Жанр: Детектив
Сокрушительный удар
...ить потери к
минимуму! Верно, парень?
- Да, наверно, - согласился я.
- Ты уж мне поверь! А теперь слушай сюда. Я решил купить американскую
лошадь. Американцы, они крепкие.
Прямо как йоркширцы. - Он говорил совершенно серьезно. - Есть один конь,
которого я хочу приобрести. Поезжай и купи
его для меня. Его выставят на торги вскоре после Рождества.
Я уставился на него, уже догадываясь, о чем идет речь.
- Феникс Фледжлинг. Двухлеток. Слыхал о таком?
- А вы знаете, что Константин Бреветт тоже хочет его приобрести? -
спросил я. Уилтон Янг громко фыркнул.
- Черт возьми, а ты как думал, почему он понадобился мне? Я хочу
натянуть нос этому проклятому пижону. Понял,
парень?
В этот самый момент в ложе появился проклятый пижон собственной
персоной: плотно сжатые губы, гладко
зачесанные седые волосы, очки в толстой черной оправе - почтенный бизнесмен,
явившийся прямо с какого-то важного
заседания в Сити.
Его мощная фигура и звучный голос, казалось, тут же заполнили собой все
помещение. Я подумал, что, похоже,
прибывший последним всегда оказывается в более выгодном положении. Может быть,
если бы Константин Бреветт и
Уилтон Янг это осознали, оба так старались бы прибыть последними, что дело
кончилось бы тем, что они бы и вовсе не
появлялись. Оно и к лучшему... Константин обвел присутствующих властным взглядом
и ненадолго задержался на нас с
Уилтоном Янгом. Он немного нахмурился, чуть-чуть поджал губы, секунд пять
пристально смотрел на нас, потом отвел
глаза.
- А вам никогда не приходило в голову, - медленно спросил я, - что,
возможно, нос натягивают именно вам?
- Не пори ерунды!
- Сколько раз вам случалось перехватывать у него лошадей на аукционе?
- Да я уж и не вспомню! - ухмыльнулся Уилтон Янг. - Я обходил его чаще,
чем он продавал свои акции!
- Это обошлось вам в огромную сумму денег. Ухмылка исчезла.
- Это все проклятый Файндейл с Виком Винсентом!
- Но что, если Константин это одобрял? Возможно, именно он все это и
задумал...
- Я те прямо скажу, не в ту сторону ты смотришь. Я закусил нижнюю губу.
- Ну что ж, как вам будет угодно.
- Во-во.
Николь выиграл скачку для любителей при помощи необычайно агрессивной
тактики. Соперники осыпали его
руганью, распорядители косились. После скачки Николь присоединился ко мне. Вид у
него был самый вызывающий. Он
сразу пошел в атаку:
- Ну как?
- Если бы ты был профессионалом на гладких скачках, тебя бы
дисквалифицировали.
- Это верно.
- Ты настоящий спортсмен, - сухо заметил я.
- Я участвую в скачках не для развлечения.
- А для чего же?
- Ради победы.
- Прямо как Уилтон Янг, - заметил я.
- Что ты имеешь в виду?
- Вы оба не задумываетесь о том, во что обходится победа.
Николь уставился на меня исподлобья.
- Тебе она в свое время обходилась в уйму переломов.
- Н-ну.., наверно, каждый расплачивается тем, что его меньше всего
волнует.
- А мне плевать, что думают обо мне другие!
- Вот это я и имел в виду.
Мы стояли молча, глядя, как мимо нас скачут лошади. Всю свою жизнь я
стоял и смотрел, как мимо скачут лошади.
Чем плоха такая жизнь?
- Ты будешь классным жокеем, когда подрастешь, - сказал я.
- Ублюдок! - выпалил Николь, стиснув кулаки со всей яростью
двадцатидвухлетнего избалованного мальчишки. Но
настроение у него менялось молниеносно. В следующую секунду он коротко и ядовито
улыбнулся. - Ладно. Ладно. Ладно!
Можешь считать, что сейчас я постарел лет на пять.
Он развернулся на каблуках и ушел. Потом я узнал, что он направился
прямо к директору ипподрома и заполнил
прошение о выдаче лицензии.
Вик на скачках в Челтенхеме не был. Но мне надо было с ним поговорить,
и потому на следующее утро, покончив
со срочной домашней работой, я отправился к нему. Жил он возле Эпсома.
Дом Вика был похож на его костюм - та же смесь классической
изысканности и вызывающего модерна. Дом,
расположенный в конце ухоженной короткой дорожки, сворачивавшей с проселка на
окраине Оксшотского леса, был
каменный, выстроенный в классической простоте ранневикторианского стиля. Сзади к
нему примыкала россыпь подсобных
помещений времен короля Эдуарда, а с одной стороны вытянулось просторное
одноэтажное новое крыло, в котором были
расположены бассейн, оранжерея и комнаты для гостей.
Вик был в конюшне, кирпичном прямоугольном здании, стоящем отдельно от
дома. Он вышел из-под арки, увидел
меня, стоящего у машины, и подошел, не проявляя ни малейшей радости по поводу
моего появления.
- Какого черта тебе здесь надо?
- Поговорить с тобой.
Холодное небо было затянуто низкими облаками, и первые тяжелые капли
говорили о надвигающемся ливне. Вик
сердито сказал, что говорить ему со мной не о чем.
- Зато мне есть о чем, - возразил я.
Дождь полил не на шутку. Вик развернулся на каблуках и заторопился в
дом. Я шел за ним по пятам. Когда Вик
обнаружил, что я вхожу в его дом следом за ним, он разозлился еще больше.
- Мне с тобой говорить не о чем! - повторил он.
- Тогда выслушай.
Мы стояли в широком коридоре, ведущем из старой части здания в новую, и
тепло выходило из дома наружу, в
холодную суррейскую зиму. Вик поджал губы, затворил наружную дверь и дернул
головой, приглашая меня следовать за
ним.
Денег он явно не жалел. Бледно-голубые паласы уходят за горизонт.
Повсюду огромные плюшевые диваны.
Комнатные растения величиной с молодые деревца в вазонах в греческом стиле. Я
подумал, что у него, наверное, круглая
ванна с золотыми кранами и на постели - водяной матрац с подогревом.
Мне вспомнились дыры в обивке старинной мебели Антонии Хантеркум. Да,
законный грабеж Вика зашел
чересчур далеко...
Он провел меня в комнату в дальнем конце холла, служившую ему
кабинетом. Одно окно кабинета выходило на
бассейн и комнату для гостей, а другое, справа, в оранжерею. Ряды каталогов были
такие же, как и у меня дома, но этим и
ограничивалось сходство наших кабинетов. Стены, недавно выкрашенные в яркий
цвет, бледно-голубой палас, три-четыре
флорентийских зеркала, дорогая стереосистема и бар, полный хороших напитков.
- Ну, выкладывай, - сказал Вик. - У меня нет лишнего времени.
- Ты когда-нибудь слышал о коне по кличке Полиграф? - спросил я.
Он застыл. Несколько мгновений он стоял, как статуя. Потом моргнул.
- Конечно.
- Он пал от столбняка.
- Ну да.
- А ты когда-нибудь слышал о коне по кличке Нестегт?
Если бы я уколол его иголкой, он и то бы меньше дернулся. Удар попал в
точку. Вик ничего не сказал.
- Когда Нестегт родился, - сказал я небрежным тоном светской болтовни,
- было точно неизвестно, кто его отец.
Было два жеребца, и оба они могли покрыть кобылу. Поэтому заводчик сделал анализ
крови.
Вик был в точности похож на Лотову жену.
- Кровь Нестегта оказалась сходной с кровью одного из жеребцов и
совершенно несходной с кровью другого.
Результаты тестов сохранились.
Вик оставался безмолвен.
- Родной брат Полиграфа стоит сейчас на конюшне в Ньюмаркете.
Молчание.
- Я попросил сделать анализ крови коня, который сейчас известен как
Нестегт, - невозмутимо продолжал я. - Мы с
тобой оба знаем, что результаты теста окажутся отличными от тех, которые были
сделаны, когда Нестегт был жеребенком.
Кроме того, я заказал анализ крови родного брата Полиграфа. И его тип крови
должен полностью совпасть с тем, что
обнаружат у коня, который сейчас считается Нестегтом.
- Уб-блюдок! - выпалил Вик. Это звучало тем более странно, что он попрежнему
оставался неподвижен.
- С другой стороны, - продолжал я, - анализы еще не сделаны, и при
определенных условиях я мог бы их отменить.
Вик снова обрел способность дышать и пошевелился.
- При каких? - спросил он.
- Я хочу, чтобы ты познакомил меня с одним человеком.
- С каким?
- С твоим приятелем. С тем самым, который составил соглашение с
владельцем жеребенка от Транспортера.
Который приказал поджечь мою конюшню.
Вик заерзал в кресле.
Я спокойно сказал:
- Либо это, либо я напишу в страховую компанию "Хай-Пауэр".
Он принялся машинально перебирать ручки, лежавшие на столе.
- А что ты собираешься делать, когда встретишься с этим моим.., моим
приятелем?
- Заключить мирный договор на вечные времена. Вик взял со стола
календарик, бросил на него невидящий взгляд,
положил на место.
- Сегодня суббота, - сказал я. - Анализы крови назначены на
понедельник. Если я встречусь с твоим приятелем
сегодня или завтра, я их отменю.
Вик был скорее зол, чем испуган, но он знал не хуже меня, что эти
анализы для него - первый шаг к скамье
подсудимых. Чего я не знал - это согласится ли Вик, как и Фред Смит, проглотить
пилюлю, так сказать, держа язык за
зубами.
- Ты всегда будешь грозить мне этими анализами! - сказал Вик. - Это
просто шантаж!
- Ну да, своего рода шантаж, - согласился я. Вик сморщился, как от
зубной боли. Я видел, что он лихорадочно ищет
выход.
- Лицом к лицу с твоим приятелем, - сказал я. - Пяти минут за глаза
хватит. Это не так много, если подумать, что
ты потеряешь в противном случае. - Я жестом указал на веселенькую комнатку и
великолепный бассейн. - Это ведь все
выстроено на страховку Полиграфа, не так ли?
Вик стукнул кулаком по столу, так что ручки подпрыгнули.
- Это все этот чертов Файндейл протрепался! - рявкнул он. - Больше
некому! Убью крысюка!
Я не стал отрицать. Просто сказал ровным тоном:
- Ты не учел одной мелочи. Мой брат Криспин работал в компании "ХайПауэр".
Глава 15
Когда я вернулся от Вика, Криспин стоял во дворе и выглядел угрюмым и
несчастным. Я остановил машину и
вышел.
- В чем дело? - спросил я.
- А!.. - Криспин безнадежно махнул рукой, указывая на ровную площадку
на месте конюшни и на новенькие леса,
взбирающиеся к обгоревшей части крыши. - Все это... Если бы я не напился, этого
бы не случилось.
Я посмотрел на него.
- Не думай об этом.
- Не могу! Если бы я был здесь.., если бы в доме горел свет.., этот
человек не полез бы поджигать...
- Ну, это еще неизвестно.
- Но ведь это кажется разумным?
- Нет. Пошли в дом, тут холодно.
Мы вошли в кухню. Я сделал кофе. Криспин, по-прежнему в покаянном
настроении, смотрел, как я наливаю воду и
кладу кофе в кофеварку.
- Лучше бы ты дал мне умереть.
- Хорошо, что ты отрубился в ванной, - сказал я. - Это единственная
комната, в которой есть естественная
вентиляция через пустотелый кирпич.
Это его не обрадовало.
- Лучше бы я задохнулся!
- Тебе хлеба поджарить?
- Прекрати болтать о еде! Я говорю, что тебе следовало дать мне
умереть!
- Знаю, знаю. Все это ужасно глупо. Я не хочу, чтобы ты умирал. Я хочу,
чтобы ты был жив и здоров и спокойно
жил в Суррее.
- Ты меня не принимаешь всерьез! - Его голос был полон обиды.
Мне вспомнились все наши прежние разговоры на эту тему. Мне следовало
дать ему утонуть, когда он заснул в
ванне. Мне следовало дать ему врезаться в дерево, когда я отобрал у него ключи
от машины. Мне следовало позволить ему
свалиться со скалы в Брайтоне, когда он по пьянке подошел к самому краю
пропасти.
Обвиняя меня в том, что я не дал ему умереть, Криспин тем самым
сваливал на меня все свои невзгоды.
Ход рассуждений был следующий: это я виноват, что он все еще жив,
следовательно, это я виноват, что он ищет
утешения в выпивке. Его раздражение против меня служило оправданием для того,
чтобы жалеть себя, любимого.
Я про себя вздохнул и принялся делать тосты. Сегодня либо завтра опять
напьется.
Вик пропал. Я весь день работал у себя в кабинете либо смотрел скачки
по телевизору, а Криспин добросовестно
старался вникнуть в мои счета.
- Когда ты работал в "Хай-Пауэр", - спросил я, - не слышал ли ты чегонибудь
о лошади по кличке Полиграф? За
нее выплатили большую страховку...
Криспин фыркнул.
- Ты же прекрасно знаешь, что я сидел в отделе пенсий, а не в выплатах!
- Я просто подумал - а вдруг ты слышал...
- Нет.
Мы пили кока-колу и кофе, я пожарил на ужин бараньи отбивные, а Вик так
и не позвонил.
Наутро - то же самое. Ни слуху, ни духу. Я грыз ногти и прикидывал, что
будет, если мой рычаг не сработает. Если
Вик ничего не скажет, а этот его приятель не пожелает его спасти. Анализы крови
могут погубить Вика, но этот приятель
останется на свободе и скоро найдет себе другого помощника, и все начнется
снова, словно раковая опухоль.
Я бродил по тому месту, где стояла конюшня, машинально пиная
попадавшиеся под ноги камушки.
Во двор завернула неизвестная мне машина, и из нее вышел человек,
который тоже был мне совершенно незнаком.
Молодой, высокий, белокурый. "Нет, вряд ли это тот приятель Вика", - подумал я
и, как оказалось, был прав. В машине с
ним было еще двое. С заднего сиденья вылезла Софи.
- Привет! - увидев мое лицо, она улыбнулась. - А ты кого ждал? Судебных
приставов?
Она представила мне своих друзей, Питера и Сью. Они ехали в гости к
родителям Сью, но, если я хочу, Софи
может остаться у меня, а на обратном пути они ее заберут.
Я сказал, что, конечно, хочу. Друзья Софи помахали нам рукой и укатили,
а Софи взяла меня под руку.
- Ну так как насчет свадьбы? - спросил я.
- Нет.
- Почему же нет?
- Потому что ты любишь устрицы, а я их терпеть не могу.
Я улыбнулся и повел ее в дом. Ответ как ответ, ничем не хуже любого
другого.
Криспину не сиделось на месте, и он был совсем не рад видеть Софи.
- Я пойду прогуляюсь, - заявил он. - Вижу, я здесь лишний.
- Оставайся дома и свари нам кофе, - твердо сказал я. Мы посмотрели
друг на друга. Оба мы знали, что, если он
пойдет прогуляться, прогулка закончится в пабе.
- Ладно! - бросил Криспин. - Тиран проклятый! Я приготовил ленч -
бифштекс с жареными помидорами. Криспин
заметил, что этим следовало бы заняться Софи, а Софи ответила, что никогда не
следует хозяйничать на чужой кухне. Они
недружелюбно смотрели друг на друга. Каждый явно желал, чтобы другого здесь не
было. "Не самый приятный воскресный
ленч", - подумал я. А когда мы сели пить кофе, позвонил Вик.
- Мой знакомый с тобой встретится, - сказал он. - Но только на пять
минут, как ты и просил.
- Где? - спросил я.
- Здесь. У меня дома. В шесть вечера.
- Я приеду, - ответил я.
- Ты отменишь эти анализы? - спросил Вик. В его решительном голосе
звучала тревога.
- Отменю, - сказал я. - Но только после встречи.
Я вернулся на кухню. Софи курила. Криспин смотрел на чашку с кофе с
таким видом, точно это был его злейший
враг. Когда мы бывали дома вдвоем, Криспин довольно часто брал на себя труд
сложить тарелки в посудомойку, но я знал,
что сейчас, при Софи, он этого делать не будет. Он считал само собой
разумеющимся, что, когда в доме есть женщина, всю
домашнюю работу должна делать она, даже если это гостья. Ну а Софи не видела
причины заниматься грязной работой,
которую она терпеть не может, только потому, что она принадлежит к женскому
полу. Мой брат и девушка, которая никогда
не будет моей женой... Я смотрел на них с печальной улыбкой.
Во второй половине дня позвонили Питер и Сью и сказали, что решили
заночевать у родителей Сью и потому не
смогут отвезти Софи домой. Не смогу ли я отвезти ее сам?
Я сказал Софи, что у меня назначена встреча неподалеку от Эпсома.
- Нормально, - сказала она. - Я подожду в машине, пока ты управишься с
делами, а потом поедем ко мне.
Мне что-то стало не по себе.
- Я еду к Вику Винсенту, - предупредил я.
- Он что, может быть так же опасен, как Файндейл? Я улыбнулся.
- Нет.
- Не забывай, я очень пригодилась тебе тогда, в Аскоте.
- Никогда не забуду!
- Ну и все.
И мы поехали вместе.
Криспин проводил нас до машины.
- Надеюсь, ты не застрянешь до утра, - проворчал он.
- Даже если и застряну, с тобой все будет в порядке. Он угрюмо
посмотрел на меня.
- Блин, ты же знаешь, что нет!
- Тебе стоит только захотеть, - твердо сказал я.
- А пошел ты на .., Джонас!
Я завел машину и выехал со двора. Криспин стоял и смотрел нам вслед. Я,
как обычно, испытывал грызущее
чувство вины из-за того, что снова оставил его бороться с собой в одиночку. И,
как обычно, сказал себе, что, если он
действительно хочет бросить пить, он должен справляться с собой сам, даже в мое
отсутствие. Разве я сторож брату моему?
Мы подъехали к Эпсому. Я нарочно выехал заранее. Вик назначил встречу в
шесть, но я решил, что
предварительная разведка не помешает. Этот его приятель, кто бы он ни был, уже
доставил мне массу неприятностей, и мне
как-то не верилось, что впредь между нами будет мир, дружба, жвачка...
Я остановился в пятидесяти ярдах от поворота к дому Вика на заросшей
травой обочине, так, что дверца, у которой
сидела Софи, оказалась вплотную к зеленой изгороди. Выключил фары и обернулся к
ней.
- Когда я уйду, запри дверцу изнутри, - сказал я. - И не выходи из
машины.
- Джонас... Значит, Вик все же может быть опасен?
- Не Вик. Но он может быть не один... Я не знаю. Во всяком случае, мне
будет куда спокойнее, если я буду знать,
что ты в безопасности.
- Но...
- Никаких "но"! - Я чмокнул ее в губы. - Я вернусь где-нибудь через
полчаса. Если в половине седьмого меня еще
не будет, гони в Эпсом и зови полицию.
- Мне все это не нравится.
- Закутайся в плед, а то замерзнешь.
Я вылез из машины и проследил, чтобы она заперла дверцу. Махнул рукой.
Улыбнулся так, словно иду в цирк. И
ушел.
Ночь была не такой уж темной. Ночи редко бывают совсем непроглядными.
Мои глаза вскоре привыкли к темноте,
и я бесшумно прошел в ворота. Я шел не по дорожке, а рядом, по траве. Я
специально надел черный свитер, темные брюки и
черные ботинки на резиновой подошве. Я достал из кармана темные перчатки и надел
их. Волосы у меня тоже темные, так
что, если спрятать лицо, в темноте меня не увидят.
Перед домом Вика стояли две машины, обе незнакомые. "Форд-Кортина" и
"Ягуар-Х.1-12".
Я обошел вокруг дома к бассейну, надеясь, что Вик, как и я, обычно
принимает посетителей в кабинете. Почти во
всем доме было темно, и только окно кабинета Вика светилось. "Один-ноль", -
подумал я.
Я осторожно обошел пруд и прокрался в тени темного карниза вдоль комнат
для гостей, прижимаясь к стене.
Ровная гладь воды в бассейне блестела в слабом свете, падавшем с неба. Ни
ветерка, ни звука - только временами шум
мотора с дороги. Я осторожно подобрался ближе.
Окно Вика было занавешено плотным бежевым тюлем, который свисал
складками. Я обнаружил, что сквозь него
можно что-то разглядеть, только если подойти вплотную, а так, издалека, ничего
видно не было. Кроме того, вполне
возможно, что, если подойти вплотную, изнутри тебя тоже будет видно. Крайне
неудобно для шпионов.
Я подполз к самому окну по-пластунски, чувствуя себя полным идиотом.
Окно кончалось дюймах в восемнадцати
от земли.
Вик расхаживал по комнате и что-то говорил. Я рискнул поднять глаза на
уровень подоконника, но почти ничего не
увидел. Край стола, стоявшего у окна, и кусок флорентийского зеркала. Я прополз
чуть дальше и снова поднял голову. Угол
книжного шкафа и ножка стула. Еще дальше. Снова книжный шкаф и Вик, проходящий
мимо.
Когда он приближался к окну, его голос слышался достаточно отчетливо. Я
опустил голову и принялся
вслушиваться в бессвязные отрывки фраз. ".Полиграф и Нестегт.., чертова
бомба..." "...Какая разница, как он узнал? А как
ты сам узнал?.."
"...Мордобой все равно бы не сработал... Я тебе говорил.., сожженная
конюшня зацепила его куда сильнее..."
"...Нельзя давить на жену и детей, которых нету..." "...От братца толку
мало.., пьянь беспробудная..." Я прополз
чуть дальше и снова заглянул в окно. Опять мебель.
Я не видел того, с кем говорил Вик, и не слышал ответных реплик -
только отдаленное гудение, словно рокот
большого барабана, на котором играют пианиссимо. Я наконец понял, что собеседник
Вика сидит у стены с баром, так что в
окно я его не увижу, пока он не встанет. Ну, ничего. Скоро я увижусь с ним лицом
к лицу. А пока что надо узнать как
можно больше. Может быть, удастся услышать что-нибудь, что пригодится в
предстоящей беседе...
- ..Я просто не вижу другого выхода, - сказал Вик.
Барабан коротко прогудел что-то в ответ. Вик внезапно подошел к самому
окну. Я спрятал лицо и насторожил уши.
- Слушай, - сказал Вик, - я вроде как обещал, что ты с ним встретишься.
Снова гудение, на этот раз, похоже, недовольное.
- Ну, знаешь ли! Я не собираюсь садиться за решетку только затем, чтобы
он не узнал, кто ты!
Гудение.
- Я ему все равно скажу, черт возьми!
Продолжительное гудение.
"Вик хитрит, - подумал я. - Он не сказал своему приятелю, что я буду
здесь в шесть. Он собирается поднести мне
этого приятеля тепленьким, хочет он того или нет. Два-ноль..." Я улыбнулся в
темноте.
- Плевал я на твою репутацию! - сказал Вик. - Подумаешь, репутация! Что
в ней такого особенного?
Снова продолжительное гудение. Черт, как жалко, что я не слышу!
Ответ Вика прозвучал так, словно он впервые заколебался в своих
намерениях.
- Да, конечно, наш бизнес основан на доверии, но... Гудение.
Вик передвинулся левее, но я по-прежнему отлично его слышал.
- Ты куда? - Его голос вдруг сделался встревоженным. - Что ты делаешь?
Нет... Нет! Господи! Подожди! - он
говорил все громче и пронзительнее. - Подожди!!!
В комнате послышалось нечто похожее на кашель, и в стекло ударилось
что-то тяжелое. Я поднял голову и застыл в
ужасе.
Вик привалился к стеклу, и тюлевая занавеска вокруг него сделалась
алой.
У меня на глазах он развернулся и ухватился за занавеску, чтобы не
упасть. На груди сиреневой рубашки
расплывалась алая звезда.
Он не издал ни звука. Постепенно пальцы, сжимавшие занавеску, ослабели.
Когда он упал, я на мгновение увидел
его глаза.
Они были мертвые.
Не помня себя, я вскочил и опрометью понесся к выходу из дома. Теперь
легко говорить, что это было безумием. А
тогда я думал, что убийца Вика сейчас ускользнет, а я его даже не увижу. Я думал
только о том, что это я вынудил Вика
прижать своего приятеля к стенке, и, если я дам ему уйти, окажется, что Вик умер
напрасно. То, что, если этот приятель
увидит меня, он меня попросту пристрелит, мне в голову как-то не пришло.
Все произошло слишком быстро, чтобы соображать и просчитывать варианты.
К тому времени, как я обогнул пруд и оранжерею, мотор одной из машин
уже взревел. Это был не большой
"Ягуар", а "Форд". Машина резко подалась назад, в арку, чтобы развернуться к
дороге.
Я бросился вперед и подбежал к машине сзади, слева. Внутри я увидел
темный силуэт водителя, лихорадочно
переключающего скорости. Я схватился за ручку задней двери, намереваясь открыть
дверь, заставить водителя обернуться,
увидеть, кто это, остановить его, набить ему морду, отобрать пистолет, отдать
его в руки полиции... Бог весть, что именно.
"Форд" рванулся вперед, словно его хлестнули бичом, и вывихнул мне
правую руку.
Я стоял на коленях, корчась от знакомой боли. Только вывиха мне сейчас
и не хватало!
А по дорожке приближались чьи-то шаги.
Топ-топ-топ...
И деваться мне было некуда.
Что ж, надо быть готовым ко всему. Я подхватил правый локоть левой
рукой и ждал. Сейчас я и идти-то едва мог,
не то что бежать.
Из темноты возникла фигура. Подошла ко мне шага на три. Остановилась.
Знакомый голос спросил:
- Тебя что, машиной сбили?
Я едва сдержал улыбку.
- Я же тебе сказал, чтобы ты сидела в машине!
- Какой-то у тебя голос не такой, - сказала Софи.
- А это не я.
Она шагнула ко мне, протянула руку...
- Не трогай! - поспешно сказал я.
- В чем дело? Я объяснил.
- О господи! - сказала она.
- Ты можешь его вправить.
- Чего?!
- Ты можешь вправить мне плечо на место.
- Но... - Эта просьба явно выбила ее из колеи. - Но я же не умею!
- Не здесь. Пошли в дом.
Она совершенно не знала, как и чем мне помочь. Не то что жены жокеевстиплеров,
для которых побитые и
покалеченные мужья - суровая повседневность. Мне удалось подняться на ноги,
потратив не более пинты пота. В голову
мне пришло много разных слов и эпитетов, и не все они были печатными.
С помощью Софи мне потихонечку-полегонечку удалось добраться до двери,
которую приятель Вика оставил
открытой - двери, ведущей в холл и в кабинет. Из нее падал квадрат света.
Интересно, есть ли где-то в доме телефон, кроме
как в кабинете?
Мы медленно вползли в дом. Я был скрючен в три погибели, как Квазимодо.
- Джонас! - ахнула Софи.
- Чего?
- Я и не заметила.., ты.., у тебя такой вид...
- Ага, - сказал я. - Нужно, чтобы ты вправила мне руку.
- Надо позвонить в "Скорую"!
- Нет, в полицию... Вика Винсента застрелили.
- Застрелили?!
Она уловила мой взгляд, направленный в сторону кабинета Вика, и пошла
посмотреть. Вернулась она с
перекошенным лицом, таким же, как и у меня.
- Это.., это ужасно!
- Поищи другой телефон.
Она включила несколько ламп. Телефон обнаружился в холле, на столике
между диваном и деревом в горшке.
- Звони в полицию.
Софи набрала три девятки. Сказала, что произошло убийство. Там сказали,
что приедут немедленно. Софи
положила трубку и решительно обернулась ко мне.
- Я позвоню в "Скорую".
- Нет. Вправь сама. Это надо сделать сейчас. Немедленно.
- Джонас, не дури! Как я могу это сделать? Тебе нужна профессиональная
помощь. Врач.
- Врач мне нужен, как вчерашняя газета. Понимаешь.., врач не может
вправить плечо. К тому времени, как приедет
"Скорая", все мышцы будут схвачены спазмом, так что вправить сустав просто так
будет нельзя. Придется ехать в больницу
на мерзкой трясучей машине. Потом сидеть несколько часов в травмпункте. Потом
тебя пошлют на рентген. Потом повезут
в операционную. К тому времени придется делать общую анестезию. В лучшем случае
все это займет часа четыре. А сегодня
вечер воскресенья, так что понадобится как минимум в два раза больше времени.
Если ты этого не сделаешь, я.., я.., я...
Я осекся. Перспектива всех эти долгих, мучительных часов и святого
напугает.
- Я не умею... - сказала Софи.
- Я тебя научу.
- Надо вызвать врача! - в ужасе п
...Закладка в соц.сетях
