Жанр: Детектив
Либерея раритетов
...ов, но что было с ними делать? Если вызывать милицию,
то придется показывать квартиру, набитую дорогостоящими вещами, которые
натолкнут следователя на нежелательные расспросы. Москвину действительно
было чего опасаться. Только денег у него изъято почти сорок восемь тысяч
рублей.
Он неоднократно получал от разных лиц взятки за то, что через
посредничество своего заместителя по снабжению соглашался получать от
ваших поставщиков заведомо некондиционные материалы.
- А нас призывал за качество бороться... - послышались возмущенные
выкрики. - Мы за прошлый год ни разу полную прогрессивку не получали... Вы
с этим разберитесь...
- Этими вопросами специалисты уже занимаются.
Я скоро заканчиваю. Короче говоря, Москвин и Поталов с ворами
договорились. Сделали их своими подручными и телохранителями, готовыми на
все за те деньги, что им платили. Сейчас пока еще не ясно кому: дяде Леше,
Москвину или заведующему реставрационной мастерской первому пришла
мысль похитить старого реставратора и силой заставить работать на себя.
Все трое сваливают ответственность друг на друга. Так или иначе, только
провернуть это дело им удалось. Конечно, ни Москвин, ни Поталов, к тому
времени установивший связи с библиоманами, падкими до книг сомнительного
происхождения, ни тем более сам главарь, проходивший ранее по подобному
делу в качестве обвиняемого и получивший соответствующее наказание, сами
на такое не решились бы. Похищение старика осуществили их подручные,
кстати, оба ранее судимые, один из которых угнал оставленное без присмотра
такси.
Операция оказалась удачной. Эксперт опознал в предъявленной книге не
найденный ранее "Псалтырь" 1491 года. Правда, недавно из Москвы пришло
сообщение, что это, возможно, не тот "Псалтырь", который имел в виду старый
реставратор, но издание, безусловно, заслуживающее большого внимания.
Преступники полагали, что прибрали реставратора к рукам и смогут
пользоваться его услугами. Но ошиблись. Он пришел к нам и рассказал о
случившемся. Вскоре старик умер, но это событие прямого отношения ко всему
этому делу, как теперь уже достоверно известно, не имеет. Сотрудники
уголовного розыска установили всех участников преступной группы.
Расследование ведется по разным направлениям. Кроме организованной
перепродажи книг и церковной утвари, каждый из них промышлял на стороне.
Например, те двое домушников, о которых я упоминал вначале и которые стали
подручными Москвина, его же, Москвина, все-таки и обворовали. Правда, на
этот раз они не проникали в квартиру с помощью подбора ключей. Обманув жену
Москвина, они вынесли из его дома наиболее ценные вещи, в том числе и
несколько книг, приготовленных к реализации. С их же участием, но уже по
указанию дяди Леши, была организована кража из квартиры старика
реставратора после его смерти. Они искали справочники, с помощью которых
можно было бы установить ценность той или иной книги. Ну вот, пожалуй, и
все. Вопросы есть?
- Как с книгами в монастыре? Нашли их? - спросили из зала.
- Книги нашли. Их оказалось несколько сотен, ини отправлены в Москву на
исследование. Часть из них потом вернется к нам и будет выставлена в музее.
А разыскал их ваш участковый Карзарян, который принимал
непосредственное участие в раскрытии совершенных преступлений. Теперь им
уже ничто не угрожает.
Я не случайно так подробно рассказал вам об этом деле. Возможно,
кто-нибудь из вас слышал что-то такое об этих событиях или знает какие-то
подробности, которые нам пока неизвестны. Мы обращаемся к вам за помощью.
Если что-нибудь вам известно, сообщите участковому или позвоните нам по
телефону. Можно просто по 02. Так, еще вопросы есть?
- Товарищ генерал, - обратился к Левко молодой парень, сидящий в первом
ряду. - Я про книги ничего не знаю. А вот в газете недавно была статья про
то, что у вас неправильно уволили одного из уголовного розыска. Что ж
получается, провинился один, а наказали другого?
- Я знаю эту статью, - недовольно поморщился Левко. - Сейчас в газетах
много чего пишут про милицию. И было бы хорошо, если бы тот, кто берется
за эту тему, достаточно квалифицированно разбирался в ней. А еще лучше,
был бы к тому же порядочным и объективным человеком. К сожалению, так
бывает далеко не всегда. Автор статьи пошел на поводу у нечестных людей и
опубликовал искаженный материал, который не только не соответствует
действительности, но и оскорбляет тех, кто добросовестно выполняет свой
служебный долг. В действительности дело обстояло так.
Наш бывший сотрудник допустил вопиющую безответственность, халатность,
безразличие, как хотите называйте, к своим профессиональным обязанностям.
Получив от гражданина заявление и другой материал, который был обязан тут
же передать по назначению, он попросту забыл о них. А когда возникла
опасность разоблачения, попытался всю вину свалить на своего товарища.
Поэтому и был уволен за дискредитацию звания офицера милиции. Чтобы
придать своим действиям еще большую достоверность, он направил в
инстанции, кроме подложного письма, еще и случайно попавшее в его руки
действительное заявление по поводу недостойного поведения другого
сотрудника. Хотя жалоба оказалась настоящей, к тому, кто в ней обвиняется,
никакого отношения не имела.
- Это как же у вас получается? - возмутилась молодая женщина, до этого
молча стоявшая у подоконника. - Опять своих выгораживаете? Как раньше...
Мельком взглянув на покрасневшего Карзаняна, Левко с улыбкой ответил:
- Никто никого не выгораживает. Если наш сотрудник провинился, я вам
так и сказал, что мы его уволили. Но имя честного заслуженного человека
трепать никому не позволим. Короче говоря, сожитель одной гражданки при
знакомстве назвался именем нашего ветерана, ныне покойного, который в свое
время арестовывал его за различные преступления. После того как этот
мошенник оставил свою сожительницу, считавшую, что он работает в милиции,
она написала на него жалобу в УВД. Вот и все.
...Проходя вместе с секретарем профкома и Карзаняном по территории
фабрики к проходной, где его ждала машина, Левко ощущал неудовлетворение
от только что закончившейся встречи. Как ни пытался он пробудить в
собравшихся чувство негодования по отношению к преступникам, в том числе к
руководившим коллективом до недавнего времени взяточникам и валютчикам,
единодушной поддержки он не получил. Одни, он чувствовал это по реакции
зала, оставались равнодушны, другие, видимо, вообще сомневались в
справедливости предъявляемых Москвину и Поталову обвинений, законности их
ареста и целесообразности привлечения к уголовной ответственности.
Это недовольство работой милиции часто проявлялось в последнее время, и
чем чаще, тем больше чувствовал Левко свое бессилие одним махом изменить
то, что складывалось в течение многих лет. И сегодняшняя беседа с рабочими
- лишь крохотная песчинка в фундаменте, на котором предстоит возрождать
авторитет милиции.
Распрощавшись с секретарем профкома, генерал предложил Карзаняну
подвезти его до райотдела. Илья хотел было отказаться, но, взглянув на
сердито сосредоточенное лицо начальника, не решился и полез на заднее
сиденье. Вопреки установившейся практике, Левко сел рядом с ним, а не
впереди. Машина плавно взяла с места.
- Скажи честно, Илья Степанович, - неожиданно заговорил генерал,
который до этого, казалось, забыл о его присутствии, - ведь ты не очень
сильно переживал из-за всей этой истории с заявлением?
Карзанян не торопился отвечать, и Левко продолжал:
- У меня такое ощущение, что ни ты, ни Логвиноз не придали этому
особого значения. Со мной была подобная история. Я тогда ночей не спал,
боялся, не разберутся по справедливости, с работы уволят. Я тогда
только-только из обкома в УВД вернулся. Чего молчишь-то?
- Я не знаю, товарищ генерал. Чего мне было бояться?
- Это понятно. Если совесть чиста, то бояться, конечно, нечего. Но
все-таки ведь здорово же переживал?
- Да ничего я не переживал. Некогда, да и...
- Нет, ты уж договаривай, друг любезный, раз начал.
- Это я так, не по делу.
- По делу или нет, а давай выкладывай.
- Если честно, то мне, дядя Сережа, извините, товарищ генерал, мне было
обидно, но не страшно. Терять-то ведь нечего.
Левко недоуменно уставился на Илью:
- Как это нечего? А человеческое достоинство?
Честь офицера милиции? Уважение окружающих?
- Честь и достоинство, как бы там ни сложилось, всегда при мне
останутся. А насчет работы... И мне и Киму работа везде найдется. При
нынешних заработках на производстве, в обслуживании, не говоря уже о
кооперативах, куда легче и спокойнее. А главное, полноценным человеком
себя чувствуешь, когда твой заработок и вся жизнь только от тебя самого, а
не от начальника и от обстоятельств зависят, как у нас. Никому и в голову
не придет написать в Министерство черной металлургии, что мастер цеха
такой-то недостаточно вежлив с рабочими. А у нас по любой мелочи - сразу в
министерство или в УВД. И не то противно, что пишут всякую ерунду, а то,
что там, наверху, еще и занимаются проверкой таких писем.
- Ты считаешь, не надо было назначать служебное расследование?
- Не знаю, товарищ генерал. Я бы не стал: чего волокитой заниматься,
если всем и так все ясно. Не мог же Логвинов в самом деле заявление
Ревзина скрыть и книгу присвоить. А про меня так вообще... - махнул рукой
Илья.
- А Сычев мог?
- Конечно!
- Это ты сейчас так говоришь, потому что знаешь, а неделю назад так не
ответил бы. Ведь не ответил бы?
Илья понуро молчал.
- Вот видишь. Я потому и настоял на расследовании, чтобы разобраться в
этом деле, а не потому, что Логвинова и Карзаняна в чем-то заподозрил. И
Смолянинов с Крымовьш меня правильно поняли. Так что дело не в том, где
человек работает - на заводе или в милиции, а что это за человек. Чего
молчишь?
Не согласен? Так и скажи.
- А что от того изменится, если скажу? По-моему, никому так не
достается, как работнику милиции. Кто бы что бы ни натворил, он всегда в
конце концов оказывается "крайним", на которого можно свалить всю
ответственность. А там и уволить можно, и в тюрьму посадить. Вы же
помните, как отца тогда таскали. Никаких доказательств его вины, а никто
ничего поделать не мог, ни вы, ни Дмитрий Григорьевич. Я же знаю, как
Федор Семеныч в свой отпуск в Москву ездил отца защищать. Все равно его
только после смерти в партии восстановили. Я только совсем недавно понял,
что отец в последние годы как в круговой обороне жил: сзади
"несуществующая" банда Кравцова, которая расстреляла патрульную машину
вместе с экипажем и разгромила поселковое отделение милиции, - и все это
свалили на пьяных дебоширов, а впереди - персональное дело и "особо
принципиальное" мнение первого секретаря райкома партии, не простившего
отцу критики на заседании бюро.
Илья замолчал. Он и не подозревал, что когда-нибудь выскажет вслух все,
что за последние дни легло на душу тяжелым грузом. Но теперь стало легче,
и особенно от того, что сказать все это пришлось человеку, который всегда
уважал и ценил отца, а значит, и его, Илью, поймет правильно.
Споря про себя с Иль„й, Левко, конечно, не мог не согласиться, что в
последние годы работники правоохранительных органов стали единственной,
пожалуй, категорией советских трудящихся, которая, ведя борьбу с
преступностью, наиболее беззащитна от нападок.
Тех же работников милиции можно заглазно обвинить в чем угодно - в
нарушении законности, злоупотреблении властью или превышении своих
полномочий, и любая, даже самая нелепая жалоба будет проверяться.
Но независимо от результатов проверки удар уже нанесен. А с каждым
новым незаслуженным оскорблением у человека все меньше и меньше остается
желания идти в атаку. Тем более что за самый откровенный пасквиль никто,
как правило, ответственности не несет.
- Ты знаешь, на чем твоего отца подловили? - наконец произнес Левко,
выделяя интонацией последнее слово. - Видимо, не знаешь. Он не получил
письменного разрешения прокурора на производство обыска, договорились по
телефону. А потом прокурор от своих слов отказался.
- Почему?
- Наверное, испугался, когда тот человек, у кого преступники хранили
награбленное, заявил на суде, что обыск производился без санкции
прокурора. А может быть, еще почему. Степан мне сам не рассказывал и
Смолянинову, видимо, тоже, но мы потом уже с ним пришли к выводу, что
вполне возможно, у твоего отца были в руках какие-то нити, которые вели от
этой банды куда-то наверх. Чтобы обрубить их, было достаточно
скомпрометировать Степана. Но он сознательно шел на риск. Задержись он
тогда с обыском хотя бы на полчаса, мы бы вряд ли это преступление
когданибудь распутали бы. А вот ты почему закон нарушаешь? Не
догадываешься? - горько усмехнулся Левко, глядя на растерянного Карзаняна.
- Ты зачем книги из одной пещеры в другую перепрятал? Вещественные
доказательства укрывал? Почему полтора месяца молчал о своей находке?
Может быть, ждал, когда сторож признается, где хранит свои сокровища?
Ведь, согласись, можно теоретически, конечно, предположить и другое:
сторож промолчит, и тогда ты становишься единственным владельцем
содержимого монастырского тайника. Ты об этом подумал? И как бы Смолянинов
или я должны были реагировать на очередное заявление о том, что участковый
Карзанян скрывает, а вернее, похитил у гражданина Смерницкого некие
предметы, представляющие государственную ценность?
Они давно уже стояли у машины. Илья низко опустил голову и от этого
казался совсем маленьким по сравнению с возвышавшимся над ним генералом
Левко.
- Так можешь сказать, что ты собирался делать с этими книгами?
Илья стоял, не поднимая головы.
- Если так и будешь молчать, я подумаю, что частью коллекции ты
пополнил личную библиотеку.
Сказав так, Левко тут же пожалел об этом. Илья резко вскинул голову.
Лицо его покрылось пятнами, глаза горели злобой.
- Себе? Себе? Мне ничего не надо, товарищ генерал! Я - чтобы всем
досталось, чтобы не испарилось, как раньше вещдоки пропадали. Откуда я
знал, будет следствие или уголовные дела одно за одним прекратят, как по
мановению волшебной палочки. Ищи - свищи тогда эти книги.
- Значит ты ни мне, ни Крымову, ни Смолянинову не веришь?
...Генерал уехал. Совсем стемнело. Зайдя ненадолго в райотдел, Карзанян
отправился на опорный пункт, где его ждали дружинники, ребята из
комсомольского оперативного отряда. Предстоял очередной рейд по дворам,
проводимый, как всегда, в пятницу. До воскресенья оставалось совсем
немного.
_________________________________________________________________________
П 75 Приключения-91 : Сборник / Сост. Н. Матвеев. - М. : Мол. гвардия,
1991. - 443[5] с. - (Стрела).
Сборник остросюжетных, приключенческих произведений.
4702010201-184 ББК 84Р7
п 078(02)-91 91
444
ИВ ј 6838
ПРИКЛЮЧЕНИЯ-91
Заведующий редакцией В. Володченко Редактор М. Катаева
Художник П. Ильин
Художественный редактор Н. Фадин
Технический редактор Н. Носова
Корректор Е. Дмитриева
Сдано в набор 31.05.81. Подписано в печать 19.08.91.
Формат 84Х108 1/32. Бумага типографская JMS 1. Гарнитура "Литературная".
Печать высокая. Условн. печ. л. 23,52. Условн. кр, - отт, 23,94.
Учетно-изд. л. 24,7. Тираж 200 000 анэ. (1-й э-д 100000 экз.). Заказ 1143.
Типография ордена Трудового Красного Знамени издательскополиграфического
объединения "Молодая гвардия". Адрес ИПО: 103030, Москва, Сущевская, 21.
OCR Pirat
Закладка в соц.сетях
