Жанр: Детектив
Роман века
... никогда не было добродушного английского характера
и никогда я не любила изображать достойную сожаления жертву. Моральные
муки никогда не были для меня желанным испытанием. Я не стала надолго
откладывать выяснение отношений и сразу бросилась на него выпустив когти,
сразу после выхода на прогулку, на парапете первой же встретившейся
набережной.
- Послушай-ка, сокровище, - зловеще сказала я. - Я к тебе уже
привыкла и поверила, что ты будешь любить меня до конца света. Что
означают эти афронты?
- Какие афронты? - искренне удивился он, как типичный мужчина. - Что
ты имеешь в виду? Не понимаю.
Для меня это было слишком. Последние события, в которых я принимала
непосредственное участие, прикончили бы и слона-флегматика. Сначала я две
недели панически переживала в образе чужого человека, боясь не того, кого
следует, потом на меня падает подозрение в краже бриллиантов и милиция
предостерегает, что если я не отдам бриллиантов, дело кончится плохо,
потом в мои руки попадает великолепный блондин, я настраиваюсь на из ряда
вон выходящий роман, сама испытываю глупые чувства, и тут дорогу мне
переходит сногсшибательная дива, чудо красоты, и блондин немедленно
оказывается обыкновенным мужчиной, жеманность и кокетство которого, я
терпеть не собиралась! Не дай бог!
Я разволновалась. К скандалам у меня всегда был талант. Придуманное
счастье слушало, сначала недоуменно, потом с живым интересом, а потом
отреагировало полностью неожиданно.
- Так ты ревнивая?! - он обрадовался, как будто было с чего.
Тоже мне, повод радоваться... Естественно, ревнивая!
- А ты думал нет?
В жизни я никого еще так не смешила, как его этим адом. В высшей
степени расстроенная, я присматривалась к его нетактичным приступам
веселости, задумываясь о том, что, черт побери, он видит смешного в моих
протестах против обслуживания мерзкой гарпии. Успокоиться он не мог. Это
уже было нетипично, и, в довершение, вместо того чтобы восстановить мое
внутренне равновесие, он сказал:
- Ты же сама надеялась, что в Сопоте случится что-нибудь
необыкновенное. Потерпи и увидишь.
Бог свидетель, я имела в виду совсем не то! В заигрывании с
прекрасной гетерой не было ничего необычного, как раз наоборот, было бы
необычно не обращать на нее внимания. Но его слова прозвучали как-то
удивительно таинственно, настолько таинственно, что полностью меня
заблокировали. На дне души поселилось что-то интригующее, неопределенное,
нечто, что хоть и отодвигало в сторону вопрос амуров с гетерой, но
беспокоило в другом. Я вспомнила, что с таким блондином все должно
перевернуться с ног на голову, но отуманенная ситуацией, не посвятила
пророческому голосу достойного внимания.
- Хотя бы не занимайся ей так активно, - недовольно сказала я.
- Я не занимаюсь ей так активно. По отношению к ней я веду себя так
же, как и со всеми.
Он опять меня разозлил.
- Но ты не снимаешь плащ старичку из конца коридора! И старичок не
смотрит на тебя хищным взглядом! Не благодарит с пониманием, не роняет
перед тобой пакетов, не махает ручками перед твоим носом, не ждет за
обедом и ужином, пока ты спустишься! И я не разу не видела, чтобы ты
зажигал старичку трубку!..
- Наверняка я бы получил этой трубкой по голове...
- Интересно, кого бы из нас ты спасал, если бы мы вместе упали в
воду! Прекрасный случай, поинтересоваться! Скорее всего ее, из
вежливости...
- Похоже на то, что она умеет плавать...
- Зато я умею грести! А если бы не умела, что тогда?!
- По-моему, я являюсь объектом классической сцены ревности?
- Как, ты только теперь заметил? Что за реакции!...
- Хорошо, я ей заниматься не буду. Если она что-нибудь уронит, я изо
всех сил пну это подальше, и стану громко хохотать.
- Надеюсь, это будет сырое яйцо, - мстительно произнесла я и наконец
перестала дурачиться. Мысль о том, что он пнет сырое яйцо, удовлетворила
меня в достаточной степени.
Скандал оказался ненужным, потому что на следующий день, девушка
исчезла. Это не значит, что ее кто-то похитил или, что она как-то
таинственно пропала, просто убралась из своего номера, в котором поселился
кто-то другой. Я испытала облегчение смешанное с недовольством собой и
решила о ней забыть.
Все было бы хорошо, если бы не возникли новые проблемы. Ночная жизнь
на улице перед Гранд-отелем приобрела невыносимые размеры и гремела так,
будто там происходил по крайней мере старт гонок в Монте-Кальварио. Мне
это особо не мешало, потому что сон у меня, слава богу, каменный, если я
засну, понадобится землетрясение, чтобы меня разбудить. Но Марек почти
полностью перестал спать. Он стал немного раздраженным, это раздражение
подавлял, но тем не менее, его можно было заметить. Прежде чем я успела
подумать, что делать с этим фантом, возникли следующие хлопоты, а именно,
я получила по почте корректуру очередной рукописи. Из-за дела Мачеяков я
полностью пренебрегла профессиональными обязанностями, но уезжая в Сопот
успела договориться по телефону, что эта рукопись будет мне в нужный
момент прислана, я как можно быстрее сделаю все необходимые правки и как
можно быстрее отошлю обратно, потому что в случае опоздание с ней
произойдет что-то нехорошее, она вылетит из плана или еще что-то в этом
роде. Передо мной возникла перспектива двух, а то и трех дней напряженной
работы и я сдурела окончательно.
Я сама предложила, чтобы Марек на эти три дня переехал в Гранд-отель,
что при случае позволит ему выспаться. Я боялась его реакции, мужчины
имеют странное отвращение к уступкам по поводу работы любимых женщин. К
моему великому удовольствию, он принял это естественно, признавшись, что
тоже думал об этом и считает единственным выходом. Мне даже странно, как
мне не пришло в голову, что еще никогда в жизни никакие проявления
рассудка до добра меня не доводили.
Рукопись висела надо мною, как упрек совести, я хотела эту правку
начать и кончить, поэтому оставила его без присмотра, не вдаваясь в
подробности, удовлетворившись информацией, что он получил комнату на
втором этаже Гранд-отеля. Слава богу, я даже не осмотрела эту комнату!
Исключительно благодаря этому, моя рукопись вовремя отправилась в Варшаву,
если бы я раньше узнала то, что узнала потом, сомневаюсь, смогла бы я
понять хоть слово из собственного текста.
Я справилась с самым противным. Просидела половину ночи и все утро, с
разгона поработала еще немного, за обедом придумала новые исправления и
вечером наконец потеряла вдохновение. Я решила сделать перерыв, одела
резиновые тапочки и чрезвычайно довольная жизнью оставила рабочее место.
Мне остались только мелочи, не требующие больших умственных усилий.
Я собиралась пробежаться с Мареком по пляжу. Из того, что он говорил
за обедом было ясно, что в это время я должна найти его в гостинице,
возможно спящим. Я ворвалась в Гранд и, едва миновав двери, превратилась в
неподвижное изваяние.
Через холл шла противная, мерзкая, прекрасная дива собственной
персоной. Она не обратила на меня внимания, только что вышла из зала
ресторана и начала подниматься по лестнице. Плаща на ней не было, в руке
она держала ключ, можно было не сомневаться, что она здесь живет.
Внутри у меня все застыло. Неизвестно почему, именно в этот момент я
вспомнила как ее зовут, прочитала в списке гостей, когда ждала разговора с
Варшавой. Мануэлла... Тоже мне, имечко! Хотя, следовало признать, в ее
черных волосах, ее прическе с коком, ее кремовой коже лица было что-то
южное... На свитере у нее была завязана зеленая шелковая косынка, и вдруг
всплыло мое самое плохое, до сих пор неясное впечатление! Как гром среди
ясного неба меня поразило воспоминание о собственных фантазиях! Ну конечно
же, именно так должна была выглядеть его прекрасная жена, которую я
мысленно увидела в городском автобусе!!!
В мгновение ока я придумала целую эпопею. Она действительно его жена,
настоящая, скорее бывшая, чем настоящая. Он водит меня за нос, они оба
скрывают свою связь по неизвестным причинам, целью обмана является что-то
имеющее связь со мной... Бриллианты полковника! Пардон, не полковника, а
Мачеяков... За сто тысяч долларов они могут делать из меня дуру...
Какой смысл могли иметь такие сложные махинации, я не придумала,
потому что вспомнила, что бриллиантов я не крала, их у меня нет, из меня
их не выдоить. Я немного расслабилась. Так или иначе, я не могла стоять в
дверях Гранд-отеля до конца света, я тоже собиралась подняться наверх,
причины, по которой я должна была отказаться от своего намерения, не было.
Когда она почти поднялась до первого этажа, я отправилась за ней, чувствуя
себя полностью выбитой из колеи и пытаясь как-то трезво отнестись к
страшному открытию.
Мерзкая гарпия выше не поднялась, на втором этаже она свернула в
коридор налево, я заглянула за ней, она меня не заметила и, благодаря
тапочкам, не услышала. Я успела увидеть как она открывает двери в конце
коридора, рядом с дамским туалетом.
Марек жил этажом выше, точно над ней. Мое отуманенное сознание
поразило следующее открытие, не менее ужасное. Он снял комнату не со
стороны моря, где было идеально тихо, а со стороны улицы, с прекрасным
видом на автостоянку, откуда доносился пробуждающий его шум...
К счастью, моя личность довольно эластична и склонна к разделению на
части. Одна часть, доверительно приняв проявление его чувств, поверила им
и плавилась в блаженстве, а вторая категорически решила разобраться, что
же здесь происходит. Никаких прямых вопросов, никаких больше скандалов,
никаких подозрений, выследить, исследовать и лично проверить, потихоньку,
научными методами...
Необходимость позаботиться о третьей части, которая бы координировала
поступки двух первых, я как-то забыла. Поэтому первая обошла вторую, чем и
сбила ее с толку.
- Почему ты не взял себе комнату с той стороны? - спросила я вопреки
первоначальным замыслам. - Там же тише.
- Не было, - не раздумывая ответил он. - Все занято, за исключением
апартаментов. Не буду же я жить в танцевальном зале. Гулять пойдем?
- Сейчас. Подожди. Под тобой живет это чудо природы. Эта... героиня
романа. Ты знал про это?
- Конечно, я ее заметил, - ответил он с полным безразличием. - Подо
мной? На это я внимания не обратил. У нее ничего не падало, пинать было
нечего...
- Не пытайся уколоть меня яйцом, сокровище мое. Сам видишь, на что
это похоже. То видимость, то стечение обстоятельств, но все вместе
удивительно друг к другу подходит. Будь добр, меня успокоить.
- Тебе обязательно быть такой подозрительной? Может, ты успокоишься,
если я поклянусь тебе, что все это действительно большое глупое стечение
обстоятельств и ничего больше? Потому что это так!
- Естественно успокоюсь, если поклянешься достаточно убедительно, -
ответила я уже в коридоре, потому что он в мгновение ока оделся и почти
выволок меня из комнаты. - Мне ничего так не хочется, как в этом
убедиться...
- Я и сама не знала, что думать. Неверность мужчины чувствуется. Меня
дезориентировало то, что я ее видела, но в то же время не чувствовала. У
меня получалась какая-то странная мешанина и я не знала, что со всем этим
делать.
Мы сбежали с лестницы, притормозив в самом низу, потому что перед
нами спускался мужчина, которого не следовало толкать с разгона. Марек
отдал ключ дежурному.
- Ты не смотрела машину? - вспомнил он в дверях. - Я видел из окна,
что там крутился какой-то парень. Не видела, он ничего не сломал?
Как-раз теперь надо было думать о машине! Незнакомые парни меня
совсем не касались! Сто парней могли в этот момент прокалывать шины и
соскребать краску, сомневаюсь, что я вообще бы это заметила. Я обиженно
посмотрела в сторону стоянки.
- Наверное теперь окажется, что у тебя комната с той стороны как раз
для того, чтобы следить за машиной...
- Естественно, для этого! Я на всякий случай взгляну, иди, я догоню.
Медленно проходя по лестнице к пляжу, я видела, как он спустился на
стоянку, обогнал спускающегося мужчину, обошел машину вокруг, заглянул
внутрь и успокаивающе махнул мне рукой. Он быстро догнал меня, я случайно
загородила ему дорогу, после чего, мы оба полетели в большую лужу, что
поменяло мое настроение так, будто падение в редкую грязь было
наиприятнейшим развлечением и прекрасным хэппи-эндом любовной ссоры. Ко
мне вернулось хороше настроение, одновременно вторая часть вышла из
летаргии и внутри зазвучал таинственный голос.
У нормальных людей это называется интуицией, инстинктом или
ясновидением. У меня является прекрасной пищей для воображения. Ни с того
ни с сего я абсолютно уверилась, что тот мужчина, который спускался по
лестнице и шел к машинам, как раз вышел от дивы, Марек об этом знал и
спешил его увидеть, используя машину, как предлог. В конце-концов, дива
может не быть его женой, но интересует его больше всего в мире. Как он мог
узнать, что у нее мужчина и что как-раз теперь он выходит, я не
задумывалась, мое воображение пренебрегает логикой и смыслом подсовываемых
видений.
Часть первая, блаженствующая, опять взяла верх над второй,
подозревающей, пришлось закончить правку, я не могла надолго рассеиваться.
Мне удалось сохранить необходимую пропорцию между противоречащими друг
другу частями до самого вечера следующего дня, до последней страницы
рукописи. Немного устав от мысленных упражнений и недосыпания я уселась в
машину и отправилась на почту, чтобы избавиться от работы окончательно.
Выйдя из почты я прошлась пешком по бродвею, в книжный магазин, чтение
собственного творчества вызывает у меня неутолимое желание почитать чужое.
Выходя из магазина я увидела Марека с дивой, идущих в сторону почты, и
замерла на пороге.
Дива вела себя просто скандально. Обходилась с ним как со своей
собственностью, дергала его за руки, тянула к витринам, почти терлась
головой по его груди, излучала обольщающее победное сияние. Он воспринимал
это с довоенной галантность, производящей известное впечатление.
В мгновение ока в меня вселился бес. Вторая часть быстренько смылась
с поля битвы первой. Я вернулась к Гранд-отелю и, ведомая неизвестно чем,
от злости неспособная к мышлению, подошла к администратору, где на мой
вопрос ответили вежливо и исчерпывающе.
Свободные одиночные номера со стороны моря были все время. С осени их
хватало всегда, за исключением периода съезда животноводов, занимающихся
разведением пушных зверьков, или чего-то подобного, занявшего десять дней
января. Теперь был май. Номеров перестанет хватать только во второй
половине июня.
Я отчетливо ощутила какие-то физиологические катаклизмы происходящие
внутри, осознала, что с ними надо бороться, отправилась в свою комнату,
сменила туфли на тапочки, надела косынку на голову и пошла на пляж. Лишь
непосредственная близость моря могла помочь обрести нечто вроде
равновесия.
Возле Гдыни море сработало так хорошо, что мне удалось начать думать.
Главный вопрос я решила сразу. Столько раз в жизни передо мной
преклонялись, водили за нос и бросали, я была свидетелем и предметом таких
разных чувств, столько раз с интересом анализировала их, что какие-то
знания в этой области во мне должны были сохраниться! Дело было вроде бы
ясным, но только внешне. С одной стороны он явно бросил меня ради мерзкой
вампирицы, обманывая меня без оглядки, но с другой стороны, я до сих пор
была ему нужна, кто знает, может и больше чем раньше. Это показалось мне
довольно непонятным. Я приняла во внимание его по-версальски хорошее
поведение и злорадство судьбы, добавила нахальность дивы, у меня
получилось, что это она заказала ему комнату с другой стороны. Не
сходилось...
Я повернула к Сопоту. Погода испортилась, ветер усилился, небо
закрыли черные тучи, вроде бы начало моросить, все окружающее больше
напоминало февраль, чем на начало мая. Я безнадежно замерзла. До Гранда я
добралась в таком состоянии, которое полностью исключало, как прием ужина,
так и ночной сон. Мне надоели эти дурацкие размышления и я решила
поговорить с ним немедленно. Либо я пробьюсь, и он откажется от
галантности по отношению к ней, либо распрощается со мной!
На ступеньках Гранд-отеля я осознала, как выгляжу. Растрепанные
клочья волос свисали со лба на лицо, нос светился красным, бросающимся в
глаза светом, Возможно в некоторых местах я стала синей, но большей частью
- зеленой. Во время серьезного разговора с любимым мужчиной так выглядеть
нельзя! Расческа и пудреница были при мне, в сумочке, можно было слегка
подправить свою красоту. Не размышляя, я свернула в дамский туалет на
втором этаже, даже не подумав о том, что могу встретить это мерзкое
ничтожество.
Благодаря резиновым тапочкам двигалась я бесшумно, меня вообще не
было слышно. Туалет был на ремонте, но зеркало там висело. Я со злостью
стала раздирать клубок волос на голове, когда до меня донеслись какие-то
звуки. Голоса. С минуту я не могла понять откуда они доносятся, и почему я
их слышу, все-таки Гранд-отель построен до войны, хорошо акустически
изолирован, ни откуда ничего не должно доноситься. Я оставила свои космы,
невольно задумалась над явлением, после чего испытала ужасное потрясение -
я узнала голос Марека!..
И одновременно поняла причину. Канализационная труба бала снята,
войлочная панель, изолирующая ее со стороны комнаты, частично порвана, в
стене в пол кирпича толщиной были дыры, через которые четко доносились
звуки. За этой дырой, я это помнила, находилась комната дивы!
Я замерла, склонившись над дырой с расческой в клубке волос и бурей в
душе, то, что взорвалось внутри меня, чуть не убило меня на месте.
Марек был у нее. Они разговаривали у этой стены, точно на высоте
моего уха, зная меблировку помещений, я догадалась, что они сидят на
кушетке. Слава богу, сидят!..
- Почему, - шептала чертова гарпия обиженным голосом. - Почему?...
Знаю, догадываюсь, я слишком нахальная?..
А как ты думала, нахальная жаба? Конечно, нахальная...
- Не верится, что ты меня не хочешь, - шипела она искушающим
страстным шепотом. От затмения в глазах, я чуть не сбила лбом трубу. - Мне
еще раз повторить, как ты мне нравишься?...
А, так ты ему уже говорила?!!..
Она продолжала обольстительно шептать, мне даже плохо сделалось.
Заигрывала она абсолютно неоднозначно, и камень бы сдался, я подумала, что
если через минуту меня здесь хватит удар, то смерть моя, принимая во
внимание место, будет отнюдь неромантичной. Сколько она будет продолжать,
он уже знает, уже понимает, уже и баран бы понял...
- Перестань, неожиданно сказал Марек удивительно взволнованным
голосом, я аж подпрыгнула, зацепившись волосами за какую-то неровность на
кирпичной стене. С минуту там царило непонятное молчание. В моем горле
начал расти ком величиной с дыню.
Судя по звукам, бессовестная гетера разнервничалась и испугалась.
- Почему?.. Боже! Что произошло? Что случилось, скажи!..
Что с ним могло там случиться?! Не умер же он от переживаний! Может,
его кошки скребут из-за дивы, совесть мучает?.. Что-то там происходило, я
отчетливо слышала, как скрипнули пружины кушетки, кажется, она бросилась
на него, как пить дать...
- Отстань, - вдруг серьезно, драматически и зловеще сказал Марек. -
Нет. Я не хотел тебе говорить, зачем этого касаться... Это моя личная
трагедия...
Какая еще за трагедия, черт побери?! Что за трагедия, я, что ли?!..
Дива не отставала:
- Какая трагедия? Как это?!.. Нет, ты не можешь теперь молчать,
должен мне все рассказать, должен! Что это значит?
Опять воцарилось страшное молчание. Я задержала дыхание, остановив на
время и умственную деятельность.
- Мое здоровье... - тихо, колеблясь начал Марек, таким тоном, который
подходил ему, как кулак к носу. - Видишь ли, я... Жаль, ты должна это
знать. Я импотент. Уже много лет...
Не знаю как дива, а я очумела полностью. Импотент!.. Боже
милостивый!!!..
Или кто-то из нас сошел с ума, либо он, либо я, или здесь концы с
концами не сходятся. Чего ради он городит такие глупости?.. Через
ошеломленный мозг пролетела мысль, что он мог забыть о том, что
выздоровел, но я сразу же поняла, что здесь что-то не так...
Дива издала сдавленный вскрик, помолчала, скорее всего пытаясь скрыть
разочарование. Со своей стороны я пыталась овладеть желанием бурно
отреагировать.
- Да, теперь понимаю... - холодно произнесла она и вдруг изменила
тон. - Слушай... Нет, это ужасно! Ты был у врача? Пробовал лечиться?
- Когда-то... Потом отказался. Я не верю в возможность излечения...
- Но, как ты мог?!..
Я покачала головой, следя, чтобы случайно не стукнуть лбом по трубе.
Идиотизм ситуации превосходил человеческое понимание. Я абсолютно ничего
не понимала. Было абсолютно ясно, что он не хочет этой гарпии, но тогда
какого черта с ней заигрывать?! Ему понравилась подвернувшаяся роль
слезливого идиота? Пожалуйста, я поддерживаю такое желание, но нельзя же
поверить, что дело тут именно в этом!
Гарпия изо всех сил старалась убедить его, что он зря потерял
надежду, и уговаривала сходить к врачу. Она сообщила, что у нее есть
знакомства в тех кругах, ее отец - врач, он найдет лучших специалистов, в
случае необходимости пошлет за границу, техника и медицина не стоят на
месте, они могут совершить чудо!... Марек протестовал все слабее. В
конце-концов дошло до того, что он пообещал ей отправиться на обследование
сначала в Гданьске, а потом в Варшаве. Мне стало интересно, как он
намеревается исполнить это обещание...
При случае мне удалось узнать несколько мелочей о себе. Дива не
хотела быть нетактичной, но ее интересовало, как, в таком случае, с той
женщиной, которая была с ним, и как эта женщина переносит его импотенцию.
Мне и самой было интересно. Оказалось, что я являюсь особой необычайно
духовной, вообще астральной, с отвращением отношусь к сексу, мне он совсем
не нужен. Дива позволила себе продемонстрировать вежливую жалость, с
которой я охотно согласилась.
Я отказалась от запланированного обстоятельного разговора, при первом
сигнале об окончании его визита оставила волшебное место и помчалась в
свою комнату. Теперь было о чем подумать! Все представление стало
полностью непонятным.
Одно было точно. Он что-то придумал, у него была какая-то причина
обманывать эту диву. Какие бы намерения у него не были, он решил скрыть их
от меня. Я бы была не я, если бы не решила со своей стороны перепрыгнуть
через себя, лишь бы разгадать тайну. Он еще не знает самой плохой моей
стороны...
Он зашел ко мне и мы спустились к ужину. Две части моей личности
наконец-то договорились и перестали друг другу мешать, действуя в нужные
моменты.
- Ты закончила правку? - поинтересовался он за столиком.
- Еще нет, но уже почти, - не раздумывая, ответила я. - Завтра к
вечеру закончу. Потом постою в очереди на почте, ты мне для этого не
нужен. Можешь выспаться.
- Спать я не буду. Я пройдусь немного, на обед меня не жди, если я
буду опаздывать, перекушу по пути.
- Пройдешься по пляжу?
- Нет, по дороге. Поэтому я и выбираюсь тогда, когда ты занята. Тебе
же не нравится ходить по дорогам.
Из этого я заключила, что он куда-то отправляется с дивой. Он не
подозревал меня во лжи, поверил, что я прикована к машинке, значит, у руки
у меня были развязаны. Я не знала, есть ли у этой пиявки машина, но
разницы не было, чем бы они не ехали, я решила следовать за ними!
Сколько усилий мне стоила реализация этого решения, словами не
выскажешь. Мой автомобиль отличался особой чертой, по которой его легко
можно было узнать среди целого стада фольксвагенов. А именно, вместо
антенны у него была старая, немного погнутая и поржавевшая шпага, которая
прекрасно работала в качестве антенны, но издалека бросалась в глаза.
Необходимо было вынуть ее, что представляло некоторые трудности, потому
что она была намертво заклинена в гнезде. Мало того, машина стояла на
стоянке, как раз под его окном, где возня с этой железякой полностью
исключалась. Просто уехать я тоже не могла, он бы услышал звук двигателя,
а слух у него был противно чутким. Надо было дождаться ночи и выбрать
момент, когда меня заглушат другие машины...
Все это я исполнила. В диком напряжении я пол часа ожидала самого
громкого рокота, мне казалось, что я жду уже пол года. Отъезжала я с
открытой дверью, боясь хлопнуть и придерживая ее рукой. В безлюдном месте
я в поте лица добывала оружие из гнезда, выискивая по сторонам хулиганов,
которые такие вещи делают одним движением. Я просто не знаю, как это им
удается... Возвращалась я с похожими хитростями. Вытащенную шпагу я
поставила на старое место, собираясь вынуть ее только во время следствия.
Я потренировалась вынимать и вставлять ее на ходу, словом всю ночь провела
за работой.
А потом провела за работой все утро. Чего бы Марек от меня ни ожидал,
но не того, что я добровольно поднимусь в семь утра. И все-таки я
поднялась. Завтрак я ела на окне. И чуть не подавилась, когда увидела, что
он выходит вместе с дивой. Мои допущения оказались верными. Прогулка по
дороге, как же!..
У нее была машина - зеленый пежо. Я успела стартоват
...Поділитися у соцмережах
