Жанр: Детектив
Один неверный шаг
...нами, "Янки" сильно заинтересованы в этой сделке. Мне
подумалось, тебе стоит узнать.
- Почему? На кого они его меняют?
- Не знаю.
- Лестер довольно приличный игрок. Молод еще, но хорош. Почему "Янки" так
стараются от него избавиться?
- А ты не напечатаешь, если я скажу?
Пауза. Майрону казалось, что он почти слышит, как трудятся мозги Эла.
- Если ты не разрешишь.
- Он травмирован. Дома упал и повредил колено. Они стараются держать это в
тайне, но после окончания сезона Лестеру придется прооперироваться.
Молчание.
- Ты этого не печатай, Эл.
- Без проблем. Слушай, мне пора.
Майрон улыбнулся.
- До встречи, Эл. - И положил трубку.
Эсперанца взглянула на него.
- Я правильно догадалась?
- Эл Тони - мастер обходных маневров, - пояснил Майрон. - Он пообещал,
что ничего не напечатает, значит, так и будет. Но он существует за счет обмена
одолжениями. В этом деле Тони непревзойденный мастер.
- И что?
- Он позвонит приятелю в "Сиэтл таймс" и поменяется с ним информацией.
Пойдут слухи о травме. Если об этом напишут в прессе до продажи, сделка у них
сорвется.
- В высшей степени неэтично, - заметила Эсперанца.
- Давай назовем это вынужденной хитростью.
- Мне нравится.
- Никогда не забывай главного принципа нашего заведения: клиент всегда на
первом месте.
- Даже в сексуальных связях, - уточнила Эсперанца.
- Ну, мы ведь разностороннее агентство. - Майрон внимательно посмотрел на
нее. - Могу я тебя кое о чем спросить?
Она склонила голову набок.
- Не знаю. А ты как считаешь?
- Почему ты так ненавидишь Джессику?
Эсперанца помрачнела и пожала плечами.
- Наверное, по привычке.
- Я серьезно.
Она скрестила ноги, потом положила одну на другую.
- Давай я ограничусь простой критикой, хорошо?
- Ты - мой лучший друг, - сказал Майрон. - Я хочу знать, почему ты ее не
любишь.
Эсперанца вздохнула и заправила выбившуюся прядь за ухо.
- Джессика умница, с чувством юмора, хорошая писательница, и я бы не
вышвырнула ее из постели, даже если бы она принялась грызть там крекеры.
Ох, уж эти бисексуалы.
- Но она причинила тебе боль.
- Ну и что? Она не первая женщина, совершившая неблагоразумный поступок.
- Тоже верно, - согласилась Эсперанца. Она хлопнула ладонями по коленям и
встала. - Наверное, я не права. Я могу идти?
- Но почему ты до сих пор на нее злишься?
- Мне нравится злиться, - призналась она. - Это легче, чем прощать.
Майрон покачал головой и жестом попросил ее сесть.
- Что ты хочешь от меня услышать, Майрон?
- Я хочу понять, почему ты ее не любишь.
- Такой уж у меня поганый характер. Не бери в голову. - Эсперанца приложила
руку к щеке. Отвернулась на мгновение. - Ты недостаточно крут, понял?
- Что ты этим хочешь сказать?
- Для такой душевной травмы. Большинство могут пережить. Я могу. Джессика
может. Тем более Уин. Только не ты. Ты недостаточно крут. Ты по-другому скроен.
- Тогда, возможно, это моя вина.
- Да, это твоя вина, - согласилась Эсперанца, - по крайней мере, частично. Вопервых,
ты слишком идеализируешь отношения. И излишне чувствителен. Чересчур
обнажаешься. Ты был очень открыт.
- Разве это плохо?
- Нет. - Она секунду поколебалась. - Наоборот, скорее хорошо. Немножко
наивно, но это куда лучше, чем те засранцы, которые все держат в себе. Можем мы
прекратить этот разговор?
- Мне кажется, ты так и не ответила на мой вопрос.
Эсперанца подняла руки.
- Лучше не умею.
Майрон внезапно вспомнил Малую лигу, бросок Джо Давито, удар в лицо, потерю
всякого интереса к игре. Он кивнул. Был слишком открытым, сказала Эсперанца. Был.
Странный выбор слов.
Эсперанца воспользовалась его молчанием и сменила тему.
- Я просмотрела, что возможно, об Элизабет Брэдфорд.
- И?
- Никакой информации, которая могла бы навести на мысль, что ее смерть не
была несчастным случаем. Ты можешь еще потрясти ее брата, если хочешь. Он живет в
Уестпорте. И тесно связан с мужем своей покойной сестры. Так что вряд ли чегонибудь
добьешься.
Только время потеряешь.
- А еще кто есть в семье?
- Сестра, тоже живет в Уестпорте. Но она на лето подалась на Лазурный берег.
Еще один пустой номер.
- Что-нибудь еще?
- Есть одна вещь, которая меня слегка беспокоит, - произнесла Эсперанца. -
Вне сомнения, Элизабет Брэдфорд обожала общество, была там первой дамой. Не
проходило недели, чтобы ее имя не появлялось в какой-нибудь светской хронике. Но
примерно за полгода до ее гибели всякие упоминания о ней прекратились.
- Ты сказала "прекратились"...
- Я имею в виду полностью. Ее имени нет нигде, даже в городской газете.
Майрон задумался.
- Возможно, она тоже подалась на Лазурный берег?
- Возможно. Но только не с мужем. Об Артуре в газетах не забывали.
Майрон откинулся назад и крутанул кресло. Взглянул на бродвейские плакаты на
стене. Да, определенно их следует убрать.
- Ты говоришь, раньше о ней было много статей?
- Не статей, упоминаний, - поправила Эсперанца. - Перед ее именем всегда
стояла фраза вроде "Хозяйкой вечера была..." или "Среди присутствующих была...",
или "На фотографии слева..."
- Где это встречалось, в статьях или просто колонках?
- В "Джерси леджер" есть колонка светской хроники.
- Ясно. - Майрон смутно помнил про такую колонку еще с детства. Мать обычно
ее просматривала, разыскивая знакомые имена. Она даже сама разок в нее попала в
качестве "известной местной адвокатессы Эллен Болитар". Потом неделю мать
требовала, чтобы ее величали именно так. Майрон орал:
"Эй, мам!", а она отвечала: "Ты должен звать меня Известной местной
адвокатессой Эллен Болитар, умник".
- Кто делал колонку?
Эсперанца протянула ему листок бумаги. Там был напечатан портрет хорошенькой
женщины с огромной копной волос а-ля леди Берд Джонсон. Звали ее Дебора
Уиттейкер.
- Думаешь, мы сможем найти ее адрес?
- Много времени не займет, - заверила его Эсперанца.
Они долго смотрели друг на друга. Срок, установленный Эсперанцей, висел над
ними как меч.
- Не могу представить себе жизни без тебя, - сказал Майрон.
- Такого не произойдет, - уверила его Диаз. - Что бы ты ни решил, всегда
останешься моим лучшим другом.
- Партнерство губит дружбу.
- Это ты говоришь.
- Я знаю. - Майрон слишком долго уходил от этого разговора. Если
воспользоваться баскетбольной терминологией, передержал мяч, двадцать четыре
секунды истекли. Он не мог больше откладывать в надежде, что неизбежное как-то
рассосется и исчезнет словно дым.
- Мой отец и дядя пытались. Уже четыре года не разговаривают друг с другом.
- Я знаю.
- Даже сейчас наши отношения изменились. И никогда не будут такими, как
прежде. Я знаю десятки семей и друзей, Эсперанца, кто пробовал стать партнерами. И
не знаю ни одного случая, когда бы из этого вышло что-то путное. Ни одного. Брат
пошел на брата. Дочь на отца. Лучший друг на лучшего друга. Деньги творят с людьми
странные вещи.
Эсперанца кивнула.
- Наша дружба может пережить все, - продолжил Майрон, - но я не уверен, что
она переживет партнерство.
Эсперанца снова встала.
- Я найду тебе адрес Деборы Уиттейкер, - сказала она. - Это легко.
- Спасибо.
- И я даю тебе три недели, чтобы все устроить. Хватит?
Майрон утвердительно покачал головой. В горле пересохло. Ему хотелось чтонибудь
добавить, но все, что приходило на ум, было еще более беспомощное, чем уже
сказанное.
Заверещал интерком. Эсперанца вышла. Майрон нажал кнопку.
- Слушаю.
- На первой линии "Сиэтл таймс", - сообщила Большая Синди.
Глава 25
Дом для престарелых в Инглмуре был выкрашен в яркий желтый цвет, содержался
в прекрасном состоянии и располагался в весьма живописном уголке. И все равно он
выглядел как место, куда ты приходишь умирать.
В холле на одной стене была изображена радуга. Красивая, удобная мебель. Не
слишком мягкая. Иначе пациентам трудно было бы выбираться из этих кресел. На
столе в центре - огромный букет свежесрезанных роз. Но и эти ярко-красные
великолепные розы через пару дней засохнут.
Майрон глубоко вздохнул. Успокойся, парень, успокойся.
В воздухе чувствовался тяжелый фруктовый запах, как от туалетного дезодоранта.
Его приветствовала женщина в брюках и блузке -
простенько, но со вкусом. Ей было слегка за тридцать. Она тепло улыбнулась ему.
- Я хотел бы повидать Дебору Уиттейкер.
- Ну конечно, - сказала она. - Мне кажется, Дебора в комнате отдыха. Меня
зовут Гейл. Я вас провожу.
Дебора. Гейл. Всех называют по именам. Наверняка где-нибудь найдется и доктор
Боб. Они пошли по коридору, украшенному веселой фресковой живописью. Полы
сверкали, но Майрон заметил на них свежие царапины от инвалидных колясок. На
лицах персонала - одна и та же искусственная улыбка. Майрон решил, что их
специально обучали этой улыбке. Санитары, сестры и все без исключения одеты в
обычную одежду. Он не заметил ни болтающихся на шее стетоскопов, "ни табличек на
груди, ни биперов, вообще ничего, связанного с медициной. Здесь все друзьяприятели.
Майрон и Гейл вошли в комнату отдыха. Столы для пинг-понга, на которых никто
не играл. Такая же судьба постигла бильярдные и карточные столы. Зато телевизор,
похоже, практически не выключался.
- Садитесь, пожалуйста, - пригласила Гейл. - Бекки и Дебора сейчас придут.
- Бекки? - удивился Майрон.
Снова та же улыбка.
- Подруга Деборы.
- Понятно.
Она оставила Майрона в комнате, где находились еще шесть человек. Пять из них
- женщины. Они были чистенько одеты, единственный мужчина носил даже галстук.
Все сидели в инвалидных колясках. Двое тряслись, еще двое что-то бормотали себе
под нос. Кожа у всех была неестественного серого цвета. Одна из женщин помахала
Майрону костлявой рукой с синими прожилками. Майрон улыбнулся и тоже помахал.
На стене висел плакат с основным девизом заведения:
ИНГЛМУР - РАДУЙСЯ СЕГОДНЯШНЕМУ ДНЮ.
Мило, подумал Майрон, но не мог сразу же не придумать более подходящего
девиза:
ИНГЛМУР - ЛУЧШЕ, ЧЕМ ПО ТУ СТОРОНУ.
Гм. Надо будет на обратном пути бросить листочек в ящик для предложений.
- Мистер Болитар?
Шаркая ногами, в комнату вошла Дебора Уиттейкер. Копна волос все такая же, как
на фотографии в газете - черная, словно сапожная вакса, и за счет обильного лака
походившая на стекловолокно. Но общий эффект напомнил ему Дориана Грея - как
будто Дебора мгновенно постарела на миллион лет. Но глаза все еще проницательные.
Голова немного тряслась, как у Кэтрин Хэпберн. Возможно, болезнь Паркинсона, но
тут он не специалист.
Ее "подруге" Бекки было лет тридцать. Она тоже предпочла белому халату
обычную одежду, и хотя ничто в ее внешности не говорило о медицинской профессии,
Майрон почему-то немедленно вспомнил Луизу Флетчер из "Пролетая над гнездом
кукушки".
Он поднялся.
- Меня зовут Бекки, - произнесла медсестра.
- Майрон Болитар.
Бекки пожала протянутую руку и снисходительно улыбнулась. Вероятно, не
удержалась. Наверняка не может отделаться от дежурной улыбки по меньшей мере час
после ухода с работы.
- Вы не возражаете, если я побуду с вами?
Тут впервые заговорила Дебора Уиттейкер.
- Уходи, - прохрипела она. Голос напоминал скрип изношенной покрышки.
- Но, Дебора...
- Отстань. Ко мне пришел симпатичный молодой мужчина, и я не желаю им
делиться. Так что уматывай.
Снисходительная улыбка Бекки сменилась выражением неуверенности.
- Дебора, - произнесла она с виду дружелюбным, но на самом деле
оскорбительным тоном, - ты знаешь, где мы сейчас?
- Конечно, - огрызнулась Дебора. - Союзники только что отбомбили Мюнхен.
Немцы сдались. Я, девушка из Организации по обслуживанию вооруженных сил, стою
на южном пирсе в Манхэттене. В лицо мне дует ветер с океана. Жду, когда на берег
сойдут моряки, чтобы смачно поцеловать самого первого.
Дебора подмигнула Майрону.
- Дебора, сейчас не 45-й год. Сейчас...
- Я знаю, черт побери. Не будь такой доверчивой дурой, ради Бога. - Она села и
наклонилась к Майрону. - По правде говоря, я то здесь, то там. Иногда здесь. А порой
путешествую во времени. Когда такое случилось с дедушкой, они называли это
склерозом. Когда мама стала забываться, сказали - старческое слабоумие. У меня же
они находят болезни Паркинсона и Альцгеймера. - Дебора взглянула на сестру. Все
ее лицо ходило ходуном. - Пожалуйста, Бекки, пока я еще в своем уме, убирайся к
чертям собачьим.
Бекки секунду помедлила в нерешительности. Майрон кивнул ей, и она отошла.
Дебора наклонилась еще ближе.
- Обожаю орать на нее, - прошептала она. - Единственное сомнительное
преимущество старости. - Она сложила руки на коленях и улыбнулась дрожащей
улыбкой. - Я знаю, вы себя назвали, но я уже забыла.
- Майрон.
Она удивилась.
- Нет, не то. Может быть, Андре? Ты больше похож на Андре. Он меня
причесывал.
Бекки внимательно следила за ними из дальнего угла. Всегда на страже.
Майрон решил идти напролом.
- Миссис Уиттейкер, я хотел расспросить вас насчет Элизабет Брэдфорд.
- Лиззи? - Глаза старушки загорелись. - Она здесь?
- Нет, мэм.
- Я считала, что она умерла.
- Это так.
- Бедняжка. Устраивала такие дивные вечеринки. В поместье Брэдфордов.
Гирлянды огней на веранде и все такое. Сотни гостей. Лиззи всегда приглашала
лучших музыкантов, лучших поваров. Мне так там нравилось. Я одевалась получше...
- Что-то мелькнуло в глазах Деборы Уиттейкер. Возможно, она вдруг осознала, что
больше не получит приглашения ни на одну вечеринку, и замолчала.
- В вашей колонке, - напомнил Майрон, - вы часто писали об Элизабет
Брэдфорд.
- Да, конечно. - Она взмахнула рукой. - О Лиззи было приятно писать. Но... -
Дебора замолчала и отвернулась.
- Что но?
- Ну, я уже много месяцев ничего не писала о Лиззи. Даже странно. На прошлой
неделе Констанс Лоуренс устраивала благотворительный бал в пользу детской
больницы святого Себастьяна, так Лиззи снова не пришла. А ведь она очень любила
эти балы. Все последние годы обязательно там появлялась.
Майрон кивнул, стараясь не перепутать постоянно меняющиеся эпохи.
- Значит, Лиззи больше не ходит на приемы?
- Нет, не ходит.
- А почему?
Дебора даже вздрогнула. В глазах появилась подозрение.
- Так как ты сказал тебя зовут?
- Майрон.
- Это я знаю. Ты уже говорил. А фамилия у тебя есть?
- Болитар.
Снова искра в глазах.
- Сын Эллен?
- Да, верно.
- Эллен Болитар, - произнесла она с широкой улыбкой. - Как она поживает?
- Все хорошо.
- Она умная женщина. Скажи-ка мне, Майрон, она все еще раздирает на части
свидетелей противной стороны?
- Да, мэм.
- Умница.
- Ей очень нравилась ваша колонка, - сказал Майрон.
- Эллен Болитар, адвокатесса, читает мою колонку, - просияла она.
- Каждую неделю. С нее и начинает читать газету.
Дебора Уиттейкер откинулась в кресле, качая головой.
- Как вам это нравится? Эллен Болитар читает мою колонку. - Она улыбнулась.
Майрон уже совсем запутался. Дебора прыгала во времени. Он лишь старался не
отстать от нее. - У нас такая приятная беседа, правда, Майрон?
- Да, мэм.
Ее улыбка задрожала и погасла.
- Здесь никто уже не помнит мою колонку, - пожаловалась она. - Все такие
ласковые и милые. Хорошо со мной обращаются. Но я для них - еще одна старуха. Ты
достигаешь определенного возраста и внезапно становишься невидимой. Они не
понимают, что твой ум когда-то был острым, что тело это присутствовало на
великолепных вечеринках и танцевало с самыми красивыми мужчинами. Они этого не
видят. Я не помню, что ела утром, но хорошо помню эти вечеринки. Разве не странно?
- Нет, мэм, не странно, - ответил Майрон.
- Я так хорошо помню последний прием, устроенный Лиззи, словно это
происходило вчера. На ней было черное, без бретелек, платье от Хапстона и
жемчужное колье. Она была загорелой и прелестной. Я - в летнем платье яркорозового
цвета. Кстати, от Лили Пулицер, доложу я тебе, и все оборачивались мне
вслед.
- Что случилось с Лиззи, миссис Уиттейкер? Почему она перестала ходить на
вечеринки?
Внезапно Дебора Уиттейкер замерла.
- Я репортер, - сухо сказала она, - а не сплетница.
- Конечно, понимаю. Я не хочу лезть в чужие дела. Но это может быть важно.
- Лиззи - моя подруга.
- Вы ее видели после того последнего приема?
Глаза старушки снова затуманились.
- Мне казалось, она слишком много пьет. Я даже подозревала, что у нее какая-то
проблема.
- С выпивкой?
- Я не люблю сплетничать. Это не мой стиль. Я делаю колонку светских
новостей. Стараюсь не причинять людям неприятности.
- Я понимаю, миссис Уиттейкер.
- Но я ошибалась.
- Ошибались?
- С выпивкой у Лиззи все в порядке. Она может немного выпить, но никогда не
перебирает, всегда на высоте.
Снова эти глаголы в настоящем времени.
- Так вы видели ее после приема?
- Нет, - тихо ответила Дебора. - Никогда.
- Может быть, разговаривали по телефону?
- Я ей дважды звонила. После того как она не появилась на приеме у Вудмейеров
и позднее - у Констанс на балу. Понимаешь, я чувствовала, что что-то не так. Но я с
ней не разговаривала. Ее либо не было, либо она не могла подойти к телефону. - Она
взглянула на Майрона. - Ты не знаешь, где она? Как ты думаешь, с ней все будет в
порядке?
Майрон не знал, что и сказать. Или в каком времени.
- Вы о ней беспокоитесь?
- Разумеется. Она вдруг взяла и исчезла. Я спрашивала ее друзей из клуба, но
никто не видел Лиззи. - Старушка нахмурилась. - Хотя какие это друзья. Друзья так
не сплетничают.
- О чем сплетничают?
- О Лиззи.
- О чем именно?
- Я полагала, - заговорила Дебора таинственным шепотом, - что она так
странно себя ведет, поскольку слишком много пила. Но дело было не в этом.
Майрон наклонился и спросил, подделываясь под ее тон:
- А в чем же?
Дебора Уиттейкер уставилась на Майрона. Глаза были мутными, мелочно-белыми,
и Майрон не мог понять, что они сейчас видят.
- Нервное расстройство, - наконец произнесла она. - Женщины из клуба
говорили между собой, что у Лиззи - нервное расстройство. Что Артур отправил ее в
больницу, где стены обиты толстой тканью.
Майрон похолодел.
- Сплетни, - сердито возразила Дебора. - Отвратительные сплетни.
- Вы в них не верили?
- Вот что мне скажи. - Дебора Уиттейкер облизала губы, которые были
настолько сухими, что, казалось, вот-вот начнут осыпаться хлопьями. Она слегка
выпрямилась. - Если Элизабет Брэдфорд упрятали в дурдом, то как вышло, что она
свалилась с балкона собственного дома?
Майрон кивнул. Есть над чем подумать.
Он еще немного посидел, беседуя с Деборой Уиттейкер о людях и временах, о
которых он и понятия не имел. Пока, наконец, Бекки не положила конец визиту.
Майрон пообещал зайти еще и попытаться привести с собой мать. Он намеревался
выполнить свое обещание. Дебора Уиттейкер, шаркая ногами, удалилась. Майрон
подумал, а будет ли она помнить о его посещении к тому времени, когда доберется до
своей комнаты. Хотя какое это имеет значение.
Майрон направился к машине и оттуда позвонил в офис Артура Брэдфорда. Его
"исполнительный секретарь" сообщила, что будущий губернатор в Беллевидле.
Майрон ее поблагодарил и отключился. Посмотрел на часы и завел двигатель. Если не
попадет в пробку, то приедет вовремя.
Выехав на Гарден-Стейт-паркуэй, он позвонил в офис отцу. Элоиз, с давних пор
работавшая у отца секретаршей, сказала ему то, что повторяла каждый раз за
последние двадцать пять лет, когда он звонил.
- Я немедленно тебя соединяю, Майрон. - Не имело значения, занят отец иди
нет. Разговаривал ли он по телефону или принимал посетителя. Отец давно приказал:
если позвонит сын, соединять его с ним тотчас же.
- Не надо, - сказал Майрон, - Скажите ему, что я заеду через пару часов.
- Сюда? Бог мой, Майрон, ты же столько лет здесь не был.
- Да, я знаю.
- Что-нибудь случилось?
- Все в порядке, Элоиз. Мне просто надо с ним поговорить. Скажите ему, что
беспокоиться не о чем.
- Твой отец будет счастлив.
Майрон, однако, не был в этом уверен.
Автобус, на котором разъезжал Артур Брэдфорд со своим предвыборным штабом,
был выкрашен в красную и синюю полоску с белыми звездами. По ребру шли
огромные буквы: БРЭДФОРДА В ГУБЕРНАТОРЫ. Окна темные, тонированные,
чтобы никто из неумытых случайно не увидел своего вождя. Трогательная деталь.
Артур Брэдфорд стоял в дверях автобуса с микрофоном в руке. Братец Чанс
ошивался сзади, улыбаясь (на случай возможных камер) заученной улыбкой
политического прихвостня, говорящей: ну не прелесть ли наш кандидат? Справа стоял
Теренс Эдвардс, двоюродный брат Бренды. Он тоже сиял улыбкой, естественности в
которой было не больше, чем в парике лысого. На обоих напялены эти специальные
идиотские шляпы, которые неплохо бы смотрелись на членах квартета парикмахеров.
Людей собралось совсем немного, в основном старики. Они озирались вокруг и
выглядели так, будто кто-то заманил их сюда, пообещав накормить. Прохожие
замедляли шаг и останавливались, чтобы посмотреть, не затеет ли кто-нибудь драку.
Брэдфордские подставные смешались с толпой, раздавая плакаты, значки и даже эти
идиотские шляпы с той же надписью "БРЭДФОРДА В ГУБЕРНАТОРЫ". Время от
времени подставные люди в толпе начинали хлопать, и остальные лениво к ним
присоединялись. Присутствовали несколько репортеров и журналистов с кабельных
станций, которым явно не нравилось то, что они делали.
Майрон пробрался сквозь толпу в первый ряд.
- В Нью-Джерси нам прежде всего нужны перемены, - ревел Артур Брэдфорд.
- Еще нам требуется новое и смелое руководство. В Нью-Джерси нам нужен
губернатор, который не поддастся ни на какие провокации.
О Господи!
Подставным понравилась последняя фраза. Они разразились аплодисментами,
напомнив Майрону порнозвезду, изображающую оргазм.
Толпа отреагировала значительно спокойнее. Подставные начали скандировать:
- Брэдфорд... Брэдфорд... Брэдфорд. - Крайне оригинально. Через
громкоговоритель послышался новый голос:
- Еще раз, дамы и господа, позвольте представить вам будущего губернатора
Нью-Джерси Артура Брэдфорда! Именно он нужен нам в Нью-Джерси!
Аплодисменты. Артур помахал простым людям. Затем он спустился со своего
пьедестала и даже пожал руки некоторым избранным.
- Рассчитываю на вашу поддержку, - говорил он после каждого рукопожатия.
Майрон похлопал его по плечу. Брэдфорд повернулся. Тут же подскочил Чанс. Он
все еще улыбался и не успел снять свою дурацкую шляпу.
- Какого черта тебе надо?
Майрон показал на шляпу.
- Можно мне вашу шляпу?
Чанс продолжал улыбаться.
- Ты мне не нравишься, Болитар.
Майрон изобразил такую же фальшивую улыбку.
- Ох, до чего же обидно.
Улыбки словно застыли на лицах.
- Мне надо поговорить с Артуром, - заявил Майрон.
Они все еще улыбались. Друзья-приятели, водой не разольешь.
- Залазь в автобус.
- Разумеется, - сказал Майрон. - Только можно я там перестану улыбаться? У
меня скулы сводит.
Но Чанс уже отошел. Майрон пожал плечами и вскочил в автобус. Внутри поп был
застлан толстым, пушистым ковром. Сидения выкорчевали и вместо них установили
нечто, напоминавшее шезлонги. Там было несколько подвесных телевизоров, бар с
минихолодильником, телефоны и компьютерные терминалы.
Кроме тощего Сэма внутри никого не было. Он сидел спереди и читал журнал
"Пипл". Взглянул на Майрона, потом снова уткнулся в журнал.
- Пятьдесят наиболее интересных людей, - сказал Сэм. - И меня в этом списке
нет.
Майрон сочувственно кивнул.
- Тут все от связей зависит, не от достоинств.
- Политика, - согласился Сэм и перевернул страницу. - Иди в конец автобуса,
парень.
- Уже пошел.
Майрон устроился в псевдофутуристическом вращающемся кресле, которое вполне
могло остаться после съемок научно-фантастического фильма. Ждать долго не
пришлось. Первым появился Чанс. За ним возник Теренс Эдвардс. Потом Артур.
Водитель нажал на кнопку, и дверь закрылась. Одновременно все трое сбросили
надоевшие маски - улыбки.
Артур жестом велел Теренсу Эдвардсу сесть сразу за водителем. Тот, естественно,
повиновался. Артур и Чанс прошли в конец автобуса. Артур казался вполне
спокойным. Чанс выглядел так, будто мучился от запора.
- Приятно снова встретиться, - произнес Артур.
- Ага, - согласился Майрон, - приятнее некуда.
- Выпить не желаете?
- С удовольствием.
Автобус тронулся. Люди на улице махали в окна, сквозь которые ничего не могли
видеть. Артур Брэдфорд взирал на них с глубоким презрением. Он бросил Майрону
бутылку и открыл другую для себя. Майрон взглянул на этикетку. Диетический
персиковый чай. Недурно. Артур сел, рядом устроился Чанс.
- Как вам моя речь? - поинтересовался Артур.
- То, чего нам не хватает в Нью-Джерси, - заметил Майрон, - так это
политических клише.
Артур улыбнулся.
- Вы бы предпочли более детальное обсуждение вопроса, не так ли? В такую
жару? Перед этой толпой?
- Ну что я могу сказать? Только повторить: "Голосуйте за Арта, у него есть
крытый бассейн".
Брэдфорд отмахнулся.
- Что-нибудь новое об Аните Слотер узнали?
- Нет, - ответил Майрон. - Но я узнал кое-что новенькое о вашей покойной
жене.
Артур нахмурился. Лицо Чанса стало багровым.
- Вы вроде бы должны были искать Аниту Слотер? - напомнил Артур.
- Получается забавная вещь, - объяснил Майрон. - Только я начинаю
интересоваться ее исчезновением, как откуда ни возьмись выскакивает смерть вашей
жены. Как вы думаете, в чем здесь дело?
- Потому что ты - проклятый идиот, - вмешался Чанс.
Майрон взглянул на Чанса. Потом приложил палец к губам.
- Ш-ш-ш.
- Бесполезно, - сказал Артур, - абсолютно бесполезно. Я уже несколько раз
повторил вам, что смерть Элизабет не имеет никакого отношения к исчезновению
Аниты Слотер.
- Тогда вот что, - произнес Майрон. - Почему ваша жена перестала ходить на
вечеринки?
- Простите?
- Последние полгода перед гибелью ваша жена не показывалась в свете. Никуда
не ходила. Даже в клуб. Знать бы еще, что это был за клуб.
- Кто вам это сказал?
- Я говорил с несколькими ее друзьями.
Артур улыбнулся.
- Вы говорили с одной выжившей из ума козой.
- Осторожно, Арти. У выживших из ума коз и козлов есть право на голос. -
Майрон помолчал. - Слушайте, даже в рифму получается. Вот вам еще один призыв
для кампании: "Выжившая из ума коза, нам нужны твои голоса!"
Никто не
...Закладка в соц.сетях
