троице - к нему, Кате и Олегу - имеются серьезные
сомнения. Миг счастья короток, и никому еще не удавалось надолго задержаться
на его пике...
Они молча курили, и на языке у обоих вертелся один и тот же вопрос.
Сергей не выдержал первым:
- Катюшка, любимая, а дальше-то что? Что делать-то будем?
Она вздрогнула от вопроса, которого ждала, зябко повела плечами и нашла
рукой его ладонь.
- Не знаю, хороший мой, не знаю... Ты для меня как стихийное бедствие,
горюшко ты мое. И так все сложно было, а сейчас - совсем не знаю...
Сергей загорячился, он всегда любил быстрые решения, ждать для него было
мучительнее всего.
- Катя, посмотри, чем мы занимаемся... Зачем? Жизнь-то ведь проходит, мы
уже не дети, свистит мимо, не останавливается, а ведь, вроде, только вчера в
универ поступали... Давай все бросим, уедем, начнем все сначала, мир
большой...
Катя улыбнулась грустно, и было в этой улыбке сразу все - и материнская
доброта, и сестринская тревога, и сладкая горечь желанной любовницы:
- Торопыга ты мой... О чем ты говоришь... Куда нам уехать? Найдут... А
если даже не найдут - ты что, считаешь, что Олега можно вот так бросить? Да
и ребята некоторые - не все, конечно, но есть такие, - они, как дети,
пропадут совсем без нас, их в пять минут разменяют. А они нам верят - и мне,
и тебе теперь, между прочим! И еще есть обстоятельства, которые меня в этой
стране держат.
Только ты меня сейчас об этом не спрашивай, ладно?
Сергей прижался к ее груди лицом и прошептал:
- Я люблю тебя, Катенька моя... А ты? Катерина ответила ему поцелуем, и
они снова начали ласкать друг друга, но на этот раз нежно и осторожно, без
прежней ненасытной жадности...
Под утро, уже собираясь уходить, Сергей вздрогнул, вспомнив брошенные ему
в лицо слова Маркова. Вероятно, он и не забывал о них, они глубоко засели в
подсознании, словно заноза.
- Катя, слушай, я спросить тебя хотел... Ты такого Мишу Касатонова не
знала случайно?
- Нет, - Катерина подняла на него удивленные глаза. - А кто это?
- Да так, - замялся Сергей, - браток один. Говорят, крутился когда-то в
нашей команде.
- Никогда про такого не слыхала, - Катя говорила искренне и убежденно. -
Знаешь, сколько разной молодежи крутится, туда-сюда переходят... Я их и не
упомню всех. А зачем он тебе?
- Да нет, ерунда, - облегченно выдохнул Сергей. - Не знаю, почему даже
вспомнилось...
Он долго целовал Катю перед уходом, пока она не оторвалась от него сама:
- Поздно уже. Вернее, рано... Скоро за мной Доктор приедет. Иди, хороший
мой, поспи хоть немного, Завтра увидимся... Вернее, уже сегодня...
Из Катиного подъезда Сергей вышел, покачиваясь, как пьяный, хотя весь
хмель из него давным-давно вышел. Его качало от счастливой блаженной
усталости, он не чувствовал ног... Наверное, потому и не увидел, что в
глубине двора-колодца в неприметной "шестерочке" сидел Гусь, смотрел на него
воспаленными прищуренными глазами и улыбался...
В середине следующего дня Сергей решил нанести визит Виктору Палычу -
обсудить создавшееся после нового задержания Олега положение. К кабачку "У
Степаныча" он подъехал без предварительного звонка, решив скоротать время за
обедом, если не застанет Антибиотика сразу. Посетителей в кабачке не было -
Степаныч решил устроить санитарный день. За столиком у двери в отдельном
кабинете сидел Гусь, который, увидев Челищева, встал и закрыл собой проход.
Сергею сразу не понравилась пакостная улыбочка, появившаяся на лице Гуся. Но
счастливое блаженство минувшей ночи еще не ушло, поэтому Сергей решил, что
называется, не заводиться.
- У себя? - спросил Челищев, кивнув на дверь в кабинет.
- А че надо-то? - Гусь явно напрашивался на ссору, но Сергею она была
вовсе ни к чему. Чувствуя, однако, как против его воли гнев начинает гнать в
кровь адреналин, он постарался ответить как можно спокойнее:
- Что мне надо, я сам объясню. Скажи - Адвокат пришел, разговор серьезный
есть.
Гусь сначала с преувеличенно серьезным видом кивнул, а потом снова
ухмыльнулся:
- Я гляжу, Адвокатов у нас развелось немерено. Как бы не перепутать! А то
- под одной кликухой ходите, с одной бабой спите.
- Что?! - оторопел Сергей, - Что ты сказал, придурок?!
Гусь ощерился, и глаза у него стали дикими.
- Я-то, может, и придурок, но не мусор, и через кровь родную не
перешагивал...
Словно красная лампочка взорвалась в мозгу у Сергея, и он молча бросился
на Гуся, забыв одну из основных заповедей любого вида боевых единоборств:
своим гневом ты помогаешь противнику. Гусь встретил Челищева прямым ударом в
челюсть, и Сергей долго еще потом удивлялся, что удар не отправил его в
нокаут, а лишь сбил с ног.
- Ну что, мусорок, понравилось? На этот раз об осторожности забыл Гусь,
он слишком близко подошел к лежавшему на спине Челищеву. Сергей мгновенно
провел классический прием - подцепив стопой левой ноги пятку противника,
ударил правой ногой в опорное колено. Гусь упал. Вскочили они одновременно,
и Сергей сразу почувствовал, как от пропущенного страшного удара у него
кружится голова и его подташнивает. Нокдаун добавился к изнурительной
бессонной ночи и выпитому накануне.
Гусь же, наоборот, казался просто сгустком энергии. Зашипев, он выбросил
вперед руку, и перед самыми глазами Челищева сверкнуло лезвие ножа. Сергей
отпрянул в коридор, ведущий на кухню, Гусь шагнул за ним. Его рука с ножом,
казалось, жила самостоятельной жизнью, холодно мерцавшее лезвие описывало
Минные восьмерки и заставляло Сергея непрерывно пятиться. Гусь держал нож
уверенно, не сжимая ручку слишком сильно, чтобы не лишать подвижности кисть,
а в его сощуренных глазах скалилась смерть. Сергей почувствовал, как страх
начинает сковывать его движения, и со всей силы сжал зубы, пытаясь
сконцентрироваться. По тому, как стали исчезать вдруг посторонние звуки, он
понял, что это ему удалось. Теперь Челищев слышал лишь шипение Гуся и легкое
посвистывание резавшего воздух лезвия. Гусь гнал Сергея по коридору,
развернувшись к нему правым боком и чуть откинув назад левую руку. Челищеву
была знакома эта стойка - североитальянская ножевая школа: противника нужно
догнать до стены, откуда ему уже некуда пятиться дальше, и сквозь кружево
обманных финтов ударить под ребра снизу - справа или слева - в зависимости
от того, в какой руке будет нож на момент финального удара. К счастью, дверь
в кухню была открыта. Сергей не заметил, как оказался между двумя большими
кухонными плитами. Дальше отступать было некуда, за спиной у него были стол
для разделки мяса и стена. Боковым зрением Челищев заметил на этом столе
огромный тесак и рванулся к нему. Гусь уловил это движение и прыгнул, но
опоздал... А может, наоборот, слишком поторопился... Фактически, он сам
налетел на тесак, который Сергей в падении успел выбросить вперед. Тесак
глубоко вошел Гусю в грудь, с противным звуком разрезаемых ребер... Когда
все кончилось, Челищев снова обрел способность слышать. Непрерывно кричала
толстая повариха. Бледный Степаныч выглядывал из коридора. За его спиной
причитали две официантки. Крови из Гуся вытекло много - как из неграмотно
забитого кабана. Челищева затошнило, он сглотнул, подавляя дурноту, ытер
рукой пот со лба и хричло бросил Степанычу:
- Живо все двери в кабак закрыть! Всех, кто здесь есть, - к вам в
кабинет, по очереди! И Виктору Палычу звони. Да тихо вы! - Последняя фраза
предназначалась впавшим в истерику женщинам. Покачиваясь, как после тяжелой
работы, Сергей пошел было в кабинет, но на полдороге понял, что не
удержится, и бросился в туалет, где его тяжело вырвало. Догадливый Степаныч
притащил в трясущихся руках стакан водки, Сергей выпил и почувствовал себя
немного легче.
Сосредоточившись, он изменил намерение и рассадил весь обслуживающий
персонал кабачка по одному человеку за столик в большом зале и заставил
писать объяснительные - кто что видел, кто что слышал. Объяснительных он
получил одиннадцать штук. Шестеро вообще ничего не видели и не слышали, двое
официантов в зале заметили начало ссоры, но не слышали слов, с которых она
начиналась. Только повар, повариха и кухонный мужик в кухне наблюдали во
всех подробностях финал драки. Сергей расхаживал между столами, собирал
объяснительные и пытался сообразить, что же делать дальше. Несмотря на
выпитую водку, его начало колотить.
Антибиотик приехал вскоре, долго смотрел в кухне на остывающее тело Гуся,
потом первый раз в присутствии Сергея громко выматерился. Не глядя на
Челищева, Виктор Палыч пошел в кабинет. Челищев зашел за ним, не зная, куда
деть руки, которые словно сами по себе складывали и сворачивали в трубку
листки объяснительных.
- Ну? - бросил Антибиотик, усевшись за стол.
Сергей молча положил перед Антибиотиком листки объяснительных. Виктор
Палыч искоса глянул на Челищева, но объяснительные прочитал все до единой.
Потом аккуратно собрал бумаги и, сложив, убрал во внутренний карман пальто.
- Ладно, по всему видать Гусенок сам нарвался, первым за перо схватился!
Ты мне лучше, Сережа, ответь по совести - из-за чего заводка-то пошла? Что
на этот раз не поделили?
Сергей пожал плечами.
- Я спросил, у себя ли вы... А он начал спрашивать - что да зачем... Я
ему - не твое дело, скажи только, что Адвокат пришел. А он мне - что-то
адвокатов раз
...Закладка в соц.сетях
