Жанр: Детектив
Яблоко раздора. Игра в гестапо. Мертвый индеец.
..., где-то на се-
редине построения в уме формулы альдопентозы, внешне напоминающей
безголовый рыбий скелет.
- А? Что? - глупо переспросил он, открыв глаза. Слева мелькнул уголок
еще одной башни: очевидно, их машина двигалась по Зубовской.
- Я говорю, как вас зовут? - переспросила блондинка. Дмитрию Олеговичу
по-прежнему видна была ее прическа цвета свежей соломы, возвышающаяся над
спинкой переднего сиденья. - Если это военная тайна, скажите хоть, как вас
прикажете называть. Джеймс Бонд, Зорро, Фредди Крюгер?
Курочкин мигом забыл и про формулу альдопентозы и даже про догоняющий
"Мерседес".
- Дмитрий... Олегович, - пробормотал он. - Но можно - просто Дмитрий...
- Последние слова слетели с его языка как-то совершенно независимо от его
воли. Телефонная барышня выглядела младше его раза в полтора-два и годилась
ему в дочери. Правда, по законам генетики такой красивой дочери у него не
было бы никогда. Даже если бы лет двадцать назад Валентина согласилась
завести ребенка (а она как раз не согласилась).
- Сойдет, - обронила великодушно блондинка, не отрывая взгляда от
дороги. - Меня можете называть Надеждой...
"Красивое имя. А главное - редкое", - вспомнилась Курочкину фраза из
какого-то фильма. Ему и в самом деле очень понравилось это имя. Ему даже
потихоньку начинала нравиться быстрая езда: по крайней мере, тошнило уже
поменьше, вполне терпимо.
- Скажите-ка мне, Дима, - тем временем осведомилась блондинка Надежда,
- как вы переносите авиаполеты?
Дмитрий Олегович невольно глянул в боковое стекло: не выросли ли часом
у их автомобиля крылья, как у фантомасовской амфибии? "Жигули", однако,
остались "Жигулями".
- Вестибулярный аппарат у вас в порядке? - продолжала допытываться
красивая водительница, закладывая крутой вираж.
- В по... в порядке, - сглотнув слюну, героически соврал Дмитрий
Олегович, он же - Просто Дима. Его вместе с неразлучным "дипломатом" вновь
прижало к сиденью. Увы, он раньше времени порадовался, что тошнота
отступила. Кажется, она собиралась переходить в контрнаступление.
- Чудненько, - промурлыкала очаровательная Надежда, что-то напряженно
высматривая впереди.
- А куда мы собираемся лететь? - рискнул задать Курочкин мучивший его
вопрос.
- Не КУДА, а ОТКУДА, - загадочно сообщила блондинка. - Будем
отрываться. На счет "десять" постарайтесь не прикусить себе язык. Не люблю
шепелявых.
"Постараюсь", - пообещал про себя Дмитрий Олегович, пытаясь успокоить
нервы видением элегантной формулы одного из углеводов. Но вместо закорючки
Н-С=О у молекулы альдопентозы внезапно появилась хорошенькая головка,
обрамленная золотистым венчиком волос. Совсем абстрагироваться никак не
получалось.
- Внимание! - раздался голос Надежды. - Начинаю отсчет. Ра-аз...
Мимо промчался зеленый продуктовый ларек с пестрой рекламой
пирожных "Сатурн". Вся Солнечная система была уже поделена между
кондитерскими фирмами; лишь планету Уран пока еще не тронули, - видимо,
опасаясь нежелательных ассоциаций. "Урановые" шоколадки трудно было бы
всучить жертвам Чернобыля...
- Два-а! - протянула Надежда, сделав новый вираж. Высокий особняк с
колоннами испуганно метнулся из-под колес.
- Три-и! - случайное дерево просвистело до того близко от "Жигулей",
что Курочкину померещилось скрежетанье веток о корпус машины. Кто бы мог
заподозрить в обладательнице деловитого секретарского голоска опытного и
рискового водителя! Кто угодно, только не Курочкин. Он-то вообще полагал,
что у телефона в фирме "Мементо" сидит какая-нибудь мымра. Сержант Мымрецов
в юбке.
- Четы-ы-ре!..
Дмитрий Олегович завертел головой и с испугом заметил, что зловещая
штуковина, выглядывающая из кабины преследователей, все больше смахивает на
дуло. Очень некстати Курочкину припомнились слышанные в метро умные
разговоры про ранцевые гранатометы или что-то вроде. С такого расстояния до
их "Жигулей" можно было бы и дострелить при желании. Не при желании
Курочкина, само собой.
- Пя-а-ать!.
Бежевый троллейбус, поникнув усами, всего на долю секунды задержался в
орнаменте калейдоскопа для взрослых и исчез. Дмитрий Олегович на ту же долю
секунды успел позавидовать тем, кто, не зная горя, катается в обычных
городских троллейбусах. Здесь тебя никто не станет преследовать, кроме
контролера. Но контролерам пока гранатометы не выдают.
- Ше-е-есть! - в голосе очаровательной авто-гонщицы появилось
напряжение. Видимо, будущий полет обещал быть опасным предприятием, после
которого мог пострадать не только один вестибулярный аппарат, но и другие,
более важные. Мысль эта крайне огорчила Курочкина. Стоит ему сейчас по^
гибнуть - и новость эта непременно попадет на первые страницы уголовной
хроники "Московского листка". Коллеги по НИИ будут изумлены сообщением о
найденных рядом с телом Дмитрия Олеговича сотнях тысяч долларов, а Валентина
никогда не простит ему общество белокурой красавицы. И будет ежегодно
приходить плевать на его жалкую могилу... Тьфу, что за дурацкие мысли лезут
в голову!..
- Се-е-емь!..
Впереди показалась гордость московского градоначальника - двухъярусное
шоссе. Это новшество было получше, нежели магнитные французские телефоны в
метро. Во всяком случае, от такого шоссе была явная польза: можно мчаться в
двух противоположных направлениях, зная, что ни один лихач не выедет вдруг
на встречную полосу. Сейчас "Жигули" как раз ехали по "второму этажу"
магистрали.
- Во-о-о-семь!..
Даже на такой дороге от Курочкина не желали отставать рекламные щиты,
назойливо обступающие серпантин. Рекламировалось ужасное мороженое "Кактус",
будто бы целебное. На самом деле "наполнитель Крафта", хоть и содержал
витамин В, из-за микродобавок амигдалина превращался в сильный аллерген.
Дмитрий Олегович очень жалел, что это сиреневое мороженое проходит не по его
ведомству, и был весьма удивлен, что повторная экспертиза НИИ пищепрома
растягивается на долгие месяцы...
- Де-е-евять! Приготовьтесь, Дима! Крепко держитесь за ручку... да не
за ручку вашего портфеля!..
Дмитрий Олегович мертвой хваткой вцепился в металлическую страховочную
скобу, одновременно не выпуская и рукоятки "дипломата".
- Десять!!
Дмитрий Олегович зажмурился, почувствовал, как его прижимает к сиденью.
Потом он испытал мгновенное удовольствие парения в невесомости, когда
сердце, застигнутое врасплох, даже не успело
отшатнуться к желудку, после чего последовал сильный удар. Зубы
Курочкина лязгнули. Не предупреди
его Надежда своевременно, он обязательно отхватил бы себе кусочек
собственного языка. А кто действительно любит шепелявых?..
- Поздравляю с мягкой посадкой! - голос блондинки прозвучал
удовлетворенно, и Курочкин рискнул открыть глаза: сначала один, потом
другой. Сперва он не заметил ничего особенного. Как они ехали по шоссе, так
и продолжали ехать. Лишь спустя примерно полминуты Дмитрий Олегович
неожиданно осознал: они теперь едут в ОБРАТНОМ НАПРАВЛЕНИИ! И притом по
ПЕРВОМУ этажу серпантина! На одной из развилок "Жигулям" удалось
ПЕРЕПРЫГНУТЬ с одного уровня на другой и таким образом оставить
преследователей с носом. Повторить такой прыжок мог бы лишь опытный мастер
автородео, а, двигаясь обычным путем, серо-стальной
"Мерседес" проигрывал минут пятнадцать. То есть проигрывал погоню.
- Вы - профессиональный каскадер, Надежда? - с возрастающим уважением
полюбопытствовал Курочкин. "Мерседес", оставшийся где-то наверху, разом
пропал из виду.
- Я - профессиональный секретарь в фирме "Мементо", - насмешливо
ответила блондинка. - Автомобилистка я только в свободное время. У всех
ведь, товарищ Дима, имеются свои увлечения, правильно? У одних хобби -
скачки на "Жигулях", у других - благородные поступки типа возвращения
владельцам найденных предметов...
В последних словах Надежды прозвучала непонятная издевка.
- Вы что, мне не верите? - удивленно сказал Курочкин. - Я же сто раз
объяснял вашему Седельникову. Шел по улице...
- ...Поскользнулся, упал, потерял сознание, - немедленно подхватила
блондинка Надежда. - Очнулся - рядом "дипломат" с долларами.
Дмитрий Олегович расстроился: он-то рассчитывал, что красавица из фирмы
"Мементо" не сомневается в его честности.
- Я говорю правду, - с обидой проговорил он.
- Молодец, Дима! - блондинка повернула к Курочкину свое неправдоподобно
красивое лицо и заговорщически ему подмигнула. - Классно сыграно. Уж на что
Майкл недоверчив - и тот купился в конце концов. В байку про случайную
находку он, понятно, не поверил, но
решил, будто вас самого кто-то водит втемную, как лоха. Шлепнуть лоха,
забрать обратно кэш - плевое дело... Ну, теперь-то, после засады на
Новокузнецкой, у него вырос на вас такой зубище...
- Постойте, - холодея, пролепетал Дмитрий Олегович. - Уж не хотите ли
вы сказать, что молодчиков в масках направил этот ваш...
- Да будет вам, Дима! - укоризненно сказала блондинка. - Отдохните,
концерт окончен. А то вы не поняли, что это Майкл послал "Тойоту"! Вы его
умыли, поздравляю. Люблю иметь дело с победителями.
Странно, но похвала красавицы Надежды Курочкина нисколько не
обрадовала.
11
Потолок комнаты был высоким - метра три, не меньше. Углы потолка
украшала лепнина, - где надо, побеленная, где надо, позолоченная. Дом
строили давно, однако до сих пор, похоже, ухитрялись поддерживать внутреннюю
отделку в хорошем состоянии. В столице, увлеченной безликим функциональным
евроремонтом, такой консерватизм вызывал невольное уважение.
- Куда это мы приехали? - вполголоса поинтересовался Курочкин,
оглядывая комнату, в некотором беспорядке заставленную ажурной старинной
мебелью. Помещение походило скорее не на квартиру, а на запасник музея:
всего было в избытке, в том числе и светильников. Под потолком висело аж две
люстры, да и по стенам развешана была чертова уйма плафонов и бра. Стоило
зажечь хотя бы треть из них, и в комнате стало бы раза в три светлее, чем в
любой операционной.
- Какая вам разница, куда мы приехали? - рассеянно проговорила
блондинка Надежда, выгружая из здешнего холодильника консервные банки с
заманчивыми этикетками. Холодильник был единственной приметой современного
стиля в музейном царстве барокко. Видимо, никто просто не додумался
сконструировать фризер в корпусе красного дерева и на рахитичных гнутых
ножках. Во времена господства барокко продукты еще по глупости предпочитали
хранить в погребах. Впрочем, в таком-то здании обязан быть погреб. И
просторный чердак, и черный ход. Или даже подземный ход, ведущий из погреба
куда-нибудь на берег Москвы-реки, в старую ротонду, увитую плющом...
- Разницы никакой, - согласился с блондинкой Дмитрий Олегович и провел
пальцем по лакированной поверхности ближайшего шкафчика с финтифлюшками. -
Но просто интересно...
- Ничего интересного, - все так же рассеянно сказала Надежда. Она
разложила десятка два банок на черно-белой поверхности приземистого
шахматного столика, не то намереваясь выбрать одну из них, не то собираясь
расставить их по клеткам и сыграть ими партийку-другую в шахматы. -
Временное убежище, только и всего... Если вы опасаетесь, мы могли бы
воспользоваться ВАШИМ убежищем. Я ведь предлагала вам с самого начала...
- Нет-нет, вполне подойдет и это, - поспешно проговорил Курочкин. Его
единственным убежищем в этом городе был все тот же рабочий чуланчик два на
три метра. Чтобы пригласить туда Надежду, пришлось бы сначала вынести
лабораторный стол, стеллажи и микроскоп с термостатом. А главное -
поговорить с Валентиной... Страшно и подумать, чем мог закончиться для
Дмитрия Олеговича даже намек на возможность такого разговора.
- Вам что, здесь не нравится, Дима? - прекрасная блондинка, наконец,
перестала созерцать этикетки и посмотрела на Дмитрия Олеговича.
Заглянув в эти глаза, Курочкин немедленно растерял все важные вопросы к
Надежде, над списком которых он мысленно трудился по дороге сюда.
- Нравится, очень даже нравится, - истово произнес Курочкин. - Это ваша
квартира, да?
Блондинка окинула Дмитрия Олеговича внимательным взором.
- Та-ак, - протянула она со вздохом. - Еще одна проверочка, Дима?
По-моему, вы перемудрили с конспирацией. Ей-богу, скоро я вас начну называть
господином Нет...
Курочкин не понял, отчего после такого простого вопроса он из Димы
рискует превратиться в какого-то господина со странной фамилией.
- Да я... - он лишь покаянно развел руками.
- Ладно, - объявила блондинка, пождав губы, отчего лицо ее стало
строгим и еще более прекрасным. - Вопрос задан, отвечаю. Будь это моя
квартира, Седло со своими гоблинами давно бы примчался сюда. Наш Майкл,
когда разозлится, шутить не любит, а вы его именно разозлили... Точнее, МЫ
его разозлили. Ответственность теперь пополам.
Произнеся последнюю фразу, телефонная барышня из фирмы "Мементо"
почему-то кивнула на "дипломат", стоящий на полу возле темно-вишневого
пузатого секретера.
- Ничего не понимаю, - жалобным голосом признался Дмитрий Олегович. - Я
совсем запутался. Вы работаете в фирме господина Седельникова. Гнался за
нами сейчас "Мерседес", принадлежащий тому же господину Седельникову. Или у
вас их двое?
- Седло у нас в единственном числе, - усмехнулась блондинка. - Майкл
Викторович, с которым вы сегодня много беседовали. Мой начальник. Теперь -
бывший, естественно. Моего нового начальника отныне зовут Дима.
Это было посильнее самого невероятного прыжка на "Жигулях".
Сердце Курочкина скатилось под уклон "Русских горок" и бешено забилось
где-то в районе солнечного сплетения. Из всех сегодняшних впечатлений это
последнее оказалось самым неожиданным.
Дмитрий Олегович крепко зажмурил глаза. Вздохнул. Открыл глаза.
- Видите ли, Надежда... - растерянно начал он.
- Только не надо лапши, Дима, - перебила его бывшая телефонная барышня
фирмы "Мементо". - Не говорите, что вы работаете один и у вас нет
подчиненных... Сколько человек у вас в команде? Можете хоть раз ответить
честно?
У кандидата наук Дмитрия Курочкина в НИИЭФ было три подчиненных
лаборанта: Ягудин, Федотов и пенсионер-полуставочник Назаров. Еще к
категории условно подчиненных относился мастер на все руки Макаренко.
Условно - то есть в те дни, когда выходил на работу и способен был
откликаться на зов. Дмитрий Олегович произвел мысленный подсчет, сложив
Ягудина с Федотовым и приплюсовав половинку Назарова к трети Макаренко.
- У меня в команде примерно трое, - честно ответил Курочкин. - Трое
подчиненных. Но они - совсем не то, о чем вы подумали...
- Женщины среди них есть? - немедленно осведомилась блондинка.
- Ни в коем случае, - затряс головой Дмитрий Олегович. - Только
мужчины! - Он уже собирался объяснить, что его лаборатория по КЗоТу
приравнена к вредным производствам, однако по выражению лица прекрасной
Надежды догадался, что слова его истолкованы совершенно превратно.
- Вы часом не голубой? - тревожно спросила блондинка, вглядываясь в
собеседника.
- Нет, что вы! - вытаращил глаза Курочкин. - Вы меня опять не так
поняли...
- Тогда все тип-топ, - успокоилась Надежда, не пожелав вникнуть в
последние слова Дмитрия Олеговича. - Как сказал бы великий француз, вы
теперь в ответе за того, кого приручили.
"Какой еще великий француз?" - удивленно подумал Курочкин. Сам он
числил в этой категории одного лишь знаменитого Луи Пастера, изобретателя
вакцины против бешенства, и тот ничего подобного не говорил. А самое
главное: Дмитрий Олегович даже помыслить не смел о приручении такого
чудо-создания, как водительница "Жигулей".
- Поймите меня правильно, Надежда... - Курочкин совершил еще одну
безнадежную попытку рассеять странные заблуждения блондинки по его поводу.
Важно было только не смотреть ей в глаза, иначе Дмитрий Олегович начисто
забывал все, что собирался сказать. - Тут какое-то недоразумение...
Надежда с упреком поглядела прямо на Курочкина, и тот моментально
замолчал. Противиться гипнозу блондинки было невозможно, как ни старайся.
- Начнем с самого начала, дорогой ШЕФ, - с расстановкой проговорила
она. - Напомните-ка мне, кто кому первый звонил, вы мне или я вам?
- Я - вам, - покорно признал Дмитрий Олегович. - Но...
- Скажите-ка мне, - с напором продолжила прекрасная Надежда. - Кто
умолял о встрече и тем самым склонил меня к предательству интересов фирмы?
Курочкин заметил про себя, что прекрасная блондинка сильно сгущает
краски. Сам он не находил в себе ни малейших способностей склонять
кого-нибудь к чему бы то ни было.
- Но ведь вы могли и отказаться, - неуверенно пробурчал он, искоса
глядя на Надежду. Он чувствовал, что краснеет.
- Не могла! - объявила блондинка. - Вы мне сразу же понравились. Умное
интеллигентное лицо и глаза, глубокие, как омуты...
При этом красавица Надежда опять кивнула почему-то в сторону
"дипломата" с ценным денежным грузом.
На всякий случай Дмитрий Олегович сделал шажок вправо и посмотрелся в
зеркало в витой барочной раме: не произошло за последний час с его лицом
каких-нибудь чудес? Увы, все было по-старому. Залысины. Вислые щеки. Нос
сливой. Глаза-пуговки, похожие именно на пуговки, а не на омуты. Безвольный
рот. Где тут хранятся ум и интеллигентность?..
- Постойте! - внезапно сообразил он. - Надежда, при чем здесь лицо? Мы
ведь с вами раньше никогда не виделись!
- Ах да, - беззаботно проговорила Надежда. - Я и забыла. Ну, значит,
голос ваш мне безумно понравился. Ужасно сексапильный, заводит с первой же
секунды... Сойдет такой ответ?
Должно быть, существовали какие-то особые правила общения с невероятно
красивыми женщинами, к которым (к правилам, а впрочем, и к женщинам) Дмитрий
Олегович никак не мог приспособиться. Его опыт в этом смысле был равен нулю.
- Вы издеваетесь, - грустно проговорил Курочкин.
- Вовсе нет, - уже серьезно ответила блондинка. - Вы забавный, Дима.
Только невероятно скрытный. Вы уже добрый час без перерыва самозабвенно
валяете ваньку, но уже сильно переигрываете... И черт с вами, валяйте.
Только не вздумайте мне и сейчас говорить, что вы по- прежнему горите
желанием отдать "дипломат" с деньгами Майклу.
- Пожалуй, не горю, - подумав, произнес Дмитрий Олегович. Он очень
хорошо помнил, как падал на асфальт несчастный дядька рядом с бывшей
булочной и как болтался на привязи его служебный черный портфель, набитый
колбасой и кефиром. Если бы подземный переход через Павелецкую площадь был
открыт, эти пули получил бы тот, для кого они и предназначались, - Дмитрий
Олегович Курочкин.
- Наконец-то! - обрадовалась прекрасная блондинка. - Уже другой
разговор. За это надо выпить... и закусить... - Она наклонилась к стоящему
"дипломату", ласково погладила его бок, как гладят кошку, а затем поманила
Курочкина к шахматному столику с жестянками. В руке у нее возникла
консервная открывалка.
Курочкин без раздумий последовал приглашению. Этикетки на некоторых
банках выглядели очень аппетитно. Приближалось время обеда, а Дмитрий
Олегович почти и не завтракал: утром Валентина сварила ему кашки и нацедила
чаю. Ввиду предстоящего застолья на серебряной свадьбе Терехиных с
кормлением супруга можно было бы и не возиться... "Боже мой! - вдруг
пронзило Дмитрия Олеговича. - Валентина там одна, дома, ставит тесто для
пирога, а я - здесь, в каком-то мебельном музее с "дипломатом" долларов..."
Он встал как вкопанный, шага не дойдя до столика с угощением.
- Ди-и-ма! - капризно протянула блондинка
Надежда. - Дорогой начальник, пожалуйте к столу... Ну же, господин Нет!
Если у кого-то в их маленькой компании и был голос, заводящий с
пол-оборота, то отнюдь не у Ку-рочкина.
- А почему не оранжад? - полюбопытствовала Надежда.
Только что они с Курочкиным выяснили, что, кроме слабенькой смеси джина
с тоником, ничего алкогольного на столе нет, и по этому случаю решено было
лучше продегустировать безалкогольные прохладительные напитки, благо выбор
их на столе был велик.
- Лучше пейте колу, - ответил Дмитрий Олегович. Утолив первый голод
китайской консервированной ветчиной, он был рад с пользой продемонстрировать
блондинке свои познания. - Бесполезно, зато и безопасно. В соки они обычно
добавляют различные консерванты, чтобы продлить срок хранения. Хорошо еще,
когда это - сорбиновая кислота. Многие, однако, предпочитают использовать
диоксид серы. Иначе говоря, сернистый газ.
Надежда быстро поставила уже открытую жестянку с апельсиновым соком на
край стола и отдернула руку. Словно бы в банке оказалась отрава.
- Гадость какая, - поморщилась она. - Сернистый газ, никогда бы не
подумала. Теперь в жизни не стану ЭТО пить, хорошо, что предупредили...
Курочкин улыбнулся:
- Да нет, в принципе он не опасен. Все дело в пропорциях. И фирмепроизводителю,
и фирме-посреднику выгодно, чтобы диоксида серы было
побольше. А потребитель бы хотел наоборот, чтобы консерванта было
поменьше... Столкновение интересов.
- Это точно, - задумчиво подтвердила блондинка, открыв шипучую жестянку
с колой. - Никакая фирма своего интереса не упустит. А если кто встанет на
дороге, она сделает... - Надежда изобразила с помощью двух пальцев фигуру
"ножницы", и Дмитрий Олегович сразу почему-то догадался, что его собеседница
имеет в виду совсем даже не
производителей апельсинового сока.
- Я, кстати, не понимаю, - сказал Курочкин и тоже откупорил банку с
колой, - для чего вашему Седельникову понадобилось устраивать стрельбу? Я
ведь ДОБРОВОЛЬНО возвращал ему его доллары!
Прекрасная блондинка со стуком опустила свою жестянку на одну из
шахматных клеток в углу доски.
- Ваша игра, Дима, для меня по-прежнему - туман, - проговорила она и
жестом гроссмейстера передвинула банку на Е-4. - Но фокус с ДОБРОВОЛЬНЫМ
возвращением долларов без условий и без гарантий все равно был у вас самым
рисковым. Играй вы менее убедительно, фокус бы не сработал. Ваше счастье,
наш Седло азартен, во всем желает докопаться до сути... А что это вы не
едите, Дима? - Надежда пододвинула поближе к Курочкину еще одну банку с
ветчиной. - Пост давно прошел, так что налегайте... Зря я, что ли,
открывала, чуть палец не порезала?
Из вежливости Дмитрий Олегович подцепил ножом последний в банке розовый
кусок мяса, хотя уже наелся. Пожевал, проглотил. Не желая
расстраивать блондинку, он умолчал о том, что и консервная компания
"Китайская стена" кое-что добавляет в свою продукцию. Немножко- немножко
нитрата калия, чтобы мясо сохраняло розовый цвет. Маленькая азиатская
хитрость.
- Все-таки объясните мне насчет стрельбы, - попросил Курочкин. - Просто
любопытно, честное слово...
- Любопытство - не порок, - меланхолично обронила Надежда и переставила
свою банку с белой клетки на черную. - Вы ведь, Дима, не хуже меня знаете,
чем занимается "Мементо".
Дмитрий Олегович напряг память, стараясь извлечь из нее текст хоть
одной "мементовской" телерекламы, но, кроме сурового указательного пальца и
латинского пожелания помнить, так ничего и не вспомнил.
- Ну, в общих чертах... - сказал он. - В основном скорее не знаю.
Экспортом и импортом каким-нибудь... I
- Ах, Ди-и-ма, - с упреком протянула Надежда, взяла опустошенную
Курочкиным жестянку из-под ветчины и поставила ее на восьмую горизонталь. -
Не надо так шутить. Импортом занимается не Седло, а как раз ваш друг
Фетисов... Он же ваш друг, да? - Блондинка неожиданно цепко взглянула в
глаза Курочкину. - Это он ведь навел вас на "капусту"?
Под пронзительным взглядом прекрасной Надежды Дмитрий Олегович готов
был бы на ее любой вопрос отвечать только "да!" - и даже следовать за ней
сейчас же на край земли. Понимая при этом, что выражение "край земли" есть
не более чем поэтическая вольность. Как, впрочем, и прпулярные среди поэтов
слова насчет руки и сердечной мышцы. Однако слово "капуста" взято было из
другого словаря, и это уберегло Курочкина от машинального поддакивания
белокурой красавице.
- Не знаю я никакого Фетисова, - грустно признался Дмитрий Олегович. -
Клянусь вам, Надежда! - Хотя постойте-ка... Фамилия эта мне чуть-чуть
знакома...
Блондинка радостно захлопала в ладоши.
- Говорите-говорите! - подбодрила она Курочкина. - Мы же с вами теперь
- одна команда, правильно?
От этих слов у Курочкина сладко заныло в груди. И именно слева, где
сердечная мышца.
- По-моему, - осторожно выговорил он, - если я не ошибаюсь...
Блондинка изящным жестом передвинула свою жестянку на столике-доске
сразу клетки на три вперед, под бочок к пустой курочкинской банке из- под
ветчины.
- Ну же, милый Дима, - томно прошептала она.
- Если я не ошибаюсь, Фетисов - это... - Дмитрий Олегович собрался с
мыслями и сумел правильно закончить фразу. - Это - такой известный хоккеист!
Только я и понятия не имел, что он еще занимается импор...
С жалобным дребезжанием две пустые жестянки слетели с черно-белой доски
и раскатились по полу. Одна из них замерла рядом с долларовым "дипломатом".
- Ну, так не честно! - сердито воскликнула Надежда. - Вы - даже не
господин Нет, вы - какой-то стальной сейф! Вы продолжаете мне врать, а ведь
я столько для вас сделала
...Закладка в соц.сетях
