Жанр: Детектив
Пэри Мейсон 1-44.
...сон.
- Уинифред. То есть Уинифред Лекстер, внучка. Потом Сэм Лекстер и
Фрэнк Оуфли - внуки. Миссис Пиксли была - экономка. И еще сиделка - Эдит
де Во.
- Еще кто? - спросил Мейсон.
- Джим Брэндон, шофер. Ушлый парень. Знает, с какой стороны хлеб
маслом намазан. Поглядели бы вы, как он Сэма Лекстера обхаживает.
Эштон даже стукнул по полу костылем, чтобы выразить отвращение.
- Еще кто?
Эштон пересчитал по пальцам тех, кого уже упомянул, и добавил:
- Нора Эддингтон.
- А она что за человек? - Мейсон, очевидно, наслаждался зрелищем этих
разных характеров, увиденных циничными глазами Эштона.
- Корова она, - ответил Эштон. - Послушная, доверчивая, добрая
большеглазая дурища. Но ее не было, когда дом загорелся. Она приходящая.
- Когда дом сгорел, работы для нее не осталось?
- Верно. Она после того и не приходила.
- Так ее можно и не считать. Она в деле не фигурирует.
- Можно бы, - сказал Эштон со значением, - если бы она не была
влюблена в Брэндона. Воображает, что Джим на ней женится, как разбогатеет.
Ну, пробовал я объяснить ей кое-что насчет Джима Брэндона, да она и
слушать не хочет.
- Откуда же вы так хорошо знаете этих людей, если вы живете в
городском доме, а они - за городом?
- Так я ж туда, бывало, приезжал.
- Вы ездили на машине?
- Да.
- Машина ваша?
- Нет, хозяин держал ее возле дома для меня, чтоб я мог приезжать к
нему за инструкциями. Он терпеть не мог сам ездить в город.
- Что за машина? - спросил Мейсон.
- Шевроле.
- Больная нога не мешает править машиной?
- Этой - нет. На ней есть дополнительный тормоз. Ручной.
Бросив многозначительный взгляд на Деллу Стрит, Мейсон снова
повернулся к морщинистому лысому старику:
- Почему же Уинифред не упомянута в завещании?
- Никто не знает.
- Значит, вы сторожили городской дом?
- Именно так.
- Адрес городского дома?
- Ист Вашингтон, тридцать восемь двадцать четыре.
- Вы все еще живете там?
- Да, и еще Лекстер, Оуфли и слуги.
- Другими словами, когда сгорел дом в Карменсите они переехали в
городской дом, так?
- Так. Они бы все равно переехали после смерти хозяина. Они не из
тех, кому нравится жить в деревне. Городское любят.
- И они возражают против кота?
- Сэм Лекстер возражает. Он душеприказчик.
- В какой именно форме он возражает против кота?
- Сказал, чтоб я избавился от животного, иначе он его отравит.
- Причину объяснил?
- Не любит он кошек. А Клинкера особенно не любит. Я внизу сплю и
окно держу открытым. Клинкер прыгает туда-сюда, знаете, небось: нельзя же
кота взаперти держать. А у меня нога больная, не могу я много выходить.
Клинкер сам гуляет. Когда дождь, лапы у него пачкаются. Прыгнет в окно - и
всю грязь мне на постель несет.
- Окно над вашей кроватью? - спросил Мейсон.
- Прямехонько над ней, там Клинкер и спит. Никому он не мешал. Сэм
говорит: он белье портит, счета из прачечной большие. Счета! А уж он-то за
ночь в клубе тратит - на десять лет хватит прачечную оплачивать!
- Он - свободный художник, значит? - добродушно спросил Мейсон.
- Был раньше, сейчас не совсем. Деньги-то не получить.
- Какие еще деньги?
- Ну, которые хозяин оставил.
- Мне показалось, вы упомянули, что он их поровну поделил между двумя
внуками?
- Ну да - то, что они смогли найти.
- Так они не все нашли? - заинтересованно спросил Мейсон.
- Незадолго до пожара, - Эштон казалось, получал от своего рассказа
удовольствие, - хозяин уладил свои дела. Получил наличными больше миллиона
долларов. Никто не знает, что он сделал с деньгами. Сэм Лекстер считает,
что он их где-то зарыл, но я-то лучше хозяина знаю. Думаю, он их в сейф
положил под чужим именем. Не доверял он банкам. Банки, говорил, в лучшие
времена твоими денежками пользуются и прибыль наживают, а в худшие
объявляют, что очень, мол, жаль, но вернуть их они не могут. Года два
назад он так деньги в банке потерял. Хватило с него.
- Миллион наличными? - переспросил Мейсон.
- Конечно, как же еще он мог их получить? - ощерился Эштон.
Перри Мейсон поглядел на Деллу Стрит и спросил Эштона:
- Вы сказали, Уинифред исчезла?
- Да, и я ее не осуждаю. Остальные с ней не церемонились.
- Сколько лет внукам?
- Сэму двадцать восемь, Фрэнку Оуфли двадцать шесть, Уинифред
двадцать два - красавица! Стоит всех остальных, вместе взятых. Полгода
назад хозяин по завещанию оставил ей все, а другим двум - по десять
долларов. А за два дня до смерти сделал новое завещание.
- Жестоко по отношению к Уинифред, - нахмурился Мейсон.
В ответ Эштон буркнул что-то невнятное.
- Так сколько вы готовы потратить, чтобы отстоять свои права на
Клинкера? - рискнул спросить Мейсон.
Эштон достал из кармана бумажник, полный банкнот.
- Я не скряга, - сказал он. - Хороший адвокат стоит дорого. Мне нужен
самый лучший. Сколько это будет стоить?
Мейсон так и уставился на толстую пачку.
- Где вы взяли эти деньги? - спросил он с любопытством.
- Сэкономил. Я ничего не трачу, вот и скопилось за двадцать лет. Я их
в банке держал, самом лучшем, - хозяин посоветовал. А как хозяин получил
наличными, так и я получил.
- По совету мистера Лекстера? - Мейсон не сводил с Эштона глаз.
- Ну, если хотите, да.
- И желаете потратить деньги, чтобы сохранить кота?
- Я желаю разумную сумму потратить, не собираюсь же я на ветер деньги
бросать. Хороший адвокат стоит денег, а к бедняку я обращаться не желаю.
- Если я вам скажу, что нужно заключить договор на пятьсот долларов?
- спросил Мейсон.
- Это слишком, - Эштон рассердился.
- А если двести пятьдесят?
- Нормально. Столько я заплачу. - Эштон начал отсчитывать.
- Минутку, - Мейсон засмеялся. - Может, и не придется тратить так
много. Я только хотел проверить, насколько вы привязаны к своему коту.
- Очень привязан. Готов любые нормальные деньги отдать, чтобы
поставить Сэма Лекстера на место, но разоряться не хочу.
- Инициалы Лекстера? - спросил Мейсон.
- Сэмюэль К.
- Возможно, - сказал Мейсон, - достаточно будет письма. Если так, вам
это обойдется дешево. - Он повернулся к Делле Стрит. - Делла, напиши
письмо Сэмюэлю К. Лекстеру, Ист Вашингтон, тридцать восемь двадцать
четыре. Уважаемый сэр, мистер Эштон проконсультировался со мной... нет,
минутку, Делла, лучше и здесь с инициалами. У меня записано - Чарльз
Эштон... проконсультировался со мной относительно своих прав по завещанию
покойного Питера Лекстера. Согласно завещанию, вы обязаны обеспечивать
мистера Эштона работой привратника на то время, пока он в состоянии
выполнять эту работу. Мистер Эштон желает иметь при себе кота. Место дает
право держать животное. В данном случае это именно так, поскольку животное
имелось при жизни завещателя. Если вы нанесете вред коту мистера Эштона, я
вынужден буду констатировать, что вы нарушили волю покойного и,
следовательно, наследство должно быть конфисковано.
Перри Мейсон улыбнулся Делле Стрит:
- Это его здорово заденет. Когда он поймет, что надо выбирать между
наследством и каким-то котом, он решит не связываться. Оставьте бухгалтеру
десять долларов, - повернулся он к Эштону. - Она даст вам квитанцию. Если
что-то получится, я вам позвоню. Если вы обнаружите что-то новое, звоните
в контору и спросите мисс Стрит - это моя секретарша. Можете передать
информацию через нее.
Эштон вцепился руками в костыль, с трудом поднялся. Не сказав ни
слова благодарности, даже не попрощавшись, он, хромая, вышел.
Делла Стрит удивленно уставилась на Мейсона:
- Возможно ли, чтобы внук лишился наследства, если он выбросит кота?
- Случались и более странные вещи, - ответил Мейсон. - Все зависит от
того, как составлено завещание. Если забота о привратнике - условие
введения в наследство, я чего-то добьюсь. Все, что мне сейчас нужно, - это
напугать мистера Сэмюэля Лекстера. Думаю, скоро он с нами свяжется. И
тогда... Вот почему я так люблю свою работу - она дьявольски
разнообразна... Кот привратника! - он усмехнулся.
Делла Стрит захлопнула блокнот и по дороге к себе задержалась у окна,
глядя вниз на шумную улицу.
- Ты ему оставил двести сорок долларов, - сказал она, бесцельно глядя
наружу, - а он даже не поблагодарил.
Ворвавшись в открытое окно, ветер растрепал ее волосы. Она высунулась
по пояс, наслаждаясь свежим воздухом.
- Может, просто чудачество, - предположил Мейсон. - Он ведь старик...
Не высовывайся так, Делла... Не забывай, что он любит животных и что он
далеко не молод. Что бы он ни говорил, ему не меньше семидесяти пяти...
Делла выпрямилась и грациозно повернулась к Перри Мейсону.
- Тебе, наверное, будет интересно узнать, - сказала она, - что кто-то
следит за нашим любителем кошек.
Мейсон резко отодвинул стул, вскочил и приблизился к окну. Одной
рукой он оперся о подоконник, другой обхватил Деллу Стрит за талию. Они
вместе посмотрели вниз.
- Видишь? - спросила она. - Вон тот, в светлой фетровой шляпе. Он
вышел из подъезда. Смотри, садится в машину.
- Новенький паккард, - задумчиво отметил Мейсон. - Почему ты думаешь,
что он следит за Эштоном?
- Он так себя вел... Я уверена. Он выскочил из подъезда... Смотри,
шеф, машина еле движется - чтобы не упустить Эштона из виду?
Эштон проковылял за угол налево. Машина двигалась за ним. Наблюдая за
автомобилем, Мейсон хмуро заметил:
- Миллион долларов наличными - это же куча денег...
2
Утреннее солнце струилось в окно конторы Перри Мейсона, играло на
кожаных корешках книг, отчего они становились не такими мрачными. Делла
Стрит из своей комнаты принесла почту. Мейсон сложил газету, которую
читал, а Делла Стрит уселась, вытащила доску секретера и нацелила ручку на
раскрытый блокнот.
- Господи, да тут работы навалом, - жалобно сказал Перри Мейсон. -
Неохота мне работать. Отложить бы все это, да побездельничать. Хочу
сделать что-нибудь недозволенное. Делла, ты что, воображаешь, что я
служащий, консультирующий банки и отсуживающий поместья? Почему я изучил
юриспруденцию? Единственно потому, что терпеть не могу рутину, а ты все
больше и больше превращаешь мое дело в работу и все меньше и меньше
оставляешь в ней приключений! Свое занятие я люблю лишь потому, что в нем
масса приключений. Наблюдаешь за человеческой натурой как бы из-за кулис.
Публика из зала видит только тщательно отрепетированные позы актеров.
Адвокат же видит человека без грима.
- Если ты настаиваешь на мелких делах, - холодно сказала Делла, -
тебе придется организовать свое время, чтобы управиться с работой. В
приемной ждет мистер Натэниэл Шастер.
- Шастер? - нахмурился Перри Мейсон. - Этот проклятый взяточник и
любитель напустить туману? Изображает из себя великого адвоката, а сам
бесчестнее тех жуликов, которых защищает. Если подкупить Суд - любой дурак
может выиграть дело. Какого черта ему нужно?
- Он хочет тебя видеть в связи с письмом, которое ты написал. С ним
его клиенты - мистер Сэмюэль К. Лекстер и мистер Фрэнк Оуфли.
- А, кот привратника! - адвокат внезапно расхохотался.
Она кивнула. Мейсон придвинул к себе груду почты.
- Ладно, - сказка он. - Соблюдая профессиональную вежливость, не
будем заставлять ждать мистера Шастера. Проглядим только быстренько эти
неотложные бумаги и посмотрим, не надо ли срочно ответить телеграфом.
Он развернул бандероль и нахмурился:
- Это еще что такое?
- Это из Нью-Йоркского бюро путешествий. Имеется одиночная каюта
"люкс", остановки в Гонолулу, Иокогаме, Кобе, Шанхае, Гонконге и Маниле.
- Кто делал этот запрос?
- Я.
Мейсон отделил бумагу от остальной почты, уставился на нее и
повторил:
- Пароходная компания, имеется одиночная каюта "люкс" на судне
"Президент Кулидж" - Гонолулу, Иокогама, Кобе, Шанхай, Гонконг и Манила.
Делла Стрит продолжала задумчиво смотреть в блокнот.
Перри Мейсон рассмеялся и отпихнул бумаги.
- Ладно, пусть они подождут, - сказал он, - пока мы не разделаемся с
Натэниэлом Шастером. Сиди здесь и, если я подтолкну коленом, начинай
записывать. Шастер - скользкая личность. Хотел бы я, чтобы он починил свои
зубы.
Она вопросительно подняла брови.
- У него вставная челюсть, - пояснил он, - и она протекает.
- Протекает? - не поняла она.
- Да. Если перевоплощения действительно существуют, то он, наверное,
в прошлой жизни был китайцем-прачкой. Когда он хихикает, он обрызгивает
собеседников, как китаец-прачка прыскает на белье, когда гладит. Обожает
здороваться за руку. Я его терпеть не могу, но нельзя же оскорблять
напрямую. Пусть только попробует выкинуть какой-нибудь фокус - я забуду об
этикете и вышвырну его вон.
- Кот должен быть польщен, - сказала Делла. - Ведь столько занятых
людей тратят время, чтобы решить, можно ли ему оставлять на постели следы
грязных лапок.
Перри Мейсон расхохотался.
- Валяй, - сказал он, - растравляй рану! Ладно, я готов. Шастер
постарается подзадорить своих клиентов на драку. Если я от нее уклонюсь -
он внушит им, что вынудил меня пойти на попятную, и сдерет с них хороший
куш. Если я не отступлю, он скажет, что пострадает все наследство, и
выкачает из них хороший процент. Вот что я получаю за тот блеф о
конфискации наследства.
- Мог бы и мистер Джексон с ними поговорить, - предложила Делла.
Перри Мейсон добродушно усмехнулся:
- Нет уж, Джексон не привык, чтобы ему брызгали в лицо. Я-то с
Шастером встречался. Пусть они войдут.
Он снял телефонную трубку и сказал секретарше в приемной:
- Попросите ко мне мистера Шастера.
Делла Стрит воззвала в последний раз:
- Пожалуйста, шеф, пусть дело возьмет Джексон. Ты ввяжешься в
неприятности. Стоит ли тратить время на борьбу вокруг кота?
- Кошки и трупы, - сказал Мейсон. - Не одно, так другое. Я так давно
занимаюсь трупами, что живая кошка может оказаться восхитительным
разнообразием по сравнению...
Дверь открылась. Блондинка с большими голубыми глазами
невыразительным голосом объявила:
- Мистер Шастер, мистер Лекстер, мистер Оуфли.
В комнату стремительно вошли трое мужчин. Во главе был Шастер -
подвижный и миниатюрный, он суетился, точно воробей, выглядывающий сквозь
осенние листья.
- Доброе утро, господин адвокат. Тепло сегодня, верно?
Он суетливо прошелся по комнате, протягивая руку для пожатия. Нижняя
губа его отвисла, открывая рот, полный зубов; между зубами виднелись щели.
Мейсон, возвышаясь над низеньким человечком, точно башня, подал ему руку и
спросил:
- Давайте уточним. Который мистер Лекстер, а который мистер Оуфли?
- Да-да, конечно, конечно. Вот Сэм Лекстер - он душеприказчик... э-э,
внук Питера Лекстера.
Высокий смуглый человек, черноглазый, с тщательно завитыми волосами,
улыбнулся с той степенью любезности, которая говорила скорее об
уравновешенности, чем об искренности. В руке он держал большую шляпу
кремового цвета.
- А вот Фрэнк Оуфли. Фрэнк Оуфли - второй внук.
Оуфли был желтоволосым и толстогубым. Казалось, его лицо не способно
изменять выражение. Его водянисто-голубые глаза напоминали сырых устриц.
Шляпы у него не было. Он ничего не сказал.
- Моя секретарша, мисс Стрит, - представил Деллу Перри Мейсон. - Если
не возражаете, она будет присутствовать и запишет то, что я найду нужным.
Шастер хохотнул, брызнув слюной:
- А если будут возражения, я полагаю, она все равно останется?
Ха-ха-ха. Знаю вас, Мейсон. Помните, вы имеете дело с человеком, который
вас знает. Вы - забияка. С вами приходится считаться. Для моих клиентов
это дело принципиальное. Не могут они уступить слуге. Но придется
повоевать. Я их предупреждал, что вы забияка. Они не могут сказать, что я
не предупреждал!
- Садитесь, - сказал Мейсон.
Шастер кивнул своим клиентам, указывая на стулья. Сам он опустился в
большое потертое кожаное кресло и почти утонул в нем. Он скрестил ноги,
ослабил галстук, поправил манжеты и повторил:
- Для нас это дело принципа. Мы будем бороться до последнего. Дело
ведь серьезное.
- Что - серьезное дело? - спросил Мейсон.
- Ваше заявление, будто это условие завещания.
- А что же - дело принципа? - поинтересовался Мейсон.
- Кот, конечно, - удивился Шастер. - Не нужен он нам. Более того -
нам совершенно не нужно, чтобы какой-то привратник нами распоряжался. Не в
свои дела он суется. Вы же понимаете, что, если прислуга не выполняет
своих прямых обязанностей, недолго ее и уволить.
- А не приходило ли вам в голову, - Мейсон перевел взгляд с Шастера
на внуков, - что вы делаете из мухи слона? Почему вы не позволяете бедняге
Эштону держать кота? Кот не вечен, да и Эштон тоже. Ни к чему тратить кучу
денег на адвокатов ради такого пустяка.
- Не спешите, Мейсон, не спешите, - перебил Шастер, скользя по
гладкой коже сиденья, пока не оказался на краешке кресла. - Драка будет
серьезная, драка будет тяжкая. Я своих клиентов предупредил. Вы человек
предусмотрительный. Вы человек хитрый. Я бы даже сказал - изворотливый.
Надеюсь, вы ничего не имеете против такого выражения, многие из нас
приняли бы его как комплимент, я сам принял бы. Мои клиенты много раз
говорили: "Ну и изворотлив этот Шастер!" Разве я обижаюсь? Нет. Я принимаю
это как комплимент.
Делла Стрит удивленно посмотрела на Мейсона - его лицо внезапно стало
твердым как гранит. Шастер поспешно продолжил:
- Я предупреждал клиентов, что Уинифред попытается оспорить
завещание. Я знал, что она воспользуется любыми средствами, но не могла же
она объявить деда сумасшедшим, и вопрос о незаконном вмешательстве стоять
не мог. Должна же она была сделать хоть что-то, что в ее силах, вот она и
подсунула Эштона с его котом.
- Слушайте, мистер Шастер, - в голосе Мейсона звучал гнев, -
прекратите нести вздор! Все, что я хочу - это чтобы привратнику оставили
его кота. Ни к чему вашим клиентам тратить деньги на тяжбы. Если мы начнем
процесс, он может обойтись дороже, чем испачканные котом комплекты
постельного белья за десять лет.
Шастер энергично тряхнул головой:
- Вот о том-то я им и говорил, господин адвокат. Худой мир лучше
доброй ссоры. Хотите мириться - пожалуйста.
- На каких условиях? - спросил Мейсон.
Шастер ответил с быстротой, выдающей предварительную подготовку:
- Уинифред подписывает согласие не оспаривать завещание. Эштон
подписывает бумагу о том, что признает подлинность завещания, что оно было
составлено человеком в здравом уме и твердой памяти. Тогда пусть Эштон
держит кошку.
- Насчет Уинифред мне ничего неизвестно, - с раздражением сказал
Мейсон. - Я ее не встречал и не говорил с ней. Я не могу просить ее
подписать что бы то ни было.
Шастер с торжеством посмотрел на своих клиентов:
- Говорил я вам, что он умник! Говорил, что будет драка!
- Уинифред тут ни при чем, - сказал Мейсон. - Давайте спустимся на
землю. Я заинтересован только в этом чертовом коте.
Минутное молчание было прервано хихиканьем Шастера. Сэм Лекстер,
наблюдая за растущей яростью Мейсона, вступил в разговор:
- Вы, конечно, не станете отрицать, что угрожали мне лишением
наследства. Я понимаю, это исходит не от Эштона. Мы ждем, что Уинифред
опротестует завещание.
- Я только хочу, - сказал Мейсон, - чтобы кота оставили в покое!
- И вы заставите Уинифред подписать отказ от наследства? - спросил
Шастер.
- Черт побери, не будьте дураком! - Мейсон посмотрел в лицо Шастеру.
- Я не представляю интересы Уинифред. Я не знаю ее.
Шастер ликующе потер руки:
- Других условий у нас не может быть. Для нас это дело принципа.
Лично я не думаю, что такое условие есть в завещании, но его можно
рассмотреть и как спорное.
Мейсон вскочил, точно разъяренный бык против тявкающего терьера.
- Слушайте, вы, - сказал он Шастеру, - я не люблю бесплатно выходить
из себя, но вы зашли достаточно далеко.
- Умно! - хихикнул Шастер. - Умно! Ну и хитрец!
Мейсон шагнул к нему:
- Черт вас возьми, вы отлично знаете, что я вовсе не представляю
интересы Уинифред. Знаете, что мое письмо значило в точности то, что в нем
написано. Но вы не могли раскошелить своих клиентов на дело о кошке,
потому и придумали дело об оспаривании завещания. Еще и клиентов своих
притащили! Раз я не знаком с Уинифред и не представляю ее интересов, как я
могу заставить ее что-то подписать? Вы так запугали своих клиентов, что
они теперь не успокоятся, пока не получат подпись Уинифред. А вам это
сулит хороший, жирный гонорар.
- Клевета! - взвизгнул Шастер, выдираясь из кресла.
- Слушайте, - обратился Мейсон к внукам. - Я вам не опекун. Я не
намерен выворачиваться наизнанку, спасая ваши деньги. Если вы согласны
приютить этого кота, так и скажите. А не хотите - я заставлю Шастера
заработать денежки, втянув вас в самую распроклятую тяжбу. Я не желаю,
чтобы вас пугали мной и чтобы Шастер зарабатывал гонорар, рассиживая здесь
и потирая руки.
- Осторожней! Осторожней! - Шастер буквально заплясал от негодования.
- Это нарушение профессиональной этики! Я вас привлеку за клевету.
- Привлекайте, - сказал Мейсон. - Катитесь отсюда вместе со своими
клиентами. Или вы к двум часам известите меня о том, что кошка остается в
доме, или будете иметь судебное преследование - все трое. И запомните
одно: если уж я вступаю в драку, я бью тогда, когда никто этого не ждет. И
не говорите потом, что я вас не предупреждал. Я жду до двух часов.
Убирайтесь.
- Вы меня не одурачите, Перри Мейсон, - выступил вперед Шастер. - Вы
этим котом прикрываетесь. Уинифред хочет опротестовать...
Перри Мейсон быстро шагнул к нему. Маленький адвокат отступил и
танцующей походкой направился к двери, открыл ее и вышел.
- Мы еще поборемся, - пообещал он через плечо. - Я драться умею не
хуже вас, мистер Мейсон!
Сэмюэль Лекстер с минуту поколебался, как бы желая что-то сказать,
затем повернулся и вышел, сопровождаемый Фрэнком Оуфли.
Перри Мейсон хмуро встретил улыбающийся взгляд Деллы Стрит.
- Валяй, - сказал он. - Начинай: "Я же тебе говорила...".
Она покачала головой:
- Побей хорошенько этого крючкотвора!
Мейсон поглядел на часы:
- Позвони Полу Дрейку, пусть он будет здесь в два тридцать.
- А Эштон?
- Нет, - сказал он. - Эштону и без того есть о чем беспокоиться.
Думаю, дело становится серьезным.
Часы на столе Перри Мейсона показывали два тридцать пять. Пол Дрейк,
излюбленной позе. Углы губ у него чуть дергались, придавая лицу
насмешливое выражение, глаза были большие, проницательные и отличались
стеклянным блеском.
- В чем беда на этот раз? - спросил он. - Я что-то не слыхал еще об
одном убийстве.
- Речь идет не об убийство, Пол. На сей раз - о коте.
- Что?!
- Кот, персидский кот.
- Ладно, - вздохнул сыщик. - Пусть будет кот. В чем дело?
- У Питера Лекстера, - начал Мейсон, - был городской дом, в котором
он не жил. Он жил в загородном имении в Карменсите. Загородный дом сгорел,
и Питер вместе с ним. Он оставил внуков - Сэмюэля К. Лекстера и Фрэнка
Оуфли - наследников по завещанию - и Уинифред Лекстер, которая не получила
ничего. Лекстер завещал заботиться о Чарльзе Эштоне, привратнике, который
должен быть обеспечен работой пожизненно. У Эштона есть кот. Сэмюэль
Лекстер приказал ему от кота избавиться. Сочувствуя Эштону, я написал
Лекстеру письмо и просил оставить кота. Лекстер отправился к Нату Шастеру.
Шастер увидел тут шанс поживиться и, внушив Лекстеру, будто я пытаюсь
оспорить завещание, потребовал от меня массу нелепых условий. Когда же я
отказался, он обыграл мой отказ. Наверняка получил хороший куш.
- Чего же ты хочешь? - спросил Дрейк.
- Оспорить завещание, - мрачно сказал Мейсон.
Детектив зажег сигарету и медленно поинтересовался:
- Оспорить завещание из-за кота, Перри?
- Из-за кота, но я собираюсь еще и побить Шастера. Он мне надоел. Он
сутяга, взяточник и жулик. Он позорит нашу профессию. Он уже хвастался по
всему городу, что, если когда-нибудь выступит против меня, то уж он-то мне
покажет... Он мне надоел.
- У тебя есть копия завещания? - спросил Дрейк.
- Пока нет, но у меня есть копия, сделанная для подтверждения.
- Оно уже вступило в силу?
- Я так понял, что да. Тем не менее его можно оспорить.
- Что я должен делать?
- Для начала найди Уинифред. А потом раскопай все, что сможешь,
насчет Питера Лекстера и его наследников.
Стеклянные глаза Пола оценивающе посмотрели на Мейсона.
- Коты могут приносить массу денег, - заметил детектив.
Лицо Мейсона оставалось серьезным.
- Не уверен, Пол, что тут есть случай заработать. Очевидно, Питер
Лекстер был скрягой. Он не очень-то доверял банкам. Незадолго до смерти он
получил наличными миллион долларов. Наследники не могут найти этот
миллион.
- Может, деньги сгорели вместе с ним? - спросил Дрейк.
- Возможно, - согласился Мейсон. - Когда Эштон вышел из моей конторы,
за ним следил какой-то человек - он ехал в новеньком зеленом паккарде.
- Не знаешь, кто был этот парень?
- Нет, я не рассмотрел лица. Видел только светлую фетровую шляпу и
темный костюм. Возможно, за этим ничего нет, а возможно - есть. Вполне
вероятно, что-то готовится против Уинифред Лекстер, а я собираюсь
оспаривать завещание ради нее. Шастер столько болтал о том, что он со мной
сделает, если окажется в суде против меня, что я должен дать ему шанс.
- Ты не можешь повредить Шастеру тяжбой, - сказал сыщик. - Он как раз
ее и добивается. Твое дело - бороться за интересы своих клиентов, а
Шастера - содрать денежки со своих.
- Ничего он не сдерет, если его клиенты потеря
...Закладка в соц.сетях
