Жанр: Детектив
Перелом
...гарет попыталась
схватить его за руку, но он отшвырнул ее
в сторону, как пушинку. Шофер направился в мою сторону, видимо решив, что со
мной тоже можно не церемониться.
- Что произошло? - угрожающе произнес он. - Что ты сделал с его сыном? -
При звуках этого голоса по моему телу
пробежали мурашки, и отчетливо вспомнилась резиновая маска.
Не вставая с дивана, Алессандро заговорил на итальянском языке, который я
немного знал благодаря одной своей старой
знакомой.
- Прекрати, Карло. Иди в машину. Я упал с лошади. Нейл Гриффон не причинит
мне вреда. Возвращайся в машину и жди
меня.
Карло вертел головой, как разъяренный бык, но все же успокоился и молча
подчинился. Гип-гип ура дисциплине в доме
Ривера.
- Сейчас вас осмотрит врач, - сказал я.
- Мне не нужен врач.
- Вы не встанете с дивана, пока я не буду твердо уверен, что с вами все в
порядке. Он презрительно усмехнулся.
- Боитесь отца?
- Думайте, что хотите, - сказал я, хотя и так было ясно, что он обо мне
думает.
- Ничего страшного, - заключил врач после осмотра. - Пусть сегодня
отлежится в постели, а завтра хорошенько отдохнет.
Будете, как новенький, молодой человек.
Молодой человек уставился на него неблагодарным взглядом и не удостоил
ответом. Пожилой доктор повернулся ко мне,
понимающе улыбнулся и попросил дать ему знать, если обнаружатся какие-либо
осложнения: тошнота или головная боль.
- Старый дурень, - довольно громко сказал Алессандро, когда я провожал
врача. Как только за доктором закрылась дверь,
Алессандро сразу вскочил с дивана. - Теперь я могу уйти? - саркастически
осведомился он.
- Когда и куда угодно, - тут же согласился я. Глаза его сузились.
- Вам не удастся от меня избавиться.
- А жаль.
Он чуть было не задохнулся от негодования, но ничего не ответил и после
короткого молчания довольно неуверенно
вышел из комнаты. Я прошел в контору и вместе с Маргарет принялся смотреть, как
шофер хлопочет вокруг Алессандро,
стараясь как можно удобней устроить его на заднем сиденье "Мерседеса". Машина
тронулась, и "его сын" отбыл, даже не
обернувшись.
- Все в порядке? - спросила Маргарет.
- Получил хорошую встряску, как плохой коктейль, - пошутил я, и она
рассмеялась. Но я заметил, что Маргарет провожала
автомобиль глазами до тех пор, пока он не скрылся за поворотом Бэри Роуд.
На следующий день Алессандро не было, и появился он только в четверг, как
раз к утренней проездке. Когда "Мерседес"
подкатил к подъезду дома, я стоял в центре манежа и разговаривал с Этти.
Приятное выражение на ее лице тут же сменилось
гримасой неудовольствия, а когда Алессандро энергично выпрыгнул из машины и
целеустремленно направился в нашу
сторону, она поджала губы и неожиданно вспомнила, что ей срочно надо навести
порядок в одной из дальних конюшен.
Алессандро презрительно посмотрел на ее стремительно удаляющуюся спину и
приветствовал меня раздражающе-глупой
самодовольной улыбкой. Он протянул мне небольшую плоскую жестяную коробочку,
точно такую же, как в прошлый раз.
- Это - вам, - сказал он. Самоуверенность вернулась к нему с удвоенной
силой, так что если бы даже он пришел без
жестянки, можно было не сомневаться - он опять виделся с отцом.
- На этот раз вы тоже не знаете, что здесь? Он замялся.
- Нет, - сказал он.
И я поверил, потому что на лице его отразилось явное недовольство своей
неосведомленностью. Жестянка была заклеена
по бокам изоляционной лентой. Алессандро, по-прежнему самодовольно улыбаясь,
смотрел, как я, прежде чем открыть
коробочку, аккуратно отклеиваю изоленту, скатываю ее в шарик и кладу в карман.
Внутри жестянки, завернутая в вату, лежала маленькая деревянная лошадь.
На ее шее висел ярлык.
У нее была сломана нога.
Я не знаю точно, что Алессандро прочитал в моем взгляде, но глупая улыбка
мгновенно исчезла с его лица, сменившись
выражением показной храбрости.
- Он сказал, что вам это не понравится, - вызывающе произнес он.
- Что ж, в таком случае пойдемте со мной, - резко ответил я. - Посмотрим,
понравится ли это вам.
Развернувшись, я пошел по манежу и на полпути встретил спешащего мне
навстречу обеспокоенного и взволнованного
Джорджа.
- Мистер Нейл... Индиго сломал ногу.., в деннике.., совсем как Лунный
Камень.., кто бы мог подумать, два таких опытных
скакуна.., и десяти дней не прошло...
- Да, кто бы мог подумать, - мрачно ответил я и вместе с ним прошел в
денник, по пути незаметно сунув жестянку в
карман куртки.
Добродушный жеребец лежал на соломе, делая слабые попытки подняться. Он то
и дело задирал голову и бил по полу
задней ногой, но у него совсем уже не осталось сил. Вторая задняя нога торчала
под неестественным углом, сломанная чуть
выше путовой кости.
Я присел рядом с бедным стариком Индиго и потрепал его по шее. Он вновь
поднял голову и забился, пытаясь встать,
затем безвольно распластался на подстилке. Глаза лошади остекленели, изо рта
потекла слюна.
- Ничего не поделаешь, Джордж, - сказал я. - Пойду позвоню ветеринару. - Я
изо всех сил старался, чтобы голос мой
выражал только сожаление и не выдавал бушевавшую во мне ярость. Джордж покорно
кивнул, но особой печали я в нем не
заметил: как и все старые конюхи, он видел на своем веку гибель многих лошадей.
Чтобы поговорить со мной по телефону, молодому круглолицему Дейнси пришлось
выскочить из ванной.
- Как, еще одна! - воскликнул он, когда я объяснил, в чем дело.
- Боюсь, что так. И если не трудно, захватите с собой все необходимое для
анализа крови.
- О, господи, зачем?
- Я скажу, когда вы приедете.
- А? - Несмотря на удивление, звучавшее в его голосе, он явно был рад
оказать мне услугу. - Ну, хорошо, хорошо. Вытрусь
насухо и приеду в один миг.
Он прикатил в своем пыльном "Лендровере" через двадцать минут. Выпрыгнул из
машины, хлопнув дверцей, приветливо
кивнул и тут же направился к деннику Индиго. Во всех конюшнях остался один
Джордж. Этти, огорченная тем, что лишилась
удобной для тренинга лошади, решила совершить проездку на Южном Поле рядом с
ипподромом. Алессандро, скорее всего,
отправился вместе с ней, так как его нигде не было видно, а шофер, как обычно,
сидел в "Мерседесе".
Индиго стоял на ногах. Джордж, держа его за хомут, объяснил, что к старику
неожиданно вернулись силы, что он сам
поднялся и съел немного овса и что ломать себе ноги - это просто безобразие, и
ничего больше. Я кивнул, взял Индиго за
хомут и послал Джорджа перемалывать корм для дневного рациона.
- Прекрасный конюх, - заметил Дейнси. - Старина Джордж когда-то работал
главным садовником во дворце вице-короля
Индии. Поэтому в конюшнях такие аккуратные клумбы и красивые кусты. Владельцы от
них просто в восторге.
Эта новость меня ошеломила.
- Я не знал...
- Странный мир. - Дейнси успокоил Индиго одним прикосновением и принялся
внимательно рассматривать сломанную
ногу. - Так для чего вам анализ крови? - спросил он, выпрямляясь и задумчиво на
меня глядя.
- Скажите, у ветеринаров существует традиция держать язык за зубами?
В его пристальном взгляде промелькнуло любопытство.
- Профессиональная тайна, как у врачей и юристов? Да, конечно. Если речь не
идет о том, что кто-то "случайно" угодил
соседу в зубы ногой.
- Нет, ничего похожего. - Я в нерешительности умолк. - Просто я хочу, чтобы
вы сделали анализ крови частным образом..,
это возможно?
- В каком смысле "частным"? Мне придется обратиться в Ветеринарные научноисследовательские
лаборатории. У меня
нет дома необходимой аппаратуры.
- Я бы хотел отдать кровь на анализ, не называя клички лошади.
- Это как вам угодно. Так часто делается. Но ведь не думаете же вы, что ей
дали допинг?
- Я думаю, что ей дали сильное снотворное, - ответил я, - и что ногу ей
сломали специально.
- О боже! - Рот у него приоткрылся от изумления, а глаза засверкали,
отражая работу мысли. - Вы кажетесь мне вполне
нормальным, - сказал Дейнси после недолгой паузы. - Давайте посмотрим еще раз.
Он присел на корточки и легонько провел пальцами по коже. Индиго вздрогнул
и бешено замотал головой.
- Ну-ну, старина, - произнес Дейнси, вставая и трепля его за шею. Подняв
брови, он посмотрел на меня. - Точно ничего не
могу сказать. - Он умолк, что-то напряженно обдумывая. Брови его несколько раз
поднялись и опустились. - Вот что, -
решительно сказал он, - у меня дома есть портативный рентгеновский аппарат. Если
хотите, я его привезу, и мы сделаем
снимки. Хорошо?
- Просто здорово, - ответил я очень довольный.
- Ладно. - Дейнси открыл свою сумку, которую поставил при входе в денник. -
Тогда я заморожу ему ногу, пока не вернусь,
чтобы бедняга не испытывал боли. - Он вытащил шприц и, глядя на свет, начал
надавливать поршень.
- Сначала возьмите кровь, - сказал я.
- Что? - Он моргнул. - Ах, да, конечно. О господи, ну конечно. Старый
дурак. - Он мягко рассмеялся, отложил первый
шприц в сторону и вытащил второй, куда больших размеров.
Дейнси попал в яремную вену с первой попытки, пробормотал "повезло", явно
поскромничав, и набрал в шприц, должно
быть, целый стакан крови. "Для повторных анализов, - пояснил он, видя мое
изумление. - Если дать недостаточное
количество, нельзя гарантировать правильность результатов".
- Да, конечно...
Он упаковал образец крови в сумку, сделал Индиго обезболивающий укол,
кивнул и, смешно моргая глазами, отбыл.
Индиго, не обращая ни на кого внимания, продолжал жевать свою порцию овса, а я,
кипя от ярости, вернулся в дом.
На ярлыке, болтавшемся на шее маленькой деревянной лошади, с одной стороны
имелась надпись из печатных букв:
"Индиго", а с другой стороны такими же буквами было составлено целое послание:
"Причиняя вред сыну, вы торопите
собственную гибель".
Этти и Джордж не видели смысла в том, что ветеринарный врач уехал, не
усыпив Индиго. Они потребовали объяснений.
- Э-э-э... - сказал я. - Он не взял с собой снотворного. Совершенно
случайно забыл положить в сумку.
- Ага, - сказали они в один голос, вполне удовлетворенные, и Этти принялась
рассказывать, что тренировка прошла крайне
успешно и что Счастливчик Линдсей проскакал пять фарлонгов прибавленным галопом
и выглядел после этого свежим как
огурчик.
- Я посадила вашего проклятого Алекса на Резвое Копыто и велела ему
спокойно проезжать лошадь, а он не соизволил мне
подчиниться. Он пустил жеребца галопом, оставил Ланкета далеко позади - "жучки"
так и вцепились в свои бинокли.
- До чего глуп, - согласился я. - Придется с ним поговорить.
- Он не упустит ни одного случая, чтобы огрызнуться или настоять на своем,
- пожаловалась Этти. - Когда вас нет, он
просто невыносим. - Она набрала полную грудь воздуха и, чуть поколебавшись,
выпалила:
- Мне кажется, вам надо посоветовать мистеру Гриффону выгнать его из
конюшен.
- Когда в следующий раз буду в больнице, обязательно с ним посоветуюсь, -
ответил я. - Кого вы дадите Алессандро на
вторую проездку?
- Пуллитцера, - ответила она без колебаний. - По крайней мере, если он
опять не послушается, это не будет иметь значения.
- Когда вернетесь, передайте ему, чтобы зашел в контору.
- А вы разве не с нами? - Я покачал головой. - Мне бы хотелось услышать
ваше мнение о Гороховом Пудинге. Если мы
заявим его на приз Линкольна, надо будет не позже следующей недели провести
испытания. Не забудьте: скачки начинаются
в субботу через три недели.
- Завтра проездим его галопом и посмотрим, готов ли он для испытаний, -
предложил я, и Этти неохотно согласилась.
Я смотрел на ее тонкую удаляющуюся фигурку и думал, что, пожалуй,
чувствовал бы себя крайне польщенным, если бы не
знал, почему она со мной советуется. В манеже Этти не было равных, но в полевых
условиях она сразу терялась. Хотя в
глубине души она прекрасно знала, что разбирается в лошадях куда лучше меня, но
у нее срабатывал инстинкт
самосохранения, и она перекладывала окончательное решение на мои плечи.
Дейнси вернулся на своем "Лендровере", когда началась вечерняя проездка. Мы
протянули провода питания
рентгеновского аппарата через окно конторы и воткнули вилку в розетку для
калорифера. Чтобы добраться до денника
Индиго, пришлось соединить четыре удлинителя. Дейнси сделал несколько снимков,
убрал аппарат и, как бы вспомнив,
сделал лошади укол, избавляя ее от дальнейших мучений.
- Для полиции вам потребуются свидетельские показания, - сказал он, пожимая
мне руку и быстро перемаргивая.
- Нет... Я пока что не собираюсь обращаться в полицию. - Дейнси попытался
запротестовать, но я перебил его:
- Поверьте, на это есть причины. Я не могу вам всего рассказать.., но я не
лгу.
- Вам виднее. - Дейнси искоса посмотрел на денник Лунного Камня и
вопросительно поднял брови.
- Не знаю, - ответил я. - А вы как полагаете? - Он задумался на несколько
секунд, что говорило о серьезности его
отношения к делу, и только потом ответил:
- Перелом коленного сустава требует очень сильного удара. Зачем, если можно
с легкостью сломать путовую кость, как у
Индиго?
- Значит, несчастье с Лунным Камнем натолкнуло кого-то на мысль? - спросил
я.
- Скорее всего. - Дейнси ухмыльнулся. - Смотрите, чтобы у вас не началась
эпидемия.
- Всенепременно, - в тон ему ответил я, зная, что с этой минуты мне
действительно необходимо быть настороже.
Алессандро и виду не подал, что Этти передала ему мою просьбу зайти в
контору. Он направился прямо к поджидавшему
автомобилю, и я увидел его совершенно случайно, ибо в этот момент смотрел на
манеж.
Я открыл окно и крикнул:
- Алессандро, зайдите ко мне... - Он продолжал идти, делая вид, что не
слышит, и поэтому я добавил:
- ..чтобы поговорить о вашем участии в предстоящих скачках.
Он остановился как вкопанный, с занесенной для шага ногой, и, поменяв
направление, медленно подошел к окну.
- Зайдите в комнату владельцев, - сказал я. - Туда, где вы отдыхали на
диване... - Я закрыл окно, улыбнулся Маргарет
печальной умиротворенной улыбкой, которую она могла трактовать как ей
вздумается, и удалился подальше от любопытных
ушей.
Алессандро нехотя вошел в комнату владельцев, понимая, что деться ему
некуда. Я, однако, решил играть честно.
- Можете принять участие в скачках учеников в Кэттерике через четыре
недели. Но при условии, что вы не начнете
хвастаться перед другими учениками.
- Я желаю победить на Архангеле, - категорически заявил он.
- Иногда мне кажется, что вы - человек крайне умный и со временем из вас
может получиться неплохой жокей, - сказал я
и, прежде чем он успел напыжиться от гордости, добавил:
- А иногда, например сегодня, вы ведете себя настолько глупо и проявляете
так мало здравого смысла, столь необходимого
жокею, что ваше честолюбие выглядит просто смешным.
Мускулы его худенького тельца напряглись, глаза засверкали. Слушал он меня
очень внимательно, и я не преминул этим
воспользоваться.
- Лошадей в наших конюшнях держат для того, чтобы они побеждали на скачках.
Лошади никогда не придут первыми,
если нарушить им режим тренировки. Если вам велят проезжать Резвое Копыто без
бросков, а вы скачете на нем галопом,
превышая его возможности, вы утомляете лошадь, а значит, время на ее тренировку
увеличивается. Вы не победите ни в
одних скачках, если лошади окажутся неподготовленными, а значит, тренировать
лошадей с учетом их сил - в ваших
интересах. Таким образом, непослушание тренеру - это глупость. Вы меня поняли?
Черные глаза Алессандро стали еще чернее и утонули в глазных впадинах. Он
не ответил.
- А теперь - о вашей навязчивой идее насчет Архангела. Я позволю вам
проездить его на Пустоши лишь после того, как
буду полностью уверен в ваших способностях, особенно в вашей способности
относиться к лошадям с полной
ответственностью. Доверю я вам Архангела или нет, зависит больше от вас, чем от
меня. Но учтите, я оказываю вам
любезность, позволяя участвовать в пробегах на скорость, пусть и не на самых
известных рысаках. По крайней мере, я даю
вам шанс проверить себя и потягаться с профессионалами. Вы должны знать свои
силы, чтобы не ударить в грязь лицом на
призовых скачках в Ньюбери или Кемптоне.
Алессандро не отрывал от меня взгляда.
- Что же касается Индиго, - резко продолжил я, едва сдерживая свой гнев, -
может быть, старик и был для вас бесполезен,
но если вы станете причиной гибели других лошадей, это означает, что на них вы
уже никогда не сможете побеждать.
Он с большим трудом открыл рот.
- Я не был причиной.., гибели Индиго. Я вынул из кармана жестянку и
протянул ему. Он медленно снял крышку, поджал
губы и прочитал записку.
- Я не хотел... Я не просил его убивать Индиго. - Самодовольная улыбка
исчезла. Алессандро все еще держался
вызывающе, но уже начал оправдываться. - Отец очень обозлился, когда узнал, что
Движение сбросил меня с седла.
- Значит, вы просили, чтобы он убил Движение?
- Нет, не просил, - страстно заявил он. - Вы же сами сказали: какой смысл
убивать скакуна, если на нем можно взять приз?
- Но убить старого беззащитного Индиго только потому, что вы свалились с
лошади, на которой сами настояли...
Впервые он опустил глаза и уставился на ковер. Пожалуй, где-то в глубине
души он не был горд своим поведением.
- Вы ему не сказали, - угадал я. - Вы не сказали, что сами настояли на том,
чтобы вам дали Движение.
- Мне приказала мисс Крэйг, - упрямо ответил он.
- Только не тогда, когда он вас сбросил. Алессандро посмотрел на меня, и я
готов был поклясться, что вид у него просто
несчастный.
- Я не говорил отцу, что вылетел из седла.
- А кто ему сказал?
- Карло. Шофер.
- Вы могли объяснить, что я не хотел причинять вам вреда.
Несчастное выражение на его лице превратилось в отчаянное.
- Вы видели моего отца, - сказал он. - Иногда ему ничего нельзя объяснить,
в особенности когда он сердится. Он сделает
для меня все, что я попрошу, но что-то ему объяснить я не могу.
Алессандро ушел, а я остался сидеть, не зная, что подумать.
Он не мог объясниться со своим отцом.
Энсо сделает для Алессандро все, что тот попросит.., сметет на его пути
любые препятствия, невзирая на трудности, и не
остановится, пока Алессандро не пресытится, но поговорить по душам они не в
состоянии.
А я.., я лгал, изворачивался и шел по лезвию бритвы, чтобы спасти скаковые
конюшни моего отца. Но поговорить в ним?
Нет, этого я тоже не мог.
Глава 8
- Вы знаете, - небрежно сказала Маргарет, поднимая взгляд от пишущей
машинки, - что Алессандро живет в придорожной
гостинице "Форбэри Инн"?
Нет, не знаю, - ответил я. - Но это неудивительно, если учесть, что он
приезжает к нам на "Мерседесе" с личным шофером.
- Он живет один в двух комнатах, не считая ванной, и кушает меньше птички.
- Откуда вам это известно?
- Вчера к Сузи в гости пришла школьная подруга, а она дочь регистраторши в
"Форбэри Инн".
- Известны еще какие-нибудь интимные подробности?
Она улыбнулась.
- Алессандро каждое утро надевает костюм для верховой езды, куда-то уезжает
на своей машине. А когда возвращается, то
сразу же принимает ванну с очень приятным запахом.
- Сколько лет дочери регистраторши?
- Семь.
- Маленький сыщик.
- Все дети очень наблюдательны... А еще она сказала, что Алессандро не
желает ни с кем разговаривать, кроме своего
шофера, и говорят они на каком-то смешном языке...
- Итальянском, - пробормотал я.
- ..и что его никто не любит, потому что он очень груб, но шофера любят еще
меньше, потому что он еще грубее.
Я задумался.
- Как вам кажется, - спросил я, - можно ли узнать через вашу дочь..,
вернее, через ее подругу.., вернее, через маму ее
подруги, какой домашний адрес дал Алессандро, когда регистрировался?
- Почему бы вам просто не спросить его самого?
- Увы, - сказал я. - Наш Алессандро иногда бывает крайне тяжел в общении.
Разве вы не задавали ему этого вопроса, когда
заполняли контракт?
- Он сказал, что у них нет постоянного места жительства, так как они все
время переезжают с места на место.
- Мм-м... - Я кивнул.
- Удивительно... Не понимаю, что здесь скрывать? Да, конечно, я спрошу у
подруги Сузи, сможет она узнать или нет.
- Прекрасно, - ответил я без особой надежды в голосе.
Джилли сказала, что хочет приехать ко мне в Роули Лодж и, хотя бы
ненадолго, там остаться.
Я нежно на нее посмотрел и поцеловал в нос. При других обстоятельствах ее
присутствие доставило бы мне огромное
удовольствие.
- Нет, - сказал я, - только не сейчас.
- А когда?
- Летом.
Она понимающе посмотрела на меня и скорчила гримасу.
- Я знаю: когда ты сильно занят, тебя раздражает домашняя суета.
- Ты не суетлива. - Я улыбнулся и опять поцеловал ее. - К тому же я
приезжаю в Хэмпстед.
- Раз в неделю. И то только потому, что это недалеко от больницы.
- Я заезжаю в больницу только потому, что это по пути к тебе...
Невилл Ноллис Гриффон отказался мне помочь в развитии нового этапа
отношений между отцом и сыном.
Он сообщил, что, раз мне никак не удается найти хорошего тренера на его
место, он прекрасно сделает это сам при помощи
телефона.
Отец сказал, что составил заявочные списки на последующие две недели скачек
и что Маргарет надлежит их отпечатать и
разослать.
Он приказал снять Горохового Пудинга со скачек на приз Линкольна.
Отцу не понравилось, что я принес ему маленькие бутылки Боллингера 1964
года, тогда как он предпочитает 1961-й.
- Значит, тебе лучше, - сказал я, как только мне удалось вставить слово в
его монолог.
- Что? Да, конечно. Ты слышал, что я тебе сказал? Горохового Пудинга надо
снять со скачек на приз Линкольна.
- Почему?
Он бросил на меня раздраженный взгляд.
- С чего ты взял, что его можно подготовить за такой короткий срок?
- Этти хорошо разбирается в лошадях. Она говорит, что Гороховый Пудинг
будет в форме.
- Я не позволю поставить Роули Лодж в смешное положение из-за того, что
конюшни заявили на скачки
неподготовленных скакунов.
- Если Гороховый Пудинг себя не проявит, люди все равно не усомнятся в том,
что ты - хороший тренер.
- Дело не в этом, - сдержанно сказал он. Я открыл одну из маленьких бутылок
и налил золотистую жидкость в его
любимый бокал эпохи короля Якова, который специально захватил с собой.
Шампанское не показалось бы ему таким
вкусным, налей я его в стаканчик для вставных зубов. Он сделал глоток и явно
пришел и выводу, что 1964 год вполне сносен,
хоть и не высказал этого вслух.
- А дело в том, - поучительно, как полному дебилу, пояснил он, - что, если
жеребец плохо выступит на скачках, это снизит
его ценность как будущего производителя.
- Да, я знаю.
- Не говори глупостей, откуда тебе знать? Ты вообще ничего не знаешь.
Я уселся в кресло для посетителей, откинулся на спинку, положил ногу на
ногу и начал говорить тоном рассудительным и
авторитетным, которому научился в деловых промышленных кругах и которым у меня
почему-то до сих пор не хватало ума
разговаривать с собственным отцом.
- Роули Лодж, - сказал я, - ждут большие финансовые затруднения, и причина
тому - погоня за престижем. Ты боишься
выставить Горохового Пудинга на приз Линкольна, потому что являешься владельцем
половинной доли, и если жеребец
пробежит плохо, ты пострадаешь в той же степени, что и леди Вектор.
Он выплеснул шампанское на простыню и не заметил этого.
- Мне известно, - продолжал я, - что тренеры часто бывают владельцами или
совладельцами тех лошадей, которых они
тренируют. Однако в Роули Лодж ты стал совладельцем слишком многих лошадей. Я
думаю, ты сделал это специально для
того, чтобы другие конюшни не смогли перехватить рысаков, которых ты считал
перспективными, и, наверное, ты часто
говорил владельцам нечто вроде: "Если Архангел пойдет с аукциона за сорок тысяч
и для вас это слишком дорого, я готов
войти в полную долю и заплатить двадцать тысяч". В результате ты собрал в
конюшнях лучших лошадей страны, и их
потенциал как производителей просто огромен.
Он тупо смотрел на меня, забыв про шампанское в бокале.
- Все это прекрасно, - продолжал я, - но только до тех пор, пока лошади
побеждают на скачках. И год за годом они тебя не
подводили. Ты долгое время проводил умеренную политику и постепенно богател. Но
в этом году ты слишком рассредоточил
свои силы. Ты купил слишком много лошадей. Кроме того, владельцы половинных
долей оплачивают, естественно, лишь
половину стоимости тренинга, и твои расходы начали превышать поступления. Причем
значительно. В результате: счет в
банке тает, как снег, до открытия сезона осталось три недели, и цены на неудачно
выступивших жеребцов как производителей
резко упадут. Это тяжелое положение усугубляется тем, что ты сломал ногу, твой
помощник находится в больнице и не
приходит в сознание, а конюшни загнивают в руках твоего сына, который не умеет
тренировать лошадей. Именно поэтому ты
до дрожи в коленках боишься заявить Горохового Пудинга на приз Линкольна.
В ожидании ответа я замолчал. Ответа не последовало. Отец был в шоке.
- В общем, можешь не беспокоиться, - сказал я и понял, что наши отношения
никогда уже не будут прежними. "Тридцать
четыре года, - печально подумал я. - Только в тридцать четыре года мне удалось
поговорить с отцом на равных". - Если
хочешь, я продам твою долю еще до скачек.
Глаза отца постепенно ожили. Он моргнул, уставился на льющееся шампанское и
выпрямил бокал.
- Как.., как ты узнал? - В голосе отца звучало скорее негодование, чем
удивление.
- Посмотрел бухгалтерские книги.
- Нет.., кто тебе сказал?
- Никто. Просто последние шесть лет моя работа заключалась в чтении
бухгалтерских книг и простом сложении сумм.
Он окончательно пришел в себя и сделал несколько осторожных глотков.
- По крайней мере, теперь ты понимаешь, почему мы должны пригласить
опытного тренера, пока я не поправлюсь.
- В этом нет нужды, - неосмотрительно заявил я. - Вот уже три недели,
как...
- Ты считаешь, что можешь научиться тренингу за три недели? - спросил отец
с нескрываемым презрением.
- Если хочешь, да, - ответил я. - Могу. - И прежде чем он побагровел от
возмущения, быстро добавил:
- Ведь я воспитывался в конюшнях, ты же помнишь... Я там вырос. И к своему
удивлению, замечаю, что мне все дается так
легко, как будто
...Закладка в соц.сетях
