Жанр: Детектив
Присяжный заседатель
...вда, недавно я заделался поэтом, и здесь дела у меня идут гораздо лучше.
Это радует. Недавно я закончил свою первую поэму. До гонораров дело пока не
дошло. Сами понимаете - нужно время, чтобы приобрести репутацию и начать
грести деньги лопатой. До последнего времени я жил у себя в офисе, но сегодня меня
оттуда вытурили, и теперь я живу у себя в машине. Что еще вам о себе сообщить? Я
очень много курю. Никотин пожирает мои легкие. Кроме того, в последнее время ноет
поясница, а это означает, что вскорости можно ожидать новой пакости от камней в
почках. Теперь пару слов о моем сердце. Оно не просто разбито, а размолото в
порошок. Причем сверху эта труха посыпана солью, чтобы там никогда больше ничего
не выросло. Я очень люблю себя жалеть, распускать нюни, и мне до смерти надоело
участвовать в ваших идиотских заседаниях. На этом мое выступление я заканчиваю.
Он затыкается и садится.
Потом выступают еще несколько нудных придурков, рассказывающих о своей
несчастной жизни.
Когда пытка заканчивается, Славко садится в свой дряхлый "стервятник" и едет
куда глаза глядят.
Довольно скоро он оказывается перед таверной "У Гиллеспи". На стоянке три
машины. Одна принадлежит самому Гиллеспи, вторая - местному пьянчужке,
который дружит с владельцем таверны. Третью машину Славко не знает, но можно не
сомневаться в том, что этот посетитель под стать Гиллеспи и его корешу.
Зачем ты тут остановился, парень? Поехали дальше.
Славко все-таки заходит в таверну, но ограничивается тремя стаканами.
Потом едет дальше.
Как-то так само собой получается, что "стервятник" привозит его к дому Сари.
Славко вспоминает, что был здесь же и прошлой ночью. Точно так же замедлил ход,
остановился
Что он здесь высматривает?
А кому, собственно, какое дело?
Машина Сари на месте, но свет в окнах не горит. Спать рано, а это значит, что
Сари скорее всего на свидании. На страстном свидании со своим подонком.
Может быть, она у него дома.
Славко едет в том направлении, но потом вдруг замечает, что бензин на нуле.
Даже не на нуле, а ниже.
К счастью, совсем рядом бензоколонка.
Модерновая такая автозаправочная станция, похожая на орбитальную станцию.
Славко останавливается возле сияющего огнями автомата. Ему повезло - здесь
сначала заправляются, а потом платят. Ну и идиоты, прости, Господи!
Он наполняет бак доверху, и унылый служитель сообщает:
- С вас пятнадцать долларов сорок два цента.
- Неужели так много? У меня столько нет.
- Что, простите?
- Неужели я, по-вашему, похож не богача?
- Вы хотите сказать, что не можете заплатить за бензин?
- Конечно, не могу.
- А сколько у вас есть денег?
- Вас интересуют точные цифры?
- Да. Сколько у вас денег?
- Ноль целых ноль десятых.
- Вы забыли бумажник?
- Почему? Бумажник у меня с собой. Просто в нем денег нет.
- Минутку, я позвоню.
Служитель снимает трубку, нажимает на кнопку с буквой А.
- Что, вызываете антитеррористическую бригаду? - спрашивает Славко. -
Засадите меня в тюрьму, где меня будут избивать, насиловать и пытать в течение
шести месяцев? И все из-за того, что у меня пустой бумажник? Ну, вы просто
молодец.
- Я звоню начальнику, - объясняет служитель. Перемолвившись парой слов с
начальником, он передает трубку Чернику.
- Это мистер Хутен, - раздается голос в трубке. - В чем проблема?
- Мистер Хутен, вы смотрите прямо в корень дела. У меня сплошные проблемы.
Не такой уж я идиот, как вам может показаться. Некоторые даже находят меня
остроумным. Кроме того, я честен, неплох собой. Проблем у меня хватает, но они вас
совершенно не касаются. Чего вы, собственно, от меня хотите?
Мистер Хутен бормочет что-то невразумительное, но Черника уже понесло:
- Ах, если бы я только знал, в чем моя главная проблема! Мне бы следовало стать
нейрохирургом! Или поэтом! А вместо этого на меня обрушиваются все унижения,
какие только выпадали на долю мирного американского гражданина. Единственное
светлое пятно в моей жизни - машина. У меня пока еще есть собственные колеса.
Конечно, драгоценный мистер Хутен, я не могу заплатить за полный бак бензина, но
зато я могу нажать на газ, и колеса унесут меня...
Мистер Хутен вопит в трубку:
- Я хочу поговорить со своим сотрудником! Славко не спорит. Он отдает трубку
служителю, а сам поворачивается к выстроившейся очереди и объясняет:
- У меня есть колеса. Это раз. У меня полный бак бензина. Это два. И вы можете
называть меня неудачником?
Служитель вешает трубку и говорит:
- Мой босс просил вам передать, если в течение тридцати секунд вы отсюда
уберетесь, я могу не вызывать полицию.
ДЖУЛИЕТ и Генри сидят в кафе поэтов "Найтбоун" на Манхэттене. В
полдесятого начался поэтический вечер, и в кафе негде яблоку упасть. Клубы
табачного дыма, остекленевшие глаза наколовшихся и упившихся, экстравагантные
одеяния, несколько явных психов (например, тип, сосредоточенно бубнящий что-то в
пластиковый стаканчик), ну и плюс к тому несколько звезд (среди них Пол Саймон,
сидящий на балконе с красоткой раза в три выше его ростом)...
Ведет вечер неизменный Боб Бозарк в своей всегдашней широкополой шляпе и
пестром костюме. Боб красноречив, остроумен и ехиден - так и брызжет ядом во все
стороны. Прежде чем представить очередного поэта, Бозарк говорит кучу гадостей про
предыдущего, а затем, довольный собой, отправляется пропустить очередную кружку
пива...
Джулиет чувствует, что на нее кто-то пристально смотрит. Оказывается, это
потрясающий красавец в черном кожаном полицейском плаще.
Джулиет весьма охотно отвечает на его взгляд.
Это ее единственный выходной за последние две недели, шанс упускать нельзя.
Нет времени на кокетство II предварительные игры - побыстрей бы забраться с кемнибудь
в койку. Больше всего Джулиет хочется изгнать из головы черные мысли об
Энни (иначе свихнешься). Поэтому упускать этого зеленоглазого красавца с высокими
скулами она не намерена. Джулиет посылает ему ослепительнейшую улыбку, чтобы
он сразу разобрался в ее серьезных намерениях.
И тут - такая досада - с ним рядом садится какая-то блондинистая шлюха. Надо
же, он пришел не один! Очевидно, его стерва ходила попудрить носик.
- У, сука, - говорит вслух Джулиет.
- А? - удивляется Генри. Джулиет показывает на наглую бабу.
- Ты ее знаешь? - спрашивает Генри.
- Нет, но она только что похитила моего избранника. Надеюсь, ее когда-нибудь
привезут к нам в больницу, и тогда я с ней разберусь.
К микрофону выходит очередной поэт, а вернее, поэтесса: стройная, чернокожая
девица, работающая под мальчика. Подождав, когда стихнут аплодисменты, она
объявляет название своего стихотворения: "Я Хочу Трахнуть Или Хотя Бы Поговорить
По Душам С Рыжеволосой Кошечкой, Что Сидит За Столиком В Углу".
Все оборачиваются и смотрят на Джулиет.
Поэтесса начинает декламировать свой экспромт. Звучит невероятно эротичная
лесбиянская баллада, то и дело прерываемая взрывами хохота. Сочинение довольно
остроумное. В нем живописуется, как рыжеволосая красотка - то бишь Джулиет -
лежит, распростертая на пьедестале памятника Алисе в Стране Чудес, а поэтесса
впивается в ее роскошное тело. Над деревьями Центрального парка в это время
полыхают романтические молнии. Присутствующим нравится задор поэтессы и ее
бесстыдство. Те слушательницы, которые никогда не занимались однополой любовью,
задумываются, правильно ли они прожили свою жизнь.
Джулиет буквально наслаждается. Она раскраснелась, глаза у нее горят. Эх, жаль,
Энни здесь нет. Стихотворение, естественно, кончается описанием громогласного
оргазма. Кафе взрывается одобрительными криками и аплодисментами, а поэтесса
спрыгивает со сцены и бежит к столику Джулиет. Джулиет не хочет ударить лицом в
грязь - она вскакивает и простирает объятия. Далее следует огненный поцелуй.
Сначала Джулиет немного смущена, потом раскрывает губы и высовывает язык.
Почему бы и нет, думает она. Это все равно что целоваться с мужчиной, разве что
приходится нагибаться, да и зрителей полный зал. Надо сказать, что зрители чуть не
лопаются от восторга - кто-то свистит, кто-то чуть мяукает, члены жюри высоко
поднимают таблички, на которых выставлены сплошные десятки. При этом все
понимают, что стихотворение было довольно паршивым, но шоу получилось -
первый класс, а это самое главное.
Затем на сцену выходит потрясающий красавец в полицейском плаще.
Он читает нечто необычное - настоящее стихотворение. Публика в зале немного
смущена. Она ожидала услышать очередную хохму, ну в крайнем случае -
декадентское завывание, а вместо этого поэт декламирует трогательноконсервативное
стихотворение, в котором описан зимний вулкан на острове
Исландия. Главный герой произведения - ворона, сидящая на ветке рябины.
Голос у чтеца хрипловатый, но завораживающий, и в зале становится тихо. Судьи
не в состоянии оценить стихотворение по достоинству, но на всякий случай
выставляют довольно высокие оценки. Когда к микрофону выходит Боб Бозарк, он
ведет себя вполне прилично и пакостей о выступавшем не говорит - видно, что и он
находится под впечатлением.
Но вот поэтический вечер закончен; Джулиет идет к переполненному бару, чтобы
взять пива для себя и Генри.
Откуда ни возьмись рядом появляется облаченный в черную кожу поэт.
- Привет, доктор, - говорит он.
- А откуда вы знаете, что я доктор?
- Как-то раз привозил в ваш госпиталь одного друга. Вы ведь из госпиталя
Святого Игнациуса? У нас была автомобильная авария, но ничего особенно
серьезного. Вы тогда отлично поработали.
- Правда?
Мысленно Джулиет говорит себе: что-нибудь более оригинальное ты не могла
сказать? "Правда?" Вот Дура.
- У нас тогда не было возможности поговорить, - продолжает красавчик. - Но
вас забыть трудно. Меня зовут Айан Слейт.
- А я- Джулиет. Вы действительно жили в Исландии?
- Да, но это было давно. Я писал репортаж о встрече на высшем уровне в
Рейкьявике, а потом остался на острове на несколько месяцев.
Айан одаряет собеседницу асимметричной улыбкой. Мог бы не стараться -
Джулиет и так уже запала на его зеленые глаза.
- А другие стихи у вас есть?
- Конечно. Если хотите, как-нибудь при случае могу вас ими помучить.
- Я была бы счастлива.
- Сегодня я не один, но если вы дадите мне свой номер телефона...
Джулиет лишь пожимает плечами.
Айан дает ей ручку, и она пишет на салфетке свое имя и номер телефона. К
сожалению, в этот момент появляется его чертова подружка. На лице - застывшая
улыбка.
Айан, впрочем, ничуть не смущен.
- Познакомься, Сари, - говорит он. - Это - Джулиет Эпплгейт. Она работает в
госпитале Святого Игнациуса. Когда я буду в следующий раз читать свои стихи,
Джулиет хочет посмотреть на мой позор.
Блондинка металлическим тоном заявляет:
- Эбен, нам пора. Счастлива познакомиться с вами, Джулиет. - И сует, зараза,
свое грациозное щупальце.
НОМЕР в отеле. Энни лежит на постели, уснуть никак не может, хотя ее соседка,
домохозяйка из Маунт-Киско, давно уже сопит. Энни думает о Черепахе. Это лучше,
чем мысли о заседаниях суда. Она вспоминает Черепаху, вспоминает Дрю,
вспоминает дни, проведенные в Бруклине. Раньше эти воспоминания показались бы ей
мучительными, а сейчас вызывают лишь ностальгическое чувство. Обычные
человеческие проблемы.
Энни закончила художественную школу, переехала на Франклин-стрит, жила в
доме, где раньше находился склад. Ночью можно было забраться на крышу и
любоваться огнями Манхэттена - ледяной скульптурой небоскреба "Крайслер",
холодно мерцающей громадой "Ситикорп". Если опустить взгляд вниз, было видно
черный котел ассенизационного отстойника - там собиралось дерьмо со всего
гигантского города, а баржи грузили его и увозили куда-то прочь.
Была зима, и Энни все время мерзла в своей конуре. Она работала тогда с деревом,
дегтем и перьями - сооружала огромных сонных мамонтов. В моде было
политическое искусство, и Энни пыталась выдумать что-нибудь злободневное, но
никак не получалось. Тянуло делать лишь огромных нелепых монстров. Ей было очень
одиноко, и она думала, что не доживет до весны. Но потом познакомилась с
Черепахой, бас-гитаристом, который жил этажом ниже.
У Черепахи была курчавая бородка, маленькие поросячьи глазки и небольшой
крючковатый носик, как у орленка. Черепаха ненавидел Нью-Йорк. Поэтому во время
первого свидания они сели на поезд и уехали далеко на север - бродили там по
заснеженным полям, здорово намерзлись, но время провели превосходно.
На обратном пути Энни разомлела в теплом вагоне и уснула на плече своего
спутника.
Внезапно зима перестала казаться ей такой уж ужасной.
Черепаха учился на медицинском факультете Нью-Йоркского университета - на
тот случай, если музыкальная карьера не сложится. Ему всегда хотелось заботиться о
других людях, страдания ближних доставляли ему невероятные душевные муки.
Черепаха был полон энтузиазма, неуклюж, от него во все стороны исходили лучи
любви и нежности.
Во время следующей поездки на природу он поцеловал ее ледяными губами. Энни
была не вполне уверена, что хочет заниматься с ним любовью, но той же ночью
эпохальное событие свершилось - на пыльном продавленном матрасе. Все
получилось довольно славно, и Энни переспала с ним еще два раза.
Однако чего-то в Черепахе ей не хватало. Сейчас, много лет спустя, Энни лежит в
темной комнате и размышляет об этом. Пожалуй, в Черепахе было недостаточно
властности. Одной доброты и душевной щедрости тогда, видимо, было недостаточно
ей, дуре несчастной, и она страстно желала еще чего-то...
Потом все изменилось. В ансамбле Черепахи появился новый солист. Дрю был
наркоманом, отличался непредсказуемым нравом, редко мылся, был слегка не в себе,
но зато на юную Энни неизгладимое впечатление произвели его глаза, мужественная
челюсть и редкостное остроумие. В конце концов она села с ним в его дряхлый пикап,
и они уехали в Бруклин, на пустырь под Манхэттенским мостом. Несколько часов они
просидели в крытом кузове среди старых покрышек, говорили обо всем на свете, а
кончилось дело тем, что Энни прямо в кузове сделала ему минет. Член у Дрю был
длинный и не очень чистый, но, когда Дрю кончил, Энни почему-то испытала
сильнейший оргазм - даже ногой о дверцу ударилась.
Трудно было назвать это любовное свидание романтическим, однако оно
удовлетворило некую смутную потребность, жившую в ее душе.
Поездки в пикапе продолжались, и это разбивало сердце Черепахи. Энни мучилась
угрызениями совести, но чувство вины лишь обостряло наслаждения. Когда она
забеременела, Дрю потребовал, чтобы аборта не было. После рождения Оливера он
прожил с Энни полтора года, а потом ему стало скучно, и он улетел в Индонезию.
Недавно кто-то говорил Энни, что Дрю теперь живет в Праге, поет песни "Битлз"
для юных школьниц на Карловом мосту.
Что до Черепахи, то он закончил медицинский и, не пройдя ординатуру, уехал
работать в горы Гватемалы. Местные жители считают, что он настоящий доктор, днем
и ночью толпятся в его приемной. Черепаха научился играть на индейской флейте, и
выступает на местных фестивалях. Изредка его посылают за чем-нибудь в ближайший
городок, где есть телефон, и оттуда Черепаха звонит Энни.
Во всяком случае, так было раньше.
Энни лежит в непривычной постели, в окно льется свет ночных фонарей. Первую
ночь в отеле "Карузо", очевидно, придется провести без сна. Энни лежит и думает, что
Черепаха с его маленькими глазками и беззаветной преданностью - единственная
тема, которая может хоть на время отвлечь ее от мыслей о самом страшном.
ПОЛНОЧЬ давно миновала. Славко не знает, чем себя занять. Прокатиться, что ли,
еще раз к дому Сари - проверить, вернулась ли она.
Вернулась. И этот гад у нее.
У дома стоит его "лотос". Мистер Э. Р., такой могучий душой, в гостях у своей
любовницы.
Славко останавливает машину чуть поодаль, включает радио, сидит и ждет.
В доме тихо. Очевидно, в этот самый момент мистер Э. Р. засовывает свой
грациозный, высокодушевный член прямо в рот нежной Сари, в ее розовые губки.
Славная картинка. Что до Славко, его сексуальная жизнь осталась в прошлом. Теперь
главный сексуальный восторг его существования - сидеть холодной октябрьской
ночью в машине, слушая трансляцию футбольного матча. Особенно приятна мысль о
том, что двое любовничков в этот самый момент чудесно проводят время.
Чтоб ты дерьмом подавился, Эбен Рэкленд.
Славко отхлебывает из бутылки.
Можешь не торопиться, дорогой Эбенезер, я готов сидеть тут хоть всю ночь. Не
нервничай, трахни ее еще разок. Пусть ни одна капелька твоего драгоценного семени
не пропадет.
В прихожей зажигается свет, а несколько секунд спустя мистер Э. Р. открывает
дверь и выходит.
В дверном проеме стоит Сари, закутавшись в халат. Э. Р. оборачивается, берет ее
за уши, притягивает к себе, нежно целует.
Как властно сжимает он ее голову своими пальцами.
Сразу видно, кто здесь главный. Сари похожа на фарфоровую куклу. Славко сидит
в своем "стервятнике" и клокочет от ярости. Завязывай со своими поцелуйчиками,
сволочь, мысленно говорит он.
Словно услышав его, Э. Р. спускается по ступенькам и направляется к своей
машине. Сари говорит ему что-то вслед, но что, Славко не слышит. Стараясь не
скрипеть, он опускает оконное стекло и навостряет уши.
В ночном безмолвии отчетливо слышны слова Рэкленда.
— Ты сама знаешь - как только выдастся свободная минутка, я сразу буду
здесь.
Сари хмурится, но берет себя в руки, выдавливает улыбку.
- Эй, - тихонько зовет ее Э. Р.
- Что?
- Любимая...
- Что?
- Покажи мне.
Улыбка Сари становится шире.
- Ты с ума сошел. Могут увидеть...
- Кто? В два часа ночи? Давай, показывай, - требует он и капризно выпячивает
нижнюю губу.
Славко эта гримаса кажется по меньшей мере отвратительной, но Сари думает
иначе. Она решительно вскидывает голову, распахивает халат и застывает в
провокационной позе.
Есть на что посмотреть. Грудь - выше всяких похвал, а волосы внизу живота
выстрижены узенькой дорожкой. Сари стоит, уперев руки в бока. Сразу видно, что
сцена доставляет ей неимоверное удовольствие.
А как же наш Славко?
Какой Славко? Тот, который неудачник? Да он ничего. Сидит, киснет. Несчастный
извращенец, подглядывающий исподтишка за трогательным расставанием
возлюбленных.
Наслаждения это зрелище ему не доставляет. Сари очень красива, но смотреть на
нее больно, и поэтому Славко отворачивается. Он слышит, как Э. Р. говорит:
- Ты знаешь, любимая, я никуда от тебя не денусь. Если и отлучаюсь, то недалеко
и ненадолго. Я люблю тебя.
Хлопает дверца автомобиля, негромко урчит мощный мотор. Мистер Э. Р.
разворачивается, неспешно отъезжает. Дрожащая от холода Сари кутается в халат и
смотрит ему вслед.
Славко записывает в блокнот: "2:40. Э. Р. уезжает от С. Н. Направление -
Арнинг-роуд. П."
"П" означает преследование. Блокнот отправляется на место - во внутренний
карман.
Сари все торчит на пороге, в дом не уходит.
Иди спать, Сари. Простудишься. Не мешай мне делать .мою работу.
Наконец она уходит, и в тот же миг Славко включает двигатель. Он едет по улице,
не зажигая фар и стараясь не слишком тарахтеть. Когда дорога идет под уклон,
прибавляет газу. На горизонте светятся красные огоньки "лотоса".
Ехать ночью без фар - большой риск. Если попадешься дорожному патрулю -
пиши пропало. Во-первых, не включены фары, во-вторых, пахнет спиртным, втретьих,
просроченная страховка, в-четвертых, нет техосмотра, в-пятых,
сопротивление аресту, в-шестых, нападение на полицейского, в-седьмых, убийство
полицейского, в-восьмых, расчленение трупа полицейского.
На дороге, слава Богу, никого - только Э. Р. и я. Если он заметит в зеркале
заднего вида огни, то нажмет на газ и его не догонишь. Поэтому приходится
рисковать.
Славко старается держаться на белой разделительной полосе. Авось как-нибудь
обойдется.
На перекрестке Э. Р. сворачивает налево. Проезжает здание семинарии, большую
каменную церковь и подруливает к отелю "Карузо".
Громоздкое допотопное здание, где в прежние времена собирались сливки
общества, а сейчас фасад облупился, решетка проржавела - сразу видно, что
гостиница переживает не лучшие времена. В "Карузо" проводят малозначительные
конференции и устраивают пышные, но недостаточно шикарные свадьбы. Время от
времени администрация нанимает Славко в качестве дополнительной рабочей силы -
присматривать за безопасностью.
Э. Р. оставляет машину на стоянке и деловитой походкой направляется в
вестибюль. Славко не торопится - ждет, пока Э. Р. исчезнет внутри, и лишь потом
заезжает на стоянку. Машину оставляет в стороне, делает соответствующую запись в
своем черном блокноте.
Ночной портье Джером встречает Черника недовольным взглядом.
- Заставляем себя ждать? - говорит он и вновь утыкается носом в клавиатуру
компьютера. - Ты должен был появиться здесь еще вчера, - бурчит Джером.
У Джерома круглая стриженая голова, говорит он в нос, смешно растягивая звуки.
- Это еще почему? - удивляется Славко.
Не поднимая головы, Джером укоризненно напоминает:
- А как же съезд Ассоциации производителей оборудования для молочных ферм?
Тон такой, как будто Славко обязан был знать об этом историческом событии.
С огромным трудом Славко вспоминает, что, кажется, в самом деле согласился
поработать на этом идиотском съезде. Но это было целую вечность назад - прошло
полторы недели. В те времена он еще мог всерьез думать о подобной ерунде.
Славко пытается заглянуть за стойку, чтобы прочесть данные, высвеченные на
мониторе компьютера. К сожалению, не хватает роста.
- Джером, посмотри-ка на меня. Джером поднимает глаза и ахает:
- Вот это да!
- Поздравляю тебя с Праздником Всех Святых.
- Кто это тебя так отделал? Славко пожимает плечами.
- Как тебе сказать, Джером. Я слишком поздно понял, что стены моего жилища
слеплены из дерьма. Первый же ураган...
- Какие стены? Что ты несешь?
- Вот именно, дружище. Какие стены. Я и сам себе это повторяю.
Продолжая нести всякую чушь, Славко наваливается грудью на стойку и смотрит
на монитор. Он не ошибся - Джером как раз вводит данные о новом постояльце. К
сожалению, прочесть что-либо трудно - поскольку приходится смотреть вверх
ногами.
- Что ты себе позволяешь? - возмущается Джером. Главное - не умолкать ни
на секунду.
- Вот ты спросил меня о стенах моего жилища. Я-то думал, мой дом - моя
крепость. А оказалось, что стены совсем хлипкие. Малейшее дуновение ветра, и они
рухнули.
- Славко, данные о постояльцах являются конфиденциальной информацией, -
сурово говорит Джером и слегка пихает Черника в лоб.
Однако Славко уже изогнул шею и прочел то, что написано на экране: Роджер
Бойл, СКПД (стандартная комната с двуспальной постелью). Адрес: Сент-Пол, штат
Миннесота. Комната 318.
Джером с размаху бьет по клавише, и изображение на дисплее исчезает.
- Этот тот парень, который только что поселился? - спрашивает Славко.
- Слушай, чего ты хочешь? - шипит Джером.
- Видел, на какой тачке он приехал? А пиджачок? Настоящий "Армани".
- Не "Армани", а "Бриони", - с видом знатока поправляет Джером. - Минимум
две тысячи долларов.
- Что он у вас тут делает?
- Это ты что тут делаешь?
- Номер триста восемнадцать, это с какой стороны?
- Слишком уж ты любопытен, а сам, между прочим, на работу не явился.
- У него что здесь, баба?
- Это в полтретьего-то ночи? Славко ухмыляется.
- Наверняка без бабы не обошлось. Какая-нибудь шикарная шлюха. Минимум две
тысячи долларов.
- Это не мое дело.
- Да мне тоже наплевать. Просто праздное любопытство. Ты не бесишься, когда
смотришь на буржуев?
- Нет, не особенно.
- Ладно, Джером. Увидимся. Передай привет своему боссу. Поцелуй его от меня.
Славко небрежной походкой выходит наружу, чувствуя спиной взгляд Джерома.
Он обходит стороной стоянку, темные теннисные корты, сворачивает за угол. Сзади,
возле кухни, есть маленькая дверь, которой пользуется ночная смена. Обычно дверь не
запирают. Славко проскальзывает внутрь и быстро поднимается по черной лестнице
на третий этаж.
Вот он уже в широком коридоре, устланном толстым ковром. Собственно,
вторгаться в номер 318 Славко не собирается. Он не будет устраивать скандалов,
поджогов, мордобоев. Вообще-то он сам не знает, что намеревается тут делать. Может,
просто постоит у двери, послушает.
Однако этому плану не суждено осуществиться. В коридоре торчит полицейский.
Это помощник шерифа. Он сидит на складном стульчике, клюет носом, а до двери
номера 318 буквально пара метров. Вдруг полицейский дергается и открывает один
глаз. Славко с независимым видом проходит мимо, вновь оказывается на лестничной
площадке и спускается вниз.
Это еще что за фокусы?
Неужто у мистера Э. Р. помощник шерифа в роли телохранителя?
Может, он - окружной комиссар полиции или что-нибудь в этом роде? Не
исключено, что ему положена круглосуточная охрана.
Нет, маловероятно.
Совпадение? Может быть, полицейский сторожит кого-нибудь другого?
Допустим, производители продукции для молочных ферм получили записку от
неведомых террористов с угрозами.
Славко сидит в машине и сосредоточенно размышляет.
Кого, собственно, охраняют помощники шерифа?
Вроде бы заключенных.
Значит, у Э. Р. подружка - заключенная? Ее привезли в отель "Карузо" на случку,
а потом...
Славко рассеянно смотрит на фасад гостиницы. В некоторых номерах горит свет,
можно заглянуть внутрь. Но вообще-то отель "Карузо" - мало подходящее место для
пылких влюбленных. В нескольких номерах светится телевизор; В номере "люкс" в
разгаре вечеринка.
Вдруг до Славко доходит, что номер 318 расположен как раз с этой стороны.
Интересно, что происходит в нем?
В отделении для перчаток лежит бинокль.
Триста восемнадцатый номер на третьем этаже, девятый балкон от лифта. Черник
наклоняется вперед, упирается подбородком в руль и начинает считать балконы...
УЧИТЕЛЬ звонит в номер 316. Свободной рукой приставляет к стене стетоскоп и
прижимается к трубке ухом. Ждет.
В соседнем номере звонит телефон. Через стетоскоп Учитель слышит сонное
бормотание - это не Энни, а ее соседка.
Однако трубку снимает сама Энни.
-Да?
- Это номер сто шесть?
- Нет.
- Когда ваш
...Закладка в соц.сетях
