Жанр: Детектив
Сокрушительный удар
...овторила она. Я выругался сквозь зубы.
- Что ты говоришь?
- Я говорю... Я говорю: "Господи, пошли мне сильную женщину!"
- Это нечестно... - вполголоса произнесла она.
Я проковылял мимо нее в столовую и неловко уселся на жесткий стул с
прямой спинкой. Сейчас мне было не до
шуток.
Я закрыл глаза, думая о приятеле Вика. Я видел его лишь мельком, перед
тем как машина рванулась прочь,
вывихнув мне плечо. Из распахнутой двери падал свет. Этого было достаточно,
чтобы разглядеть силуэт головы.
Всего лишь силуэт. Я не успел разглядеть его как следует и не мог быть
уверен. Но чем больше я думал об этом...
- Джонас... - окликнула меня Софи.
Я посмотрел на нее. Она стояла передо мной, глаза огромные, вся
дрожит...
Я не раз задавал себе вопрос, что нужно, чтобы сломить ее колоссальное
самообладание. Теперь я знал. Убийство
плюс человек, требующий оказать ему немыслимую услугу...
- Что мне делать? - спросила она. Я сглотнул.
- Это займет минут десять.
Она была потрясена. От страха ее глаза сделались еще больше.
- Если ты действительно хочешь мне помочь...
- Да.
- Ну, во-первых.., улыбнись.
- Но...
- Шесть глубоких вдохов и улыбка во весь рот.
- Ох, Джонас! - В ее голосе звучало отчаяние.
- Послушай, - сказал я. - Я вовсе не желаю, чтобы ты возилась с моим
драгоценным телом, пока не сделаешься
снова самой собой: уверенной, спокойной, деловой и мужественной.
Она изумленно уставилась на меня.
- А я думала, что ты уже и говорить не в силах! Мошенник.
- Вот, уже лучше.
Она исполнила мой совет буквально. Шесть раз глубоко вздохнула и
улыбнулась. Не во весь рот, правда, но уже
кое-что.
- Хорошо, - сказал я. - Теперь возьми меня левой рукой под локоть, а
правой держи запястье.
Я подвинулся на стуле на пару дюймов, так, чтобы упереться крестцом в
спинку. Софи опасливо подошла ко мне и
взялась за мою руку, как я сказал. Несмотря на все ее усилия, я видел, что она
по-прежнему не верит, что у нее получится.
- Теперь слушай. Делай все очень медленно. Никаких рывков. Когда ты
установишь мою руку в нужное положение,
головка кости сама встанет на место. Понимаешь?
- Кажется, да...
- Ладно. Это делается в три этапа. Сперва распрями руку и отведи ее
немного вбок. Потом оттяни запястье и тяни
локоть вдоль тела. Это будет выглядеть странно, но так надо. Если будешь тянуть
достаточно сильно, головка кости
совместится с суставом и начнет вставать на место. Когда это произойдет, подними
запястье вверх, к правому плечу - и рука
встанет на место.
Это ее ничуть не успокоило.
- Софи...
- Да?
Я поколебался, потом сказал:
- Если ты сделаешь это, ты избавишь "меня от нескольких часов мучений.
- Понимаю.
- Но... - Я остановился.
- Ты хочешь сказать, что сейчас я причиню тебе еще большую боль и это
не должно меня останавливать.
- Умница, девочка.
- Ладно.
Она взялась за дело. Распрямила мою руку, медленно и осторожно. Я
заметил, как ее удивило то, сколько усилий
для этого потребовалось: рука куда тяжелее, чем людям обычно кажется. Это заняло
пять минут.
- Так? - спросила она.
- Угу.
- А теперь тянуть за локоть?
- Угу.
Это всегда самое неприятное. Софи еще только начала, когда я
почувствовал, что она вся дрожит. Ее пальцы,
сжимавшие мой локоть, тряслись от нерешительности.
- Если.., ты.., сейчас.., выпустишь мой.., локоть.., я.., я заору, -
выдавил я.
- Ox... - слабо простонала она, но пальцы ее, слава богу, сжались
сильнее. Пытка продолжалась. Оба мы не издавали
ни звука, кроме тяжелого пыхтения. В какой-то момент всегда кажется, что рука
больше не сдвинется ни на волос, а плечо
по-прежнему не встает на место. Отчаянный момент.
И вот он настал.
- Бесполезно, - сказала Софи. - Не получается.
- Давай!
- Не могу!
- Еще.., еще полдюйма.
- О нет!
Но она все же собралась с духом и продолжала трудиться.
Щелчок, раздавшийся, когда головка кости подошла к гнезду, застал Софи
врасплох.
- Теперь поднимай запястье.., только не очень быстро...
Еще два жутких щелчка, показавшиеся мне сладчайшей музыкой. Чертей
загнали на место. Я встал и улыбнулся от
души.
- Ну, вот и все. Спасибо тебе большое. Она была ошеломлена.
- Что, боль действительно проходит вот так.., вот так сразу?
- Да, вот так сразу.
Софи посмотрела на меня, увидела, как я переменился, и глаза ее
наполнились слезами. Я обнял ее правой рукой и
прижал к себе.
- Ну почему ты не сделаешь эту чертову операцию? - спросила она.
- Ну, без особой необходимости меня на операционный стол тягачом не
затащишь. Софи шмыгнула носом.
- Ты просто трус!
- Ужасный.
Мы прошли в кабинет Вика и остановились в дверях. Вик лежал у окна
ничком, и спина его сиреневой рубашки
была отвратительного блестяще-алого цвета.
Что бы Вик ни сделал мне, я отплатил ему гораздо худшим. Он погиб - изза
давления, которое оказывал на него я.
Я подумал, что, наверное, никогда не избавлюсь от гнетущего чувства вины и
раскаяния.
- Я почти разглядел того, кто его убил, - сказал я.
- Почти?
- Считай, что разглядел.
Неясный силуэт четко вписывался в общую картину. Мозаика сложилась.
Мы вышли из комнаты.
Снаружи раздался звук подъехавшей машины. Хлопнули дверцы, послышались
тяжелые шаги двух или трех
человек...
- Полиция! - с облегчением выдохнула Софи. Я кивнул.
- Только не говори ничего лишнего. Если они начнут разбираться с нашими
с Виком неурядицами, мы проторчим
тут всю ночь.
- Ты беспринципная тварь!
- Нет, просто лентяй...
- Да уж, я заметила.
Полицейские держались, как всегда, равнодушно. Сочувствие они
приберегают для старушек и потерявшихся
малышей. Они заглянули в кабинет, вызвали по телефону подкрепление и довольно
сурово принялись расспрашивать нас"
что мы, собственно, тут забыли. Я подавил раздраженное желание напомнить им, что
мы могли бы преспокойно уехать и
предоставить найти Вика кому-нибудь другому. Доброе дело наказуемо.
И тогда, и позднее, когда прибыло начальство, мы старались давать
минимум информации и вообще держали язык
за зубами. В общем сказал я полицейским примерно следующее:
- Когда я пришел сюда, в передней части дома света не было. Я немного
знаю дом. Я обошел его, чтобы посмотреть,
у себя ли Вик. Мы с ним вроде как договаривались встретиться в шесть вечера,
минут на пять. Я вез мисс Рэндольф домой,
в Ишер, и по дороге завернул к Вику. Машину я оставил на шоссе и к дому подошел
пешком. В кабинете горел свет. Я
увидел, как Вик привалился к окну, а потом упал. Я побежал к входу в дом, чтобы
попытаться ему помочь. Перед домом
стоял "Форд-Кортина" светлого цвета. Он умчался прочь, но я все же успел
разглядеть того, кто сидел за рулем. Я его узнал.
Они спокойно выслушали меня, не проявив ни энтузиазма, ни скептицизма.
Спросили, не видел ли я пистолета. В
кабинете Вика пистолета не нашли.
- Нет, - ответил я. - Я видел только голову водителя.
Они хмыкнули и взялись за Софи.
- Джонас оставил меня в машине, - сказала она. - С дорожки, ведущей к
дому, на большой скорости выехала другая
машина. Я решила посмотреть, все ли в порядке. Пришла сюда и увидела перед домом
Джонаса. Дверь дома была открыта, и
мы вошли. Мы нашли мистера Винсента лежащим в кабинете и немедленно позвонили
вам.
Мы часа три просидели в роскошной столовой Вика, пока прозаичные
профессионалы, для которых убийства были
повседневной работой, препарировали его смерть. Они включили все лампы в доме и
принесли еще свои фонарики, и в этом
ярком свете они выглядели еще более бесчеловечными.
Быть может, им необходимо думать об убитом как о предмете, а не как к
человеке. Но я так не мог.
Наконец мне разрешили отвезти Софи домой. Я остановился перед ее домом,
и мы поднялись к ней, унылые и
подавленные. Она сварила кофе, и мы выпили его на кухне.
- Есть хочешь? - спросила Софи. - У меня, кажется, сыр есть...
Мы рассеянно поели сыру.
- Что ты собираешься делать? - спросила она.
- Ждать, пока его поймают, наверно.
- Он не станет скрываться. Он же не знает, что ты его видел.
- Да.
- Он ведь не знает? - с беспокойством уточнила Софи.
- Если бы он узнал меня, он бы вернулся и пристрелил нас обоих.
- Ты всегда скажешь что-нибудь приятное! Под глазами у нее проступили
мешки. Она выглядела не просто
усталой, а взвинченной и перенапряженной. Я зевнул и сказал, что мне надо бы
домой, и она не смогла скрыть охватившего
ее облегчения. Я улыбнулся.
- Тебе нормально будет одной?
- Да, конечно! - совершенно уверенно ответила она. Одиночество сулило
ей убежище, исцеление и покой. А я нет. Я
принес ей аварию, человека с вилами, вправление вывиха и убийство. Я предложил
ей брата-алкоголика, полусгоревший
дом и скоропалительную помолвку. Отнюдь не подарок для человека, который
нуждается в порядке и покое башни из
слоновой кости, именуемой диспетчерской.
Софи проводила меня до машины.
- Ты еще приедешь? - спросила она.
- Когда ты захочешь меня принять.
- Порция Дерхема раз в неделю...
- По-моему, этого довольно, чтобы напугать любую женщину!
- Ну что ты! - Софи улыбнулась. - Конечно, для нервов не полезно, но по
крайней мере чувствуешь, что живешь
по-настоящему!
Я рассмеялся и мягко, по-братски, поцеловал ее.
- Меня устраивает.
- В самом деле?
- Правда-правда.
- Но я же не прошу... - сказала она.
- А зря.
Она усмехнулась. Я сел за руль. Лицо ее оставалось по-прежнему
измученным, но глаза смотрели куда спокойнее.
- Спокойной ночи, - сказал я. - Завтра позвоню.
Путь домой показался ужасно долгим. Плечо болело - слабое, но
настойчивое эхо вывиха. Я с тоской мечтал о
крепком бренди и подавил вздох разочарования при мысли о куда менее живительной
кока-коле. Когда я приехал, в доме
было темно. В окнах света нет, Криспина не слышно. "Вот черт!" - подумал я.
Машины у него больше нет, единственный
его транспорт - это его собственные ноги. А единственное место, куда Криспин мог
дойти на своих двоих, - это прямиком к
источнику джина.
Я, как обычно, остановился у кухни, открыл незапертую заднюю дверь,
вошел, включил свет.
- Криспин! - крикнул я на весь дом. Никто не отозвался. - Криспин!
Мертвая тишина.
Выругавшись себе под нос, я прошел в кабинет, собираясь позвонить в паб
и спросить, в каком состоянии
пребывает мой братец. Если он уже ужрался, надо поехать и забрать его. Я снял
трубку и начал набирать номер, но тут дверь
у меня за спиной скрипнула.
Значит, он все-таки не в пабе! Я обернулся с радостной улыбкой.
Но это был не Криспин. Я смотрел в дуло тяжелого пистолета с
продолговатым глушителем, и мне, как Вику,
хотелось заорать: "Нет! Господи! Подожди!"
Глава 17
- Положи трубку, - сказал он.
Я посмотрел на трубку, которую по-прежнему держал в руке. Я успел
набрать только половину номера. Жалко. Я
положил трубку.
- Я видел тебя у Вика, - сказал я. - Полиция знает. Ствол почти не
шелохнулся. Круглая черная дыра по-прежнему
смотрела мне прямо в сердце. Я видел, что эта штука сделала с Виком, и никаких
иллюзий не питал.
- Я догадался, что это был ты, - сказал он.
- Как?
- У изгороди стояла машина. Я видел ее, когда проезжал мимо. Миль через
двенадцать сообразил, что машина твоя.
Я вернулся.., а там уже было полно полиции.
Язык у меня высох и распух. Я смотрел на пистолет и не мог придумать,
что сказать.
- Вы с Виком... - продолжал он. - Вы решили, что загнали меня в угол. А
зря. Это была ваша ошибка. Я с трудом
сглотнул.
Я видел тебя, - повторил я. - Полиция знает.
- Может быть, - ответил он. - Но им придется попотеть, чтобы доказать
это, когда я уберу свидетеля.
Я в отчаянии огляделся по сторонам, ища, чем бы его остановить. Хоть бы
какое-нибудь оружие...
Он чуть заметно улыбнулся.
- Не дергайся, Джонас. Это конец.
Он распрямил руку движением опытного стрелка.
- Ты почти ничего не почувствуешь, - пообещал он.
Он уже начал давить на курок, когда дверь у него за спиной
распахнулась. Я вышел из тошнотворного транса, в
котором смотрел в дуло пистолета, откуда вот-вот должна была вырваться смерть.
Мой противник это заметил, и этого
хватило, чтобы рука его дрогнула.
Он чуть-чуть не попал в меня, но чуть-чуть, как известно, не считается.
Пистолет изрыгнул пламя, но пуля прошла
мимо.
Криспин стоял в дверях, с ужасом глядя на эту сцену. В одной руке он
держал тяжелую зеленую бутылку с джином.
- Старый трюк! - отчетливо произнес он.
Я не поверил своим ушам. Криспин не пьян! Он советовал мне
воспользоваться старым приемчиком, который мы
разработали еще в школе, играя в регби. И я инстинктивно, не раздумывая, сделал
ложный выпад, словно собирался
броситься в ноги противнику.
Пистолет снова нацелился на меня, и в этот момент Криспин огрел врага
по голове бутылкой.
Пистолет выстрелил в другую сторону, а я рванулся и схватил
единственный доступный мне тяжелый предмет -
свою пишущую машинку. Я изо всех сил опустил ее вслед за бутылкой, и незваный
гость растянулся на полу. Из головы у
него хлынула кровь, из машинки вылетела катушка с лентой, прокатилась по его
лицу и ударилась о стену.
- Ах ты, старый алкаш! - задыхаясь, сказал я, обернувшись к Криспину. -
Ах ты, старый бестолковый...
И осекся. Криспин полулежал на полу, зажимая бок рукой.
- Криспин!
- Я.., я не пьян...
- Да, конечно...
- Юн.., он меня, наверно, застрелил...
Я молча опустился на колени рядом с ним.
- Этот он.., это тот, который сжег конюшню? - спросил Криспин.
- Да.
- Надеюсь, ты его пришиб...
Тело Криспина осело. Я подхватил его. Мягко опустил на пол, одной рукой
нащупал подушку, положил ему под
голову... Его рука обмякла и упала на пол. На поясе брюк проступало
разрастающееся пятно крови.
- Я.., плыву... - выдавил Криспин. Он улыбался. - Хорошо.., никакой
выпивки не надо...
- Я вызову "Скорую", - сказал я.
- Нет, Джонас.., не надо... Не оставляй меня.., ублюдок...
И я не оставил его. Минуты через три, не сказав больше ни слова, он сам
оставил меня.
Я бережно закрыл ему глаза и неловко поднялся на ноги, пытаясь ни о чем
не думать, чтобы защититься от боли.
Пистолет лежал там, где упал. Я осторожно задвинул его ногой под низкое
кресло, с глаз долой. Я не хотел, чтобы
мой незваный гость снова ухватился за него, если вдруг очнется.
Гость не шевелился. Я присел на край стола и тупо уставился на двух
лежащих на полу людей: один без сознания,
другой убит.
Я подумал, что у меня еще будет время вызвать этих друзей человека -
полицейских, деловитых и бесстрастных.
Лишняя четверть часа погоды не сделает. Торопиться мне теперь некуда. Слишком
многое потеряно безвозвратно.
Я не знал, сильный ли вред нанес мой удар машинкой. Лежавшая на полу
голова выглядела скорее окровавленной,
чем расколотой, а смотреть ближе мне совсем не хотелось. За всю свою жизнь мне
никогда еще не хотелось убить человека.
Я даже не думал, что вдруг когда-нибудь придется... Я не хотел убивать его этой
машинкой - просто оглушить. А теперь я
неподвижно сидел на столе и трясся от внутренней ярости. Мне хотелось ударить
его снова, сильнее, чтобы наверняка убить
его, чтобы отомстить за все...
Каким бы ни был мой брат, это был мой брат! И никто не имел права его
убивать! В тот момент я, наверное, был
таким же дикарем, как сицилийские мафиози.
Этот незваный гость задумал уничтожить меня исключительно из алчности.
Не потому, что я ему что-то сделал. А
просто потому, что я стоял у него на пути. Он предупредил меня: подчинись, или
тебя растопчут. Ультиматум столь же
древний, как сама тирания.
Я сам виноват, что предпочел быть растоптанным, но не подчиниться. Они
неустанно твердили мне об этом.
Керри Сэндерс была только удобным поводом. Если бы ей не пришло в
голову подарить будущему пасынку на день
рождения лошадь, они нашли бы другой путь. Для них важно было продемонстрировать
силу. Средства их не волновали.
Я вспомнил то, что Паули Текса сказал мне тогда, за обедом в
Ньюмаркете. Я помнил все до последнего слова.
Золотое правило захватчика: выбери самого сильного и раздави его. Тогда те, кто
послабее, сразу присмиреют.
Я называл того человека, который сейчас лежал на ковре у меня в
кабинете, абстрактным "некто", "опытным
мужиком", "приятелем Вика", "водителем", "незваным гостем". Но "захватчик" -
слово, которое употребил Паули, -
подходило ему больше всего.
Он вторгся на аукционы Англии и насадил там гангстерскую этику. Вторгся
в жизнь и бизнес Вика - он был
опасным союзником. Он вторгся и в мою жизнь - и почти разрушил ее.
Правда, я не чувствовал себя достойным той роли, которую он мне
назначил, но это не имело значения. В данном
случае важна точка зрения захватчика. Мне просто не повезло, что он счел меня
самым сильным.
Выиграть поединок с решительным захватчиком невозможно. Если ты сдашься
сразу - ты проиграл. Если будешь
стоять до последнего - ты все равно проиграешь, даже если выиграешь. Слишком
велика цена победы...
Перед тем как вернуться в Америку, Паули Текса сказал, что дерьмо лучше
не трогать. Он предупреждал меня, что
если я отвечу Вику ударом на удар, то на меня могут свалиться куда большие
неприятности, чем прежде.
Он был прав.
Но то же относилось и к нему самому.
Паули Текса, захватчик, лежал ничком на моем ковре, и рядом с его
окровавленной головой валялась сломанная
пишущая машинка.
Крепкий, коренастый, широкоплечий, он был похож на зарезанного быка.
Курчавые черные волосы слиплись и
окрасились алым. Мне была видна половина его лица: резкий, решительный профиль с
твердым ртом, теперь
полуоткрытым.
Руки его бессильно лежали на ковре. На них было два толстых золотых
кольца. Браслет часов - золотой с платиной.
Тяжелые золотые запонки. Это была лишь верхушка золотой горы, которую он выкачал
через Вика.
Я подумал, что, возможно, его британские дела были лишь продолжением
той деятельности, которую он вел у себя
дома. Эта сверхагрессивная система взяток слишком хорошо продумана, чтобы быть
пробным камнем.
Возможно, агенты, подобные Вику, были у него и в других странах.
Возможно, и в ЮАР, и в Италии, и в Японии
такие же местные Вики по его наущению надували местных Константинов и Уилтонов
Янгов и доводили до краха и
отчаяния местных Антоний Хантеркум...
Вик и Файндейл по сравнению с ним были жалкими дилетантами. Файндейл
довел себя до маниакального психоза.
Вспыльчивый Вик был близок к апоплексии. А Паули всегда оставался холодным,
смотрел во все глаза, принимал
молниеносные решения и, когда увидел, что ему необходимо убить, сделал это без
лишней театральности. Это была
неприятная необходимость, с которой следовало управиться как можно быстрее.
Он даже пообещал мне с неким черным благодушием, что я почти ничего не
почувствую. И я ему поверил. Я
слышал, как люди, получавшие огнестрельные ранения, рассказывали, что поначалу
ощущаешь лишь толчок и только потом
понимаешь, что ранен. А если получить пулю в сердце, никакого "потом" не будет.
Он сам несколько раз советовал мне объединиться с Виком, не плыть
против течения. Он предупреждал меня о
грозящих мне опасностях. Он давал мне дружеские советы. И за его улыбкой
прятался враг, холодный и жестокий, как
бюрократия.
Постепенно до меня дошло, что он, возможно, даже пытался свернуть дела.
Он отказался от какого-то предложения
Вика и уехал домой, в Америку. Но к тому времени было уже поздно. Он сжег мою
конюшню - и пробудил во мне жажду
мести. Я решил дать сдачи. Вот так и начинаются все войны, великие и малые.
Лежавший на полу Паули зашевелился.
Живой.
В другом углу комнаты лежала бутылка, выпавшая из руки Криспина. Я слез
со стола, подошел и поднял ее. Если
Паули придет в сознание, я ему ни на секунду не доверюсь, как бы плохо ему ни
было. Так что будет только разумно еще
разок огреть его по голове бутылкой.
Я посмотрел на бутылку внимательнее. Она была полная. И запечатанная.
Я вернулся к столу, поставил бутылку и с невыразимой тоской посмотрел
на брата. Я знал, что он нужен мне не
меньше, чем я ему. Он был основой моей жизни...
Паули снова зашевелился. Я испытал почти непреодолимое желание
довершить начатое. Никто ничего не узнает.
Никто не докажет, что его ударили два или три раза вместо одного. А убийство в
целях самозащиты - дело вполне законное.
Кто догадается, что я убил его десять минут спустя?
Потом приступ прошел. Я как-то резко остыл и почувствовал себя ужасно
старым, одиноким и усталым, как собака.
Я протянул руку к телефону, чтобы вызвать полицию.
Но не успел я дотянуться до трубки, как телефон вдруг зазвонил сам. Я
снял трубку и глухо произнес:
- Алло...
- Мистер Криспин Дерхем? - интеллигентный мужской голос.
- Это его брат, - ответил я.
- А можно поговорить с мистером Криспином?
- Он.., я.., боюсь, что нет.
- А, очень жаль! - В голосе прозвучало искреннее сочувствие. - Видите
ли.., я из организации "Анонимных
алкоголиков". Ваш брат звонил нам сегодня вечером, просил помочь, и мы обещали
ему перезвонить, чтобы поговорить
подробнее...
Он говорил что-то еще, но я больше ничего не слышал.
Закладка в соц.сетях
