Жанр: Детектив
Гарпии
...ыло послушать. Не притворялась,
видно, что ей интересно, такая уж женщина отзывчивая.
- А вы сами запомнили, кому что та американка оставила?
- Я, проше пана, пока на склероз не жалуюсь.
Половину оставила "кожаной внученьке", а другую половину всем
остальным родичам скопом, но велела им по справедливости поделить. Пани
Вероника тоже похвалила старушку.
- Не заметили, у этой пани Вонсик кто-то еще был в тот день?
- Да никого не было, муж у нее поздно приходит с работы. Только мы
вдвоем были, никого больше. Если бы кто еще был, я бы говорить не стала,
сразу за работу принялась, при других не поговоришь по душам, - И хорошо,
что поговорили, на душе сразу легче стало, ведь так? Поговоришь с хорошим
человеком, и успокоишься, хотя до этого напереживался.
- Верно вы говорите, пан полицейский. Поговорила и сразу полегчало, но
не до конца. Потом не выдержала и опять о нотариусе заговорила с пани
Корчинской, потому как после пани Вероники я отправилась к пани Корчинской
на Пулавскую, но ее тоже зовут Вероникой, ей я продукты покупаю и немного в
кухне прибираюсь, она ведь, пани Вероника, ни одной чашки после себя сроду
не вымоет.
Вот я к ней и забежала, все равно мне по дороге было Ей тоже интересно
оказалось послушать, особенно насчет американской старушки. Пани Корчинская
даже подсчитала, сколько это получится на наши деньги. А дочка ее, пани
Корчинской значит, только сидела и вздыхала, вот бы кто ей наследство
оставил. Так мы все трое посмеялись и совсем от сердца отлегло.
- А потом? - с некоторым страхом поинтересовался комиссар.
- А потом я вернулась домой, уже поздно было, в восемь вечера до дому
добралась.
- Мы вам очень благодарны. - как можно проникновеннее поблагодарил
старший комиссар свидетельницу, - вы даже и не представляете, как вы нам
помогли. Теперь остается записать лишь адрес пани Корчинской. Пулавская..,
как дальше?
- Пулавская, 38. Постойте, - спохватилась пани Ханна, - а зачем вам
они? Это все приличные люди, не преступники.
Роберт пришел на помощь немного выдохшемуся начальству.
- А кто станет помогать полиции, как не порядочные люди? Ведь
разыскиваем свидетелей, нам нужны свидетели, а порядочные люди непременно
скажут правду. Когда разыскиваешь преступников - бандитов, взломщиков,
мошенников - без свидетелей их не разыщешь. А свидетели могли видеть
преступника, сами об этом не подозревая. Совершит негодяй преступление и
идет себе по улице, как порядочный человек, а они его видели в нужном месте
и в определенное время. Два свидетеля это без надобности, а для нас
бесценная помощь.
Пани Ханна прониклась сознанием своего гражданского долга настолько,
что еще раз по собственной инициативе описала во всех подробностях события
злополучной пятницы, сообщила адреса и фамилии всех женщин, с которыми
говорила о нотариусе, вспомнила, что дочь пани Корчинской зовут Моника и
обещала никому не говорить о беседе с полицией. Прощаясь с полицейскими
испытала удовлетворенное чувство человека, облагодетельствовавшего своих
ближних.
- Спятить можно, сколько тут Вероник! - вздохнул Бежан, выходя на
улицу. - Неужели сейчас это такое популярное имя? - Один адрес подходит, -
в волнении заметил Роберт. - Той, что около сестры Мартинека живет. Вот
только фамилия не совпадает, ведь сестра Мартинека называла соседку
Вероникой Банькович.
- А новый муж у нее Вонсик! Хотя нет, табличка с фамилией раньше там
висела.
- Вышла за Вонсика и поселилась у него.
- Возможно. Как же осложняют дело вечные переселения людей,
замужества, прописки. Но все равно у нас остаются две возможности. - И две
Вероники. Хотя.., если у второй взрослая дочь, не может эта Вероника быть
молодой.
- Опомнись, парень! - раздраженно заметил Бежан. - Предположим,
взрослой дочери двадцать.
Мамуля родила ее в восемнадцать, так сколько ей сейчас? Всего тридцать
восемь. Это ты называешь старостью? Самый расцвет! А когда шесть лет назад
она охмуряла в Штатах Павляковского, была еще моложе. Тридцать два года,
разве это возраст?
Тут Роберт Гурский вспомнил самую красивую женщину, которую ему
довелось видеть в своей жизни. Он тогда еще работал в дорожной полиции.
Остановил за превышение скорости водителя, этим водителем оказалась
потрясающе молоденькая девушка. А по документам выяснилось - ей сорок семь.
Вспомнив ее, Роберт перестал рассуждать насчет пожилых женщин.
- Итак, две Вероники знали о составлении завещания Вандой Паркер,
третья Вероника замечена в Штатах, причем рядом с Павляковским. Для начала
неплохо было хоть посмотреть на них, фамилию одной и адрес знаем, едем к
Корчинской!
Самое лучшее - сразу же и обыск у нее сделать, на всякий случай. Вдруг
подвернутся перчатки...
- За это время сто раз успела выбросить.
- Время было, но чем черт не шутит, возможно, пренебрегла. Не чувствуя
никакой опасности...
Но вот вопрос, зачем этим Вероникам потребовалось убивать пани Паркер?
Какая им от этого выгода?
- И не исключено, теперь одна из них делает попытки и Доротку
прикончить, - осторожно напомнил Роберт.
- Не исключено, - согласился Бежан. - Смерть Доротки выгодна
Павляковскому, а он у нас нигде не всплыл. Ладно, принимаемся за Вероник.
Отловить Веронику Корчинскую не составило труда. Женщина спокойно
сидела дома и раскладывала пасьянс. Немолода, пятьдесят лет ей стукнуло, но
выглядела моложе. Бежана с Робертом впустила после долгих переговоров через
цепочку. В ходе беседы сразу же призналась во всем, несколько удивленная,
но отнюдь не испуганная. Да, пани Выстшик приходит к ней делать уборку в
квартире, не уборщица - золото, такую теперь и не найдешь. Несколько дней
назад, может, и в пятницу, она действительно рассказывала о какой-то жутко
богатой американской старушке, не только о своих перипетиях с наследством,
да, присутствовала и ее дочь, той же было интересно, мы еще не привыкли, к
таким грандиозным наследствам, вот интересно, сколько съедят налоги... Да,
потом у себя на работе она рассказала о старушке сотрудникам, но не все,
так, просто упомянула, у нее такая работа, что не поболтаешь, она работает
в справочной на Центральном вокзале, а там всегда в справочную стоит хвост
из пассажиров, можно подумать, люди читать не умеют. Да, дочь у нее
взрослая, двадцать восемь лет...
Зато Вероника Корчинская решительно отмеживалась и от Соединенных
Штатов, а заодно и от Канады. Никогда в жизни не бывала по ту сторону
Атлантики. И не будет, страх боится летать на самолетах. Никакого
Павляковского никогда не знала, о Вуйчицких не слыхивала, и вообще в чем
дело?
- Нет, не она, - пришел к выводу Роберт Гурский, когда они с Бежаном
покинули квартиру пани Корчинской. - И я бы не стал у нее искать перчатки,
размер не тот.
- Надо Павляковского разыскать, - решил Бежан. - Узнал, что дочь стала
богатой наследницей и пытается ее прикончить, появился шанс разбогатеть. А
старушку прикончили гарпии Вуйчицкие общими силами, он только на Доротку
нацелился.
- На собственную дочь? - недоверчиво переспросил Роберт.
- То ли еще бывает! - вздохнул Бежан. Думаю, тебе тоже приходилось
сталкиваться. А собственную дочь он и дочерью назвать не может, не
виделись, никаких родственных чувств. Надо разыскать его. Непременно!
Вторая Вероника, некая Банькович-Вонсик, по-прежнему оставалась
недоступной. Двери ее квартиры, что прямо напротив квартиры сестры
Мартинека, все время были заперты, на звонки никто не отвечал. Поскольку
уже было поздно, расследование отложили до утра.
По словам приставленного к Доротке наблюдателя - а Бежану с громадным
трудом удалось выпросить его у начальства, - утром какая-то машина сделала
попытку сбить девушку. Доротка шла в магазин по заданию Сильвии, и, когда
перешла мостовую и уже ступила на тротуар, за ней на полном ходу заскочил
на пешеходную дорожку огромный белый "мерседес". Девушка спаслась чудом. И
то лишь благодаря тому, что на тротуаре оказалась огромная лужа, которую
задумавшаяся Доротка увидела в последний момент и невольно отпрянула,
"мерседес" же разогнался и заскочил прямо в эту лужу, обдав девушку
фонтаном грязной воды.
Наблюдатель знал свое дело, через пять минут "мерседес" нашли. Стоял
себе спокойно у магазина на улице Голковской, двигатель был еще горячий, но
водителя в машине не было, торчали лишь ключи в замке зажигания. Не удалось
найти свидетелей, которые бы видели, как припарковывался "мерседес" и как
из него выходил водитель. Народу у магазина прорва, но на такие мелочи
никто внимания не обратил. Найти хозяина машины было не так просто.
Выяснилось, что он с восьми утра сидит в кабинете собственной фирмы на
Балтийской и понятия не имеет об исчезновении со стоянки своей машины.
Владелец "мерседеса" не успел огорчиться из-за угона машины, ибо ему тут же
сообщили о ее местонахождении. Охотно дал согласие на то, чтобы полиция
осмотрела машину, она ему все равно сейчас не понадобится. А что касается
ключиков, подумав, со стыдом признался - мог оставить в замке зажигания,
потому что опаздывал на работу, клиент, очень важный клиент, уже ждал, он
выскочил из машины и как сумасшедший погнал наверх, оставив машину на
произвол судьбы.
Ну, не совсем на произвол, ведь это же их служебная стоянка, за ней
присматривают, и до сих пор никаких угонов не было.
Не так просто было упросить экспертов сделать лабораторные анализы
следов, оставленных в "мерседесе" угонщиком, сейчас столько угоняют машин,
что такими глупостями никто не занимается. Бежан настоял. "Мерседес"
оттранспортировали к ближайшему отделению полиции, для чего была вызвана
специальная платформа, ибо Бежан страшным криком по телефону запретил
притрагиваться к "мерседесу", а тем более садиться в него. Ключи всю дорогу
болтались в замке зажигания, Адась из лаборатории провел экспертизу в
пожарном порядке и с ее результатами лично приехал к своему корешу Бежану.
Через два часа злополучную машину доставили владельцу на служебную стоянку,
тем самым чрезвычайно повысив у владельца уважение к полиции.
Захляпанная грязью из лужи, Доротка радовалась, что не отправилась за
покупками в элегантном траурном одеянии, специально приготовленном на
похороны крестной бабули. Уже начала облачаться в него, но Сильвия
торопила, вот Доротка и отправилась в наспех наброшенной куртке и резиновых
сапогах, привыкших к уличной грязи. Даже не поняв, что на нее совершено
очередное покушение, лишь огорчившись из-за того что окатили грязью,
девушка вернулась с покупками и облачилась в траур, ибо тетки настаивали,
чтобы главная наследница первой шла за гробом Вандзи.
На поминки в два часа дня Бежан явился уже с результатами экспертизы.
По дороге делился с коллегой восторгами по адресу золотого парня Адася,
который согласился поработать после ночного дежурства и поработал на
совесть. Служебную машину вел сам Бежан, предоставив Роберту возможность по
дороге ознакомиться с заключением эксперта и фотографиями, па которых
обильно был представлен интерьер "мерседеса".
- Теперь нет необходимости выпрашивать опекунов для Доротки, -
радовался Бежан.
Роберт тоже сиял, как медный грош, и поддакивал:
- Точно, теперь приставят к ней, и не одного.
Перчатки те же самые, никаких сомнений! Надо же, не выбросил. Вот
только бы нам до них добраться. Пока не выбросил. Хотя.., будь я на его
месте, пользовался бы перчатками какого друга-приятеля, даже крал их, когда
требуются, а потом подбрасывал, и тебе пришлось бы искать меня до конца
дней твоих.
- Перекрестись, или постучи по дереву, а то накаркаешь...
Тут они подъехали к дому Йодловой, а Бежан так и не успел ознакомить
подчиненного со всеми своими достижениями.
Нотариус появился минут через пять.
Визит в дом клиенток нотариус считал официальным, потому и согласился
приехать в рабочее время. И вместе с тем ему очень хотелось своими глазами
увидеть в сборе всю эту необычную семейку, ведь столько накручено вокруг
оформленного им завещания! Сначала поочередно знакомился с Дороткой, с
Фелицией, заочно с Войцеховским, потом с завещательницей, потом с полицией.
Начал же с того, что вместе со всеми сел за стол, помянуть усопшую.
- Говорят, нашу Вандзю кто-то убил, - начала Фелиция светский
разговор. - Вот интересно, был ли убийца на похоронах?
- Если кто-то из нас, наверняка был, - саркастически заметила Меланья.
- Разве что ты, - огрызнулась Сильвия. - Уж не я, точно.
- Говорят, из трупа кровь течет, если к нему приблизится убийца, -
тактично поделился своими познаниями Мартинек.
- Ничего такого из гроба Вандзи не текло! - строго заявила Фелиция. -
И постыдился бы, за столом...
- Ну что ты, - встала Меланья на защиту Мартинека, - очень аппетитная
тема. И еще можно поговорить о вурдалаках-упырях.
- Ты что, думаешь, Вандзя будет нам являться в качестве вурдалака?
заинтересовалась Сильвия.
- Вы разрешите? - поднялся Яцек и налил всем в рюмки водки. Наличие
последней объяснялось наличием селедочки. Как Фелиция, так и Сильвия были
на этот счет единодушны - к селедочке идет только чистая водка. И наверняка
были правы.
- Я за рулем, - слабо запротестовал нотариус.
- Все за рулем! - утешил его Павел Дронжкевич. - А в случае
необходимости вызовем такси. А такое гм.., мероприятие нельзя же не
отметить. Хотя для вас, пан нотариус, должно быть, дело привычное?
- Признаюсь, впервые предстоит зачитать завещание в столь непривычной
обстановке, - признался нотариус.
- Тогда тем более надо пользоваться случаем, - посоветовала Меланья.
Севший рядом с Дороткой Роберт вполголоса пытался как-то
подипломатичнее расспросить девушку об утреннем покушении. Та удивилась,
откуда об этом стало известно? Пришлось соврать, что случайно полиция
задержала пьяного водителя белого "мерседеса". Яцек, сидевший по другую
сторону Доротки, сначала исподлобья поглядывал на этого настырного
полицейского парня, но услышав, о чем шла речь, встревожился и тоже
принялся расспрашивать девушку. А три ее тетки полностью переключились на
потусторонние темы. Меланья с Фелицией допытывались у Сильвии, не является
ли ей Вандзя в виде приведения ночью, ведь в ее комнате прикончили
старушку.
- Является, - отвечала Сильвия, - но я ее не боюсь. Ничего плохого я
ей не делала, и даже проклятый лучок резала так, как она велела.
Мартинек заинтересовался:
- А в каком виде является? Что делает?
- В виде приведения. Появляется и воет, - отвечала Меланья за сестру.
- Ничего подобного! - возразила та. - Не воет, а стучит дверью. Пан
капитан отобрал молоток, вот ей и остается стучать только дверью.
- Какой дверью? - поинтересовалась Фелиция.
- Балконной! - ответила Сильвия.
- И ты слышишь? - не поверила Фелиция. - Спишь, как убитая, откуда
знаешь, что она дверью стучит?
- А вот и не как убитая! Услышала - дверь стучит. Ванда ли это или
ветер - не знаю, мне вставать было лень, чтобы проверить.
- Простите, милые дамы! - вдруг бестактно прервал интересный разговор
комиссар полиции. - Вы какими лекарствами пользуетесь?
- Пан интересуется в служебном или личном плане? - немедленно
отозвалась Меланья.
- Да так, вообще...
- Дать аспиринчику? - спросила Фелиция. - Или что желудочное? А у
Сильвии имеются лечебные травы.
- Хотите травки? - обрадовалась Сильвия. - Я мигом, только скажите, от
чего.
- Ну ладно, - вынужден был признаться Бежан. - Вопрос официальный.
Какие в доме хранятся лекарства? И имеются ли вообще?
- Лекарства, разумеется, найдутся, - ответила Меланья, - но мы
пользуемся ими умеренно, и нет среди них такого, от чего можно помереть,
если превысить норму. Но в принципе кое-что набралось, после болезни каждый
раз остаются, так что в нашем доме вы, пан полицейский, имеете шанс
обнаружить настоящую аптеку. Сильвия, скажем, пьет травки, чтобы
похудеть...
- ., и помогают ей они, как мертвому припарки, - не преминула добавить
Фелиция.
... - а моя старшая сестра Фелиция пользовалась какой-то мазью от
аллергии. Но это наружное средство, внутрь его не примешь. Но тоже
осталось.
- А Меланья принимает сердечные препараты, - вставила свои три гроша
Сильвия. - От аритмии. И давление снижают.
Нотариус с ужасом произнес:
- Неужели, пан комиссар, вы полагаете...
- Я полагаю, - громко и твердо заявил Бежан, - что дамы должны
обязательно запирать все двери в своем доме! Лучше уж потом вставить
стекло, чем подвергать свою жизнь опасности. Речь идет о слишком большой
сумме, и меня удивляет ваше легкомыслие. Очередь за наследством может
оказаться длинной, но когда-то она закончится. А больше я ничего не скажу.
- И нет необходимости, - холодно парировала Меланья. - Вы даете
понять, что Доротка постарается всех нас по очереди прикончить? Ведь она
наша единственная наследница. И вы правы, очередь длинная, если убивать по
одной, сначала унаследуют сестры, а она уже после нас. Но ведь пока сорок
разбойников охотятся за ней, не за нами. Тогда что все это значит? Есть еще
наследники, какие-то дальние родственники, а мы ничего о них не знаем?
Почему молчите?
Молчал Бежан потому, что все внимание уделил заливному на своей
тарелке, вот и оглох. Сильвия удовлетворенно отметила такой интерес к ее
стряпне и вдруг, сорвавшись с места, опрометью кинулась в кухню - совсем
позабыла про уток с яблоками в духовке. Доротка по ее молчаливому кивку
приступила к смене тарелок. Роберт принялся цитировать по памяти статьи из
законодательства о наследовании. Яцек принялся откупоривать одну за другой
бутылки вина. Мартинек что-то бормотал о готовности забить гвоздями
намертво проклятую балконную дверь. У непривычного к порядкам в этом доме
нотариуса волосы встали дыбом.
Никто из заинтересованных лиц не торопил его с прочтением завещания.
Наоборот, его попытки приступить к исполнению своих обязанностей были
решительно прерваны Фелицией. Приступить разрешили лишь после десерта -
мороженого, взбитых сливок и, как всегда, непропеченного, но очень вкусного
кекса. После десерта на стол въехали сыры и шампанское.
- Ну, все! - облегченно вырвалось у Сильвии.
- Пожалуйста, пан нотариус, - произнес комиссар полиции.
Нотариус поднялся и, расчистив место на столе, разложил документ, до
сих пор пребывавший в портфеле под столом. Роберт Гурский максимально
сконцентрировал внимание на Яцеке. Мартинека взял на себя Бежан.
"Я, нижеподписавшаяся Ванда Паркер, урожденная Роек, гражданка
Соединенных Штатов Америки, паспорт и так далее, - привычно торжественным
голосом начал нотариус, - находясь в здравом и так далее, все принадлежащее
мне состояние оставляю следующим лицам...
Нотариус понятия не имел, что воцарившаяся за столом тишина является
совершенно уникальным явлением. Он еще не узнал как следует трех сестер и
не отдавал себе отчета в том, что они просто не в состоянии слушать
кого-либо, не прерывая и не высказывая своего мнения об услышанном, причем
мнения непременно противоречивого, никогда не совпадающего с мнением
сестер. Меланья изо всех сил сжала зубы, чтобы сдержать так и рвущиеся
наружу ядовитые замечания, Фелиция молчала лишь потому, что еще не решила
для себя, действительно ли Вандзя при составлении завещания находилась в
здравом уме, Сильвия с трудом удерживалась от того, чтобы не поторопить
слишком уж медленно зачитывающего текст нотариуса. Мартинек весь
превратился в слух, его интересовал размер оставленной Фелиции части,
Доротка раздумывала, хватит ли оставленной ей суммы для приобретения
квартиры. Яцек и Павел слушали просто с нормальным интересом.
- ., по особому распоряжению завещательницы оставляется по сто тысяч
долларов, не подлежащих обложению налогами и без всяких дополнительных
условий Мартину Яньчаку, проживающему.., и Яцеку Волинскому,
проживающему..."
Роберт так и ел глазами Яцека, стараясь не пропустить малейшего
оттенка его реакции на услышанную новость - или не новость? Пока
зачитывался долгий и порядком скучный текст завещания, на лице молодого
человека отражались лишь общее любопытство и некоторое удовлетворение. Но
вот эти невинные чувства вдруг сменила полнейшая оторопь, перешедшая в
легкий ужас и закончившаяся... Вообщем, на лице Яцека яснее ясного
читалось: не верю ушам своим. Смена всех этих настроений была естественной,
вряд ли Яцек притворялся, уж очень натурально на его лице недоумение и
недоверие, ведь он не знал, что полиция не спускает с него пристального,
бдительного ока.
Меж тем Бежан наблюдал за реакцией Мартинека. Тот не скрывал
искреннего интереса во все время зачтения текста завещания. С интересом
воспринял известие о доставшемся Доротке богатстве, с таким же интересом
выслушал очень важное для него известие о выпавшей на долю Фелиции сумме и
затем о счастье, свалившимся лично на него, Мартинека. Это известие явно не
сразу дошло до сознания парня, поначалу выражение его лица не изменилось.
Но вот дошло. Об этом яснее ясного засвидетельствовало такое идиотское
выражение на лице человека, которого комиссару еще не приходилось видеть.
Мартинек пялился на нотариуса, тоже не веря своим ушам. В подтверждение
благой вести нотариус взглянул на парня, и идиотское выражение на лице
Мартинека сменилось выражением неземного блаженства. Идиотское выражение
принять не столь уж трудно, а вот изобразить неземное блаженство, да чтобы
при этом от тебя еще исходило сияние, - такое под силу лишь гениальному
актеру. Гениальным Мартинек не был. Изобразить на потребу зрителей сначала
мощное смятение всех чувств, тщательно скрывая до нужного момента
переполняющее его ликование, - нет, на такое Мартинек не был способен. И
Бежан пришел к такому же выводу, что Роберт о Яцеке, - дарственная
американки для него явилась полной неожиданностью.
Общая сумма унаследованного состояния, по всей видимости, намного
превосходила ожидания наследниц, поскольку те молчали и после того, как
смолк нотариус. Долго, очень долго над столом висела тишина. Нарушила ее
Меланья.
- И что теперь будем делать? Сразу начнем ссориться или сначала падем
в родственные объятия?
- Откупорим шампанское, - внес предложение Павел Дронжкевич.
- Неплохая мысль, - одобрила Фелиция. - Лежит в холодильнике.
Доротка...
Ошеломленная доставшейся ей суммой, до конца не поверившая в нее - или
она ослышалась, или у нотариуса перепутались нули, - Доротка, как автомат,
поднялась и отправилась в кухню за шампанским. Яцек, тоже автоматически,
принял бутылку из рук девушки и принялся откупоривать. На этот раз кто-то
из них все-таки неосторожно встряхнул ее, ибо пробка выстрелила с
оглушительным шумом и разбила бра на стене. Этот малозначительный факт
сразу восстановил нужную атмосферу в гостиной, разрядив обстановку.
- Наконец-то! - удовлетворенно произнесла Фелиция. - Давно пора было
это сделать, мне никогда не нравился абажур на брушке.
- К тому же он давно треснул, помните, мы еще его развернули к стене
расколотым боком, - добавила Доротка.
- Ох, извините, пожалуйста, - сокрушенно оправдывался Яцек, наконец
окончательно пришедший в себя. Надо же, что натворил, такого с ним никогда
не случалось.
Его никто не слушал, тишина, взорванная шампанским выстрелом,
сменилась разноголосой трескотней.
- И что теперь? Завещание уже вступило в силу?
- Когда я смогу получить свои денежки?
- Где они вообще хранятся? Все эти Вандзины миллионы. Неужели у вас,
пан нотариус? Или в банке?
- Но я же только что прочел...
- Из вашего чтения ничего не поймешь, эти официальные бумаги пишутся
каким-то нечеловеческим языком. Вы уж нам своими словами...
- Когда я получу свои денежки? - повторяла Сильвия. - Раз уж они у
меня завелись...
- А я? - осмелился спросить Мартинек, - Как-нибудь проживешь два
дня, - насмешливо бросила Меланья сестре.
- Хорошо тебе говорить! - огрызнулась Сильвия. - У тебя деньги всегда
водились. А я хочу наконец подержать в руках собственные!
Фелиция демонстрировала заботу о племяннице.
- Уж и не знаю, что она сделает с такой кучей денег! Наверняка
какую-нибудь глупость отколет.
Пан нотариус, племянница еще молода, вы должны ее часть перевести на
наши счета.
- То есть, на твой счет? - вцепилась Меланья в старшую сестру.
- Да, на мой! Не съем их, не профинчу и в могилу с собой не унесу, а
уж у меня сохраннее будут.
- Может, заодно и наши деньги перевести на тебя? Ты этого хочешь?
Разумеется, именно этого хотела Фелиция. Она привыкла командовать,
привыкла держать в руках расходы по дому и была глубоко убеждена, что
смогла бы лучше распорядиться оставленными Вандзей денежками, чем ее дуры
сестры. К тому же деньги дают власть. Фелиция власть любили, вот только
нести ответственность за нее не желала. И хватило ума скрыть свое желание
властвовать.
- Нужны мне твои деньги! - презрительно бросила она Меланье. - А вот
за на
...Закладка в соц.сетях
