Жанр: Детектив
Пэри Мейсон 1-44.
...Хоббс.
- И кто этот Рэйбурн Хоббс, могу я спросить?
- Мистер Хоббс химик, президент химической компании Хоббса.
- Он видел эту тарелку?
- Да, сэр.
- И исследовал ее?
- Да, сэр.
- В вашем присутствии?
- В моем присутствии.
- Можете ли вы поручиться за идентичность тарелки?
- Я могу поручиться, что это осколки той самой тарелки, которую я
извлек из мусорного бачка. Она все время находилась у меня, я хранил ее в
запечатанном конверте за исключением тех моментов, когда она требовалась
для исследований. Потом я запирал конверт с осколками в свой несгораемый
шкаф в кабинете.
- Мы просим, - сказал Дрей, - чтобы эта разбитая тарелка, состоящая
из трех кусков, была приобщена к делу в качестве вещественных
доказательств со стороны обвинения под номерами пять-А, пять-В и пять-С.
- Нет возражений, - сказал Мейсон.
- Принято, - постановил судья Кроудер.
- Можете проводить перекрестный допрос, - бросил Дрей Мейсону.
- Скажите, обычно отпечатки пальцев не сохраняются в течение столь
продолжительного времени на подобных поверхностях? - спросил Мейсон
свидетеля.
- Обычно не сохраняются, - подтвердил лейтенант Трэгг. - Но здесь
случай особый, обусловленный необычными обстоятельствами.
- Какими же?
- Крабовый салат был заправлен жидкой приправой, тарелка до самых
краев оказалась вымазана ею, и именно на этих краях державший оставил
отпечатки пальцев. Жидкая масса затвердела, и оставленные следы
сохранились так, будто они сделаны специально.
- Вы обнаружили следы пальцев двоих людей?
- Да, сэр.
- Которые поддаются идентификации?
- Совершенно верно.
- Чьи следы?
- След правого указательною пальца мистера Вильяма Ансона и правого
большого пальца обвиняемой.
- Других следов не обнаружено?
- Таких, которые можно было бы идентифицировать, нет. Вы же
понимаете, мистер Мейсон, могли сохраниться только те следы, которые
находились в тех местах, где тарелка была покрыта приправой для салата, а
на чистых местах они за столько времени исчезли.
- Есть ли у вас соображения, как долго эти следы находились на
тарелке?
- Более года, естественно.
- Я спрашиваю вас не об этом. Можете ли вы сказать, сколько времени
эти следы находились на целой тарелке?
- Нет, сэр.
- За сколько часов могла высохнуть эта жидкая приправа, за двенадцать
часов, за сутки, двое?
- За двое суток приправа полностью затвердевает.
- Таким образом, насколько вам известно, следы могли быть оставлены
на тарелке за сорок восемь часов, самое малое, до того момента, как вы
забрали тарелку к себе?
- Вы имеете в виду отпечатки пальцев обвиняемой, Сельмы Ансон?
- Да.
- В отношении ее следов ваши рассуждения совершенно правильны, -
сказал лейтенант Трэгг, - а вот в отношении отпечатков мистера Вильяма
Ансона большая определенность. Едва ли они могли появиться на тарелке
после его смерти, не так ли? Поэтому я их считаю своеобразными часами, по
которым мы могли бы установить возраст всех отпечатков, которые удалось
обнаружить и идентифицировать. Таким образом я с уверенностью могу
заявить, что следы на тарелке были оставлены во время ужина, поскольку
мистера Ансона сразу же после этого отправили в больницу, где он и
скончался.
- Благодарю вас, господин лейтенант, - сказал Мейсон, - других
вопросов у меня нет.
- Я вызываю Рэйбурна Хоббса, - сказал Дрей, - в качестве своего
следующего свидетеля.
Хоббс вышел вперед, сообщил имя и адрес, отрекомендовался химиком,
президентом Химической Компании Хоббса, и сообщил, что эту должность он
занимает уже пятый год.
- Что собой представляет Химическая Компания Хоббса? Чем она
занимается? - спросил Дрей.
- Она изготовляет ряд препаратов, преимущественно химических. Наш
основной продукт - химический препарат для любителей чучел животных.
- Пользуются ли этим продуктом вашей фирмы люди, которые увлекаются
изготовлением чучел птиц?
- Пользуются, и очень широко. Я сам разработал этот состав для
обработки перьевого покрова птицы или меха животного.
- Этот состав имеет специальное название?
- Да, сэр.
- Какое?
- Он называется "фетерферм".
- Какой его основной компонент?
- Мышьяк.
- Мышьяк годится для обработки птичьих перышек или меха животного?
- В комбинации с другими веществами, которую я предложил, он весьма
эффективен. Предохраняет чучела от моли и прочих вредителей, перья и мех
не выпадают.
- В состав препарата входят и друге вещества?
- Да, конечно.
- А теперь я собираюсь спросить у вас, мистер Хоббс, не был ли у
вашей фирмы два года назад неприятностей, которые можно назвать нечестной
конкуренцией?
- Были.
- Что в связи с этим предприняла фирма?
- У нас появились обоснованные подозрения, что один из наших
препаратов скупают оптовики и перепродают розничным торговцам в качестве
конкурирующего продукта, заменив наши этикетки на упаковке.
- Можно ли этим заниматься с выгодой для себя?
- Некоторые оптовики только этим и занимаются.
- Приняли ли вы какие-нибудь меры, чтобы исправить ситуацию?
- Да.
- Что вы сделали?
- Мы стали добавлять совершенно незаметный химический элемент в
некоторые товары.
- С какой целью?
- Чтобы иметь возможность установить, наш это продукт или нет. Могу
добавить, так делается часто компаниями, которые выпускают препараты с
неизвестным составом. Посторонний компонент добавляется в ничтожно малых
количествах, потом продукцию можно подвергнуть спектральному анализу, ну,
и линии постороннего элемента демонстрируют, что мы имеем дело с нашей
продукцией.
- И вы точно так же поступили с "фетерфермом"?
- Да.
- Вернемся к осколкам тарелки, которые лейтенант Трэгг представил в
качестве вещественного доказательства обвинения. Произвели ли вы
спектральный анализ остатков пищи, присохшей к тарелке?
- Да, мы соскоблили немного твердой массы и произвели обычный и
спектральный анализы ее состава. Приправа, приставшая к внутренней стороне
тарелки, содержала много "фетерферма".
- Можете приступать к перекрестному допросу, - сказал Дрей.
- Вы все еще продолжаете добавлять этот элемент в состав препарата,
который продается под названием "фетерферм"? - спросил Мейсон.
- Нет, сэр.
- Когда вы отказались от этого?
- Месяцев шесть назад, когда инцидент был исчерпан, наши так
называемые конкуренты уличены и прекратили противозаконную деятельность.
Вы понимаете, этот дополнительный элемент не имеет никакого отношения к
свойствам препарата. Он только дает нам возможность, в случае
необходимости, быстро произвести анализ.
- Понимаю, - сказал Мейсон. - Это часто практикуется изготовителями,
когда им нужно как-то отметить свою продукцию.
- Вы правы, - ответил свидетель. - Это делается очень просто.
- Благодарю вас, у меня больше нет вопросов, - сказал Мейсон.
- Я вызываю Томаса З.Джейспера в качестве следующего свидетеля, -
сказал Дрей.
Джейспер, сутуловатый человек с добрыми, серыми глазами и веселыми
складками в уголках губ, поднялся на место для свидетелей, назвал свое
имя, сообщил, что ему пятьдесят семь лет и что он содержит магазина для
людей, имеющих хобби.
- Каком рода хобби вы имеете в виду? - спросил Дрей.
- В первую очередь три вида. Это коллекционирование редких монет,
почтовых марок и обеспечение всем необходимым любителей изготовления чучел
животных.
- Учитывая профиль вашего магазина, скажите, знакомы ли вы с
препаратом, называемым "фетерферм"?
- О, да, мы продаем его довольно много, фактически, его можно купить
только в нашем магазине.
- Знаете ли вы в лицо обвиняемую, Сельму Ансон?
- Да, разумеется. У миссис Ансон имеется, вернее сказать, имелся счет
в нашем магазине.
- Продавали ли вы когда-нибудь ей препарат, называемый "фетерфермом"?
- О, да.
- Сколько раз?
- Я бы сказал, с полдюжины.
- Вам известно, когда умер ее супруг?
- Да. Я не могу сообщить точную дату, но я звонил ей тогда, выражая
сочувствие.
- Покупала ли она "фетерферм" _п_о_с_л_е_ смерти мужа?
- Я не помню этого. И в книгах нет соответствующих записей. Если и
покупала, то за наличные, но насколько я помню, она перестала посещать мой
магазин и я тогда еще решил, что ей наскучило это хобби.
- Благодарю вас, - сказал Дрей. - Приступайте к перекрестному
допросу, мистер Мейсон.
- Нет вопросов, - сказал адвокат.
- Я хотел бы попросить разрешение посоветоваться минутку с
лейтенантом Трэггом, - сказал заместитель окружного прокурора. - Полагаю,
что тогда мы сможем быстрее закончить дело. Пока мы без задержки
продвигались с расследованием.
- Я хочу поблагодарить представителей обоих сторон за то, что
разбирательство проходит без излишних проволочек, - сказал судья Кроудер.
- Суд берет пятнадцатиминутный перерыв. Сколько еще у вас свидетелей,
господин заместитель окружного прокурора?
- Двое или трое. Я хочу предъявить страховой полис, затем выслушать
показания токсиколога и патологоанатома, производившего вскрытие. Надеюсь,
мы сумеем закончить сегодня, если не будет слишком длительного
перекрестного допроса. Что касается меня, то я буду краток.
- Это было бы превосходно, - сказал судья Кроудер. - Суд объявляет
пятнадцатиминутный перерыв.
Все поднялись с мест и стояли, пока судья Кроудер не ушел в свой
кабинет. Кто-то дернул Мейсона за рукав.
- Мистер Мейсон, ох, мистер Мейсон!.. - услышал адвокат голос Дафны
Арлингтон. - Мне необходимо с вами немедленно поговорить. Это _у_ж_а_с_н_о
важно!
Мейсон повернулся к Сельме Ансон.
- Оставайтесь на месте. Делла, ты подожди вместе с ней. Смотри, чтобы
она не вздумала делать никаких заявлений прессе и вообще никому. Дафна,
идемте в комнату для свидетелей, там можно спокойно поговорить.
Мейсон провел девушку по длинному коридору в пустую сейчас комнату.
- Случилось страшное, - сказала она. - И мы не в состоянии доказать,
что все это подстроено...
- Успокойтесь, - сказал Мейсон, - и расскажите все по порядку. Что
произошло?
- Они подсунули улику и подстроили все таким образом, что обнаружил
ее дядя Ди.
- Как это было? - спросил Мейсон.
- Джордж Финдли, - сказала она, - спросил у дяди Ди, уверен ли он,
что полиция как следует осмотрела беседку, не стоит ли им самим ее
хорошенько проверить, а заодно перенести гриль в другое место и сделать
перестановку, чтобы избавиться от тяжких воспоминаний. Последнее
предложение показалось дяде Ди заманчивым, он пошел в беседку, чтоб все
спланировать на месте и найти для каждой вещи наиболее подходящее место.
Уж не знаю по чьей инициативе, только он заглянул в шкафчик под раковиной
и в самом дальнем углу заметил какой-то предмет. Естественно, дядя вытащил
его оттуда. Это была до половины заполненная баночка "фетерферма". Вы сами
понимаете, что это означает... У Сельмы не было причин приносить склянку к
нам в дом. Конечно, она будет твердить, что приобрела этот препарат для
того, чтобы сохранять оперение птиц, из которых делала чучела. Но как ей
удастся объяснить, чего ради она захватила с собой баночку "фетерферма" в
гости на ужин, и спрятала ее в дальнем темном углу шкафчика под раковиной?
Я-то прекрасно понимаю, что это либо Джордж Финдли, либо он вместе с
Милдред, раздобыл эту баночку и подбросил ее в нашу беседку, а потом
подстроил так чтобы дядя Ди ее там нашел... И хотя я не специалист в
подобных делах, но понимаю, что в дополнение ко всем остальным материалам
обвинения, эта улика погубит несчастную Сельму, а вместе с ней и дядю. Что
прикажете ему делать, как поступить? Он должен либо сам пойти на
преступление, скрыв важное доказательство, либо свидетельствовать в суде
против Сельмы.
- Скажите мне, - спросил Мейсон, - он действительно любит Сельму?
- О, конечно он любит Сельму, - воскликнула Дафна. - Как мне кажется,
вначале он сам не догадывался, какое это сильное чувство, но сейчас просто
мечтает о том, чтобы она согласилась стать его женой. Однако, он не хуже
меня понимает, что она на это не пойдет, пока над ней висит такое страшное
обвинение. Положение безвыходное, мистер Мейсон.
- Успокойтесь, Дафна, - сказал адвокат и внимательно посмотрел на
сидящую напротив девушку. - Как вы считаете, ваш дядя Ди пойдет к властям
и заявит о своей находке?
- Ему _п_р_и_д_е_т_с_я_. Совесть не позволит поступить иначе. И
потом, сокрытие важной улики расценивается как преступление, не так ли?
- Это зависит от обстоятельств, - сказал Мейсон.
- Каких обстоятельств?
- Зависит от личных взаимоотношений, вернее, от степени родства между
двумя сторонами. Муж имеет право не выступать в качестве свидетеля против
своей жены.
- Но они же не женаты, - ответила Дафна, - у дяди Ди нет жены.
- Верно, сейчас нет, - согласился Мейсон.
На несколько секунд воцарилось молчание.
- Пинки Брайер замечательный пилот, - сказал Мейсон. - У нее в
конюшне целый табун первоклассных самолетов, и, в конце концов, Сельма
Ансон не в тюрьме... - Мейсон резко поднялся со стула и улыбнулся
ошеломленной Дафне: - Так вот, я сочувствую вашему дядюшке, но при
сложившихся обстоятельствах едва ли вправе давать ему советы. Пусть решает
сам...
- Мистер Мейсон, вы считаете, что дяде Ди следует...
- Вы хорошая девушка, - перебил Мейсон. - Надеюсь, слух у вас
неплохой? Вы слышали, что я сказал. Могу повторить, что при сложившихся
обстоятельствах, я сомневаюсь, чтобы с моей стороны можно было оказывать
на него давление и что-то советовать... Мне надо возвращаться в зал
заседаний, Дафна, и позаботиться о своей клиентке. Боюсь, что на нее
насели газетные репортеры, жаждущие добиться интервью, пристают с
вопросом, помнит ли она про разбитую тарелку, запугивают намеками на
показания свидетелей не в ее пользу и заверяют, что поэтому разумнее в
данной ситуации завоевать симпатию читателей газет. - Мейсон дошел до
двери, обернулся и улыбнулся Дафне, которая сидела с растерянным видом. -
Если увидите Пинки, передайте мой привет, - сказал он и вышел.
18
Как только судья Кроудер вернулся в зал суда, заместитель окружного
прокурора сказал:
- Если Высокий Суд не возражает, я хотел бы допросить еще одного
свидетеля до того, как вызову токсиколога. Поэтому я попрошу токсиколога
подъехать сюда к двум часам дня. Это удобно Суду?
- Вполне, - сказал судья Кроудер. - Но если будет свободное время,
заполните его, вызвав еще одного свидетеля. Я бы не хотел снижать темп
разбирательства.
- Да, Ваша Честь, - согласился Дрей. - Сейчас я вызываю для дачи
свидетельских показаний Милдред Арлингтон.
Милдред Арлингтон гордо вышла вперед с решительным выражением на
лице, губы были сжаты в прямую линию, которая не вязалась с розовым
бантиком, нарисованным помадой.
- Ваше имя Милдред Арлингтон? - спросил Дрей.
- Да, сэр.
- В каком родстве вы находитесь с Дилейном Арлингтоном?
- Я его племянница.
- Есть ли у вас еще братья и сестры?
- Нет, сэр. Я единственная дочь Оливера Арлингтона, Но у меня есть
двоюродные братья и сестры, дети Дугласа Арлингтона.
- Где вы живете, мисс Арлингтон?
- Я живу в доме дяди Ди.
- Жили ли вы в доме вместе с вашим дядей, Дилейном Арлингтоном, в то
время, когда был организован ужин, предшествующий смерти Вильяма Ансона?
- Да.
- На протяжении какого времени до этого события вы там проживали?
- Около пяти лет.
- Вы не замужем?
- Нет.
- Вы закончили колледж?
- Да, сэр.
- Кто предоставил вам возможность учиться?
- Дядя Ди, я имею в виду Дилейна Арлингтона.
- Вы помните события того ужина, о котором я до этого упоминал?
- Да, сэр.
- Чем вы занимались во время ужина? Что было вам поручено?
- Я выполняла работу на кухне и приготовляла салат.
- Вы готовили крабовый салат?
- Его готовила Лолита.
- Помните ли вы что-нибудь о том, как подавали крабовый салат на
стол?
- Да, помню. Я сама прекрасно справлялась с этой задачей, когда
миссис Ансон, то есть обвиняемая, настояла на том, чтобы помочь нам. Как
мне кажется, у нее были добрые намерения, но поскольку она впервые была в
нашей беседке и не знала наших порядков, то не столько помогала, сколько
всем мешала, но мы мирились с этим, чтобы не показаться невежливыми.
- Помните ли вы какие-то подробности в отношении крабового салата?
- Я прекрасно помню, как она отнесла две тарелки с крабовым салатом
двум мужчинам за столом.
- Кого именно вы имеете в виду? Каких мужчин?
- Дилейна Арлингтона, моего дядю, и Вильяма Ансона, покойного мужа
обвиняемой. Они разговаривали о делах, поэтому уселись за один из
маленьких столиков, стоящих отдельно от длинного общего стола со скамьями.
- Что именно вам запомнилось в связи с этими двумя порциями салата?
- Я положила самую большую порцию на тарелку для дяди Ди. Когда у нас
бывает ужин, дядя любит есть мясо, но если я или Лолита приготовим
крабовый салат, то он практически не ест ничего другого, даже забывает о
бифштексах. Передавая тарелки миссис Ансон, я пояснила: "Большая порция
для дяди Ди, вторая - для вашего мужа". Она кивнула и понесла тарелки к
маленькому столику. Случайно я заметила, что когда она дошла до конца
длинного стола, то притворилась, будто пролила немного приправы на руку,
поставила тарелки на стол и принялась обтирать пальцы бумажной салфеткой.
В тот момент я не придала этому значения, но миссис Ансон находилась на
протяжении нескольких секунд у длинного стола, манипулируя над тарелками.
- Значит, вы видели, как она подавала салаты?
- Нет, не видела. Я помню, как она подняла снова тарелки, но как она
их поставила перед дядей Ди и мистером Ансоном я не видела.
- Видели ли вы разбитую тарелку, точнее говоря, три ее части,
представленные как вещественные доказательства пять-А, пять-В и пять-С?
- Да, видела.
- Вы припоминаете эту тарелку?
- Я помню, как миссис Ансон, обвиняемая, уронила ее. Это было сделано
нарочно, а не случайно.
- Прошу исключить из протокола эти слова свидетельницы, как чисто
субъективные, не подтвержденные фактами выводы, - сказал Мейсон.
- Протест принят, - решил судья Кроудер, - но лишь в отношении
последнего заявления свидетельницы.
- Перекрестный допрос, пожалуйста - предложил обвинитель Мейсону.
- Вы сами помогали накладывать салат на тарелки? - спросил Мейсон. -
То есть вы не только подготавливали тарелки с салатом, но и определяли,
кому отнести какую тарелку?
- Да, сэр.
- И вы решали какая тарелка для дяди Ди, а какая его гостю?
- Да.
- Вы не любите обвиняемую, не так ли?
- Да, я ее не люблю! - фыркнула свидетельница.
- Могу я спросить почему?
- Я считаю ее беспринципной и циничной женщиной, которая не
остановилась даже перед убийством собственного мужа.
В зале раздался шум.
- И вам хотелось бы, чтобы ее осудили за убийство?
- Меня совершенно не интересует итог судебного разбирательства. Я
просто не хочу видеть эту женщину в своей семье. Вы задали мне вопрос, и я
на него честно ответила.
- А когда миссис Ансон возвратилась, поставив тарелки с салатом на
место, упомянула ли она о том, что пролила приправу к салату?
- Нет.
- Вы сами ей что-то сказали по этому поводу?
- Нет.
- Скажите, именно та тарелка, на которую был положен салат,
предназначавшийся для мужа Сельмы Ансон, позднее была разбита?
- Да.
- Как это случилось?
- Она ее уронила.
- Когда?
- Когда Сельма Ансон отдавала тарелку Лолите. Лолита была занята,
поэтому я решила забрать ее из рук обвиняемой. Но края тарелки были
скользкими, и обвиняемая не удержала ее, а я не успела подхватить. Тарелка
упала на пол и разбилась.
- И что было дальше?
- Мы сказали ей, что осколки надо выбросить в мусорный бачок.
- И она это сделала?
- Я выбросила.
- Таким образом, отпечатки пальцев моей подзащитной, которые
обнаружены на затвердевшей приправе к салату, могли быть там оставлены
тогда, когда она помогала подбирать с пола осколки разбитой тарелки?
- Я не знаю когда они были там оставлены. Лично я никаких отпечатков
на тарелке не видела. Я говорю только о том, что видела сама. Осколки
разбитой тарелки подняла с пола я, а не обвиняемая.
- Вы знаете лишь, что обвиняемая подавала салат двум мужчинам,
сидевшим за отдельным столиком в западном конце беседки?
- Да.
- Благодарю вас, - сказал Мейсон. - У меня все.
- Если Высокий Суд разрешит, - сказал Александр Дрей, - я бы хотел
просить отложить разбирательство дела до двух часов дня, когда смогу
вызвать для дачи показаний токсиколога.
- Сейчас около половины двенадцатого, - с сомнением в голосе произнес
судья Кроудер.
Мейсон поднялся с места и сказал:
- Если Высокий Суд не против, я попросил бы просить отложить
заседание до завтрашнего утра. Я могу добавить, что дело может быть
разрешено к полудню завтрашнего дня. Защита представит свои
доказательства.
Судья Кроудер тщательно обдумал вопрос.
- У меня есть еще одно короткое дело, которое я мог бы решить сегодня
днем, если не возражает господин заместитель окружного прокурора. Что вы
думаете по поводу освобождения обвиняемой под залог?
- Я считаю, - заявил Дрей, - что освобождение под залог следует
пересмотреть, обвиняемую необходимо взять под арест. В конце концов,
Высокий Суд видел, какими неоспоримыми доказательствами располагает
обвинение.
- Единственной целью освобождения под залог является гарантия того,
что обвиняемая своевременно явится в суд, - сказал Мейсон. - Моя
подзащитная внесла не только сто тысяч наличными, но и обладает
значительной собственностью.
Судья Кроудер задумался.
- Вы согласитесь, мистер Мейсон, - наконец сказал он, - что в
настоящий момент свидетельства выглядят весьма убедительно?
- Свидетельства обвинения всегда выглядят убедительно, Ваша Честь, -
сказал адвокат.
- Хорошо, - согласился судья Кроудер, - решение об освобождении под
залог остается в силе до завтрашнего дня. Так вы считаете, разбирательство
может быть закончено к завтрашнему вечеру, мистер Мейсон?
- Если обвинение закончит к полудню, Ваша Честь, мы к половине пятого
передадим дело в руки Высокого Суда для принятия решения. Если, конечно,
обвинение не пожелает начать продолжительную дискуссию. Защите потребуется
на изложение своей позиции пятнадцать минут.
- В виду сказанного, - объявил судья, - судебное разбирательство
откладывается до девяти тридцати завтрашнего утра. Обвиняемая
освобождается под залог в сто тысяч долларов, которые будут сразу же
конфискованы, если она не явится в суд к назначенному времени.
Когда зрители потянулись к выходу из зала суда, Александр Дрей
подмигнул адвокату защиты.
- Вы заметили, как судья расценивает свидетельские показания
обвинения, - сказал он. - А они еще не исчерпаны.
- Вам неизвестны мои доказательства, - ответил Мейсон.
Мейсон, Пол Дрейк и Делла Стрит завтракали в своем любимом
французском ресторанчике неподалеку от Дворца Правосудия.
- Тебе не кажется, - заметил Дрейк, - лучше было бы согласиться на
Суд Присяжных, Перри?
Мейсон покачал головой.
- Улики выглядят такими же черными, как твои ботинки, - продолжил
Дрейк. - В конце концов, Билл Ансон действительно отравлен. Единственный
человек на том ужине, у которого могла быть причина отравить, его жена,
Сельма. Возьми этот факт, соедини с остальными, приведенными обвинением, и
я не представляю, какое решение может вынести судья, кроме признания ее
виновной. Кроудер человек честный, но ты не сумеешь его поколебать своим
ораторским искусством.
- А я и не собираюсь этого делать, - ответил Мейсон, - я буду
говорить максимум пятнадцать минут, и если мне не удастся за четверть часа
решить дело в пользу моей клиентки, я откажусь от дальнейших попыток.
- Боюсь, - сказал Дрейк, - что судья уже пришел к определенным
выводам.
- Возможно, - ответил Мейсон.
Дрейк подозрительно посмотрел на него:
- Перри, уж не прячешь ли ты что-то в рукаве?
- Свою руку, - ответил Мейсон.
- А что еще?
- О, несколько тузов, - сказал Мейсон. - Ты что не понимаешь, что
главный злодей в данной пьесе - Джордж Финдли. Он рассчитывает на
наследство дяди Ди и не желает, чтобы какие-либо обстоятельства нарушили
его планы.
- И что? - спросил Дрейк.
- И поэтому, - сказал Мейсон, - Финдли будет волноваться, как бы мне
не удалось добиться оправдания Сельмы Ансон. Если такое случится, он имеет
все основания бояться, что она в скором времени станет миссис Арлингтон,
ну, а тогда его потенциальное наследство, несомненно, сильно уменьшится,
если вообще не исчезнет.
- Это очевидно, - сказал Дрейк, - как и многим, кто сталкивались с
людьми такого сорта.
- Теперь лишь осталось заставить понять это судью Кроудера, -
усмехнулся Мейсон.
- Я не понимаю, как ты сможешь переубедить судью Кроудера, - сказал
Дрейк. - И не понимаю, что ты выиграешь, если судья обратит внимание на
этот факт.
- Финдли, - сказал Мейсон, - не из тех людей, которые будут сидеть
сложа руки и бесстрастно наблюдать за развивающимися событиями. Если он
подумает, что у меня имеется шанс оправдать Сельму Ансон, то непременно
попытается спутать карты, чтобы гарантировать ее осуждение.
- И что? - спросил Дрейк..
- И, - улыбнулся Мейсон, - если мы сумеем его поймать, судья Кроудер
этого не пропустит, а наша позиция укрепится.
- Признайся, ты все-таки что-то прячешь в рукаве? - не отставал
Дрейк.
- Может быть, - лаконично ответил Мейсон. - Самое л
...Поділитися у соцмережах
