Жанр: Детектив
Пэри Мейсон 1-44.
... - спросил Мейсон.
- Сразу, как только мы договоримся об удобном для вас и для мистера
Этны времени.
- Приезжайте сюда через пятнадцать минут, - решил Мейсон. - Этна
будет у меня. - Он повесил трубку и сказал Делле Стрит: - Дозвонись до
Джеймса Этны, Делла, и скажи ему, что у нас важная встреча с Хардвиком.
Передай ему, чтобы он немедленно отправлялся сюда.
Делла Стрит кивнула.
- Я вернусь к тому времени, когда подойдет Этна, - сказал Мейсон и
пошел по коридору в офис Пола Дрейка.
- Дрейк у себя? - спросил Мейсон сидевшую у коммутатора девушку.
- Проходите прямо к нему, мистер Мейсон, - кивнула она. - У него
никого нет. Я его предупрежу, что вы идете.
- Спасибо, - сказал Мейсон, открыл дверцу в низенькой перегородке,
отделявшей небольшую приемную, и по длинному коридору направился в кабинет
Дрейка.
Дрейк как раз вешал телефонную трубку, когда Мейсон вошел.
- Привет, - сказал Мейсон. - Есть что-нибудь новое?
- Я копаю все глубже и глубже, - сказал Дрейк, - у меня собран
огромный материал, но я его еще не проанализировал. Там большое количество
самой разнообразной ерунды.
- Сидней Хардвик, бывший при жизни Бенджамина Эддикса его адвокатом,
а сейчас, вероятно, осуществляющий контроль за его наследством, в данный
момент направляется сюда для встречи со мной, - сообщил Мейсон. - Судя по
его поведению, ему что-то известно и это что-то его чертовски беспокоит.
Ты не знаешь, что бы это могло быть?
Дрейк покачал головой.
- Нет, пока не знаю. Дай мне еще два или три часа, и я, может быть,
это выясню.
- Дай мне пятнадцать минут, и я наверняка это выясню, - усмехнулся
Мейсон.
- Предварительная проба показывает, - сказал Дрейк, - что у Эддикса в
крови было тридцать два промилле алкоголя в момент убийства. Этого было
достаточно для того, чтобы он крепко заснул. Есть данные,
свидетельствующие о том, что чуть раньше у него была еще большая
концентрация алкоголя в крови. Я думаю, мне нет нужды разъяснять тебе,
Перри, все математические выкладки, связанные с алкоголизмом, но в общих
чертах могу сказать, что стадия помрачения сознания при интоксикации
начинается примерно с пятнадцати промилле алкоголя в крови. При содержании
алкоголя от тридцати до сорока промилле человек находится в состоянии
тяжелого опьянения, то есть он пьян настолько, что не в состоянии ни
передвигаться, ни соображать. Так вот у Бенджамина Эддикса было тридцать
два промилле алкоголя в крови. Полиции точно известно, когда миссис
Кемптон вошла в дом. Они проверили это при помощи водителя автобуса. Она
действительно ехала тем самым автобусом, как и утверждала. Абсолютно точно
установлено, что к этому моменту алкогольная интоксикация у Эддикса была
настолько сильна, что он не мог ясно воспринимать происходящее. Вероятно,
он пил как раз до того момента, когда свалился на кровать и отключился. - Еще нет, но эта информация будет у меня в течение часа. Я
договорился, что мне сделают копии всех телефонных счетов.
- Как тебе это удается, Пол?
- Лучше тебе не знать подробностей. Я рискую своей собственной
головой. Короче говоря, они у меня будут.
- Как только получишь какую-нибудь информацию, дай мне знать. А
теперь - что там с этим Аланом Блевинсом, он действительно гипнотизер?
- Я бы сказал, что не просто гипнотизер, а превосходный. Между
прочим, он сомневается, что гориллу можно загипнотизировать при помощи
обычных методов. То есть он утверждал, что ему удавалось погрузить гориллу
в какое-то подобие гипнотического транса, но, когда он это сделал, он не
смог ей ничего внушить, воздействуя на подсознание. Когда гипнотизируют
человека, этого добиваются словами. Когда имеешь дело с гориллой,
невозможно установить контакт между человеческим сознанием и ее. Животное
просто спит. И при этом довольно непросто определить, является ли это
внушенным гипнотическим сном или естественным.
- Блевинс был уволен?
- Да.
- Был предлог?
- Я выяснил, что никакой причины для этого не было. Скверную новость
сообщил ему Натан Фэллон. Эддикс вообще отказался это обсуждать. Все были
уволены одновременно.
- И Блевинс имел все основания ненавидеть Эддикса?
- Вполне мог иметь.
- Выясни, где он был прошлой ночью, - сказал Мейсон.
- Уже выяснил, - ответил Дрейк, - он холостяк. Жена развелась с ним
два года назад. Он утверждает, что был дома, смотрел телевизор, а потом
лег спать.
- Подтвердить никто не может?
- Нет, это его собственные слова, не более того. Хочешь чтобы я
покопался здесь поглубже?
- Разумеется, хочу. Почему с ним развелась жена, Пол?
- Психическое насилие. Она утверждала, что он якобы все время ее
гипнотизирует, пытается использовать для своих опытов, выставляет ее в
нелепом виде и все такое в том же роде.
- Узнай об этом побольше, - сказал Мейсон. - Найди ее, Пол. Я хочу
поговорить с ней.
Дрейк сделай у себя пометку.
- Что-нибудь еще?
- Думаю, пока все, Я пойду обратно к себе и выясню, что нужно
Хардвику. Он должен вот-вот подойти.
- Да, вот еще что, - сказал Дрейк. - Блевинс рассказал мне, что он
обучил Эддикса методам гипноза.
- Зачем?
- Так хотел Эддикс.
- Пол, - сказал Мейсон, - я хочу, чтобы ты все как следует проверил.
Я собираюсь на этом процессе выстроить защиту, которая войдет в историю,
но для начала мне нужно точно знать, что там на самом деле произошло.
- А Джозефина Кемптон не может тебе рассказать? - спросил Дрейк.
- Нет.
- Почему нет?
- Если между нами, то я думаю, что она и сама не знает.
- О, Бога ради, Перри! - воскликнул Дрейк. - Только не вздумай
строить защиту на основании женских россказней: "Мы сидели там, в руках у
меня был ножик, а затем, совершенно неожиданно, в глазах у меня потемнело,
а когда я пришла в себя, он лежал там на кровати совершенно неподвижно, и
я закричала: "Ну скажи мне что-нибудь, Бенни!"
Мейсон усмехнулся:
- Все совершенно не так, Пол, хотя так оно и есть. Выкачай из
Блевинса всю информацию, какую только сможешь, найди его бывшую жену. Ну,
я пошел на переговоры с Хардвиком, загляну к тебе позже.
Мейсон вернулся в свой офис.
- Джеймс Этна направляется сюда, - сообщила Делла Стрит. - Он,
похоже, страшно возбужден.
Зазвонил телефон.
- Алло, - сказала Делла в трубку, выслушала ответ и повернулась к
Мейсону: - А вот и мистер Этна.
- Скажи, пусть входит, - сказал Мейсон, - и передай Герти, чтобы она
проводила мистера Хардвика сюда, как только он появится в конторе.
Делла Стрит повесила трубку и вышла, чтобы встретить Этну.
Этна, явно взволнованный, воскликнул, едва переступив порог кабинета:
- Мистер Мейсон, можете вы мне сказать, что, черт побери, удалось
разнюхать полиции?
- Они, видимо, абсолютно уверены в том, что откопали нечто очень
серьезное.
- Похоже было, - сказал Этна, - что они наверняка уверены в том, что
говорят...
- Делла Стрит и я перевернули вверх дном весь офис, пытаясь найти
микрофон, - усмехнулся Мейсон. - Мы подумали, что, может быть, им удалось
подслушать нашу беседу с миссис Кемптон. Что там с протестом? Вы его
подали?
- Нет. Я понял, что от этого не будет никакого проку.
- Вы хотите сказать, что ей предъявлено обвинение?
- Совершенно верно. Умышленное убийство. Они уже получили санкцию, и
ордер на арест был оформлен по всем правилам.
- Случилось нечто такое, в результате чего они неожиданно
почувствовали себя абсолютно уверенными, - заключил Мейсон.
- Конечно, это весьма необычная история, - позволил себе сделать
замечание Этна.
- Да уж, это точно.
- А что вы скажете по этому поводу? - спросил Этна.
- О том, что она рассказала?
- Да.
- Я еще не думал над этим.
- Но что произойдет, когда она расскажет это суду присяжных?
- Вы хотите сказать - если она расскажет это суду присяжных?
- Но ведь рано или поздно она будет вынуждена рассказать это суду.
Мейсон усмехнулся:
- Давайте в таком случае постараемся, чтобы это лучше было поздно,
Этна.
- Вы думаете, что присяжные не поверят ее рассказу?
- А вы?
- Ну в общем, - промолвил Этна, - черт побери, Мейсон, и верю, и не
верю.
Мейсон продолжал улыбаться.
- Конечно, если принять во внимание тамошнюю обстановку, то рассказ
звучит довольно правдоподобно. Был некий миллионер, экспериментировавший с
гипнозом. Он пытался гипнотизировать горилл и, вероятно, пытался внушить
им импульс к убийству человека. Совершенно естественно, что рано или
поздно он мог добиться определенного успеха, и тогда было бы совершенно
логично предположить, что он сам и оказался первой жертвой.
- Продолжайте, Джим, - сказал Мейсон. - Вы приводите аргументы в
пользу правдивости ее рассказа. Вы пытаетесь убедить себя так, словно вы -
суд присяжных.
- Ну да, а почему бы и нет?
Мейсон сказал:
- Если адвокат вынужден сам себя убеждать в правдивости рассказа
своего клиента, то, черт побери, самое разумное - сделать так, чтобы
больше никто и никогда этого рассказа не услышал.
- Я думаю, вы правы, - проговорил Этна, через силу улыбнувшись. - Я
сам еще толком не разобрался, как отношусь ко всему этому, а теперь, после
ваших слов, я понял, что очень старался, хотя и безуспешно, убедить себя в
правдивости этой истории, и, в общем, черт бы меня побрал, если я и сейчас
знаю, как к ней относиться. Все это звучит совершенно неправдоподобно,
если только не принимать во внимание обстановку, царившую в этом доме, а
на ее фоне все выглядит довольно логично.
- Через несколько дней мы будем знать намного больше, Джим, - сказал
Мейсон.
- Я никак не могу отделаться от мысли, что по моей вине вы втянуты во
все это, - посетовал Этна.
- Все нормально, - усмехнулся Мейсон. - Я бывал и в худших
переделках.
- Но все же снова возникает вопрос - почему полицейские действовали
так странно? Ведь, кажется, это довольно необычно для них?
- Необычно! - воскликнул Мейсон. - Это просто уникальный случай!
Зазвонил телефон, Делла Стрит сняла трубку, кивнула Мейсону и
сказала:
- Это Хардвик.
- Отложим ненадолго наше обсуждение, - обратился Мейсон к Этне. -
Поскольку нам придется иметь дело с Хардвиком, нужно быть уверенными в
себе и выступать единым фронтом. Мы должны улыбаться и излучать оптимизм.
Делла, пусть он заходит.
Делла Стрит распахнула дверь и произнесла:
- Мистер Хардвик.
Сидней Хардвик, явно чем-то очень озабоченный, сказал:
- Доброе утро, господа. Надеюсь, что я не расстроил ваши планы на
сегодняшний день, мистер Мейсон, и ваши тоже, мистер Этна.
- Ну что вы, отнюдь нет, - кивнул ему Мейсон, - присаживайтесь. Чем
можем быть вам полезны?
Хардвик сел, поправил очки на носу, черную резинку за ухом, потрогал
слуховой аппарат и сказал:
- Давайте с самого начала говорить начистоту. Мне известно, что вы
оба во многих отношениях занимаете противоположную по отношению ко мне
позицию. Вы, как я полагаю, представляете Джозефину Кемптон?
- Я тоже так полагаю, - сказал Мейсон. - А точнее, я думаю, мы будем
ее представлять.
- Вы оба? - спросил Хардвик.
Джеймс Этна, поколебавшись немного, ответил:
- Да, я полагаю, что мы оба.
- В таком случае, - продолжал Хардвик, - я представлял Бенджамина
Эддикса, пока он был жив. Мне известно о нем больше, чем кому бы то ни
было. Несколько месяцев назад я оформил его завещание. Это завещание
полностью соответствовало воле мистера Эддикса в то время.
- У вас есть основания полагать, что он изменил свою волю?
Хардвик прочистил горло.
- Не только волю, но и завещание.
- Вы хотите что-то сообщить нам и хотите что-то узнать у нас. Почему
бы вам не раскрыть карты? - предложил Мейсон.
Хардвик улыбнулся:
- Боюсь, что я неважный игрок в покер.
- Вы не играете в покер, - ответил ему Мейсон. - Вы принимаете
участие в деловых переговорах, где мы, все мы, должны выложить на стол
определенные карты. А теперь давайте договоримся, что вы начинаете
выкладывать все те карты, которые хотите раскрыть, а затем мы посмотрим,
что сможем вам показать мы.
- Очень хорошо. Дело в том, что сложилась в высшей степени необычная
ситуация - ситуация, которая некоторым образом играет на руку вашему
клиенту. Я решил, что вы должны знать об этом, мистер Мейсон, до того...
ну, в общем, до того, как вы, возможно, примете решение не представлять ее
интересы.
- Продолжайте, - сказал Мейсон, - мы вас внимательно слушаем.
- Вы посетили Бенджамина Эддикса во вторник вечером. Ваш визит вывел
его из душевного равновесия. Когда вы нашли кольцо и часы... ну, в общем,
это был жестокий удар по самолюбию и самоуверенности Эддикса. Он полностью
изменил свое решение о том, что должно быть написано в его завещании. В ту
самую ночь, до того как отправиться спать, где-то около половины
двенадцатого, он вызвал Натана Фэллона и Мортимера Херши на совещание. Он
сказал: "Джентльмены, я был идиотом. Я был просто самодовольным ослом. Я
вел себя деспотично, позволяя себе выносить решения, касающиеся всех
окружающих. Я виноват. Я хочу искупить свою вину, насколько это возможно.
Вот здесь написанное мной собственноручно завещание. Я кладу это завещание
в конверт. Я передаю его вам. Я прошу вас, джентльмены, запечатать этот
конверт, расписаться на его обороте и положить его в надежное место. Если
в течение нескольких ближайших дней со мной что-нибудь случится, вы должны
позаботиться о том, чтобы это завещание оказалось у мистера Сиднея
Хардвика".
- В течение нескольких ближайших дней? - переспросил Мейсон. -
Значит, он чего-то опасался?
- Нет, нет, ничего подобного. Похоже, что он просто собирался
встретиться со мной и оформить должным образом свое завещание, вот это
собственноручно написанное им завещание, подписать его, как полагается, в
присутствии свидетелей. Он хотел иметь это собственноручно написанное им
завещание как своего рода временную меру на всякий случай, и если с ним
что-нибудь произойдет, то старое его завещание не будет иметь силы.
Мейсон кивнул:
- И в ту ночь вы поехали к нему, чтобы составить новое завещание?
- Верно. Но он, однако, был слишком взбудоражен и не стал со мной
разговаривать. В тот момент я не мог понять, в чем дело. Но в свете
последующих событий могу составить теперь полную картину. Вы поколебали
его самоуверенность, мистер Мейсон. А я уверяю вас, что задеть его было
трудно, очень трудно; такой уж это был человек. И вот теперь, я, возможно,
не имею права этого делать, но я собираюсь прочесть вам часть
собственноручно написанного мистером Эддиксом завещания - завещания,
которое я собираюсь представить на официальное утверждение. Я думаю, что
некоторые упомянутые в нем моменты могут иметь огромное значение для вас,
господа, и в особенности для вашего клиента.
- Мы вас слушаем, - сказал Мейсон и взглядом дал понять Делле Стрит,
что она должна стенографировать ту часть завещания, которая будет
прочитана.
Хардвик развернул бумагу и принялся читать:
"Я, Бенджамин Эддикс, выражая свою последнюю волю, пишу это завещание
собственноручно, в состоянии смиренного раскаяния. Я вел себя деспотично.
Я был невероятно самодоволен. Я слишком был склонен к тому, чтобы осуждать
окружающих меня людей. В особенности я сожалею о тех обстоятельствах,
которые привели меня к разрыву с моим братом Германом.
Сегодня вечером я испытал величайшее эмоциональное потрясение. Миссис
Джозефина Кемптон, моя бывшая служащая, которую я более или менее прямо
обвинил в воровстве, абсолютно невиновна. Ценные предметы, которые, как я
полагал, она украла, были обнаружены при обстоятельствах, исключающих
всякие сомнения в том, что они были украдены расшалившейся обезьяной, и я
один несу ответственность за действия этой обезьяны.
Таким образом, я, выражая свою последнюю волю, завещаю следующее.
Джозефине Кемптон, моей бывшей экономке, я приношу мои чистосердечные
извинения и завещаю ей сумму в пятьдесят тысяч долларов. Мортимеру Херши,
моему менеджеру, услуги которого, кстати, и без того хорошо оплачивались,
я завещаю десять тысяч долларов. Натану Фэллону, которому, полагаю, я
переплатил много лишнего и который иногда действовал полностью вопреки
моим интересам, я завещаю один доллар и ценный совет: самое главное, что
должно быть присуще служащему, - это абсолютная, непоколебимая верность. Я
верю, что этот совет окажется ему полезным, где бы и на каком посту он в
будущем ни работал.
Я назначаю свой банк "Сиборд микэникс нэшнл траст компани"
исполнителем моей последней воли и требую, чтобы все установленные законом
действия, связанные с распоряжением завещанным мной имуществом,
производились Сиднеем Хардвиком, работающим в фирме "Хардвик, Карсон и
Реддинг".
Хардвик оторвался от бумаги и произнес:
- Вот так, господа. Завещание датировано вечером вторника, оно
полностью написано рукой Бенджамина Эддикса и подписано им.
- Это, вне всякого сомнения, - сказал Мейсон, - позволяет по-новому
взглянуть на ситуацию. Я обратил внимание, вы сказали, что прочитаете
часть завещания.
Хардвик улыбнулся:
- Совершенно верно. Здесь есть еще несколько распоряжений, касающихся
его бывших работников, и заключительный пункт, в котором все остальное
имущество завещается его брату.
- Фамилия его брата токе Эддикс? - Спросил Мейсон.
- Нет.
- А могу я узнать ее?
- Позднее.
- А как он распорядился своим состоянием в прошлом завещании?
Хардвик улыбнулся, но ничего не ответил.
- Ну хорошо, я спрошу по-другому, - сказал Мейсон, - была ли в том
завещании упомянута миссис Кемптон?
- Нет. Определенно не была.
- То есть таким образом Эддикс, вероятно, пытался искупить свою вину,
- предположил Мейсон.
- Я решил, что вы должны об этом знать, - сказал Хардвик. - Это
укрепляет позиции вашего клиента, к тому же информация может оказаться
весьма ценной для вас, господа, при заключении договора о размере вашего
гонорара. Другими словами, я решил, что вы были бы разочарованы, установив
размер гонорара за ваши услуги, а затем обнаружив неожиданно, что у вашей
клиентки имеется пятьдесят тысяч долларов, о которых вы ничего не знали.
- Благодарю вас, - сказал Мейсон, - а что нужно вам?
- Я хотел бы побеседовать с вашей клиенткой, Джозефиной Кемптон, -
сказал Хардвик. - Я хотел бы побеседовать с ней наедине. Я хотел бы
обсудить с ней один абсолютно конфиденциальный вопрос.
- То есть, как я понимаю, - удивился Мейсон, - вы не хотите, чтобы мы
при этом присутствовали?
- Я хотел бы побеседовать с ней абсолютно конфиденциально.
Мейсон взглянул на Джеймса Этну.
- Что касается меня, то я не возражаю, - сказал Этна, - я,
разумеется, очень вам благодарен и...
- А я возражаю, - сказал Мейсон.
- То есть как? - воскликнул Хардвик.
Мейсон усмехнулся:
- Я не настолько вам благодарен.
- Я же предоставил вам информацию...
- Разумеется, - сказал Мейсон, - вы предоставили нам информацию,
которая поможет нам определить размер гонорара. Мы вам благодарны за это.
Я готов для вас сделать все что угодно - я лично. Но наша клиентка
находится в несколько ином положении. Я не собираюсь раздавать авансы за
счет моей клиентки, пока не буду точно знать, что вам нужно.
- Могу заверить вас, мистер Мейсон, что речь идет о вопросе, не
имеющем ни малейшего отношения к тому делу, по которому в настоящий момент
проходит ваша клиентка. Это должно оставаться в высшей степени
конфиденциальным. Фактически миссис Кемптон и сама не будет знать, что
именно я пытаюсь выяснить.
Мейсон покачал головой:
- Я хочу знать, на какую именно дичь вы охотитесь, до того, как
позволю моей клиентке войти в зону обстрела.
- Это не нанесет ей никакого ущерба.
- Ситуация как раз такова, - сказал Мейсон, - что она имеет право
воспользоваться советом юриста - советом юриста, который исключительно и
полностью действует в ее интересах.
- Боюсь, мистер Мейсон, что вы запрашиваете слишком высокую цену за
ваши услуги.
Мейсон улыбнулся:
- А вы довольно высоко оценили зачитанные вами пункты завещания.
- Ну хорошо, - сказал Хардвик, - предположим, что вы все равно узнали
бы о содержании завещания после того, как его зарегистрировали бы для
официального утверждения. Но, зная его заранее, вы можете для себя лично,
господа, выиграть несколько тысяч долларов.
- Мы вам благодарны, - сказал Мейсон, - но мы помогаем клиентам во
имя _и_х_ интересов, а не наших личных.
- Я не думаю, что запрошенная мной цена непомерно высока, - сказал
Хардвик.
- О чем вы собираетесь говорить с миссис Кемптон?
- Я не вправе вам сообщить.
- Хорошо, - сказал Мейсон, - в таком случае, я скажу вам, и мы
посмотрим, насколько точно я угадал.
- Вы скажете мне? - воскликнул в изумлении Хардвик.
- Совершенно верно, - сказал Мейсон. - Вы собираетесь расспросить
Джозефину Кемптон об убийстве Элен Кэдмас.
- Убийстве Элен Кэдмас? - переспросил Хардвик.
- Совершенно верно, об убийстве. У вас есть основания полагать, что
кто-то сбросил Элен Кэдмас за борт яхты. Вы располагаете информацией,
которой у нас нет. Вас также беспокоят некоторые проблемы в связи с
наследством. Когда я узнаю больше о том, что вас интересует, я смогу
ответить вам подробнее.
Хардвик громко откашлялся, снял очки, тщательно протер их и нацепил
обратно на нос.
- Ну, насколько я прав? - спросил Мейсон.
- Это все только ваши догадки, - сказал Хардвик.
- Конечно, догадки, но мои догадки довольно близки к истине, не
правда ли?
- Ну, предположим, только для того, чтобы поддержать разговор, что
это так. И что дальше?
- Вот именно это мне и нужно выяснить.
- Честно говоря, меня тревожит нечто, что может оказать серьезное
влияние на судьбу вашей клиентки.
- Вы, разумеется, не собираетесь всерьез выдвигать теорию о том, что
Джозефина Кемптон убила Элен Кэдмас?
- Я не высказывал подобных обвинений.
- Вы не сказали этого прямо, - возразил Мейсон, - но это именно то,
чем вы хотите нас напугать - так некоторые вытаскивают чертика на ниточке
и трясут им перед носом у ребенка.
- Я просто хотел, чтобы вы осознали - вашей клиентке необходимо со
мной сотрудничать.
- Разумеется, - сказал Мейсон, - мы не намерены стоять в стороне, в
то время как вы пытаетесь повесить убийство на нашу клиентку.
- Я не собираюсь вешать на нее убийство, если она будет со мной
сотрудничать. Я обещаю вам, господа, что никогда ни единого слова не
передам полиции, что бы мне ни стало известно. В конце концов, - продолжал
Хардвик, - нам совершенно незачем занимать антагонистические позиции. Мне
нужно узнать всего лишь две вещи и...
- Две вещи? - перебил его Мейсон.
- Совершенно верно.
- Мне показалось, что речь шла всего об одной.
- Но вы ведь не дождались, пока я закончу. Мне нужно поговорить
наедине с вашим клиентом, и мне нужны те самые дневники Элен Кэдмас.
Мейсон покачал головой.
- В обмен на которые, - продолжал Хардвик, - вы можете рассчитывать
на мое полное сотрудничество с вами на всех стадиях процесса.
- К черту всю эту вашу сладкоречивую дипломатию, - сказал Мейсон. -
Если говорить прямо, то вы пришли нас шантажировать. Вам нужны дневники
Кэдмас, и вам нужно, чтобы миссис Кемптон таскала для вас орешки из огня.
А если она откажется это делать, вы собираетесь повесить на нее убийство
Кэдмас.
- Мистер Мейсон!
- Но, - продолжал Мейсон, - вы не на тех напали.
- Мистер Мейсон, я всего лишь сказал, что вы можете сделать две вещи,
которые принесут вашей клиентке огромную пользу. В конце концов, вы
знаете, что я могу добиться того, что мне нужно, гораздо проще - мне
достаточно пойти в полицию. Но тогда все это появится в прессе.
- Это верно, - сказал Мейсон, - полиция может добиваться любых
сведений, черт возьми, и в газетах они могут публиковать все, что им
взбредет в голову. Ну а мы можем посоветовать нашей клиентке не отвечать
ни на какие вопросы.
Хардвик встал.
- Теперь я должен еще кое-что сообщить вам, джентльмены, - сказал он,
- я получил телеграмму из Австралии от брата Бенджамина Эддикса.
- Прекрасно.
- Я отправил телеграмму по единственному адресу, который мне был
известен, сразу, как только мне сообщили о смерти Бенджамина, и в ответ
пришла телеграмма с соболезнованиями. Затем, как только я узнал о
завещании, я телеграфировал ему, кратко изложив в общих чертах волю
покойного.
- И вы получили от него ответ, - сказал Мейсон, - с требованием
оспорить выплату любых денег Джозефине Кемптон, поскольку она виновна в
убийстве и, следовательно, по закону ей ничего из наследства достаться не
может, какие бы распоряжения ни содержались в завещании?
- Таких телеграмм я пока еще не получал. Я получил телеграмму, в
которой содержится указание зарегистрировать завещание для официального
утверждения и представлять его интересы, используя весь мой опыт.
- Ну ничего, вы еще получите такую телеграмму, - сказал Мейсон, - и
даже в том случае, если вы ее не получите, то как юрист, озабоченный
защитой интересов своего клиента, вы обратите его внимание на это
положение закона и объясните ему, что если Джозефина Кемптон будет
осуждена за убийство, то он выгадает сумму в пятьдесят тысяч долларов.
- По некоторым соображениям мой клиент, возможно, пожелает
воздержаться от предъявления таких требований.
- Вы ему объясните, что он имеет право использовать этот факт?
- А что бы вы сделали, если бы вы были на моем месте? - спросил
Хардвик.
- Я бы, кон
...Поділитися у соцмережах
