Жанр: Детектив
Натан Геллер 6. Смерть в послевоенном мире
...цветастом платье и белом переднике широко распахнула дверь.
- О! - с удивлением воскликнула она.
У нее было овальное лицо, лучистые зоркие карие глаза, каштановые волосы,
подстриженные, пожалуй, слишком по-юношески для ее возраста.
- Извините, не хотел испугать вас, мадам. Вы миссис Донован?
- Да.
Она смущенно улыбнулась:
- Прошу простить, но я ждала своего сына. Через полчаса мы собирались
ужинать...
- Понимаю, что выбрал неудачное время для визита. Может, я приду в другой
раз? Давайте договоримся...
- А что вас привело сюда?
Я вручил ей свою визитку.
- Натан Геллер, президент агентства А-1. Я работаю на Вайнкупов. Надеюсь
отыскать убийцу Риты.
Глаза ее загорелись.
- Хорошо, проходите! Если вы не возражаете, побеседуем на кухне, пока я буду
готовить...
- Хорошо, - ответил я, следуя за ней по уютно, но не шикарно обставленной
гостиной в светлую и достаточно просторную кухню.
Она остановилась у разделочного стола и принялась за приготовление капустного
салата, я же присел рядом сбоку.
- Мы дружили, Рита и я. Она была замечательной девчонкой, талантливой и
очень веселой.
- Веселой? У меня сложилось другое впечатление.
- Атмосфера у Вайнкупов не очень-то располагала к веселью. Вы полагаете, что
старуха убила ее?
- А вы как считаете?
- Я бы поверила в то, что это мог сделать Эрл. А доктор Алиса едва ли...
понимаете, она врач. Конечно, у них с Ритой не было близости, но чтобы убить?..
- Я слышал, доктор дарила Рите подарки, считала членом семьи.
Верна Донован, пожав плечами, принялась усердно шинковать капусту.
- Между ними не было любви. Вам известно, что Эрл погуливал?
- Да.
- Так вот, подобные вещи очень болезненны для женского самолюбия. Я, как
могла, помогала Рите бороться с этим.
- Каким образом?
Она смущенно улыбнулась, взглянув на меня через плечо:
- Я разведена, мистер Геллер. А разведенные женщины знают, как можно весело
проводить время. Хотите попробовать? - Она протянула мне ложку с капустным
салатом.
- Отличный, - похвалил я. - Итак, вы и Рита развлекались вместе? Значит, она
тоже встречалась с другими мужчинами?
- Разумеется. Почему бы и нет?
- С кем же?
- Со своим учителем музыки, преподавателем по классу скрипки. Это был
симпатичный мужчина, значительно старше ее. Но он умер от сердечного приступа
четыре месяца назад. Для Риты это был тяжелый удар.
- Как она его перенесла?
- Она держалась, но, во всяком случае, из-за этого все равно не стала бы стрелять
себе в спину. Около месяца она скорбела... Я, как могла, подбадривала ее, и вскоре
Рита вернулась к жизни.
- Почему же она не развелась с Эрлом?
- Вы спрашиваете почему, мистер Геллер?.. - Она была примерной католичкой.
Верна предложила остаться на ужин, но я отказался, несмотря на соблазнительные
запахи тушеного мяса с капустой и вкусный салат. Мне ведь предстояла еще одна
встреча - в аптеке на углу Мэдисон и Кедзи.
В ожидании офицера Марча я разговорился с аптекарем за прилавком.
- Конечно, помню, как в тот вечер сюда заходила мисс Шонеси, - ответил он. -
Хотя был очень удивлен ее приходу.
- Что вы хотите сказать?
- Дело в том, что накануне доктор Вайнкуп сама заходила в аптеку за этим же
лекарством, и я сказал ей, что у нас его нет. Доктор прекрасно знала, что товары к нам
завозят лишь раз в месяц.
Пока я размышлял над этим обстоятельством, стоя перед прилавком, подъехал
офицер Марч. На вид ему было лет тридцать, светловолосый, со слишком свежим для
чикагского полицейского лицом.
- Нат Геллер? - спросил он, улыбаясь. - Много наслышан о тебе.
Мы пожали друг другу руки.
- Не верь всему, что говорит капитан Стиг, - предостерег я его.
Он присел на стул, стоявший рядом, снял фуражку.
- Знаю, Стиг считает тебя отравой. Но это все оттого, что он старомоден. Я,
например, доволен, что ты помог разоблачить тех продажных сволочей полицейских.
- Давай не будем уклоняться в сторону, Марч. Какой смысл работать в этом
городе полицейским, если время от времени не приносить домой маленький навар.
- Разумеется, - согласился Марч. - Но те парни были убийцами. Вест-сайдские
бутлегеры .
- Я сам вест-сайдский парень, - заметил я.
- Все понимаю. Итак, почему тебя интересует дело Вайнкупов?
- Семья наняла меня снять подозрения со старушки. Как ты считаешь, это дело ее
рук?
- Трудно определить что-либо по телефону. Но она показалась мне очень
потрясенной случившимся.
- Потрясенной, как убитый горем член семьи или же как убийца?
- Затрудняюсь точно ответить.
- Закажи себе сэндвич и расскажи все подробнее.
И он рассказал. Сигнал поступил в девять пятьдесят пять по полицейской рации,
когда Марч с напарником находились на маршруте патрулирования.
- Девушка лежала на смотровом столе на боку, - рассказывал Марч, - на левой
вытянутой вдоль тела руке. Правая была согнута в локте так, что кисть находилась у
подбородка. Голова покоилась на подушке лицом вниз. Мне удалось разглядеть, что на
подушке лежало влажное полотенце. Изо рта убитой сочилась кровь.
- Насколько мне известно, тело было накрыто, - сказал я.
- Да. Я очень осторожно откинул простыню и увидел, что пуля прошла через
левую часть спины. Тело было уже холодным. Я предположил, что смерть наступила
около шести часов назад.
- Это всего лишь предположение.
- Верно. Следователь может лишь предположительно назвать время смерти.
- Следов борьбы не заметил?
- Никаких. Складывалось такое впечатление, что девчонка сама улеглась на этот
смотровой стол, может быть под угрозой пистолета, но как бы там ни было, она
проделала это, я уверен. Ее одежда лежала на полу около стола аккуратно сложенной,
словно она раздевалась не торопясь.
- Что ты можешь сказать относительно ожогов, очевидно от хлороформа, на ее
лице?
- Наверное, сначала ее усыпили хлороформом, а потом застрелили. Ты же знаешь,
Стиг вырвал признание из доктора Вайнкуп: именно так, по ее словам, она и
действовала.
Принесли еще кофе.
- Буду откровенен, Марч, - проговорил я, делая маленький глоток дымящегося
кофе. - Я только что взялся за это дело, и у меня не было времени прочитать в старых
газетах текста ее признания.
Он пожал плечами:
- Знаешь, нетрудно проанализировать сказанное ею. Она заявила, что невестка
постоянно настаивала на медицинском осмотре. В тот день вместе с доктором она
спустилась вниз и разделась, чтобы взвеситься. Затем будто бы внезапно
почувствовала острую боль в боку, и доктор Вайнкуп предложила ей кратковременную
анестезию хлороформом. Доктор сказала, что массировала сердце около пятнадцати
минут, и...
- Припоминаю кое-что об этом из газет, - сказал я, кивая. - Она заявила, что
невестка "отдала концы" на смотровом столе, и запаниковала. Представила, как рухнет
ее карьера, если всплывет наружу, что нечаянно убила свою собственную невестку
слишком большой дозой хлороформа.
- Верно. А затем она вспомнила про старый револьвер, лежавший в ящике стола,
и выстрелила в девушку в надежде списать все на ограбление.
Нам принесли еще кофе.
- Итак, - сказал я, - какие выводы ты можешь сделать из ее признаний в
газетах?
- Мне кажется, все это дерьмо собачье, с какой стороны ни посмотри. Черт
подери, следствие продолжалось почти трое суток, Геллер. Ведь ты-то отлично знаешь
цену подобного рода признаниям.
Я отпил глоток.
- Может, она подумала, что виноват ее сын, и решила взять его вину на себя.
- Ладно, ее признание не что иное, как самоспасение. В конце концов, если
допустить, что она говорит правду или ее признание от начала до конца шито белыми
нитками, давай взглянем на факты: признание не изобличает ее ни в чем, кроме как в
совершении неумышленного убийства.
Я кивнул:
- Выстрел в труп не является преступлением.
- Но дело в том, что она прекрасно знала, что ее сын не совершал убийства.
- Откуда?
Марч усмехнулся:
- Он прислал ей телеграмму из Пеории, что находится в ста девяноста милях
отсюда.
- Телеграмму? А когда же она ее получила?
- В конце дня. Хотя все это выглядит неубедительно.
- Почему?
- Сначала доктор Вайнкуп говорила, что в последний раз видела Эрла
двенадцатого ноября, будто бы он уехал на Большой Каньон, чтобы сделать кое-какие
снимки. Однако Эрл вернулся в Чикаго девятнадцатого, то есть за два дня до убийства.
- Что? - Моя рука дрогнула, я чуть не разлил кофе.
Он энергично закивал.
- Эрл встретился с матерью в ресторане, в нескольких милях от своего дома. Их
видели там, они оживленно беседовали, энергично жестикулируя.
- Ты же сказал, что Эрл находился в Пеории, когда убили его жену...
- Да. Но он потихоньку покинул Чикаго на следующий день и отправился в
Пеорию. А из Пеории двинулся в Канзас-Сити.
- Его алиби установлено? Пеория - не Марс; он мог обеспечить алиби и
смотаться туда и обратно...
- Ты сказал, что работаешь на семью?
- Я и работаю. Если докажу, что виноват Эрл, его мать отпустят.
Марч ехидно рассмеялся:
- Она же загрызет тебя, приятель.
- Знаю. Однако у меня уже есть их задаток. Скажи, что вы скрыли от этих
газетчиков?
В расследованиях дел об убийствах существует обычная практика утаивать от
газетчиков некоторые детали; таким образом удавалось отделаться от излишне
назойливых дилетантов.
- Я не имею права... но... - сказал он.
Я протянул ему свернутую банкноту.
Он сложил ее пополам и сунул в нагрудный карман форменной рубашки.
- Все еще надеюсь услышать, - настаивал я.
- Существует два интересных обстоятельства, - тихо проговорил Марч. - Из
пистолета стреляли трижды.
- Трижды? Но в Риту стреляли лишь раз...
- Совершенно верно.
- Что, нашли другие пули?
- Нет, мы их не нашли, перевернули процедурную, затем весь дом. Ничего.
- К какому же выводу вы пришли?
- Спроси Стига... если у тебя хватит духу.
- Ты сказал, что существует два обстоятельства.
Марч не торопясь сделал глоток кофе.
- Второе обстоятельство может даже не всплыть в суде. Оно не сможет повлиять
на обвинительное заключение.
- Валяй.
- Медицинский эксперт обнаружил кое-что интересное.
- Что же?
- Рита болела сифилисом.
- Господи Иисусе. Ты шутишь?
- Нет, причем в запущенной стадии.
Я сел и стал размышлять над услышанным.
- Мы предложили Эрлу пройти медкомиссию, - сказал Марч, - он согласился.
- И?
- Он абсолютно здоров.
В Луп я отправился на электричке, вышел на остановке недалеко от пересечения
Ван Бьюрена и Плимута, где на втором этаже углового здания располагался мой офис.
Здесь же я и проживал, поскольку вместо платы за квартиру присматривал за зданием.
Прежде чем подняться к себе, зашел на полчаса в бар, немного выпил, поболтал с
барменом Бадди Голдом, моим другом; поинтересовался, следил ли он за делом
Вайнкупов по газетам.
- Да, эта старушенция невиновна, - провозгласил полнолицый экс-боксер. -
Преступлением скорее можно назвать то, что с ней делают.
- А что с ней делают?
- Я видел ее фотографию, доктор снята на больничной койке в тюремном
госпитале. Чертовски стыдно, она ведь такая замечательная женщина, много
занималась благотворительностью и тому подобным.
- А что ты скажешь насчет мертвой девушки? Может быть, и она была
"хорошей"?
- Я думаю, виноват какой-нибудь наркоман. Почему бы не отыскать его и не
засадить в тюрьму?
Я ответил, что это отличная мысль, и выпил еще одно пиво. Затем направился
наверх в свою контору и завалился спать. Денек выдался тяжелый. Я честно отработал
свои пятнадцать баксов.
Разбудил меня звонок телефона. Было раннее утро; однако свет, проникавший
сквозь задернутые шторы, оставался еще серым. День обещал быть холодным. После
пятого звонка я все-таки снял трубку.
- Детективное агентство А-1, - проговорил я.
- Натан Геллер? - раздался грубый мужской голос.
Присев на край стола, я протер глаза.
- Слушаю.
- Говорит капитан Джон Стиг.
Я чуть не свалился со стола.
- Чем могу помочь?
- Не суйся в мое дело, сукин сын.
- Какое дело, капитан?
Внешне Стиг походил на седовласую пожарную каланчу, в очках в темной оправе,
такой кроткий индивид, который мог, когда был в настроении, запросто вытряхнуть
душу из кого угодно. Сейчас он был в настроении.
- Держись подальше от этого чертова дела Вайнкупов. Не позволю тебе обгадить
результаты нашего следствия.
И откуда он узнал, что я тоже участвую в этом деле? Неужели Марч сказал?
- Меня наняла семья Вайнкуп помочь снять обвинения с доктора Алисы.
Ответчик в деле об убийстве имеет право нанять собственного дознавателя.
- Доктор Алиса Вайнкуп убила свою невестку! Иначе и быть не могло.
- Капитан, существуют много других версий. Убийцей может оказаться один из
дружков убитой или одна из подружек мужа, или в конце концов им может оказаться
отчаявшийся художник-наркоман, ищущий наркотики в доме врача. Им может быть...
- Ты что, будешь меня учить, как работать?
- А вы объясните, почему я не должен делать свою работу.
Последовала длинная пауза. Затем Стиг сказал:
- Ты мне не нравишься. Геллер. Убирайся с моей дороги. Если начнешь
фальсифицировать доказательства, я сумею создать тебе такой уют....
- У вас совершенно неверное представление обо мне, капитан, - ответил я. - И,
возможно, неверное представление об Алисе Вайнкуп.
- Скотина! Да она застраховала Риту на пять тысяч менее чем за тридцать дней до
ее смерти. С двойной компенсацией. Полиции придется выплатить десять тысяч
неустойки.
Об этом я, конечно, не имел ни малейшего понятия.
- Но у Вайнкупов, такой состоятельной семьи, есть свои деньги, - проговорил я,
- убийство ради страховки лишено всякого смысла.
- Доктор Вайнкуп имеет всего лишь около пяти тысяч долларов на счету и около
двадцати тысяч просроченного долга. Да, она известна в обществе, но отнюдь не
состоятельна. Ей грозит разорение.
- Итак...
- Она убила свою невестку, чтобы осчастливить сыночка и получить страховку.
Если бы ты хоть что-то представлял собой как детектив, ты бы это понял.
- Кстати о детективах, капитан, откуда вы узнали, что я работаю по этому делу?
- Ты что, газет не читаешь?
Все верно. В нескольких газетах были опубликованы маленькие заметки, в
которых упоминалось мое имя. Они были помещены на первых полосах под
фотографией Эрла, сидящего подле матери в больничном госпитале. А такая газета,
как "Ньюс", даже открытым текстом сообщала, что семья Вайнкуп наняла местного
частного детектива Натана Геллера помочь доказать невиновность доктора Алисы
Вайнкуп.
Я позвонил Эрлу Вайнкупу и попросил его встретиться со мной в пристройке
Окружного тюремного госпиталя. Мне хотелось побеседовать с двумя моими
клиентами одновременно.
В электричке я размышлял над тем, как дальше вести расследование дела.
Проделав основную работу с членами семьи и свидетелями, я предполагал начать
поиски безликих художников-декадентов, чьи попытки поживиться наркотиками
сорвались и привели к гибели Риты Вайнкуп. Неважно, что в действиях вора не было
смысла: к чему было доставать пистолет из стола, зачем заставлять жертву раздеться,
стрелять ей в спину, пеленать как ребенка, укладываемого в постель, и тут же бросать
пистолет. Часто действия не подчиняются какой-либо здравой логике. Я думал, что
придется провести три или четыре дня, обнюхивая подпольные магазины и точки
торговли краденым Вест-Сайда, а также рынок на Максвелл-стрит, чтобы найти следы
какого-то недоноска, чье пристрастие к наркотикам могло привести к насилию. Я мог
бы прочесывать бордели и бары, которые, как известно, посещали такие полудурки, и...
Однако решил этим не заниматься, по крайней мере сейчас.
Когда охранница ввела меня в палату, я увидел, что у кровати Алисы Вайнкуп
сидел ее сын. Доктор Алиса как-то напряженно улыбнулась и вполне по-деловому
протянула руку для приветствия; мы поздоровались. Эрл встал, кивнул в знак
приветствия. Я также кивнул ему, он сел снова, нервно улыбнувшись.
Продолжая стоять, я заявил:
- Отказываюсь от вашего дела!
- Что? - удивленно переспросил Эрл.
Доктор Алиса оставалась невозмутимой. Взгляд ее был холоден, как стоявшая за
окном погода.
- На этом настаивает капитан Стиг, - добавил я.
- Но это же противозаконно! - возмутился Эрл.
- Успокойся, Эрл, - проговорила его мать решительно, но мягко.
- Но я отказываюсь от дела совсем не по этой причине, - сказал я. - Задаток,
между прочим, я оставлю себе.
- А теперь уже это незаконно! - сказал Эрл, вставая.
- Заткнись, - оборвал его я. - И обращаясь к доктору Алисе, добавил: - Вы
использовали меня. Я был вам нужен исключительно для рекламы. Помочь выглядеть
искренними, помочь сохранить имидж, к примеру, постоять во дворе тюремного
госпиталя, чтобы вы могли позировать для газетных снимков, вызывающих
сострадание.
Доктор Алиса заморгала и едва заметно улыбнулась:
- Вы извращаете ситуацию, мистер Геллер, такое поведение неприлично.
- Вы убили свою невестку, доктор Вайнкуп, ради вот этого вашего мальчика.
От моих слов лицо Эрла исказилось. От возмущения он вскочил, сжав кулаки:
- Я должен...
Пристально посмотрев на него, я произнес:
- Мне плевать на то, что ты должен.
Его глаза стрельнули в мою сторону, затем на мать. Она жестом показала ему на
стул. Он сел.
- Мистер Геллер, - проговорила она, - уверяю вас, я совершенно невиновна. Не
знаю, что вам рассказали и почему у вас сложилось столь неверное впечатление, но...
- Поберегите красноречие, мадам. Я знаю, что произошло и почему. Во время
одного из частых домашних осмотров вашей ипохондрической невестки вы
обнаружили, что она действительно больна. Но больна некоей особой социальной
болезнью.
В глазах доктора вспыхнула ярость.
- Вы могли простить Эрлу его флирт... хотя и не одобряли его. Вы даже просили
дочь поговорить с ним по поводу излишнего увлечения вином и женщинами. Однако
все это были пока только мелочи. Оказывается, что жена тоже гуляла на стороне и
заполучила отвратительную болезнь. И если бы их брачные отношения хоть немного
наладились, она заразила бы обожаемого сыночка, а это, с вашей точки зрения, уже
преступление, заслуживающее наказания.
- Мистер Геллер, почему бы вам не уйти? Вы можете оставить себе задаток, если
будете молчать, - раздраженно сказала доктор Вайнкуп.
- Надо же, я почти попал в цель, верно? Нет уж, позвольте закончить. Вы
заплатили за это. Не думаю, что мысль убить Риту пришла именно вам, несмотря на то
что вы обнаружили у нее сифилис. Полагаю, эта мысль принадлежит Эрлу. Рита,
примерная католичка, не дала бы ему развода. К тому же Эрл тоже примерный
католик, в конце концов. Что может быть хуже, чем оказаться изгоями общины, верно,
Эрл? Верно, мамаша?
Эрла била дрожь, он молитвенно складывал руки, в то время как изборожденное
морщинами лицо доктора Вайнкуп оставалось застывшим как маска.
- Я вам расскажу, как было дело, - бодрым голосом продолжал я. - К вам
пришел Эрл и попросил усыпить свою жену... в конце концов, она ведь сильно
страдала, и если все проделать безболезненно, что ж, тогда это будет не что иное, как
акт милосердия. Но вы отказались. Вы же врач, целитель...
Глаза Эрла забегали.
Я продолжал:
- Но Эрл снова пришел к вам и заявил: "Мама, дорогая, если ты этого не
сделаешь, то я сам с ней разделаюсь. Я нашел старый отцовский пистолет, уже
опробовал его, выстрелив два патрона. Он работает, и я знаю, как им пользоваться. Я
сам убью Риту".
Глаза Эрла широко раскрылись. Наверное, мне удалось очень точно передать
разговор Эрла с матерью. Но лицо доктора Алисы оставалось непроницаемым, как у
хорошего игрока в покер.
- Поэтому вы решили взять дело в свои руки. Когда Эрл раньше времени
возвратился из поездки в Большой Каньон, вы встретились подальше от дома и там
выработали план, но, к вашему несчастью, вас видели. Эрл должен был продолжить
поездку, хотя и не стал уезжать дальше Пеории, где заблаговременно позаботился о
своем алиби.
Чем больше я говорил, раскрывая их коварный план, тем сильнее искажалось лицо
Эрла.
- В день убийства, - продолжал я, обращаясь к доктору Алисе Вайнкуп, - вы в
последний раз осматривали свою невестку... и дали ей чрезмерную дозу хлороформа,
проще говоря, усыпили ее.
- Мистер Геллер, - ледяным тоном проговорила доктор Алиса, отводя глаза в
сторону, - ваши выдумки не представляют для меня никакого интереса.
- Что ж, может быть, это и так, но Эрл испортил все дело. Во всяком случае вы
оставили тело внизу, закрыв дверь процедурного кабинета на ключ, а затем предались
обыкновенным хлопотам - приготовлению обеда для жившей вместе с вами мисс
Шонеси, спокойно провели с ней вечер... зная, что, как только стемнеет, вернется Эрл,
тихонько проберется в дом и, что дальше? Как-нибудь постарается избавиться от тела.
Так было задумано, верно? Ваша несчастная невестка просто исчезла бы. Или,
возможно, была бы найдена мертвой в какой-нибудь сточной канаве, или... еще гденибудь.
Но все произошло совершенно иначе. Потому что ваш обожаемый сынок
струсил.
При этих словах доктор Алиса не выдержала и на мгновение бросила на Эрла
злобный взгляд, в котором единственный раз за все время общения с ними я увидел не
слепое обожание, а нечто иное.
- Днем он отправил вам телеграмму, в которой извещал, что находится в Пеории
и намерен там задержаться. А вы были здесь, с трупом в процедурном кабинете. Могу
представить ваше состояние.
- У вас странное чувство юмора, мистер Геллер.
- А еще должен заметить, что вы довольно странно лечите, доктор Вайнкуп. Вы
послали мисс Шонеси в аптеку, отлично зная, что указанного в рецепте лекарства там
не могло быть. И отлично понимали, что сознательная мисс Шонеси отправится в
другую аптеку, а это дало бы вам дополнительное время.
- В самом деле, - сухо проговорила доктор Алиса.
- Именно тогда вы и состряпали всю эту комедию с ограблением. Вы слишком
слабы физически, чтобы оттащить куда-нибудь труп. Тут-то вы вспомнили о
пистолете, который лежал в соседнем кабинете. И тогда выстрелили в уже мертвую
невестку, инсценировав ограбление - что оказалось не самым лучшим вашим
решением.
- Я не желаю все это выслушивать, - заявил Эрл.
- Ну и не слушай, - оборвал его я. - Доктор Вайнкуп, чего вы действительно не
вспомнили, так это то, что два патрона из оружия были уже выпущены, когда Эрл
проверял, как оно действует. Именно этот незначительный факт вызвал у меня
подозрения.
- Да? - невозмутимо произнесла она.
- Да. Добавим к этому сифилис у вашей невестки, час времени, который вы
провели в доме в отсутствие мисс Шонеси, и мертвую Риту в процедурном кабинете. К
этим трем фактам следует добавить еще два: вашу вину и соучастие вашего сына.
- Вы намерены поделиться с кем-либо этими догадками? - мягко
поинтересовалась она.
- Нет, - ответил я. - Вы мой клиент.
- Сколько? - проговорил Эрл, нервно и отвратительно усмехаясь.
Подняв руки вверх, обратив раскрытые ладони в их сторону, я заявил:
- Ничего сверх уплаченного. Задаток оставляю у себя. Я честно его заработал.
Резко повернувшись, я двинулся к выходу. За спиной услышал, как без малейшего
намека на иронию доктор Алиса проговорила:
- Спасибо, мистер Геллер.
Я обернулся, посмотрел на них и рассмеялся:
- Послушайте, вас отправят в тюрьму, мадам. Полицейским и окружному
прокурору моих услуг для этого не потребуется. Как бы вы ни пытались привлечь на
свою сторону общественное мнение, вам ничего не удастся изменить. Сожалею только
об одном.
Я вынудил их задать мне вопрос.
Эту честь взял на себя Эрл.
- О чем? - спросил он с дрожью в голосе. Его мать дотронулась до руки сына,
успокаивая свое чадо.
Глядя ему в глаза, с самой отвратительной улыбкой, на которую только был
способен, я произнес:
- О том, что ты не отправишься в тюрьму вместе с ней, сукин ты сын.
Она действительно оказалась в тюрьме.
Правда, на это ушло некоторое время. В день открытия судебного слушания по
делу доктора Алису ввели в зал заседаний; я думал, что она будет, продолжать играть
роль, рассчитанную на завоевание симпатий прессы...
После восьми дней изучения собранных по делу доказательств, когда обвинение
представило в качестве вещественного доказательства забрызганный кровью стол из
процедурного кабинета, у доктора Алисы случился сердечный приступ. Было
объявлено о неправомерности ряда действий и назначено повторное слушание. Пресса
на все лады обсуждала этот процесс; результаты опроса общественного мнения
жителей Чикаго показали, что половина Чикаго считала ее виновной, в то время как
другая половина - невиновной. Судейское жюри, однако, оказалось единодушным -
всего лишь пятнадцать минут им потребовалось, чтобы признать ее виновной, и около
двух часов, чтобы определить срок наказания в двадцать пять лет.
Эрл не присутствовал на процессе. Говорят, что, когда доктора Алису вводили в
центральные ворота Исправительного учреждения для женщин в Дуайте, штат
Иллинойс, из ближайших кустов вышел ее небритый и нечесаный сын. Эрл на
прощание поцеловал мать, а она смахнула с его лица слезы. Все как обычно между
любящей матерью и сыном.
Доктор Алиса провела тринадцать лет за решеткой, все это время отрицая свою
вину; за хорошее поведение ее освободили досрочно. 4 июля 1955 года она умерла в
доме для престарелых под другим именем.
Эрл также сменил имя. Не могу сказать, что с ним стало. Конечно, до меня
доходили некоторые слухи. Одни говорили, будто он устроился работать механиком в
гараж, другие - что он в конце концов женился на какой-то рыжеволосой красавице.
Доктор Катрин Вайнкуп имени своего менять не стала и добилась значительных
успехов на медицинском поприще.
А сам дом № 3406 по Вест-Монро, "Клиника смерти", был снесен в 1947 году, в
том самом году, когда доктор Алиса вышла на свободу.
Вызов на дом
Тысяча девятьсот тридцать шестой год начался для меня с дела о розыске
пропавшего доктора. Правда, делом о розыске оно оставалось недолго. Но в то
морозное чикагское утро, 3 января, миссис Пиакок знала лишь, что ее муж, врач, не
вернулся домой после того, как накануне ночью выехал по вызову на дом к больному.
В субботу в одиннадцатом часу утра я заполнял бланк страховки, когда в дверь
постучали. Открыв, я увидел привлек
...Закладка в соц.сетях
