Жанр: Детектив
Натан Геллер 6. Смерть в послевоенном мире
...мрачными пейзажами. Прежде всего Эрл вручил мне конверт с сотней задатка
десятидолларовыми банкнотами. Затем, встав с кушетки, подошел к бару и налил себе
шерри. Когда он наполнял свой бокал, руки его дрожали.
- Позволь предложить тебе что-нибудь выпить, - произнес Эрл.
- Спасибо, можно и без этого, - сказал я.
- Не будь размазней, Нат.
Я убрал деньги в карман.
- Тогда рома. Без льда.
Он подал мне бокал и присел сбоку. Лучше бы он сел напротив. Мне было бы
удобно наблюдать за ним. Ему, наверное, казалось, что так легче создать
доверительную обстановку.
- Понимаешь, мама совершенно невиновна.
- В самом деле?
- Я дал показания, но мне не поверили. Я пять раз давал показания.
- В полиции решили, что ты стараешься ее выгородить.
- Да. Боюсь, они именно так подумали. Похоже, я перестарался.
Ром оказался отличным.
- Значит, твоя мать не убивала твоей жены? Кто же? Может, ты сам?
- Я? Убить Риту? Не говори ерунды. Я любил ее. Но лишь из-за того, что наш
брак... понимаешь... Во всяком случае я этого не делал, и мама тоже.
- Тогда кто же?
Он усмехнулся:
- Думаю, какой-нибудь слабоумный наркоман или какой-нибудь дурак, искавший
наркотики и деньги. Вот почему я позвонил тебе, Нат. Полиция не ищет убийцу. Они
считают, что он у них в руках, и это - моя мама.
- А что по этому поводу думает адвокат твоей матери?
- Он счел необходимым нанять сыщика.
- Разве у него нет своего человека?
- Есть, но я решил пригласить тебя. Помню тебя еще по ярмарке... к тому же я
поспрашивал у знакомых.
Что мне было ответить? Я же детектив.
- Не могу обещать, что мне удастся полностью снять с нее все обвинения, -
сказал я. - В конце концов, твоя мать сама призналась в совершении убийства, а ее
признание полиция воспринимает гораздо серьезнее, чем все твои показания.
- К ней, шестидесятилетней женщине, применили допросы третьей степени! К
женщине, уважаемой в обществе! Можешь себе представить подобное?
- Кто из полицейских возглавляет работу по этому делу?
Эрл брезгливо скривил губы:
- Сам капитан Стиг, подонок.
- Значит, дело находится у него в производстве? Проклятье.
- Да, у него. Разве ты не читал об этом в газетах?
- Читал конечно. Но не мог предположить, что мне когда-нибудь придется
заниматься этим делом вплотную. Я не обратил внимания на то, что расследование
ведет Стиг, и, когда ты позвонил сегодня утром, о нем я и не вспомнил...
- В чем же дело, Нат? Какие-то сложности?
- Нет, - солгал я.
Будь что будет, мне ведь необходима работа. Дело в том, что Стиг меня терпеть не
мог. В свое время я дал показания против двух полицейских, замешанных в
преступлениях, а Стиг, сам честный и неподкупный, воспринял мое поведение как
предательство всего полицейского братства. И это когда двое зарвались даже по
чикагским стандартам.
Эрл налил себе еще шерри.
- Мама чувствительная, хрупкая женщина с больным сердцем, а ее грубо и
безжалостно допрашивали на протяжении двадцати четырех часов.
- Понимаю.
- Боюсь... - Эрл, с жадностью осушив бокал, продолжал: - Боюсь, что могу еще
больше осложнить положение.
- Как?
Он присел рядом со мной, вздохнул и пожал плечами:
- Тебе, наверное, известно, что меня не было в городе, когда с Ритой... покончили.
Он выбирал странные слова, "покончили" - так никто не говорил, это слово
встречалось только в газетной лексике, но не в обыденной жизни.
- Возвратившись из Канзас-Сити, я сразу же направился в полицейский участок
Филмор. Мне удалось несколько минут побыть с мамой. Я сказал...
Он запнулся, покачал головой.
- Продолжай, Эрл.
- Я сказал... Господи, дай мне сил... "Во имя всего святого, мама, если ты пошла
на это ради меня, облегчи свою душу признанием".
Он закрыл лицо руками.
- Что она ответила?
- Она... она сказала: "Эрли, я не убивала Риту". Затем ее увели на очередной
допрос к капитану Стигу и...
- И она сделала признание, от которого впоследствии отказалась.
- Да.
- Эрл, почему ты считал, что ради тебя твоя мать могла убить Риту?
- Потому... потому, что мама очень любит меня.
Доктор Алиса Линдсей Вайнкуп на протяжении почти четырех десятилетий
являлась одной из наиболее уважаемых женщин-врачей в Чикаго. Со своим ныне
покойным мужем, Фрэнком, она познакомилась в медицинском колледже и вместе с
ним ступила на традиционную для семейства Вайнкупов стезю заботы о больных и
немощных. Ее гуманная деятельность в больницах и клиниках хорошо известна. Она
была участницей многих благотворительных клубов, собраний, одной из
руководительниц движения женщин против насилия. Поэтому доктор Вайнкуп совсем
не походила на кандидата в убийцы.
Тем не менее ей действительно было предъявлено обвинение в убийстве своей
невестки, совершенном в кабинете осмотра и консультаций больных, который
располагался в цокольном этаже особняка Вайнкупов.
Эрл провел меня туда. Мы спустились вниз по узкой лестнице, выходившей из
гостиной. В главный холл цокольного этажа выходили две двери: одна из кабинета
доктора Вайнкуп, другая - из смотровой. Эта дверь была открыта. Эрл отошел в
сторону, пропуская меня вперед, сам же он остался при входе.
Комната была узкой, длинной и холодной - паровое отопление отключили.
Главным предметом интерьера был старомодный, покрытый коричневой кожей стол
для осмотра пациентов. Около окна с матовыми стеклами стоял стул, подоконник был
уставлен книгами по медицине, рядом стояли весы и стойка для измерения роста. В
углу комнаты - два шкафа: один с лекарствами, другой с инструментами.
- Полиция не разрешила делать уборку в этом кабинете, - сказал Эрл.
Кожаная поверхность смотрового стола в некоторых местах была забрызгана
кровью.
- Нам заявили, что полиция намерена забрать этот проклятый стол, - проговорил
Эрл, - и предъявить его в суде в качестве доказательства.
Я кивнул.
- А как насчет рабочего кабинета твоей матери? Она заявила, что совершено
ограбление.
- Понимаешь, действительно... из шкафа пропали кое-какие лекарства. Из ящика
стола выкрали шесть долларов.
Через холл он провел меня в аккуратный кабинет, где стоял стол, на который он
указал рукой.
- Вот тут, - сказал Эрл, выдвигая средний ящик стола, - лежал пистолет. Его
взяли.
- Полиция обнаружила его в смотровой около тела убитой?
- Да, - промолвил Эрл чуть слышно.
- Расскажи мне о ней, Эрл.
- О маме?
- Нет, о Рите.
- Она... она была замечательной девушкой. Рыжеволосой красавицей.
Талантливым музыкантом... скрипачкой. Но... немного не в своем уме.
Он постучал пальцем по голове.
- Типичный ипохондрик. Постоянно думала, что у нее то одна, то другая болезнь.
Ее мать умерла от туберкулеза... в доме для душевнобольных, между прочим. И Рита
вообразила, что у нее тоже туберкулез, как у матери. Если у них и было что-то общее,
так это умственные отклонения.
- Ты сказал, что любил ее, Эрл?
- Да. В начале нашей совместной жизни. Брак оказался неудачным. Мне... мне
пришлось искать удовольствия на стороне.
Развязная ухмылка скользнула под тонкой ниточкой усов.
- У меня никогда не было проблем с женщинами, Нат. В моей маленькой черной
книжечке есть координаты пятидесяти моих подружек.
Мне показалось, что нормальный мужчина мог бы удовлетвориться более
коротким списком, но, получив сотню баксов задатка, я оставил при себе свои
соображения.
- Что думала крошка по поводу всех подружек? Такую ораву не просто было
скрыть?
Он пожал плечами:
- Мы никогда не говорили на эту тему.
- Никаких разговоров о разводе?
Он облизнул губы, избегая моего взгляда.
- Мне бы хотелось получить его, Нат. Но она не дала бы мне его. Она была
примерной католичкой.
- Вы с ней жили здесь, вместе с твоей матерью?
- Да... у меня не было возможности жить отдельно, где-то в другом месте.
Времена нынче тяжелые, ты же сам знаешь.
- Кто еще обитает в этом доме? Кажется, есть постояльцы?
- Мисс Шонеси, учительница старших классов в школе.
- Она сейчас здесь?
- Да. Я спрашивал, нет ли у нее желания побеседовать с тобой, она сразу же
согласилась, так как готова на все, только чтобы помочь маме.
Я снова оказался в библиотеке. Но теперь уже беседовал с мисс Энид Шонеси,
аккуратной стройной женщиной лет пятидесяти. Эрл был здесь же, но сел в стороне и,
налив себе еще одну порцию шерри, в разговоре не участвовал.
- Что вы делали в тот день, двадцать первого ноября тысяча девятьсот тридцать
третьего года, мисс Шонеси?
- Я проснулась примерно без четверти семь, - проговорила она, слегка пожав
плечами и поправив очки в металлической оправе. - Позавтракала вместе с доктором
Алисой, мы ведь подруги. Не помню, завтракала ли с нами Рита... Действительно, не
помню, видела ли ее в то утро.
- Затем вы отправились в школу?
- Да. Я преподаю в школе Маршалла. Закончив уроки, наверное, четверть
четвертого отправилась в Луп по магазинам. Где-то в начале шестого направилась
домой.
- Значит, около шести?
- Или немного позже. Когда я вернулась домой, доктор Алиса хлопотала на
кухне, готовила ужин. Она пожарила свиные котлеты, приготовила салат, капусту,
картошку, персики. Мы сели ужинать вдвоем.
- Эрла, разумеется, не было в городе, а как насчет Риты?
- Мы думали, что она поужинает с нами, но ее не было, видимо, опаздывала. Мы
сели без нее. Я не задумывалась об этом. Девушка жила своей жизнью, занятая своими
делами - то уроки музыки, то магазины.
В ее голосе я услышал едва заметные нотки неодобрения.
- Доктор Вайнкуп ладила с Ритой?
- У них иногда бывали разногласия, но доктор Алиса любила девушку. Рита была
настоящим членом семьи. В тот вечер за ужином она действительно говорила о Рите.
- А что она говорила?
- Волновалась за девушку.
- Потому что та не успела к ужину?
- Да, Рита часто жаловалась на здоровье. После ужина доктор Алиса позвонила
одной или двум соседкам узнать, не видели ли они Риту. Но Рита часто отсутствовала.
Мы знали, что она могла отправиться в Луп по магазинам или зайти в кино. По
крайней мере, мы так думали.
- Понимаю.
Мисс Шонеси выпрямилась и задумалась.
- Разумеется, я сразу заметила лежавшие здесь, в библиотеке, пальто и шляпку
Риты, но доктор Алиса сказала, что она могла надеть и другое пальто и отправиться в
Луп. Во всяком случае, после ужина мы долго сидели и разговаривали, затем, по
просьбе доктора Алисы, я сходила в аптеку и купила по рецепту кое-какие лекарства.
- В котором часу вы вернулись?
- Понимаете, ближайшая аптека находится на пересечении Мэдисон и Кедзи. Но
там не оказалось таблеток, которые были нужны доктору Алисе, поэтому я
отправилась в другую аптеку на Хоман и Мэдисон, где все и купила.
- Поэтому прошло кое-какое время, - проговорил я, стараясь не выходить из
себя из-за ее обстоятельности, характерной для старых дев-учительниц. "Хотя, -
подумал, - мне доводилось вышибать признания из не желавших сотрудничать,
совершенно ненаблюдательных свидетелей".
- Насколько помню, я вернулась домой к половине восьмого. Мы сели в
библиотеке и проговорили еще около часа, обсуждая две книги. Одна называлась
"Странная интерлюдия", а другая - "Сага о Форсайтах".
- Какой вам показалась доктор Вайнкуп - расслабленной или, может, ее что-то
беспокоило?
- Расслабленной, - со всей определенностью заявила мисс Шонеси. - Если она
и беспокоилась из-за отсутствия Риты, то это ни в чем не проявлялось.
- Когда доктор Вайнкуп направилась в свой консультационный кабинет?
- Сразу же, как только я пожаловалась на свою гиперактивность. Доктор Алиса
сказала, что у нее в кабинете есть лекарства, которые, как она считала, могли бы мне
помочь. Они лежали в стеклянном шкафу в смотровом кабинете. Разумеется, она так и
не принесла мне лекарства.
Доктор Вайнкуп не смогла выполнить обещания, поскольку в смотровом кабинете
обнаружила тело своей невестки Риты. Труп лежал на столе для осмотра лицом вниз,
голова покоилась на подушке. Ее голое тело было укутано в простыню и одеяло так,
словно это был ребенок, заботливо уложенный в постель. Рите выстрелили в спину,
один раз. На ее губах застыла горькая гримаса. Под лицом лежало мокрое полотенце,
указывая на то, что убийца, возможно, воспользовался хлороформом, который
действительно обнаружили позже в почти пустой бутылочке, валявшейся в сушилке.
Завернутый в марлю "Смит и Вессон" тридцать второго калибра лежал на подушке
выше головы девушки.
- Доктор Вайнкуп сразу же позвонила в полицию?
- Нет. Сперва она позвонила своей дочери, Кэтрин.
Эрл оторвался от своего шерри лишь для того, чтобы пояснить:
- Кэтрин тоже врач. Она работает в детском отделении госпиталя Кук-Каунти.
На этом я прервал свои расспросы и отправился в Кук-Каунти. На электропоезде я
добрался до госпиталя, большого здания серого цвета, возвышавшегося между Гарисон
и Огден.
Доктор Кэтрин Вайнкуп поразила меня своей красотой. Ее темные волосы,
собранные на затылке, открывали бледное миловидное лицо. Она сидела напротив
меня в кафетерии больницы в своем белом докторском халате и отвечала на вопросы.
- Я дежурила здесь, в больнице, когда позвонила мать, - пояснила Кэтрин. -
Она сказала: "Дома случилось несчастье... с Ритой... она умерла... ее застрелили".
- Каким тоном это было сказано?
- Спокойно, но это было спокойствие человека, находящегося в шоке. - Она
вздохнула. - Я сразу же бросилась домой. Внешне мама, казалось, не изменилась, но
мне бросилась в глаза ее неуверенная походка. Руки дрожали, лицо горело. Я помогла
ей присесть в обеденном зале, а сама пошла на кухню за ароматизированным
нашатырем.
- Кроме вас, она никому больше не звонила?
- Нет. Она сказала, что, когда поднималась вверх по лестнице, у нее потемнело в
глазах, а когда очнулась, то поняла, что сидит около телефона и звонит мне.
- С этого момента вы взяли инициативу в свои руки?
Она улыбнулась:
- Кажется, да. Я позвонила мистеру Ахерну.
- Мистеру Ахерну?
- Владельцу похоронного бюро. Затем мистеру Бергеру, нашему семейному врачу.
- Вам бы следовало сначала позвонить в полицию.
- Позднее мама сказала, что будто бы просила меня позвонить следователю, когда
говорила со мной по телефону, но я то ли не расслышала, то ли не поняла. Мы так
расстроились, что уведомили полицию лишь после приезда доктора Бергера и мистера
Ахерна.
Во время разговора Кэтрин, не переставая, размешивала ложечкой кофе, не
поднимая глаз от чашки.
- Какие отношения были между вами и Ритой?
Пожав плечами и приподняв брови, она спокойно ответила:
- Мы не были близки, у нас мало общего. Но в наших отношениях отсутствовала
и неприязнь.
Мне показалось, что доктор Кэтрин держит себя очень осторожно. Тогда я решил
попробовать разрушить возведенную ею стену отчуждения или по крайней мере
расшатать ее немного.
Я спросил ее в лоб:
- Считаете ли вы, что Риту убила ваша мать?
Она взглянула на меня своими темными лучистыми глазами и сказала:
- Разумеется нет. Никогда я не слышала от мамы хотя бы одного плохого слова о
Рите, ни разу при мне она не повышала на нее голоса. - Она задумалась, стараясь
вспомнить подходящий пример, и продолжила: - Всякий раз, когда мать покупала
мне платье, она делала подарок и Рите.
Доктор Кэтрин снова опустила глаза, глядя в чашку с кофе, который она
продолжала методично помешивать.
Затем, после некоторого молчания, добавила:
- Мама действительно беспокоилась за Риту. Ее тревожило, как Эрл обращался с
нею. Она за всех переживала... Ее огорчало то, что на Всемирной ярмарке он начал
волочиться за множеством женщин. Мать даже просила меня поговорить с ним об
этом.
- О чем именно?
- О его поведении.
- Вы хотите сказать, о его подружках?
Кэтрин холодно посмотрела на меня:
- Мистер Геллер, насколько я понимаю, вы работаете на нашу семью. Однако
некоторые ваши вопросы заставляют меня усомниться в этом.
Я одарил ее самой чарующей улыбкой, на какую только был способен.
- Мисс Вайнкуп... доктор... мне, как, впрочем, и вам, для того, чтобы поставить
точный диагноз, иногда приходится задавать довольно неприятные вопросы.
На мгновение она задумалась, затем улыбнулась. Мед, а не улыбка. В сравнении с
ее улыбкой моя собственная, наверное, выглядела вымученной и жалкой.
- Понимаю, мистер Геллер.
Она поднялась из-за стола, так и не притронувшись к кофе.
- Мне пора на дневной обход.
Она протянула свою изящную руку. Ее крепкое рукопожатие свидетельствовало о
ее чувстве собственного достоинства. Не верилось, что она сестра Эрла. Мне тоже
предстояло сделать несколько обходов, но в различных больницах. Дважды пришлось
ловить такси, чтобы управиться с делами. Окружная тюрьма представляла собой
угрюмое приземистое строение из серого камня, выстроенное позади дома
Криминального суда. Весь этот комплекс городских зданий располагался к югу от
живых кварталов Вест-Сайда, всего в восьми кварталах южнее Дуглас Парка, - места,
где прошла моя юность.
Когда смотрительница провела меня к Алисе Вайнкуп, та сидела на кровати и
читала медицинский журнал. Ее кровать находилась в углу камеры, две другие,
стоявшие вдоль стен, пустовали. Все помещение целиком было в ее распоряжении.
Доктор Алиса Вайнкуп была среднего роста, очень хрупкой, но выглядела гораздо
старше своих шестидесяти трех лет. Кожа лица казалась увядшей, шею избороздило
множество морщин, под глазами были заметны мешки, подбородок от старости отвис.
С этим, однако, резко контрастировал твердый и проницательный взгляд ее темных
глаз и плотно сжатые губы.
- Вы полицейский? - равнодушно спросила она.
Сняв шляпу, я отрекомендовался:
- Я Нат Геллер. Частный детектив, нанятый вашим сыном.
Она по-деловому улыбнулась и протянула руку для приветствия. Ее рукопожатие
оказалось на редкость крепким для такой хрупкой на вид женщины. Этим она
напомнила мне свою дочь.
- Пододвиньте стул ближе, мистер Геллер, - предложила она.
Ее голос звучал звонко. У меня даже сложилось впечатление, что в этой внешне
измученной телесной оболочке обитал кто-то другой.
Подвинув стул к сидящей женщине, я сел.
- Мне хотелось бы расспросить вас о некоторых обстоятельствах, связанных с
убийством Риты, о кражах у соседей и тому подобном.
Дважды кивнув, очень деловым тоном она ответила:
- Уверена, вор искал наркотики. Часть из них действительно пропала. Но я
стараюсь не держать запаса этих препаратов у себя в процедурной.
- Понятно. А как насчет пистолета?
- Он принадлежал моему мужу. Пролежал в столе много лет. Ни разу в жизни я из
него не стреляла.
Я вытащил из кармана свой блокнот.
- Знаю, что вам уже надоело повторять одно и то же, но мне совершенно
необходимо услышать от вас, как все произошло. Прежде чем приступить к
расследованию, мне нужно знать подробности.
Она понимающе кивнула и улыбнулась:
- Скажите, что вас интересует?
- Когда в последний раз вы видели свою невестку?
- Около трех часов дня в тот самый вторник. Она сказала, что собирается
погулять вместе с миссис Донован...
- С кем?
- С нашей соседкой. Верной Донован, которая разведена. Рита и Верна дружили.
Я записал имя Верны Донован в блокнот.
- Продолжайте.
- Во всяком случае, Рита сказала, что собирается на прогулку с миссис Донован.
Она также намеревалась зайти в магазин, чтобы купить ноты. Я посоветовала ей
погулять на свежем воздухе, поскольку день был хороший, и дала денег на ноты. После
ее ухода я сама отправилась на прогулку. Стояла необыкновенно теплая для ноября
мягкая осенняя погода.
- Сколько времени вы гуляли?
- Я вернулась домой без четверти пять. Вошла через парадную дверь. Около
шести пришла мисс Шонеси. В это время я еще не волновалась по поводу отсутствия
Риты, потому что с минуты на минуту ждала ее появления. Я приготовила ужин для
нас троих: мисс Шонеси, Риты и для себя, накрыла на стол. Наконец мы с мисс
Шонеси сели ужинать, размышляя, где же могла задержаться Рита, но пока еще не
очень беспокоясь за нее.
- В том, что она не пришла на ужин и не позвонила, не было ничего необычного,
верно? Так ведь случалось и раньше?
- Да, случалось. Она тихая, но... увлекающаяся. Если вдруг афиша у кинотеатра
привлекала ее внимание, она могла тут же пройти в зал, даже не вспомнив, что кто-то в
это время мог ее ждать.
- Похоже, она совершенно невнимательна к другим.
Алиса Вайнкуп натянуто улыбнулась, проявляя напряженную терпимость.
- Она была тихой и довольно странной девушкой, очень подверженной
настроению. У нее определенно имелся комплекс неполноценности. Это подтверждает,
например, отношение к моей дочери Кэтрин, кстати, она у меня - врач. Однако я
отвлеклась. Около четверти седьмого я позвонила миссис Донован и поинтересовалась,
не у нее ли Рита. Она ответила, что они расстались в три часа, но просила меня не
беспокоиться.
- А вы беспокоились?
- Не очень. Около семи я попросила мисс Шонеси пойти в аптеку и купить мне
лекарства. Примерно через час миссис Шонеси вернулась и была удивлена, что Рита до
сих пор не пришла. С этого момента, должна признаться, я и начала беспокоиться о
девочке.
- Расскажите о том, как вы обнаружили тело.
Она кивнула, взгляд ее стал неподвижным.
- Мы с мисс Шонеси сидели в библиотеке и о чем-то разговаривали. Затем, около
половины девятого, она попросила меня дать ей что-нибудь от желудка, поэтому я и
спустилась вниз, в процедурную, чтобы взять лекарства из шкафчика.
Подперев щеку пальцем, она задумалась.
- Я удивилась, сейчас припоминаю, что дверь в процедурный кабинет была
закрыта. Обычно я оставляю ее открытой. Я повернула ручку двери, попыталась
нащупать рукой выключатель.
- И вы увидели ее.
Алиса Вайнкуп содрогнулась, но это выглядело как-то наигранно.
- Не могу описать охвативших меня чувств, когда увидела Риту, лежавшую на
смотровом столе... Не могу подыскать слова, чтобы выразить свои ощущения.
- Что же вы сделали?
- Я сразу поняла, что нужно немедленно что-то предпринять, поэтому позвонила
своей дочери Кэтрин в окружной госпиталь. Сообщила, что Рита мертва. Дочь,
разумеется, была потрясена. Я попросила Кэтрин позвонить в полицию и приехать ко
мне. Когда она появилась, я попросила позвонить доктору Бергеру и мистеру Ахерну.
И пока они не приехали, я не знала, что Кэтрин не звонила в полицию, о чем, как мне
казалось, я просила ее. Тогда уже мистер Ахерн вызвал представителей власти.
Я кивнул:
- Хорошо. Все ясно, доктор. Теперь расскажите мне о вашем сыне и его жене.
- Что вы хотите знать?
- Их брак не был счастливым, не так ли?
Печальная улыбка появилась на ее морщинистом лице.
- Какое-то время они были счастливы. Кажется, в тысяча девятьсот двадцать
девятом году Эрл сопровождал меня на конференцию медиков. На одном из концертов
Рита играла на скрипке. Между ними завязалась переписка, а год спустя они
поженились.
- И переехали жить к вам.
- Да. У Эрла не было работы в то время. Это позднее он занялся фотографией,
поменяв несколько специальностей. Я действительно горжусь им... Когда они
поженились, Рите исполнилось девятнадцать. Я отремонтировала и обставила новой
мебелью несколько комнат на втором этаже для молодоженов. Эта рыжеволосая
красавица была прекрасным ребенком, но Эрли у меня... он самый красивый мальчик.
- У Риты случались перепады настроения?
- Очень часто. К тому же она постоянно беспокоилась о своем здоровье. Может,
именно по этой причине она и решила стать членом семьи Вайнкуп. Она считала, что
может заболеть туберкулезом, хотя у нее не было никаких симптомов этой болезни.
Особенно в последний месяц своей жизни она стала какой-то подавленной. Я
советовала ей больше времени проводить на свежем воздухе, заняться физкультурой,
спортом. Мы часто спорили с ней по этому поводу.
- Вы не убивали своей невестки? - задал я последний вопрос.
- Нет! Мистер Геллер, я врач, и вся моя жизнь посвящена лечению людей.
Я поднялся и сунул блокнот в карман.
- Что ж, спасибо, доктор Вайнкуп. Может быть, позже у меня появятся кое-какие
вопросы к вам.
Она вновь одарила меня теплой дружеской улыбкой, исходящей от женщины,
умеющей отлично контролировать свое поведение.
- Мне было приятно с вами побеседовать, и я ценю вашу помощь. Меня очень
тревожит, как случившееся скажется на Эрле.
- Доктор Вайнкуп, при всем уважении к вам... меня больше беспокоит, что будет с
вами, если вдруг мне не удастся найти настоящего убийцу.
Улыбка исчезла с ее лица, она понимающе кивнула, протянув руку для пожатия. Я
покинул ее палату.
Из телефона-автомата, стоявшего в комнате для посетителей, я позвонил сержанту
Луи Сапперстейну из Центральной штаб-квартиры в Лупе. Лу был моим начальником в
свое время по делу о карманниках. Я попросил его узнать, кто из дежурных офицеров в
Филморском отделении принял ночной звонок об убийстве в доме Вайнкупов.
- Это дело ведет Стиг, - ответил Лу.
Сорокапятилетний полицейский Сапперстейн, с хорошим нюхом и светлой
головой, дружески посоветовал:
- Тебе не следует соваться в дела Стига. Ты ему не нравишься.
- О Боже, да ты великий детектив, если тебе это известно. Так ты можешь узнать
имя дежурного офицера?
- Подожди пять минут.
Я назвал ему номер телефона-автомата, и вскоре Лу перезвонил.
- Офицер Рэймон Марч, назначенный в пятнадцатое подразделение.
Я взглянул на часы - они показывали пятый час.
- Сейчас он на дежурстве, - заметил я. - Сделай еще одно одолжение.
- Слушай, почему бы тебе не завести секретаршу?
- Ты на общественной службе, не так ли? Поэтому, будь добр, служи.
- Ну говори, что нужно?
- Свяжись с кем-нибудь в Филморе, кому доверяешь, чтобы попросили офицера
Марча встретиться со мной у аптеки на углу Мэдисон и Кедзи. От шести до семи.
- Что ждет офицера Марча?
- Ужин.
- Почему бы и нет, - понимающе проговорил Лу.
Минут через пять он перезвонил и сообщил, что мою просьбу передадут.
Поймав такси, я очутился опять на Монро-стрит примерно в пятнадцать минут
пятого.
Стемнело, и было прохладно.
Миссис Верна Донован проживала на втором этаже двухквартирного дома, в пяти
минутах ходьбы от особняка Вайнкупов. Сквозь дверь просачивался запах тушеного
мяса с капустой.
Я постучал.
Через некоторое время стройная, привлекательная женщина лет тридцати в
...Закладка в соц.сетях
