Жанр: Детектив
Трент 1-3: Золотая (девушка, месть, паутина)
...гали работу, но Трент еще не понял этого.
- Никто не называет вас по имени, продолжал Бенсон. - Вы предпочитаете
оставаться Трентом?
И тут Трента осенило. Интересно, кто же такой этот Бенсон?
Американец вернулся в кабинет.
- Джон, я дал Тренту пару месяцев отпуска, - обратился к нему Бенсон. -
Он хотел поговорить с тобой перед отъездом. - Англичанин взглянул на часы,
старенькие, на простом кожаном ремешке. - Я должен возвращаться в аэропорт.
- Он улыбнулся Тренту, в глазах его блеснули озорные огоньки. - Может быть,
ваши друзья меня подбросят, пока вы заняты.
Американец сел в кресло и повернулся к Тренту, спокойный, расслабленный.
- Джон Волкштадт, - сказал он с легкой улыбкой. И Трент понял, что это
его настоящее имя. У него оно есть в отличие от тех, у кого нет имени или у
кого их множество. - Бенсон - хороший парень. Тебе понравится с ним
работать. Расторопный и идеи правильные.
- Желтый платок... - произнес Трент и в замешательстве пожал плечами. - Я
имею в виду...
Волкштадт понял его и кивнул: мол, не стоит благодарности.
Но Трент продолжал:
- Вы спасли мне жизнь. Я не понимаю, как вам это удалось. - В Канкуне
Трент скрытничал, так как боялся закулисных игр. Но сейчас пора открыться. -
Мы победили, ведь так?
- Конечно. И работа сделала на славу.
- И я в безопасности? - Трент давно не чувствовал себя настолько
спокойно.
- Да, черт возьми, - ответил Волкштадт с покровительственной улыбкой.
Трент облизнул губы:
- Я хотел бы сказать... Вы понимаете? В любое время...
Это звучало как предложение услуг... Улыбка исчезла с лица собеседника.
Ее сменил холодный взгляд, оценивающий степень преданности Трента.
- Президент Бельпана, - проговорил Трент и смутился, поняв, что зашел
слишком далеко. - Вы знаете... В отеле "Савой"...
Волкштадт молчал.
- А, вот оно что, - сказал Трент.
- Я запомню это, - кивнул американец.
- Я ничего не понимаю, - продолжал Трент. - Я знал, что полковник этого
не делал. Он не мог, это не в Англии. Ему было бы трудно достать наркотики.
У Каспара не было достаточно власти...
Огоньки в глазах Волкштадта показали Тренту, что он на правильном пути.
- Но это требовало большого мужества. - Трент как бы говорил уже сам с
собой, распутывая последние узлы головоломки.
Американец улыбнулся - не привычной широкой, лучезарной улыбкой, а слегка
подняв уголки рта.
Трент восхищенно покачал головой:
- А свести Каспара с колумбийцами...
- Этот сукин сын ухватился ,за такую связь при первой возможности. -
Волкштадт усмехнулся. Он больше не играл. - Если бы мне не пришла в голову
эта идея, он сам бы до нее додумался.
- У него не было мозгов, - согласился Трент. - Он был упрям, но это
совсем другое дело.
- Упрям. И все время на виду. - Волкштадт был в восторге от своего
хитроумия.
- Но, повторяю, у него не было мозгов. Я не говорю, что он был тупым. Но
никакого воображения... - Трент посмотрел прямо в глаза Волкштадту. - Вот
почему я хотел бы работать с вами. На свете мало таких умных людей. - Он
знал, что нашел нужные слова.
Волкштадт улыбнулся. Не то чтобы он был смущен комплиментом, но сделал
такой вид.
- Тут одного ума мало, нужна еще и ловкость, - проговорил он. - Я смотрю
на проблему и вижу болевые точки, как если бы они были нанесены на карту.
Подталкиваешь немного, делаешь пару усилий, добавляешь пару новых
компонентов - и вот уже все становится на свои места.
- Но свести Каспара и полковника... - Трент покачал головой. - Полковник
тоже был на виду.
- Слишком долго, черт побери. Если бы ты не выполнял заданий агентства,
он бы давным-давно оказался за бортом. - Волкштадт разоткровенничался,
наслаждаясь восхищением в глазах Трента. - Только ты удерживал его на плаву.
Ты был его единственным каналом в Лэнгли.
- Сторонники "холодной войны" должны были чертовски испугаться, когда вы
заставили Френча давать показания, - сказал Трент.
- Испугаться! Ты бы видел их лица, - расхохотался Волкштадт. - Они уже
закапывали дела, которые ты для них сделал за последние пятнадцать лет,
когда я преподнес им известие о Френче.
Он посмотрел на Трента, чтобы убедиться, понимает ли он, насколько
прекрасно все было сработано.
- Я был на этой встрече. Они паниковали, и я сказал им: "Господи, как это
ужасно. А может быть, вам стоит его убрать?" И они послали этого придурка из
Штатов, твой болван полковник провел его в дом Френча. У самого полковника
оказалась кишка тонка. У нас все это есть на пленке. Нож, похожий на тот,
что висит у тебя на спине.
- Полковник заговорит...
- Заговорит? Да он запоет любую дурацкую песню, какую я ему велю.
Соучастие в убийстве и попытка убийства - а мы в Мексике. Он расколется, или
я распну этого сукиного сына.
- Бедный старик, - покачал головой Трент.
- Он пытался тебя убить! - воскликнул Волкштадт. Его глаза вдруг
сделались внимательными, на лицо вернулась привычная улыбка. - Так на чьей
ты стороне?
- Ни на чьей. Я делаю свою работу. Улыбка исчезла.
- Черта с два! У меня на тебя такое досье, что у тебя волосы встанут
дыбом. - Волкштадт встал. Взгляд его стал холодным и твердым, и Трент на
мгновение вспомнил Луиса, психопата. - Играй со мной в игры, да оглядывайся.
Трент вскочил с кресла. У него было не много сил, но он подумал, что на
это хватит.
- Оглядываюсь, - отозвался он. - Стоит мне лишь что-нибудь разузнать, ты
труп. - Собрав последние силы, он ударил Волкштадта по лицу и почувствовал,
что сломал американцу нос. - Черт! - Трент засунул руку под мышку.
В отличие от Волкштадта, у него не было никаких вещей. Он вышел из
госпиталя.
В тени акации стоял белый джип "Чероки" и около него - Бенсон. Рядом на
пончо разлегся Пепито, положив голову Да колени симпатичной темнокожей
женщины лет тридцати в джинсах и футболке без рукавов. Трент заметил
красивые кольца, дорогие часы. Другая женщина сидела поблизости с книгой в
руках. Она была одета в запахивающуюся юбку и короткую блузку. Короткие
волосы, вздернутый нос, большой рот, очки в роговой оправе.
Из автомобильного приемника доносились звуки "Фигаро". Мексиканец спал.
Трент подошел к ним, чувствуя боль в руке. Женщина закрыла книгу. Изабель
Альенде, "Любовь и сумерки". "Она на верном пути", - подумал Трент.
- Мануэла Фуентес, - представилась она.
- Трент, - сказал Трент. - Очень приятно, сеньорита.
Пепито зевнул и открыл один глаз.
- Ну что, вмазал ему? Трент показал руку. Сквозь бинты просочилась кровь.
- Змею всегда нужно давить вовремя, - сказал мексиканец. Он указал на
женщину рядом. - Тина, инженер из Венесуэлы. Мы подумали, что нам следует
съездить и посмотреть, как снова поставить твою яхту на воду.
- Звучит неплохо, - улыбнулся Трент. Пепито еще раз зевнул, потянулся и
встал.
- Мы пригласили Бенсона, но сумасшедший гринго говорит, что должен
возвращаться в офис.
Несмотря на костюм, Бенсон выглядел своим в этой компании.
- Как-нибудь в другой раз, - сказал он.
- Спасибо, что дождались, - поблагодарил его Трент. - У меня все записано
на пленку. - Он повернулся к Пепито:
- Ты снимешь с меня этот магнитофон или мне носить его до конца жизни?
Саймон ГАНДОЛЬФИ
ЗОЛОТАЯ МЕСТЬ
Анонс
Отставной офицер британской разведки Трент помимо своей воли втягивается
в криминальную историю - спасает от верной смерти внучку китайского
гангстера, похищенную его конкурентами. Тренту удается оторваться от
преследователей, но тут выясняется, что "любящий дедушка" хочет сам
расправиться со своей внучкой, которая слишком много знает о его темных
делах. Трент оказывается между двух огней, но на выручку ему приходят навыки
бывалого разведчика, полученные в прошлом...
Захватывающим приключениям Трента посвящены также романы С.Гандольфи
Золотая девушка" и "Золотая паутина".
Посвящается памяти дорогих друзей Бэрона Фредерика ван Палландт и
Сюзанны, убитых грабителями на борту их яхты в Пуэрто-Галера на Филиппинах в
мае 1994 г.
Он лежал, крепко прижимая к себе снайперскую винтовку "Манлихер" калибра
9 мм Этот маленький человек в некоторых полицейских донесениях фигурировал
как испанец или латиноамериканец, в своем кругу его именовали Син -
сокращенно от испанского sin error, - не знающий промаха. И это
действительно было так.
Он лежал, спрятавшись в старом открытом автомобиле-катафалке, на
подстилке из пенопласта, в углублении постамента из черного дерева, на
который обычно устанавливают гроб.
Задний отсек катафалка напоминал четырехспальную кровать эпохи королевы
Виктории - лакированные столбики красного дерева были увенчаны
хромированными крестами. Двигатель перегрелся из-за пробок на улицах
Гонконга, - он слышал шипение пара, вырывавшегося из радиатора. Наконец
катафалк повернул и въехал в кладбищенские ворота. Машину тряхнуло - колеса
перевалили бордюрный камень и покатились по подстриженной траве.
Син откинул задние дверцы. Вход в кузов был задрапирован старым венком из
пластмассовых кремовых лилий. Через отверстие в венке виднелся травянистый
склон с аккуратными рядами каменных и гранитных надгробий. Син дважды
постучал водителю, давая знак остановиться - как раз напротив свежевырытой
могилы, находившейся в ста метрах от них, на полпути к вершине холма. Двое
могильщиков укладывали коврик искусственной пластмассовой травы на рыхлую
красноватую землю, влажно отсвечивающую в лучах сияющего солнца.
Катафалк осел, рессоры заскрипели - грузный китаец-водитель вышел из
кабины. Раскрыв лезвие швейцарского армейского ножа, он вонзил острие в
покрышку левого переднего колеса. Домкрат и "башмак" под колеса лежали в
специальном отделении позади постамента для гроба. Открывая крышку отделения
с инструментами, водитель сделал Сину знак, подняв кверху мясистый большой
палец. Поддомкратив машину, он снял колесо и откатил его подальше к главной
дороге.
Похороны внучки сэра Филипа Ли - мисс Мэйсин Джасмин Ли - состоялись
спустя три часа. Была дождливая пятница, начало сезона тайфунов. Заупокойную
молитву прочитал глава епископальной церкви Гонконга. Журналисты, освещавшие
событие, так и не могли определенно сказать - были ли эти похороны
завершением самой жестокой в колонии финансовой войны, или всего лишь
временным перемирием. В церкви находились оба командующих враждебными
армиями. Присутствие сэра Филипа Ли было само собой разумеющимся, но
появление в числе избранных участников церемонии Вонг Фу вызвало всеобщее
удивление. Эти два противника очень отличались друг от друга как по своему
происхождению, так и по манере вести дела.
Сэр Филип Ли, старейшина богатейшего китайского рода, считал, что
огромное богатство накладывает на него известную ответственность перед
землячеством. Он был президентом дюжины крупнейших благотворительных
обществ, постоянно присутствовал на официальных конференциях, где
обсуждалось будущее колонии, участвовал в переговорах британского
правительства с Китайской Народной Республикой. Его приглашали
свидетельствовать перед Комитетом по иностранным делам Сената США, он был
членом Наблюдательного совета по вопросам региональной помощи при
Международном банке.
В своей деловой активности он проявлял отеческую заботу обо всех областях
своей империи. Но легенды о его добрых делах основывались главным образом на
множестве мелких благодеяний, а не на пожертвованиях в пользу официальных
благотворительных обществ. И поэтому большая часть из бесконечного потока
присланных скромных венков была выражением благодарности за оплаченное
больничное лечение, помощь в обучении способного ребенка в школе или в
университете, а не знаком памяти об усопшей.
С другой стороны, все признавали разностороннюю образованность сэра
Филипа. Он прослушал курс французской литературы в Королевском колледже в
Оксфорде, получил степень магистра по бизнесу в Принстоне, был спонсором
кафедры китаистики в обоих этих университетах. Кроме того, он являлся
пожизненным членом попечительского совета Королевского оперного театра и
музея Метрополитен. Его частная коллекция художественного стекла и шелковых
молельных ковриков считалась уникальной.
Он бегло говорил по-французски и по-испански, много путешествовал,
вращался в обществе президентов, дипломатов, академиков. Пользовался
доверием своих коллег-финансистов. Вот и сейчас, на похоронах его внучки,
рядом с ним стоял сэр Ивэн Уайли, президент компании "Кэрнз - Оливер",
подчеркивая связь сэра Филипа с крупными зарубежными финансовыми компаниями.
В противоположность сэру Филипу Ли Вонг Фу был нувориш. Он изъяснялся на
грубом шанхайском диалекте, что свидетельствовало о низком происхождении.
Впрочем, это предположение основывалось лишь на догадках, подтверждавшихся,
однако, рядом мелких штрихов его поведения: он обычно носил старомодную
фуражку, на деловых встречах пользовался услугами переводчика. Говорили, что
он управляет своей империей по телефону или через посредников и редко
покидает штаб-квартиру, располагавшуюся на верхнем этаже здания Вонг Фу на
Коннот-роуд. Его очевидную ненависть к фотографам могло подтвердить немалое
количество разбитых телохранителями фотоаппаратов. Снимков Вонг не было ни в
одном из информационных агентств, не хранились они и в архивах газет, так
что он мог спокойно ходить по улицам Гонконга, не опасаясь, что его
опознают. И вот теперь эта таинственная личность вдруг появилась на
похоронах внучки своего соперника. И неудивительно, что, когда похоронная
процессия двинулась в сторону кладбища, самые любопытные норовили заглянуть
в окошко его лимузина.
Для людей, толпившихся на тротуаре, этот кортеж великих и уважаемых -
или, по крайней мере, великих и могущественных, - персон был все равно как
сбор на церемонию вручения премии "Оскар". Толпа всегда так живо реагирует
на появление живых звезд. Возможно, люди и сочувствовали скорби сэра Филипа,
но большого интереса к умершей девушке не проявляли. Она родилась и
воспитывалась в Соединенных Штатах и была чужой для местного общества.
Автомобильная катастрофа, послужившая причиной ее гибели, не являлась чем-то
необычным, способным вызвать оживленные толки. Но в действительности эта
смерть была делом значительно более загадочным и зловещим, чем могли
предположить даже самые информированные и обладающие очень богатым
воображением люди.
Семь тысяч островов Филиппинского архипелага рассыпались, как капли
дождя, по Южно-Китайскому морю. К югу от нею расположен Сабах, штат
Малайзии. Разделяющий два государства пролив является одной из самых
напряженных судоходных трасс мира. Одновременно это один из самых узких
проливов - в некоторых местах его ширина не превышает двенадцать миль.
Международное Бюро судоходства предупреждает, что в зоне пролива бывают
случаи пиратских нападений.
В ту ночь мягкий свет луны окрашивал бледно-желтым сиянием полосу
кораллов и песка, окаймлявших южную оконечность архипелага. За коралловой
грядой притаились два судна. Их узкие, длинные корпуса были выкрашены в
черный цвет. Подобные корабли не опрокидываются на ходу. Только благодаря
балансирам, укрепленным на пятиметровых бамбуковых жердях с обоих бортов.
Оснащенное мощным двигателем, такое судно при полной команде и в штиль может
скользить по поверхности моря со скоростью свыше сорока узлов <Узел -
единица скорости, применяемая для определения скорости судов Один узел
соответствует 1 морской миле в час, или 1,852 км/ч.>.
Защищенная островом от свежего бриза и грядой рифов от волн, поверхность
моря была почти невидима, и баслиги (как называют здесь эти суда) будто
парили на распростертых крыльях, как изящные птицы - красивые, но смертельно
опасные.
Команда каждого судна состояла из восемнадцати филиппинцев. Эти
миниатюрные, изящно сложенные туземцы племени Бадяо, мусульмане по
вероисповеданию, улыбались, шутили и пересмеивались, коротая последние
минуты перед дракой. Среди пиратов было четверо китайцев - людей серьезных,
профессионалов по части убийств и насилия, принадлежащих к клиентуре Вонг Фу
и связанных с ним узами крови. Вонг Фу слыл самым богатым китайским
нуворишем, обосновавшимся в Гонконге в послегоминьдановский период. Вместо
кортиков эти современные пираты были вооружены автоматами АК. - 47,
обладающими скорострельностью двести выстрелов в минуту. Кроме того, у них
было холодное оружие, ножи б'ронг с острым, как бритва, лезвием. У двоих
китайцев висели на поясе ручные гранаты.
ползет светящаяся точка. Лицо казалось невозмутимым, невозможно было
догадаться, о чем он думает. Светящаяся точка, являющаяся их целью, была
грузовым судном водоизмещением в три тысячи тонн, совершавшим свой первый
после спуска на воду рейс из доков Южной Кореи в Давао, а затем в Сингапур.
Дизельный теплоход "Цай Джен", длиной сто и шириной двадцать метров, был
рассчитан на перевозку двух тысяч тонн смешанного груза при крейсерской
скорости в восемнадцать узлов. Но это был первый рейс судна, и поэтому
главный механик держал обороты в дизеле типа "Мэн" на три пятых от его
проектной мощности. "Цай Джен" шел под филиппинским флагом; его владельцем
официально числилась "Южно-Азиатская компания парусных и паровых судов", он
был приписан к порту Манилы. Этот теплоход представлял собой последнее
пополнение торгового и пассажирского флота сэра Филипа Ли.
На судне работала команда из восьми матросов-филипинцев,
капитана-хорвата, первого помощника - уроженца Сейшельских островов, второго
помощника - китайца из Гонконга и двух механиков с Тайваня. На экране
судового радара были видны тридцать два судна. "Цай Джен" шел проливом на
запад Капитан и первый помощник стояли в рубке на вахте рядом с рулевым. А в
это время высокий молодой китаец - второй помощник, укрывшись в тени шлюпки,
следил за единственным пассажиром теплохода - мисс Джасмин Ли.
Двадцатидвухлетняя Джасмин, или Джей, как ее обычно называли, была
единственной дочерью младшего сына сэра Филипа - Питерз Родители Джей,
натурализованные граждане США, были убиты бандитами в Вашингтоне, и тогда
дед потребовал, чтобы внучку привезли в Гонконг. Однако семья ее матери, при
сильной поддержке жены сэра Филипа, настояла, чтобы девушка получила
образование в США. В результате Джей поступила в подготовительную школу на
восточном побережье, а затем специализировалась в области рекламы Девушка
предпочла бы учебную программу штата Айдахо, но дед поставил условие: только
один из самых престижных женских университетов - либо Уэллсли, либо
Беннингтон. Не осмелившись возражать, Джей выбрала Уэллсли, куда поступила
большая часть ее школьных приятельниц. Теперь сэр Филип хотел устроить ей
хорошую партию, - предпочтительно подыскав мужа-китайца, - наследника одной
из гонконгских солидных фирм. Бабушка в разговорах постоянно как бы
невзначай перечисляла возможных кандидатов. Но ни один из них не нравился
Джей Облокотившись на поручни, Джей смотрела вниз, наблюдая, как нос корабля
разрезает и отбрасывает в стороны фосфоресцирующее водное покрывало. Она-то
думала, что на море обретет наконец свободу, но не тут-то было - здесь за
ней, как тень, следовал второй помощник. Еще одна преграда в клетке,
выстроенной, дабы уберечь ее от любого не правильного шага.
Она подумала, а не попросить ли оставить ее в покое. Но это было бы
совершенно бесполезно. Ее надзиратель изобразил бы легкое смущение, стал
вежливо извиняться, почтительно кланяться, глядя себе под ноги и делая вид,
будто он здесь совершенно случайно. А сам продолжал бы неотступно следить за
ней, постоянно при этом машинально сжимая и разжимая кулаки. Благодаря этим
упражнениям руки у него стали жилистыми, а покатые плечи обросли горой
мускулов.
Внезапно Джей охватил приступ гнева. Она повернулась спиной к морю и, не
сказав ни слова своему стражу, сбежала по стальным ступенькам трапа к
офицерским каютам. На время этого рейса каюта второго помощника капитана
была передана в ее распоряжение, а фальшивый второй помощник, приставленный
ее охранять, спал - если он вообще когда-нибудь спал - на кушетке в
кают-компании.
Отведенная Джей каюта была очень невелика. Всю ее обстановку составляли
складной стул, стенной шкафчик и столешница на двух тумбочках, служившая
письменным и туалетным столом. Под единственным иллюминатором стояла узкая
кровать. Помимо всего этого каюта имела отдельный туалет, душ и умывальник.
На столе хозяйку ожидал портативный компьютер. "Цай Джен" был оснащен
самым современным погрузочным оборудованием, и Джей подрядилась написать под
псевдонимом три статьи о его первом рейсе. Она твердо решила писать по две
тысячи слов в день и уже сочинила примерно двести вступительных абзацев. Но
сейчас она рассматривала себя в зеркало, привинченное к переборке над
столом.
В школе и в университете у Джей было вполне четкое представление о себе,
и подруги завидовали определенности ее воззрений Но в первую же неделю по
возвращении в Гонконг, за ленчем в ресторане "Гадди" бабушка предупредила,
что любой ее шаг неизбежно отражается на положении семьи: окружающие будут
судить, насколько открытые она носит платья, как одевается для игры в
теннис, для воскресных пикников, которые среди людей дедушкиного поколения
именовались морскими прогулками. Две или три моторных яхты причаливали в
какой-нибудь бухте, на каждой из них был экипаж из десяти матросов в
накрахмаленных белых форменках; отдыхающие играли в мажонг <Китайская игра
типа домино.> фишками, которые могли бы сделать честь любому музею.
Сама Джей представляла себе морскую прогулку совсем иначе, поездка на
Мартас Вииьярд, долгий обратный путь при встречном ветре на шестиметровом
открытом шлюпе; влажная от морской пыли одежда, а из еды - только чашка
горячего куриного бульона из термоса в качестве приза, когда они, обойдя
мыс, спускали паруса и оставалось проплыть последние три мили до яхт-клуба.
А там - шашлыки на пляже, купание при луне, бег наперегонки по плотному
мокрому песку вдоль кромки воды, а иногда - занятия любовью.
Таким оставался в памяти Джей Массачусетс, и она вспоминала своих
школьных подруг, их летние дома на побережье с подъездными дорожками, над
которыми легко можно было бы представить знак с надписью: "Вход евреям
запрещен". Родители подруг Джей относились к кругу людей, владеющих судами,
недвижимостью, скотоводческими ранчо, банками.
Таково было общество, к которому принадлежала Джей, и она не мыслила себя
отдельно от него.
Она могла бы быть дочерью какого-нибудь Ричарда Смита - "банки и сталь".
Или "банки и уголь".
Илн "банки и любое другое сырье".
Именно банки определяют статус. Собственны-." банки. Старые капиталы.
Среди банкиров на побережье не было человека, не знавшего, что прапрадед
сэра Филипа Ли когда-то поддержал в Макао двух шотландских купцов - Джека
Кэрнза и Мэтью Оливера в их тяжбе против Компании. А после того как в 1939
году по приказу полномочного представителя китайского императора Линь Цзэсюй
был уничтожен склад опиума незадачливых шотландцев, он обеспечил их новым
капиталом и затем оплатил переезд в Гонконг. "Кэрнз - Оливер", "Жарден
Матесон", "Суайрс" были здесь первыми крупнейшими европейскими торговыми
компаниями. Теперь они разрослись в гигантские многонациональные корпорации
с капиталом в миллиарды долларов, акции которых продаются на всех биржах
мира. Но в компании Ли всегда был только один держатель акций - сам сэр
Филип.
И сейчас, разглядывая себя в зеркало, Джей вынуждена была признать, что,
пока она остается членом Дома Ли, у нее - Джей Ли - тоже только
один-единственный вкладчик. Даже если она выйдет замуж в Гонконге, все равно
по-прежнему останется выучкой сэра Филипа Ли. Сама Джей не более чем чужая
собственность, и всегда была ею. И любые заверения, будто она личность сама
по себе, - это всего лишь самообман.
Девушка расстегнула "молнию" на комбинезоне из натурального шелка,
обнажив стройную, почти мальчишескую, фигуру с маленькой грудью. Благодаря
систематическим тренировкам на теннисном корте у нее были хорошо развиты
мышцы рук и ног. Короткая стрижка подчеркивала красивого рисунка уши,
маленький носик, широко поставленные черные глаза, изящно очерченную линию
подбородка. В общем, Джей всегда привлекала внимание мужчин - и не только
китайцев. Но и это она относила на счет наследственности.
За последние месяцы в Штатах девушка часто слышала, что ее дед ожидает
перелома в делах после двух лет спада и играет на лондонской бирже
недвижимости, причем, по слухам, размеры операций исчисляются миллиардами
долларов. Хотя дед скупал недвижимость по низким ценам, он занимал деньги
под высокий процент, и таким образом его положение было весьма напряженным.
В финансовых кругах ходили слухи, что он намеревается просить у банков
пересмотра условий займа или же переноса сроков выплат. Его критиковали за
ко
...Закладка в соц.сетях
