Жанр: Детектив
Присяжный заседатель
...й улице, направляясь в госпиталь
Святого Игнациуса. Они должны встретиться с медсестрой, которая видела Черника
перед тем, как его убили. Вечером медсестра заступает на дежурство.
Время - шесть часов. Солнце клонится к остроконечным викторианским крышам.
Гарри голоден и потому все время ворчит. Кэрью знает, что теперь от напарника не
будет прока, пока он не подкрепится в больничном кафетерии. Но Фред ничего не
может с собой поделать - мысли у него бьют фонтаном, и он делится ими с угрюмым
коллегой.
- Почему все-таки Черник крутился вокруг отеля? Как, по-твоему, этот тип из
триста восемнадцатого номера приглашал его к себе?
- Нет.
- Правильно. Иначе зачем бы Черник стал совать нос в картотеку? Ему нужно
было выяснить, в каком номере остановился Бойл. Уверен, что Черник и наверх
поднимался, но зачем?
- Ну, допустим, так, - говорит Гарри. - Черник крутился в вестибюле, надеясь
встретить молодого красивого матроса и провести с ним безумную ночь. Вдруг видит,
что Бойл роняет с балкона триста восемнадцатого номера платок и сразу же...
- Пошел ты, Гарри.
- Фред, хочешь, чтобы от меня был прок? Подожди, пока я поем.
- Гарри!
- Что?
- Останови машину.
- Это еще почему?
- Немедленно останови машину.
Гарри жмет на тормоза.
- Что такое? Ты нездоров? Задний ход.
- Ты уверен?
- Уверен.
Скрипит рычаг передачи, и машина едет назад. Других автомобилей на улице нет,
поэтому никто не протестует. Метров через двести Кэрью поднимает руку, и Гарри
останавливает машину.
- Ну?
- Смотри на дорожный знак.
Гарри смотрит. На перекрестке даже не один, а два дорожных знака: "УЛИЦА
ДУБОВАЯ" и "УЛИЦА ПАЛУБНАЯ".
- Ни хрена не понимаю, - пожимает плечами Гарри.
- Черник явно здесь проезжал, когда ехал из отеля.
- Очень может быть.
- Теперь ты понимаешь, что такое "дуб" и "падуб"?
- Не очень.
- Здесь его скорее всего подстрелили.
-Да?
Выражение лица у Гарри туповатое. Когда он голоден, мозги у него не работают.
- Или, возможно, он оставил здесь что-то важное, - продолжает
импровизировать Кэрью. - Допустим, выбросил что-то из машины.
- Наркоту?
- Да. Или блокнот.
Гарри смотрит на него, как на психа.
- Какой еще блокнот?
- У частных детективов обычно есть блокнот, куда они записывают данные
наблюдений.
- Да? Ты так считаешь? - вяло спрашивает Гарри, барабаня пальцами по рычагу
передач.
- Слушай, на это не понадобится много времени, - просительно говорит Кэрью.
- С медсестрой мы встречаемся в семь часов. У нас в запасе целый час.
- Фред, я собирался использовать этот час, чтобы подкрепиться. Я голоден,
понимаешь?
- Да ладно тебе - всего десять минут. Опроси жителей соседних домов, и
вперед. Хотя... Конечно, ты прав. Тебе нужен заряд калорий. Поедем, закусим, а потом
вернемся.
Кэрью говорит это, потому что по глазам напарника видит: Гарри дал трещину.
Один из них берет левую сторону улицы, другой - правую.
Первый дом, куда заходит Кэрью, отличается от соседних высоким крыльцом и
аккуратной каменной дорожкой. Дверь открывают две старухи, с любопытством
глядящие на полицейский значок.
Ни одна из них ничего не видела и не находила.
Кэрью идет к следующему крыльцу. Там над входной дверью изящные фонари,
круглое стеклянное оконце и аппликация в виде черного кота. Слышен женский голос,
потом по ступенькам опрометью вниз сбегает ребенок.
Нет, никаких блокнотов они не находили.
Еще один дом, дверь открывает солидный господин. Результат - ноль.
Еще один дом.
Потом еще. Потом еще.
Все впустую.
На противоположной стороне улицы топчется Гарри, вид у него жалостный.
Сейчас он похож на голодного щенка.
- Ладно, черт с тобой, - не выдерживает Кэрью. - Поехали.
Они садятся в машину, Кэрью включает двигатель.
И тут мальчишка из второго дома подбегает к автомобилю и стучит в стекло.
Когда Кэрью опускает стекло, мальчик протягивает ему маленький черный
блокнот.
- Я с самого начала хотел вам сказать, но подумал, что вы подумаете, что я его
украл, а я его не крал, он валялся вот тут в канаве, и я бы ни за что на свете...
Мальчишка стрекочет, не затыкаясь ни на секунду, но Кэрью его не слушает - он
сосредоточенно листает странички. Гарри заглядывает ему через плечо. Почерк
совершенно жуткий, разобрать что-либо трудно - к тому же уже темнеет.
- Ну-ка, открой последнюю страницу, - говорит Гарри.
Мальчишка стоит молча, двигатель выключен, вокруг гишина - лишь из соседних
домов доносятся приглушенные голоса и взрывы телевизионного смеха.
А вот и последняя страничка. На ней написано "присяжный". Еще там написано
"БОФФАНО", название отеля - "Карузо". Кэрью, сам того не замечая, сжимает руки
в кулаки.
Присяжный!
Суд часто использует отель "Карузо" для секвестра присяжных заседателей. Как
же я мог об этом не подумать...
У Фреда словно пелена с глаз упала. Он еще раз перелистывает последние
страницы, и ему становится ясно: торговля наркотиками здесь ни при чем, дело
гораздо, гораздо, гораздо крупнее. Кэрью смотрит на мальчонку невидящим взглядом,
и у него такое выражение лица, что паренек леденеет от ужаса. Он видит, что на него
со свирепым видом уставился страшный дядя полицейский. Все ясно- совершено
страшное преступление, похищен очень важный блокнот, и теперь придется провести
остаток дней за решеткой, вдали от папы и мамы. Мальчонка стоит и думает, что
жизнь кончена...
ЭДДИ сидит в зале судебных заседаний, смотрит, как присяжные заседатели
вереницей входят и рассаживаются по местам. А вот и она. Еле волочит ноги, глаза
опущены. Села на стул, закрыла лицо рукой.
Секретарь суда спрашивает:
- Леди и джентльмены, пришли ли вы к единому решению?
- Да, - отвечает председательница.
- Каков ваш вердикт по первому пункту обвинения - убийству второй степени.
Виновен ли обвиняемый?
- Не виновен.
В зале двести одновременных вздохов.
- Каков ваш вердикт по второму пункту обвинения - еще одно убийство второй
степени? Виновен ли обвиняемый?
- Не виновен.
Окружной прокурор требует, чтобы присяжные обосновали свой вердикт, но это
ничего не дает. Судья произносит суровое напутственное слово, объявляет, что
обвиняемый освобождается из-под стражи. Все, процесс окончен.
Зал взрывается криками, аплодисментами.
Луи Боффано скачет на одной ножке, словно ему десять лет. Его обнимают и
тискают адвокаты, жена, ребенок, родственники, кореши. Шум, гам, крики. Кто-то
негодует, кто-то ликует. Витцель колотит молоточком, но никто его не слушает. В
зале бушует настоящий Ниагарский водопад.
Эдди не сводит глаз с Энни. Она по-прежнему сидит, закрыв лицо рукой.
Боффано подхватывает Боузмена, подбрасывает его в воздух. Вокруг все хохочут.
Ничего, все обойдется, думает Эдди. Пройдет время, Энни Лэйрд, и ты обо всем
забудешь. Главное, что ты справилась.
Вы с Винсентом отлично выполнили эту дерьмовую работенку. Можешь выкинуть
нас из головы.
Мимо протискиваются репортеры - им нужно поскорее дорваться до телефона.
Какие-то старушки посылают Боффано воздушные поцелуи. Все пихаются, суетятся,
но Эдди смотрит только на нее.
Что ж, Винсент, значит, я никогда больше ее не увижу? Ты ведь теперь оставишь
ее в покое, да?
Глава 12
ИГРАЮЩИЙ РЕБЕНОК, СЕНТИМЕНТАЛЬНЫЙ ДУРАК...
ДЖУЛИЕТ режет на куски огромную пиццу. Дело происходит в доме Энни, на
кухне. Присутствуют Генри, Оливер, сама Энни и Джесс со сверкающей серьгой в ухе.
Джесс смотрит на выданный ему кусок пиццы с подозрением.
- Что это за штуковинки? - спрашивает он.
- Какие такие штуковинки? - удивляется Джулиет.
- Вот червячки какие-то.
- Это анчоусы, а что? Джесс кривится:
- Что такое "анчоусы"?
- Это такие рыбки, - отвечает Джулиет. - Энни, держи.
Она протягивает тарелку своей подруге. Та рассеянно улыбается и сосредоточенно
морщит лоб, думая о своем.
- Пицца с рыбой? - кривится Джесс. - Разве такая бывает?
- Если они тебе не нравятся, можешь их выковырять.
- Да ладно тебе, Джесс, не выпендривайся, - говорит Оливер.
- А на что они похожи по вкусу? - не слушает его Джесс.
- На сардины, - успокаивает его Джулиет.
- Нет, они как соль, только еще солонее, - высказывает свою версию Генри.
Оливер берет рыбешку, сует ее в рот и с видом гурмана зажмуривает глаза.
- Не совсем, - объявляет он. - Сейчас я скажу тебе, на что это больше всего
похоже. Он шепчет Джессу что-то на ухо.
- Неужели ты сказал то слово, о котором я подумала? - спрашивает сурово
Джулиет.
- Да. - Оливер с невинным видом хлопает глазами.
- Неприличное слово, которое произносят только мерзкие мальчишки?
-Да.
Генри начинает хихикать.
- Неужели у тебя хватило невоспитанности сравнить анчоус с некой частью
женской анатомии, о вкусе которой ты не имеешь ни малейшего понятия? Я права?
- Да, но именно за это я и люблю анчоусы, - отвечает Оливер. - Это моя
единственная возможность получить наслаждение.
- Ты отвратительный мальчишка, - говорит Джулиет.
- Больше мне в этой жизни ничего интересного не обламывается, - вздыхает
Оливер.
- Сейчас обломится, - многообещающе говорит Джулиет и швыряет в него
анчоусом. Рыбешка попадает Оливеру в физиономию и прилипает к щеке. Генри аж
заходится от хохота.
Еще больше воодушевляется Джесс.
- Здорово! Давайте кидаться пиццей! - кричит он, и это напоминает Джулиет,
что она имеет дело с мальчишками, а не со взрослыми людьми.
- Нет-нет-нет, - поспешно говорит она. - Не сейчас и не здесь.
Оливер мягко улыбается, как и подобает настоящему джентльмену. Снимает со
щеки анчоус, съедает его.
Все смеются, даже Энни. Она не слышала, о чем речь, но делает вид, что разделяет
всеобщее веселье. При этом глаза ее смотрят куда-то в угол. Джулиет не сводит с
подруги глаз.
Неужели Энни думает, что этот тип продолжает ее подслушивать? Неужели она
по-прежнему его боится?
- Эй, Энни! - резко говорит Джулиет.
- Что?
- У нас сегодня праздник. Ты свободна. Рабство кончено. Все в порядке, ешь.
СЛЕДУЮЩЕЕ утро, одиннадцать часов. Энни впервые за все это время входит в
мастерскую. Она не была здесь с тех пор, как привела домой Зака Лайда. У нее такое
ощущение, словно она вернулась в свое детство, в давно забытые места.
Когда-то она была художницей.
Ящики кажутся ей скучными, бездарными, инертными. Обычные деревянные
ящики, и больше ничего.
Она останавливается перед незаконченной работой, которая называется "Страсть
второго порядка к телевизионному льву". Название написано на бумажке,
приклеенной к стене. Откуда взялось это название - Энни не помнит. Сейчас оно
кажется ей слишком фривольным, постмодернистским. Никакого отношения к ее
нынешнему состоянию это название не имеет.
Придется придумать что-нибудь другое.
Самое главное - вернуться к работе, попасть в творческий ритм.
Ящик поднят высоко, его содержимое просматривается снизу. Энни щелкает
маленьким переключателем, включает встроенный двигатель. По руке начинают бить
полоски ткани, сотни маленьких шелковых змеек. Энни сует руку дальше, пальцы
обдувает горячим паром - словно дышит хищный зверь.
Что ж, довольно занятно. Даже остроумно. Но и только. Не более.
Энни смотрит на рабочий стол и видит лежащий там мягкий мех. Ах да, львиная
грива. Львов без гривы не бывает.
В тот день, когда она познакомилась с Учителем, львиная грива должна была
занять свое место внутри ящика.
Энни осторожно спускает ящик на стол, переворачивает вверх дном, прикручивает
отверткой шкуру, и через несколько минут ей становится немного легче, но
облегчение длится недолго - в памяти воскресает страшная картина: Оливер едет на
велосипеде, а Энни сидит в бешено мчащемся автомобиле. Автомобиль вот-вот собьет
велосипедиста, и Энни от ужаса чуть не выпрыгивает из собственной кожи...
Она скрипит зубами, сжимает в руке отвертку, и приступ проходит -
воспоминание исчезает.
Зачем она возится с этим ящиком?
Мягкая, нежная меховая тряпка - все это сентиментальные глупости.
Неужели она всерьез занималась такой ерундой? И что, все ее так называемые
произведения того же сорта?
Уютные, робкие безделушки?
Нет, так дело не пойдет.
Энни закрывает глаза.
Она стоит, слегка раскачиваясь, потом начинает расхаживать взад-вперед по
комнате. Невидящий взгляд устремлен в никуда. Постепенно перед взором Энни
возникает некий образ. Это дом - симпатичный такой фермерский домик с
кружевными занавесочками, палисадником, очаровательной антикварной мебелью.
Есть только одна странность - все стены домика утыканы стеклянными
осколками. Тысячи острых как бритвы осколков словно растут из стен. Ходить по
дому нужно очень осторожно - чуть ошибешься, и стены искромсают твое тело.
Не дай Бог, споткнешься и упадешь - уже не встанешь.
Когда проходишь через комнаты, отовсюду доносится смутный механический
звук, будто работает пресс или какая-то давильня.
Так вот оно какое, это новое произведение?
Создать такое тебе, Энни, не под силу.
Где ты найдешь целый дом? Где взять столько осколков стекла? Да и показать
такое произведение опасно - кто-нибудь из зрителей споткнется, кто-нибудь
поранится, потом затаскают по судам. Даже если удастся соорудить этот дом, его
никому нельзя будет показать.
Ну и наплевать, думает Энни. Я сделаю его для себя.
Она сидит на полу, смотрит в потолок. А лестница?
Да, в доме обязательно должна быть лестница, которая будет вести в темную
спальню. Хотя стоп. В доме не будет темноты. Окна чисто вымыты, внутрь щедро
льются солнечные лучи. Все должно быть очень аккуратно, симметрично,
безукоризненно. Но из пухового покрывала на кровати будет торчать лес стеклянных
игл. В духовке будет стоять утыканный стеклом пирог.
Звонит телефон.
Ну и пусть себе звонит.
Через четыре звонка включается автоответчик. Голос Инез говорит: "Привет,
детка. Что же ты мне не звонишь? А у меня есть для тебя новость. Звонил Зак Лайд.
Сказал, что хочет купить произведение, которое видел у тебя в мастерской. Оно
называется... Сейчас, минуточку. "Страсть второго порядка к телевизионному льву".
Правильно? Он сказал, что готов заплатить двенадцать тысяч. Ты согласна? Ему нужен
немедленно ответ, прямо сейчас. Он ужинает со своими азиатскими друзьями и хочет
предложить им твое произведение. Я смотрю, девочка, ты его совсем околдовала.
Двенадцать тысяч, подумать только! Немедленно мне позвони. Где ты? Что там у тебя
вообще происходит?"
Энни с размаху всаживает отвертку в пол.
Может быть, не отвечать? Что он сделает?
Нет, так не годится. Я буду сидеть и каждую минуту ждать кары. Пусть будет что
будет.
Она встает, берет куртку, спускается вниз, садится в машину.
На выезде из городка Энни замечает, что из Семинарского переулка выезжает
зеленый седан, в котором сидят двое мужчин.
Она жмет на акселератор, оставляет зеленую машину далеко позади. Через минуту
Энни уже забыла об этом маленьком происшествии.
Энни звонит из телефона-автомата в аптеке. Ресторан Маретти находится в
Ларчмонте. Хозяин говорит, что Энни должна отправиться в Маопак. Там, возле
заброшенной железной дороги, ее будут ждать - через полчаса.
Свернув на Ратнер-авеню, Энни вдруг замечает, что сзади снова пристроился
зеленый седан.
На следующем повороте она разворачивается, чтобы проверить - не слежка ли
это.
Седан тоже делает разворот.
Энни сбрасывает скорость, ползет на пятнадцати милях в час. Не стесняйтесь,
джентльмены, подъезжайте поближе, я хочу посмотреть на ваши рожи.
Зеленый седан сворачивает в переулок, Энни поддает газу.
Большое спасибо, дорогой Учитель. Я высоко ценю твое внимание, но мог бы и не
утруждаться. Я еду к тебе. Ты свистнул, и я примчалась. Твое слово, любимый
Учитель, для меня закон.
УЧИТЕЛЬ стоит в разрушенной вагонетке и смотрит, как Энни переступает по
зарытым в землю автомобильным покрышкам. Смотреть на нее - одно удовольствие.
Романтическая красота Энни как нельзя лучше сочетается с тусклым светом осеннего
дня. О, как она великолепна в гневе! Она сосредоточенна - прыгать с шины на шину
не так-то просто, но иначе наступишь в грязь. Изо рта у Энни вырывается пар. Это,
конечно, от холода, однако впечатление такое, что к Учителю подбирается дракон,
извергающий дым.
И вот она перед вагонеткой. Смотрит направо, налево, потом поднимает голову и
видит Учителя.
- Карабкайтесь сюда, Энни,- зовет он, протягивая ей руку.
Однако Энни остается на месте.
- Зачем я вам понадобилась?
- Хочу вас поблагодарить. Воздать вам по заслугам. Она молчит.
- Я слушал, как вы обрабатывали присяжных. В вас столько силы, столько
власти! У меня буквально перехватывало дыхание. Думаю, вы и сами были поражены
своими способностями. Вы только сейчас обнаружили, на что способны. Думаю, что
вам суждено властвовать в мире искусства.
Учитель опирается ладонями о пол вагонетки и легко спрыгивает на землю.
- Чего вы хотите? - в упор спрашивает Энни.
- Хочу, чтобы вы знали: я в вас верю. Верю в ваш неистовый талант. Я всегда
буду рядом, всегда вам помогу.
- Не нужно, - быстро отвечает Энни.
- Но я хочу помочь вам сделать карьеру.
- Нет!
- Помните, я говорил, что наше знакомство изменит ваш стиль работы, прибавит
вам мощи? Вы чувствуете, что это уже произошло?
- Оставьте меня в покое.
- Ариэль, будь свободен, как горный ветер.
- И пусть ваши ублюдки за мной не следят! Учитель хмурится, не понимая, что
она имеет в виду.
- Мы же договорились, - продолжает Энни. - Я сделала все, чего вы хотели.
Теперь убирайтесь из моей жизни.
- Кто за вами следит?
- Ваши боевики, или как вы их там называете. Зачем это понадобилось?
- Боевики? Как они выглядели? Учитель сам чувствует, что в его голосе звучит
нетерпение. Нетерпение и тревога. Энни тоже это замечает.
- Постойте, эти двое мужчин...
- Это не мои люди.
- Как же так?
- Вы уверены, что они за вами следили?
- Не знаю...
- Куда они подевались?
- Я сбросила скорость, желая их спровоцировать. И они сразу уехали.
- Какая машина?
- Не знаю. Машина как машина. Зеленая, приземистая такая. Вы что, в игры со
мной играете? Это правда не ваши люди?
- Энни, ну с какой стати я стал бы устраивать за вами слежку сейчас? - Он
делает шаг, кладет ей руки на плечи, смотрит прямо в глаза. - Может быть, вам это
примерещилось?
- Уберите руки.
Энни хотела произнести эти слова с угрозой, но глаза ее смотрят испуганно и
беззащитно. Учитель усмехается.
- Ладно.
Он убирает руки.
- Вы думаете, это полиция? - спрашивает она. - Вы ведь об этом подумали, да?
Но откуда они могли узнать...
- А это уж вы мне должны рассказать. - Не дождавшись ответа, Учитель
говорит: - Возможно, Оливер проболтался.
- Нет, - твердо отвечает Энни. - Я бы об этом знала.
- Может, ваша подружка Джулиет?
Эта реплика застает Энни врасплох - Учитель именно на это и рассчитывал. Он
наблюдает за ней, читает ее мысли. Она думает: откуда он знает про Джулиет?
- Энни!
Она все еще в смятении.
- Нет... Джулиет ни за что не стала бы подвергать моего сына опасности.
- Но ведь она посоветовала вам обратиться к судье. Уже одним этим она
поставила жизнь Оливера под угрозу.
- Но я согласилась. После этого я потребовала от нее обещание, что она не будет
совать нос в мои дела. И она обещала. Дала клятву.
- Понимаете, Энни, сейчас Луи Боффано на седьмом небе от счастья. Если мы
испортим ему праздник... Вы даже не представляете себе, как он разозлится.
- Может быть, никакой слежки не было? Возможно...
- Если вы их снова увидите, немедленно сообщите мне об этом.
- Хорошо.
- Сразу, не откладывая.
- Хорошо.
- Я должен все знать.
- Ладно.
- Если я вам понадоблюсь, звоните Маретти. Скажите ему, где вас найти. Я
пошлю за вами Эдди. Договорились?
-Да.
Он слегка касается пальцами шелковистых волос на ее виске.
- Кто защитит вас?
- Вы, - быстро отвечает она.
- А почему?
- Я не знаю.
- Потому что я не могу допустить, чтобы с вами случилось что-нибудь плохое. -
Он гладит ладонью ее щеку, чувствует пальцами исходящее от Энни тепло. - Мы
прошли вместе слишком долгий и трудный путь.
ФРЭНКИ пришел на Праздник Освобождения к Луи Боффано не один, а со своей
подружкой Молли. Дом Луи, расположенный в южной части Стейтен-Айленда, похож
на настоящую плантацию. Длинная подъездная аллея описывает плавную дугу вокруг
дома, упираясь в роскошный фасад. Слуга помогает Фрэнки и его спутнице выбраться
из машины и отгоняет ее на стоянку. Фрэнки и Молли поднимаются по мраморным
ступеням. Молли сегодня выглядит просто шикарно - на ней платье от Лакруп,
только сегодня купленное в магазине. Сам Фрэнки выглядит несколько хуже - правая
щека у него залеплена пластырем, глаз заплыл. Правда, он повязал черную повязку, и
смотрится она не так уж плохо. На Фрэнки оксфордский смокинг ослепительной
белизны, туфли у него фирмы "Лючиано Барбера". Настроение у Фрэнки прекрасное,
он намерен славно повеселиться.
В самый разгар веселья, когда они с Молли отплясывают рок-н-ролл, перед
Фрэнки вдруг вырастает Луи Боффано. Рядом - его телохранитель Архангел. Фрэнки,
естественно, останавливается, а Луи спрашивает у Молли:
- Ничего, если я заберу твоего красавчика на минутку?
Это не вопрос, а приказ.
Луи уже положил Фрэнки лапу на загривок и подталкивает его к выходу. С другой
стороны пристроился Архангел.
Они проходят просторной галереей, где сияет хрустальная люстра и повсюду
статуи голых баб и ангелочков с маленькими пиписками. Втроем они спускаются по
лестнице; гулкое эхо раскатывается под высоким сводом. Примерно так же, наверно,
звучат шаги в тюрьме, думает Фрэнки.
Затем они выходят в сад, где туманно и прохладно; уже темнеет. Несмотря на
холод, Фрэнки обливается потом. Они идут очень быстро и ничего не говорят. Фрэнки
лихорадочно пытается сообразить, что можно сказать в свое оправдание.
Надо, по крайне мере, попытаться себя защитить, думает он.
- Я знаю, я здорово облажался, когда дал сбежать этому чертову Червяку, -
быстро говорит он. - Извини, Луи, но я, ей-богу, сделал все, что мог. Всякое ведь
бывает...
Он смотрит на Боффано и видит, что тот его не слушает. Луи продолжает
подталкивать Фрэнки в спину.
Они обходят бассейн, минуют куст, выстриженный в виде Девы Марии.
Маленькая рощица, за ней теннисный корт. На тропинке, прорубленной через
сплошные заросли, Луи подает Архангелу знак, и тот останавливается.
На поляну Фрэнки и Луи выходят вдвоем.
Там на кованой скамейке сидит Учитель.
- Привет, Фрэнки, - говорит он.
- Фрэнки тут рассказывал мне, что был не на высоте. Извинялся и все такое.
Учитель медленно качает головой.
Луи садится рядом .с ним, откидывается на спинку, достает сигару, закуривает.
- У тебя с ним была проблема? - спрашивает он у Учителя. - В чем она?
- Да, у меня действительно с ним проблема, - отвечает Учитель. - Проблема
Фрэнки в том, что он слишком сообразителен, слишком исполнителен и слишком тебе
предан. Он не подходит для своей работы.
- Что же мы с ним будем делать?
- Думаю, Луи, надо сделать его капитаном, - с улыбкой говорит Учитель.
Фрэнки замечает, что челюсть у него отвисла, как у умственно отсталого.
ЭННИ только что приехала из прачечной. Она открыла багажник и вынимает
корзинку с бельем. В это время во двор въезжает автомобиль.
Его дверцы распахиваются одновременно, и двое мужчин, еще издали показывая
свои полицейские удостоверения, направляются к Энни.
- Энни Лэйрд? - Я следователь Кэрью из полиции штата Нью-Йорк. Это
следователь Берд.
Энни стоит с корзиной в руке, смотрит куда-то в сторону. Следователь Берд
замечает ее взгляд, оборачивается назад.
- Мы хотим задать вам несколько... - начинает Кэрью, но Энни его перебивает.
- Не здесь.
Она ставит корзину на землю.
- Хотите задавать вопросы - поехали к вам. Причем немедленно.
Она снова берет корзину, ставит ее в багажник и запирает его.
- Наш офис находится в Уайт-Плейнс, мэм.
Энни подходит к их зеленому седану и останавливается.
- Если ехать, то сейчас, - повторяет она. Следователей это устраивает.
Час спустя Энни сидит в стерильно чистой комнате для допросов, за квадратным
письменным столом. По другую сторону - Кэрью и Берд. Слева на стене картина -
тусклый горный пейзаж. На медной табличке название: "Летние березы". Очень мило,
думает Энни. Самое подходящее место для сентиментальной мазни.
На другой стене большое зеркало. Наверняка оно маскирует окно для наблюдения.
Эй, чего вы там прячетесь? Неужели я вас пугаю? Не трусьте, я вас не укушу.
Следователь Кэрью донимает ее дурацкими вопросами.
- А Роджер Бойл?
- Такого не знаю.
- Никогда не слышали это имя?
- Никогда.
- А отель "Карузо"?
- Там мы, присяжные, находились под секвестром.
- Помните, в каком номере вы жили?
- Смутно.
- Балкон там был?
- Кажется, да.
Что вы так тянете, придурки? -думает она.
- В пятницу ночью вы стояли на балконе и разговаривали с мужчиной из
соседнего номера. Припоминаете?
- Нет.
Следователь тяжело вздыхает.
- Мисс Лэйрд, ведь подобные встречи происходят не каждый день, так?
- Наверное.
- Вас видел свидетель.
- Может быть, это была моя соседка?
- Нет, мисс Лэйрд. Свидетель говорит, что видел вас уже раньше, на
водохранилище Мэйпог.
- Это еще что такое?
- Водохранилище. Семнадцатого октября вы сидели на берегу, разговаривали с
мужчиной. Вспоминаете?
- Нет.
- С тем же самым, который стоял на соседнем балконе. - Неужели?
- Он называл себя Роджером Бойлом.
- Как интересно.
- Вспоминаете?
- Нет, не вспоминаю.
- Правда? Вас там не было?
- Меня там не было.
- А нам точно известно, что вы там были. Получается противоречие. Как вы его
объясните?
- Кого "его"?
- Противоречие.
- А я и не собираюсь его объяснять.
- Но все-таки попытайтесь. Что вы обо всем этом думаете?
- Я думаю, во всем виноваты грибы.
- В каком смысле?
- Думаю, вы объелись грибами - знаете, бывают такие мухоморы, от которых
мерещится всякая ерунда. В разговор вступает инспектор Берд.
- Мисс Лэйрд.
-Да?
- Чем вы зарабатываете на жизнь?
- Я до недавнего времени работала в фирме, которая занимается
распространением религиозных пособий. Но судебный процесс затянулся, и мой босс
нашел себе другую работницу.
- Однако в этом месяце ваш банковский счет замет
...Закладка в соц.сетях
