Жанр: Детектив
Присяжный заседатель
...чок, одновременно дергаясь влево, чтобы
увернуться от пули.
Два выстрела звучат одновременно.
Пуля Черника делает дырку в холодильнике; Э.Р. более удачлив, он попадает
Чернику в правое плечо.
От удара Славко падает на спину, одновременно развернувшись по часовой
стрелке. Это дает ему возможность полюбоваться на Эдди, поспешно уползающего на
четвереньках за угол. Славко стреляет ему вслед, но недостаточно быстро.
Э.Р. тем временем тоже скрылся за выступом стены. Фрэнки, черт бы его побрал,
нырнул в ванную. Славко мог бы послать ему вслед пулю, но в это время из-за выступа
высовывается рука мистера Э.Р. с пистолетом и грохочут выстрелы - сукин сын
стреляет не целясь.
Одна из пуль обжигает Чернику левое бедро. Это обидно, но жалеть себя некогда
- нужно отстреливаться. Славко стреляет один раз по руке с пистолетом, другой раз
по голове Эдди, высунувшейся из-за угла и третий раз в сторону ванной. Из четырех
углов кухни только один остается незанятым, и Черник поспешно ретируется туда.
Оказывается, рядом с ним дверь в гараж.
Славко посылает своим приятелям еще три пули по-честному, каждому по одной.
Ситуация ему не нравится. Перестрелки - не моя стихия, думает он. Пора
уносить ноги.
Он кое-как открывает дверь, хромает по неосвещенному гаражу. Ворота не
заперты, это очень кстати. В темноте Славко с размаху ударяется о металлическую
приступку раненым плечом. От боли он на время забывает, где находится и почему.
Кажется, выпил лишнего и хочет покинуть вечеринку. Интересно, думает он, я сюда
пришел один или с подружкой? Если с подружкой, нехорошо оставлять ее одну. Где я
оставил свою машину? Ну и набрался же я, едва держусь на ногах...
Потом Славко замечает, что на улице идет дождь. Рука ужасно тяжелая, Черник
смотрит на нее, видит пистолет и вспоминает, где и почему находится.
Теперь нужно добраться до "стервятника". Хромающей походкой Славко добегает
до машины, садится в кабину, включает двигатель.
В проеме гаражной двери появляется чей-то силуэт, Славко стреляет по нему,
однако всего один раз - кончились патроны.
Развернув машину, он едет меж каких-то деревьев в полной темноте. На ветровом
стекле появляется аккуратная дырочка, от которой во все стороны паутиной
расходятся трещинки.
В зеркале заднего вида вспыхивает свет фар. Спасибо за напоминание - Славко
тоже включает фары.
Однако впереди ничего не видно - проклятая паутина начисто заслонила обзор.
Славко с размаху бьет рукояткой пистолета по стеклу. После нескольких ударов в
стекле образуется дырка, а остальное уже просто: пару раз дернул, и все стекло
вывалилось. Видно теперь просто замечательно, в лицо дует ветер.
Славко вырвался из капкана, и-о чудо - он еще жив.
Это значит, что у женщины с каштановыми волосами есть шанс. Есть шанс и у
Сари. Даже у Славко Черника есть полшанса. Неужели у кого-то хватило глупости
назвать его неудачником?
Славко едет по освещенной улице, видит в зеркале свое лицо: зрелище тягостное:
синяки, шишки, пятна крови, на подбородке - корка застывшей блевотины. Раненое
плечо онемело, с бедром дела обстоят еще хуже - все сиденье в крови.
Но это ерунда, главное - не уснуть за рулем. Где мы? Мы на Дубовой улице.
Места известные - вокруг много домов, там живут очень хорошие люди. Несколько
миль до больницы. Причем не просто до больницы, а до госпиталя Святого Игнациуса.
Там работает Джулиет. Джулиет, вылечи меня, утешь меня. Скажи, что ты была
неправа. Как удачно все складывается. Ночь выдалась просто замечательная. Как в
сказке. Славко сегодня настоящий герой. Что там нес Э.Р. про свое Тао? Говорить он,
сволочь, умеет - это у него не отнимешь. Все было бы чудесно, если бы не адская
боль. Кажется, я истекаю кровью. Только бы засадить вас, ублюдков, за решетку.
Только бы спасти женщину с каштановыми волосами. Вот бы умереть у нее на руках...
Нет, минуточку, лучше умереть на руках у Джулиет... Что-то я совсем запутался. Но
одно я знаю наверняка: я не неудачник.
Скорее конкистадор.
В зеркале заднего вида по-прежнему свет чьих-то фар.
ЭДДИ крутит баранку, ему очень больно. Пуля оцарапала голову, содрала, кожу и
вырвала клок волос. По виску стекает кровь.
Скорее бы домой.
Вместо этого приходится на пару с Винсентом гоняться по улицам за чертовым
психом.
У мистера Червяка не машина, а развалюха, но когда человек утрачивает чувство
страха, он способен на совершенно поразительные поступки. Червяк не замедляет
скорость на поворотах, гонит как полоумный. Нужно быть сумасшедшим, чтобы
повторять его трюки. Поэтому сократить расстояние никак не удается.
Нет, вы только посмотрите на него - гонит по встречной полосе. Навстречу ему
несется другая машина, но Червяк не сворачивает. Прямо броненосец, да и только.
Встречная машина вынуждена вырулить на правую полосу, а она занята машиной
Эдди. Эдди с размаху жмет на тормоза, автомобиль выносит на обочину. Ах, черт!
Эдди здорово ушиб плечо.
Когда он наконец разворачивается и выезжает на шоссе, мистер Червяк скрылся
вдали.
Однако Винсент, как всегда, спокоен.
- Эдди, у тебя есть ножик? - спрашивает он. Эдди роется в кармане, находит
перочинный нож. Тогда Винсент снимает куртку, вырезает в ней две небольшие
дырки.
- Какие у тебя номера? - спрашивает он.
- На машине? Нормальные. Из нашей мастерской. По ним ни черта не
определишь. Винсент, куда умчался этот псих?
- В госпиталь Святого Игнациуса, - тихо говорит Винсент.
- В госпиталь?
- Ну а куда бы ты поехал, если бы тебя ранили?
- Меня, между прочим, и в самом деле ранили, - напоминает Эдди.
- Прости. Это моя вина.
Эдди ошарашенно смотрит на Винсента. Он впервые слышит, чтобы Винсент
вслух признавал свою вину.
Через несколько минут впереди опять появляются габаритные огни чокнутого
детектива.
- Скажи, Эдди, - вздыхает Винсент. - Случалось ли тебе когда-нибудь видеть,
чтобы я так ошибался в человеке?
- Да ладно тебе. Что сделано, то сделано.
- Как я мог снять с него наручники! Я же чувствовал, что слишком рано, он не
готов. Я успел лишь распалить его гордыню. А надо было совершенно его
переориентировать. Я проявил нетерпение, неосторожность, излишнее самомнение.
- Перестань, - говорит Эдди. - Ну хорошо, ты ошибся. Все ошибаются. Ты
устал, ничего страшного...
- Ты правда думаешь, что я устал?
- Послушай, Винсент, не мешай вести машину.
- И от чего же я устал?
- От этого поганого процесса. От возни с Энни... Винсент улыбается.
- Так, по-твоему, я влюбился в Энни? Ты думаешь, что я пылаю от страсти?
Господи, думает Эдди, этого мне еще не хватало. Чтобы Винсент свихнулся прямо
у меня на глазах.
Ну и улыбочка у него на физиономии.
Сидит, зачем-то вырезает дырки у себя в куртке, задает какие-то идиотские
вопросы. Что я должен ему сказать? "А что, ты правда в нее влюбился"?
Ничего я ему не скажу. У меня и так дел хватает - попробуй-ка погоняйся за этим
полоумным Червяком. да и наплевать мне, по правде говоря, в кого ты там втюрился.
ВОТ и госпиталь Святого Игнациуса. Славко въезжает во двор. Левый глаз у него
заплыл и ничего не видит. От правого осталась узенькая щелка - приходится
смотреть на Божий мир через решетку ресниц. Славко высовывается в проем, где
раньше было ветровое стекло. Вот и вывеска "Отделение "Скорой помощи". Очень
кстати, именно там и работает наш присяжный заседатель. Хотя нет, постой, там
работает Джулиет. Я все путаю.
Просыпайся, Славко. Ты слишком быстро едешь, обязательно во что-нибудь
врежешься.
Какая симпатичная каменная колонна. Почему она так близко?
"Стервятник" врезается прямо в колонну.
Удар довольно силен, но сон от него не проходит, наоборот, Чернику еще больше
хочется задремать.
Нет, спать нельзя. Открывай дверцу. Молодец. Почему-то ноги не слушаются.
Откуда здесь столько крови? Сари будет недовольна. Нет, Сари не врач, врач -
Джулиет.
Спокойно, расслабься. Ты всегда слишком волнуешься перед свиданием. Все будет
хорошо. Просто наклонись влево, и тело само вывалится из машины. Вот так, умница.
Вокруг люди в белых халатах. Голоса, шум.
Славко лежит головой на асфальте, ноги по-прежнему в машине.
А где она? Где женщина - присяжный заседатель? Почему у них такие
испуганные лица? Ах да, они боятся, что взорвется машина.
Ползи к ним, Славко.
Быстрее, еще быстрее. Молодец, метра полтора ты уже преодолел.
Женщина в белом халате (но не Джулиет, а присяжный заседатель) говорит:
- Все в порядке. Лежите, сэр, не двигайтесь. Они что-то делают с ним. Это все
замечательно, но где она? Где она? Он хочет спросить это вслух, но получается:
- Де оа?
- Ничего не нужно говорить, расслабьтесь.
- Де Юли? (где Джули?)
Над ним склонились четверо. Очень хорошо, они отнесут его к Джули. Или не к
Джули? Не важно. Главное, что о нем позаботятся.
Яркий свет фар, скрежет тормозов. Ах да, совсем забыл - это убийцы. Из машины
вылезает человек без головы. То есть с головой, но без лица - вместо глаз две дырки.
Должно быть, это мистер Э.Р. Белые халаты исчезают - им страшно.
Остается лишь одна медсестра.
Надо ей рассказать. Джулиет ты больше не увидишь - так уж сложилось, но эта
женщина должна знать.
Работай языком, шевели губами, скажи ей. Она должна спасти ту, с каштановыми
волосами.
- Окнот, - шепчет он. - Окнот. Дуб. Падуб. Ок-нот...
Слышится голос Э.Р.
- Уйдите с дороги, мэм.
Лицо у него закрыто какой-то тряпкой, в руке пистолет.
Медсестре страшно, но она не уходит - боится за Славко.
Зря боитесь, дамочка. Теперь бояться уже нечего. Все самое страшное позади.
Э.Р. наконец прогоняет медсестру, наклоняется над Славко, ствол его пистолета
приятно холодит переносицу. Переносица и пистолет отлично понимают друг друга.
Им предстоит поработать друг с другом. У переносицы своя работа, у пистолета своя.
Ведь это же очень просто. Всякий должен делать свое дело. Один спасает людей,
другой их убивает. Работай, делай свое дело честно и будешь счастлив, будешь
удачлив. Сделал работу - молодец. Победитель, конкистадор.
Когда пуля пробьет мой мозг, я стану не просто конкистадором. Я стану
конкистадором-демоном. Я достану тебя, дорогой Эбенезер, с того света. ТЫ
ПОБЕЖИШЬ ОТ МЕНЯ ПРЯМИКОМ В ПРЕИСПОДНЮЮ, И НИЧТО НА СВЕТЕ...
Глава 11
МОЖЕШЬ ВЫКИНУТЬ НАС ИЗ ГОЛОВЫ
ЭННИ сидит в комнате для заседаний, в этой тюрьме с бутылочно-зелеными
стенами. Некоторые из ее коллег по суду присяжных еще пьют кофе, но Энни с
завтраком уже покончила.-Она напряжена, настоящий комок нервов.
Энни разговаривает с бывшим страховым агентом.
- Но ведь вы согласны с тем, что этот Учитель существует? Против этого вы хоть
не спорите?
- Не знаю, - тянет Пит.
- То есть как это "не знаю"?
Энни чуть повышает голос, она раздражительна. Какой же все-таки тупой этот
тип. Гораздо легче вести дискуссию со стенкой.
- Двое свидетелей говорили об Учителе. Упоминается о нем и в магнитофонной
записи, а вы не знаете, существует он или нет.
- Да нет, - идет на попятный Пит. - Я просто не знаю, кто он такой.
- Да вам и не нужно это знать. Достаточно, чтобы вы признали - Учитель
обладает огромным влиянием. Вы согласны? Разве вам не приходило в голову...
- Энни, не надо так кричать, - вмешивается кларнетист Уилл.
Энни оборачивается к нему. Он, конечно, симпатичный малый, но тоже несколько
туповат.
- Не нужно кричать? Это еще почему? Вы считаете, что тема беседы
недостаточно важна?
Она смотрит ему прямо в глаза, потом отводит взгляд, вновь устремляется в атаку
на страхового агента.
- Помните, каким тоном они произносили это слово "Учитель"? Чуть ли не
шепотом. Даже Де Чико, упоминая об Учителе, опасливо вглядывается в зал. Они все
боятся его до смерти.
- Ерунда, - отмахивается Пит.
- То есть как это ерунда?! - не выдерживает председательница.
Но Энни не нуждается в ее поддержке.
- Ничего-ничего, пусть выскажется.
Она встает и обходит вокруг стола, занимает позицию между садовником и
бабушкой, прямо напротив страхового агента.
- Ну давайте, высказывайтесь. Так что? И отводит глаза.
- Да я только хотел сказать, что босс - Боффано. Он у них главный. Они все на
него работают...
- Давайте-ка подытожим, - впивается в него мертвой хваткой Энни. - У них
контакт с "Ндрангетой". У них связи с сицилийской мафией. На них работает
правительство Кюрасао. У них связи с ямайской бандой:
Вы хотите сказать, что в центре всей этой чудовищной паутины Луи Боффано? Он
и есть великий махинатор, придумавший всю эту систему?
Энни смеется.
- Ну, у Боффано есть советники... - тянет страховой агент.
Но где ему против Энни. Она опускается перед ним на корточки, смотрит прямо в
глаза. Никогда еще она не чувствовала себя в таком ударе. В ней клокочет ярость,
мысль работает, как никогда, четко. Энни мысленно любуется сама собой - какая
актриса пропадает.
- Советники? - фыркает она. - Стало быть, Учитель посоветовал прорыть
тоннель? Или не посоветовал, а приказал: "Я пророю тоннель под дом Сальвадоре
Риджио и убью его".
- Но Энни, - вмешивается кларнетист. - Боффано сказал: "Убей его". То есть
одобрил это решение.
- Разве это делает его убийцей? Допустим, я говорю вам, что хочу убить вот
этого человека.
Она показывает на Пита, и все смеются. Очень хорошо, думает Энни, пусть
повеселятся - это расположит их мнение в мою пользу.
- Допустим, я говорю вам: "Я хочу насыпать яду ему в кофе". Вы отвечаете:
"Правильно. Убей этого ублюдка. Делай что хочешь". Разве вы после этого убийца?
- Господи Боже! - воздевает руки страховой агент, вскакивая на ноги. - Я не
могу в это поверить! Неужели вы считаете, что этого типа нужно выпустить на
свободу? Нельзя допустить, чтобы этот итальяшка разгуливал и плевал на закон!
Энни не улыбается, но внутренне очень довольна. "Итальяшка" - отлично
сказано. Вряд ли это понравилось бабушке, в жилах которой, судя по фамилии, тоже
течет итальянская кровь.
Еще один союзник, думает Энни. Курочка по зернышку клюет.
ФРЕД Кэрью, старший следователь полиции штата Нью-Йорк сидит на письменном
столе в кабинете Славко Черника и разглядывает желтый блокнот. Двое детективов в
форме нетерпеливо заглядывают ему через плечо.
На странице торопливым почерком написано: "2 кг. 42 тысячи. Примо. 84 тысячи
долларов. Дж. Морда. Вторник, 7:00".
Старшему следователю не нравится, что подчиненные дышат ему прямо в затылок.
В кабинете слишком тесно - негде повернуться. Напарник Фреда Гарри Берд сидит
на матрасе и просматривает картотеку покойного. Покачивает головой, гримасничает.
- Ну и что вы об этом думаете? - интересуется один из полицейских.
- Я думаю, что здесь слишком холодно, - отвечает Кэрью.
- Это ведь Джимми Морда, да? - любопытствует детектив.
Кэрью зовет домовладельца, который терпеливо сидит в прихожей на трехногом
табурете.
- Эй, мистер!
Тот сразу вскакивает.
- Да, сэр?
- У вас тут всегда такая холодина?
- Нет, сэр. Неполадки в системе отопления.
Совершенно очевидно, что Черника прикончил Джимми Морда.
Желтый блокнот лежал прямо на столе. Каракули поддаются расшифровке без
особого труда. "2 кг" - это два килограмма героина. 42 тысячи - это цена за
килограмм. Конечно, дороговато, зато сорт "примо". 84 тысячи долларов - общая
сумма сделки. "Дж. Морда" - это наверняка Джимми Морда из клана Гамбино.
Вывод напрашивается сам собой: Черник доставлял Морде наркотики, и что-то
там между ними не заладилось.
Просто, как азбука. Не над чем ломать голову.
- Отпечатки пальцев? - вслух спрашивает Кэрью.
- Пока ничего, - отвечает один из полицейских.
- Джимми щупали?
Детективы обмениваются кислыми взглядами. Вот черт, думает Кэрью. Придется
тащиться к Джимми Морде. Малоприятная процедура.
- Ладно, я сам с ним разберусь, - вздыхает он и спрашивает у Гарри: - Что это
ты просматриваешь?
- Картотеку. Старые отчеты Черника.
- Что-нибудь любопытное?
- Ни черта. Вот, например, отчет двухлетней давности. Жена одного типа
слишком часто наведывалась к какому-то парню.
- Правда? - заинтересованно спрашивает Кэрью. - Ну и что там у них было?
- Тут не написано. Наверно, читали Библию на пару. - Гарри зевает. - Будешь
смотреть?
- Нет. Там все отчеты такие?
- Скоро узнаем. Придется их все просмотреть. Кэрью снова зовет домовладельца:
- Эй, мистер, у меня вопрос.
В дверном проеме возникает тощее личико.
- Да, сэр?
- Когда вы выставили отсюда этого парня, почему вы не вышвырнули все его
барахло?
- Не успел. Я немедленно это сделаю.
- Ну уж нет, - вздыхает Кэрью. - Теперь нельзя. Теперь нам придется изучать
всю эту идиотскую картотеку. Как будто нам больше делать нечего.
У домовладельца вид глубоко виноватый.
- Хорошо, скажите мне вот что, - меняет тему Кэрью. - У вас тут где-нибудь
падубы растут?
- Что, простите?
- Или дубы? Вы знаете, что такое "окнот"? Это последние слова убитого перед
смертью.
- Нет тут никаких деревьев, - пожимает плечами домовладелец, сосредоточенно
морща лоб. От стараний у него даже начинают косить глаза.
- Ладно, забудьте, - машет рукой Кэрью. Детективы из местного участка
пялятся на него во все глаза, ждут инструкций.
- Ну и что? - не выдерживает один из них.
- В каком смысле?
- По-моему, все ясно. Торговля наркотиками, внутренняя разборка. Без
вариантов.
Кэрью сосредоточенно смотрит на желтый блокнот, покусывает губу.
- Это верно, что без вариантов. Кажется, нам, ребята, здорово повезло, а?
Он смотрит на Гарри, Гарри смотрит на него. Они понимают друг друга без слов:
дело здесь нечисто.
ЭННИ накладывает в тарелку неаппетитного салата и, высоко держа поднос,
направляется вдоль стола туда, где сидит кларнетист.
Энни принимается за работу.
Когда-то в прошлом она имела дело с музыкантами - это сейчас пригодится.
Завести разговор о джазовом ансамбле, в котором играет Уилл, проще простого.
Потом он рассказывает ей о детях, которым преподает музыку. Они болтают о Бенни
Гудмене, о Моцарте, о Гершвине. После этого естественным образом переходят на
любимые фильмы. Уилл любит фильмы про Ирландию. Энни не столько говорит,
сколько слушает. Выясняется, что кларнетист любит кататься на байдарках, особенно
по морю - ему ужасно нравится скользить в маленькой лодке по огромным волнам. У
кларнетиста зажигаются глаза, и Энни, слушает его с не меньшим энтузиазмом.
На душе у нее скребут кошки. Кормят в отеле отвратительно, лампы дневного
света вызывают головную боль. Но Энни не подает виду - она знает, что остальные
прислушиваются к их разговору. Самое главное, что кларнетист не на шутку
разговорился. Энни улыбается ему, делает вид, что рассказ о байдарке ей необычайно
интересен. Уилл сообщает, что у него есть небольшой домик на морском побережье в
Джорджии. Иногда он катается на лодке по ночному морю, и весла рассыпают целый
звездный дождь из фосфоресцирующих капель. На лице у Энни появляется
мечтательное выражение. За все время она поднесла ложку ко рту всего три раза.
Отодвинув тарелку, она наклоняется к кларнетисту.
- Знаете, что мне в вас нравится? Вы не боитесь риска. Вот почему с вами так
интересно спорить. У меня такое ощущение, что вы способны взглянуть на одно и то
же дело с разных сторон. Например, вы не отвергаете с ходу версию о невиновности
Боффано. Вам до всего нужно дойти своим умом. Вы не такой, как они, - шепчет
Энни.
"Они" - это остальные присяжные, иными словами, тупой и равнодушный мир
посредственностей.
- Да, мне хочется во всем разобраться, - кивает кларнетист. - Я пока еще не
пришел к окончательному выводу.
Он чешет кудлатую башку.
- Послушайте, Энни, если хотите, я возьму вас покататься на байдарке.
- Это было бы просто чудесно, - взмахнув ресницами, отвечает она. Потом
отводит взгляд в сторону - кажется, это называется "строить глазки".
В это время она думает: неужели ты в самом деле считаешь, безвольный тюфяк,
что я стану с тобой встречаться после того, как ты выпустишь убийцу на свободу?
Если ты мне когда-нибудь посмеешь позвонить, я сразу же брошу трубку.
КЭРЬЮ говорит напарнику:
- Ничего я не думаю. Я не думаю, что Джимми Морда прикончил Черника. В то
же время я не думаю, что Джимми не прикончил Черника. Я ничего не думаю, Гарри.
Они едут на машине в отель "Карузо"; за рулем сидит Гарри.
- Но если это действительно сделал Джимми, - продолжает Кэрью, - мы в
заднице, это уж точно. У Джимми всегда железное алиби. "В субботу? - скажет он.
- В три часа ночи? Конечно, помню. Я выступал на Си-эн-эн в программе Ларри
Кинга. Президент Соединенных Штатов как раз вручал мне почетную медаль
Конгресса. А почему, собственно, вы меня об этом спрашиваете?" Или что-нибудь в
этом роде.
Они сворачивают с шоссе на улицу, едут мимо семинарии.
- Но, вообще-то, дело отдает тухлятиной, а? - вздыхает Кэрью.
- Ты хочешь сказать, что Джимми не стал бы связываться с этим выпивохой?
-.Конечно. Джимми всегда имеет дело только с сицилийцами и ямайцами.
Причем исключительно с профессионалами. С чего бы это он вдруг стал нанимать
этого польского или чешского - кто он там был - пьянчугу? Как это могло
произойти? "Вот тебе, приятель, пара килограммов героина, продай их за хорошую
цену. Только не забудь у себя в блокноте записать мое имя - на случай, если тебя
прикончат. Надо же облегчить ребятам из полиции их работу".
- Так в чем же дело? - спрашивает Гарри.
- Не знаю. Может, его и в самом деле убрал Джимми. Ты-то как думаешь?
- Я думаю, что мы с тобой слишком много умничаем.
- Есть, конечно, другое объяснение, - говорит Кэрью. - Ночью кто-то
пробрался в кабинет, убрал все улики, а вместо них оставил на столе этот блокнот. Но,
конечно...
- Что?
- Конечно, это похоже на фантазии. Пожалуй, я слишком мудрю.
Они останавливаются перед отелем.
- Знаешь, что меня больше всего интересует? - говорит Кэрью.
- Ну?
- Просто покоя не дает.
- Ну что?
- Очень хочется знать, что означают его последние слова.
- Те, что он сказал медсестре?
- Да. "Дуб, падуб, окнот". Чертовщина какая-то.
- Может быть, это тайник, где он хранил наркоту?
- Возможно. А может быть, это какая-то зацепка, которая выведет нас на
крупную дичь.
В отеле их должен ждать ночной портье, некто Джером Лекс. Встреча происходит
в маленьком кабинетике за регистратурой. Мистер Лекс готов отвечать на любые
вопросы, но известно ему не слишком многое.
Он плохо запомнил Роджера Бойла, постояльца из номера 318. Именно Бойлом
интересовался Черник. Портье запомнил лишь, что Бойл заплатил за номер вперед,
причем наличными. Никто из персонала не видел, куда он уехал.
- Вы говорите, Черник не поднимался наверх? - спрашивает Кэрью. - Только
задал пару вопросов и ушел? К Бойлу он не поднимался?
Джером надолго погружается в раздумье.
- - Ну, мимо меня он не проходил, но есть ведь и другие входы.
- Когда он просматривал вашу картотеку, у него был взволнованный вид?
- Это еще мягко сказано.
- Может, он был напуган?
- Нет, он был в возбуждении.
- А не был ли он под градусом?
- Кто, Славко? Да он всегда под градусом.
- А героином он когда-нибудь торговал?
- Славко?! - Джером смеется.
- Значит, нет?
- Да ни за что на свете. Он был не из таких. Славко - человек нескладный,
неуверенный в себе, сильно пьющий. Вечно влюбится в какую-нибудь девчонку,
которой нет до него дела. Жизнь у него никак не складывалась, и все такое. Но при
всем при том он был хороший парень. Он изрядно действовал мне на нервы, но я
всегда относился к нему хорошо. Как бы это сказать... Он был романтик. Вот именно
- романтик.
УЧИТЕЛЬ сидит в учительской, прислушивается. Поза, в которой он сидит,
называется саттвасана.
Принимающее устройство включено на полную громкость.
Энни только что произнесла очередную речь, а теперь помалкивает. За нее
пропаганду ведут ее сторонники.
Энни не вмешивается - кларнетист и садовник, а вслед за ними и домохозяйка из
Маунт-Киско старательно обрабатывают остальных присяжных.
Мудрец правит, не давя на подданных своим весом. Когда работа сделана,
подданные говорят: "Мы сделаем это сами".
- Ну, Лаура, - говорит садовник. - Все улики подтверждают, что приказ об
убийстве отдал Учитель. Боффано в убийстве не виновен. Нельзя в таком важном деле
поддаваться эмоциям.
- А у вас есть дети? - отвечает запальчиво женский голос.
- Нет.
- Если бы были, вы бы меня поняли! В бой вступает кларнетист.
- При чем здесь дети? Тут подает голос Энни:
- Дети всегда при чем.
Остальные затихают. Ее голос действует на них завораживающе. Учитель знает -
они уже успели полюбить этот голос.
- Лаура, у меня есть сын, - проникновенным голосом говорит Энни. - Ему
почти столько же лет, как тому убитому мальчику. Мне очень страшно, что с моим
сыном когда-нибудь произойдет нечто подобное. Я очень хорошо понимаю ваши
чувства. Вокруг нас хаос, который с каждым днем становится все кошмарнее и
кошмарнее. От него не спрячешься и не убережешься.
Энни делает паузу. Остальные одиннадцать присяжных сидят и, затаив дыхание,
слушают.
- Но не будем забывать, что существует закон, - продолжает Энни. - Конечно,
наша система далека от совершенства, но более совершенную никто пока не
придумал. Закон гласит: если не доказано, что Боффано совершил убийство, в котором
его обвиняют, он должен быть освобожден. Это наша прямая обязанность. Остается
лишь молиться, что в следующий раз его возьмут с поличным и он не открутится.
Учитель готов расхохотаться.
- Можно, конечно, слегка подправить закон - особенно, если действуешь из
лучших побуждений. Но каков будет результат? Сила закона, и без того не слишком
действенная, станет еще слабее. Это приведет к тому, что мой сын и ваш, Лаура, будут
расти в обществе, где закон ничего не значит...
Учителю трудно подавить нарастающее чувство триумфа.
Что такое триумф? Что такое поражение? Иллюзии - и не больше.
Но каждая клеточка его тела ликует, в душе Учителя звучит победный гимн.
Она поистине прекрасна.
Она полна силы, ей нет равных.
Тао преподнес ему великий дар. Ее не пришлось разыскивать - она возникла из
небытия сама. Когда Тао делает человеку подарок, главное - этот подарок не
потерять.
ТЕПЕРЬ Кэрью и Гарри едут по тихой, сонно
...Закладка в соц.сетях
