Жанр: Детектив
На полголовы впереди
...ь, не так уж виновата в этой истории с ее лошадьми... и, конечно, вы
знаете ее лучше, чем я, но мне кажется, что она, может быть, не такая уж
злоумышленница, скорее просто дура... я хочу сказать, что в ней есть что-то
ребяческое, хоть ей и пятьдесят... и многие думают, что обманывать страховые
компании не так уж зазорно, иногда это делают вполне уважаемые люди...
и ведь все три лошади рано или поздно все равно бы издохли, верно? В общем,
я ее не оправдываю, если она виновна, а только объясняю, как это могло бы
выглядеть с ее точки зрения...
- Похоже, вы очень хорошо ее знаете.
- Э-э... Я всего только... ну, подметил кое-что.
- Хм-м... Вэл Кош говорил мне, что вы очень наблюдательны, - сухо
сказал он.
- Так вот... Я... я не знаю, как вы к этому отнесетесь, но я подумал
- если бы мы вроде как увезли тайком Ленни Хиггса, чтобы до него не могли
добраться и ему угрожать и чтобы он не представлял угрозы для Даффодил, и
если бы вы могли как-нибудь довести до ее сведения, что Ленни Хиггс исчез с
горизонта и больше не проговорится... если бы ваша совесть позволила вам
это сделать... то ей не надо будет расставаться со своей долей, и мы разрушим
хотя бы один из гнусных планов нашего объекта. А ведь в этом и состоит
мое задание, верно?
Он сделал долгий выдох, словно хотел присвистнуть. Я молча ждал.
- Ленни Хиггс все еще в поезде? - спросил он через некоторое время.
- Если он не ударится в панику, то поедет вместе с остальными конюхами
и лошадьми в конюшню, где их разместят. Я сказал ему, что кто-то заберет
его, будет за ним присматривать и выдаст ему бесплатный билет, куда он захочет.
- Но подождите...
- Это самое меньшее, что мы можем сделать. Но я думаю, что надо пойти
и дальше - точно знать, где именно он будет, даже найти ему там работу, потому
что, возможно, теперь нам понадобится, чтобы он дал показания против
человека, который его запугивал. И если вы сможете послать кого-нибудь,
чтобы его выручить, пусть ваш человек возьмет с собой фотографию, которую
вы для меня напечатали, потому что я почти уверен - это тот самый, кто его
запугивал. Если так, то Ленни непременно наложит полные штаны и станет как
шелковый.
ГЛАВА 14
Когда я вернулся на кухню, оставалось еще, как это ни печально, довольно
много немытой посуды, и я, чувствуя себя несколько виноватым, принялся
помогать, но при этом то и дело выходил в зал ресторана за бокалами и
скатертями, чтобы видеть, что происходит за окнами. Даффодил, которую сопровождали
Нелл, Роза и Кит Янг (он нес два ее чемодана), с помощью вокзальных
носильщиков спустилась из вагона на перрон и медленно побрела к зданию
вокзала. Ее кудряшки были, как обычно, лихо взбиты высоко вверх, но плечи
под шиншиллами понуро сутулились, и когда я на мгновение увидел ее лицо, то
подумал, что она похожа скорее на несчастного ребенка, потерявшегося в толпе,
чем на суровую женщину, жаждущую мести. Нелл заботливо помогала ей, Роза
Янг всячески утешала, а Кит Янг шел рядом с мрачным видом.
- Вы будете вытирать бокалы или нет? - сердито спросила Кейти.
Эта миловидная женщина, обычно веселая и расторопная, заметно устала.
- Буду, но только с перерывами, - ответил я.
Ее минутное раздражение тут же прошло.
- Так кончайте свой перерыв и принимайтесь за дело, а то я не успею
сходить на вокзал до отправления.
- Ладно, - сказал я и старательно вытер несколько бокалов.
Кейти хихикнула:
- И долго вы будете продолжать эту комедию?
- Наверное, до самого конца. - А когда ваш эпизод?
- А, в этом-то и загвоздка, - сказал я. - В самой последней сцене.
Так что придется мне вытирать посуду до самого Ванкувера.
- Так вы и есть убийца? - спросила она подсмеиваясь.
- Безусловно, нет.
- В прошлый раз, когда актер выдавал себя за официанта, он и оказался
убийцей.
- Убийца, - сказал я, - это тот пассажир, которому вы приносите самые
лучшие порции. Одинокий мужчина приятной наружности, который со всеми так
любезен.
Она широко раскрыла глаза:
- Он же владелец!
- Он актер. И смотрите, не выдайте его.
- Конечно, нет. - Но у нее на лице появилось мечтательное выражение,
словно я сообщил ей какую-то хорошую новость. Мне не хотелось ее разочаровывать,
объяснив, что ни у нее, ни у какой другой девушки нет ни малейших
шансов завоевать сердце великолепного Джайлза, - скоро она убедится в этом
сама.
Покончив наконец с уборкой, Кейти улизнула, чтобы предаться радостям
жизни на вокзале, а я вместо нее помог Эмилю и Оливеру запереть в шкафы наше
имущество: когда все высадятся в Лейк-Луиз, поезд опять простоит два дня
на боковом пути, темный и холодный, до тех пор, пока не настанет время отправиться
в последний перегон - к Тихому океану.
В Калгари лишь часть пассажиров решила, так сказать, высадиться на
берег, да и те, кто ходил на вокзал, вскоре стали возвращаться. Среди них
были и супруги Янг. Филмер не показывался, и тот костлявый человек тоже.
Ресторан снова наполовину заполнился людьми, которым больше нравилось сидеть
здесь, и от них я услышал, что вагон с лошадьми без всяких происшествий
отцепили от поезда, и наш локомотив куда-то его повез, так что теперь
мы на время остались без тяги.
Из их разговоров я узнал, что поезд, стоящий через три пути от нашего,
и есть "Канадец", который прибыл по графику - через тридцать пять минут
после нас. Его пассажиры, как и наши, разминались, прохаживаясь по перрону.
Похоже было, что теперь все считают "Канадец" уже не врагом, а другом, нашим
двойником и спутником. Пассажиры обоих поездов болтали друг с другом и
обменивались впечатлениями. Главные кондукторы стояли рядом и о чем-то беседовали.
Поезд тряхнуло - это вернулся и был прицеплен наш тепловоз. Вскоре мы
были уже в пути, и пассажиры толпой хлынули на застекленный второй этаж салон-вагона,
чтобы наслаждаться зрелищем гор.
Среди тех, кто прошел туда через вагон-ресторан, к некоторому моему
удивлению, оказался и Филмер, а сразу за ним шла Нелл, которая из-за его
плеча увидела меня и сказала:
- Джордж Берли просил кое-что вам передать.
- Прошу прощения, мисс, - прервал ее я и отступил подальше в промежуток
между столиками, чтобы пропустить Филмера. - Сейчас к вам подойду.
- Что-что?
Она была немного озадачена, но остановилась и тоже отступила в сторону,
чтобы пропустить тех, кто шел позади нее. Филмер прошел мимо, не останавливаясь
и не обратив никакого внимания ни на меня, ни на Нелл, и, когда
его спина была уже далеко и он не мог нас слышать, я вопросительно повернулся
к Нелл.
- Случилась какая-то путаница, - сказала она, стоя напротив меня, по
другую сторону столика. - Кажется, когда Берли вернулся с вокзала к себе в
купе, у него звонил телефон - какая-то женщина хотела поговорить с неким
мистером Келси. Джордж Берли просмотрел свои списки и сказал, что в поезде
нет никакого мистера Келси. Тогда эта неизвестная попросила его передать
то, что она скажет, мне, что он и сделал.
Это наверняка была миссис Бодлер, подумал я: больше никто номера телефона
Берли не знает. Самого Билла никак не могли принять за женщину. Неужели
его секретарша?.. Боже упаси.
- И что нужно было передать? - спросил я.
- Я не уверена, что мы с Джорджем ничего не перепутали. - Она нахмурилась.
- В этом нет никакого смысла, но... Вот: ноль-сорок девять. Это и
нужно было передать - ноль-сорок девять, и все. - Она посмотрела на меня. -
Но вас, по-моему, это здорово обрадовало.
Однако в то же время мне было не по себе при мысли о том, что еще
немного - и это услышал бы Филмер.
- Да... Вот что, - сказал я. - Пожалуйста, никому про это не говорите
и сами забудьте, если можете.
- Не смогу.
Я лихорадочно пытался придумать какое-нибудь, пусть не правдоподобное,
но хотя бы осмысленное объяснение.
- Речь идет о границе между Канадой и Штатами, - сказал я. - Она проходит
по сорок девятой параллели.
- А, ну да. - Похоже, это ее не очень убедило, но она решила не углубляться
в подробности.
- Сегодня вечером, - сказал я, - кто-то доставит в "Шато" письмо, адресованное
вам. В нем будет фотография. Это для меня, от Билла Бодлера.
Постарайтесь сделать так, чтобы я его получил, ладно?
- Хорошо. - Она заглянула в свою папку. - Я вообще-то хотела поговорить
с вами о том, где вас разместить. - Мимо нас прошли несколько пассажиров,
и она подождала, пока они скроются. - Поездная бригада остановится в
служебном флигеле "Шато", а актеры - в самом отеле. Что вы предпочитаете? Я
должна составить список.
- Наши пассажиры тоже остановятся в отеле?
- Наши - да, но не болельщики. Они все сходят в Банфе. Это городок не
доезжая Лейк-Луиз. А все владельцы будут жить в "Шато". И я тоже. Что вы
предпочитаете?
- Жить с вами, - ответил я.
- А серьезно?
Я немного подумал:
- А нет еще какого-нибудь места?
- Там есть что-то вроде поселка при станции, километрах в полутора от
самого "Шато", но это всего несколько лавок, и в такое время года они уже
закрываются на зиму. В горах много чего уже закрыто. - Она помолчала. -
"Шато" стоит отдельно, на берегу озера. Там очень красиво.
- Большой этот отель? - спросил я.
- Огромный.
- Ладно. Рискну остановиться там.
- А чем вы рискуете?
- Тем, что меня разоблачат. Сорвут с меня жилет.
- Но ведь там вам не нужно будет ходить в жилете, - заверила она меня.
- Нет, не нужно будет... Это образное выражение.
Она приготовила папку и ручку.
- Томми Титмус, - сказал я.
Она усмехнулась.
- Т.Титмус, - повторила она, записывая. - Правильно?
- Прекрасно.
- Кто же вы такой на самом деле?
- Потерпите - со временем узнаете.
Она сердито взглянула на меня, но ничего не сказала, потому что
кто-то из пассажиров подошел к ней с какими-то вопросами, и я отправился
вперед, в салон-вагон, чтобы посмотреть, насколько прочно засел там Джулиус
Аполлон. По дороге я размышлял, чем грозит мне попытка залезть в его портфель
и не лучше ли неукоснительно выполнить приказ - не подвергаться риску
попасть под арест. Если бы генерал не надеялся, что я загляну в портфель,
он не стал бы сообщать мне номер. Но если я полезу в портфель и меня за
этим застанут, вся операция провалится. Однако Филмера нигде не было видно.
Стоя на верхней ступеньке лестницы, я снова оглядел ряды затылков под застекленной
полукруглой крышей. Но густого черного, аккуратно приглаженного
ежика с легкой проседью среди них не оказалось. Были лысые, светловолосые,
растрепанные и причесанные, но Филмера не было.
Не было его ни в салоне внизу, ни в баре, где, как обычно, засели игроки
в покер, не обращая внимания на пейзажи. Остался только вагон Лорриморов...
Наверное, он там, с Мерсером, Бемби и Шериданом. Занте сидела с Розой
и Китом Янг, глядя, как все ближе подступают к нам далекие белые пики
под безоблачным небом.
Я нерешительно пошел назад, к купе Филмера, размышляя о том, почему
мне так не хочется туда входить - из разумной осторожности или же просто из
страха, и подозревая, что второе ближе к истине.
Но мне все равно придется туда войти, подумал я, потому что иначе я
буду без конца жалеть, что этого не сделал. Двойка с минусом, навсегда вписанная
в дневник. Еще выходя из ресторана и направляясь по коридору мимо
кухни, я уже чувствовал, что задыхаюсь, что у меня лихорадочно бьется сердце,
и это никак не вселяло уверенности. С пересохшим горлом я миновал холодную
переходную площадку между вагонами, открыв дверь и снова закрыв ее
за собой, - каждый шаг все больше приближал минуту, когда я переступлю
грань, чреватую опасностью.
Купе Филмера было первым в спальном вагоне, который шел сразу за кухней.
Я с огромной неохотой повернул за угол, вступил в коридор и только собирался
взяться за ручку двери, когда проводник спального вагона, в точности
в такой же форменной одежде, как и моя, вышел из своего купе на другом
конце вагона, увидел меня, помахал рукой и направился в мою сторону.
С трусливым чувством облегчения я медленно пошел ему навстречу. "Привет!"
- сказал он и спросил, как дела.
Это был тот самый, уже знакомый мне проводник, который рассказал мне,
что Филмер завтракал у себя один, и показал, как складывать и раскладывать
кресла и койки. На его попечении, кроме вагона, где мы находились, были еще
три купе в салон-вагоне, в том числе и купе Даффодил. До вечера оставалось
еще много времени, делать ему было нечего и хотелось поболтать, так что отделаться
от него, чтобы заняться своим постыдным делом, я никак не мог.
Он принялся рассказывать про Даффодил и про то, какой беспорядок она
оставила после себя в купе.
- Беспорядок?
- Если хотите знать, - сказал он, кивнув, - у нее в чемодане была бутылка
водки... Осколки по всему купе. От водочной бутылки. И зеркало над
умывальником - вдребезги. Повсюду битое стекло. Я думаю, она запустила бутылкой
в зеркало - разбила и то и другое.
- Вот была вам морока все это убирать, - сказал я.
Он удивленно посмотрел на меня:
- Ничего я не убирал. Там все, как было. Пусть Джордж посмотрит. - Он
пожал плечами. - Не знаю, может быть, компания предъявит ей счет. Я не
удивлюсь.
Он посмотрел через мое плечо на кого-то, кто входил в вагон из ресторана,
и сказал:
- Добрый день, сэр.
Ответа не было. Я обернулся и увидел спину Филмера, который входил в
свое купе.
Господи боже, подумал я в ужасе. В эту минуту я был бы как раз там, с
раскрытым портфелем в руках, и читал бы его бумаги. Мне стало нехорошо.
Я скорее почувствовал, чем увидел, что Филмер снова вышел из купе и
направился к нам.
- Могу я чем-нибудь вам помочь, сэр? - спросил проводник, шагнув мимо
меня в его сторону.
- Да. Что нам делать со своими вещами в Лейк-Луиз?
- Предоставьте это мне, сэр. Мы соберем все чемоданы и отвезем их в
"Шато". Вещи будут доставлены в ваш номер в "Шато", сэр.
- Хорошо, - сказал Филмер и снова удалился в свое логово, закрыв за
собой дверь. Если не считать мельком брошенного взгляда, который пришелся
примерно на уровне моей поясницы, то он на меня вообще не смотрел.
- То же самое мы проделали с вещами в Виннипеге, - покорно сказал
проводник. - Они могли бы уже привыкнуть.
- Может быть, к Ванкуверу привыкнут.
- Ну да.
Через некоторое время я расстался с ним, пошел к себе в купе, сел,
сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, и возблагодарил за
свое спасение всех ангелов-хранителей на небесах, и особенно - ангела в
желтом жилете проводника спального вагона.
За окном горы, которые еще недавно только виднелись вдали, уже приблизились
вплотную. Скалистые склоны, поросшие высокими стройными соснами,
спускались к самым рельсам, которые шли вдоль извилистой долины Роу-Ривер.
На макушках многих телеграфных столбов, словно шляпы, возвышались неряшливые
нагромождения сучьев - ничего подобного я еще не видел. Один из пассажиров
сказал, что это гнезда цапель и что на макушках столбов устроены специальные
площадки, чтобы им было удобнее. Храбрые птицы, подумал я: гнездятся
так близко к грохочущим поездам. То-то развлечение для птенчиков -
дух захватывает.
Мы замедлили ход. Колеса уже не стучали наперебой, как в прериях, -
поезд кряхтя полз в гору. Понадобилось два часа, чтобы проехать сто десять
километров от Калгари до Банфа. Когда мы остановились там, в широкой части
долины, вдруг стало видно, что покрытые снегом пики уже обступили нас со
всех сторон высоким, неровным сверкающим кольцом, - над толпящимися у подножия
лесистыми холмами-придворными возвышались в неприкрытом скалистом величии
настоящие горы. Я в полной мере ощутил знакомое большинству людей
непреодолимое очарование таинственных ледяных вершин и поймал себя на том,
что, забыв про Филмера, от всей души радостно улыбаюсь.
В Калгари было довольно тепло - говорили, что это благодаря ветру,
который дул с гор, - но в Банфе, как и следовало, стоял холод. Наш тепловоз,
пыхтя, растащил поезд надвое - всю головную часть с болельщиками он
отвел на боковой путь и вернулся за вагонами, отведенными для владельцев:
тремя спальными, рестораном, салоном и вагоном Лорриморов. Этот остаток поезда,
ставший короче и намного легче, на хорошей скорости поднимался в гору
еще три четверти часа и наконец торжествующе подкатил к бревенчатому зданию
станции Лейк-Луиз.
Пассажиры весело высаживались на перрон, дрожа от холода даже в пальто
после теплых вагонов, но полные радостного предвкушения. Про Даффодил
никто и не вспоминал. Все вереницей потянулись в ожидавший на станции автобус,
а чемоданы в это время грузили в отдельный фургон. Я вопреки всему надеялся,
что Филмер предоставит точно так же распорядиться и его портфелем,
но, когда он сошел с поезда, портфель был крепко зажат в его руке.
Я предупредил Нелл, что километр с небольшим от станции до отеля
пройду пешком, чтобы появиться там только тогда, когда всех разместят и в
вестибюле никого не останется. Она сказала, что я мог бы добраться туда на
автобусе, предназначенном для поездной бригады, но я поручил свою сумку ее
заботам и в сером форменном плаще, застегнутом доверху, отправился в путь,
наслаждаясь свежим холодным воздухом и предвечерним солнцем цвета "золото
урожая". Когда я вошел в вестибюль огромного отеля, там толпились только
вежливые японцы-молодожены, приехавшие сюда на медовый месяц, но не было ни
Ануинов, ни Янгов, ни "Флокати".
Нелл беспомощно полулежала в кресле с таким видом, будто больше никогда
уже не сможет собраться с силами, чтобы встать. Я подошел и сел рядом
прежде, чем она успела меня увидеть.
- Всех устроили? - спросил я. Она глубоко вздохнула, даже не попытавшись
шевельнуться.
- В люкс, который я забронировала для Лорриморов, за полчаса до нашего
приезда поселили кого-то еще. Переселяться он не желает, администрация
извиняться не хочет, и Бемби недовольна.
- Могу себе представить.
- Но с другой стороны, за спиной у нас с вами, - один из самых роскошных
на свете пейзажей.
Я повернулся в кресле и посмотрел назад поверх спинки. За толпой
японцев я увидел черно-белые горы, бирюзово-голубое озеро, зеленые сосны и
наступающий на них ледник - все это было похоже на театральную декорацию,
невероятно близкую и обрамленную оконной рамой.
- Ого! - сказал я, потрясенный.
- Вот так здесь всегда, и это никуда не исчезнет, - сказала Нелл через
некоторое время. - Так же будет и завтра.
Я снова плюхнулся в кресло.
- Поразительно.
- Потому люди и приезжают сюда из поколения в поколение - чтобы это
увидеть.
- Но я думал, что будет больше снега.
- К Рождеству все завалит по колено.
- У вас будет здесь свободное время? - спросил я.
Она покосилась на меня:
- Секунд пять здесь, секунд пять там, но почти никакой возможности
для личной жизни.
Я вздохнул - ничего другого ожидать не приходилось. Она постоянно находилась
в фокусе событий, в центре, вокруг которого вертелось все это путешествие,
- всегда оставалась на виду, и любое ее движение было видно
всем, словно под микроскопом.
- Ваш номер - в одном из "крыльев", - сказала она, протягивая мне
карточку. - Вы должны только расписаться у портье и получите ключ. Ваша
сумка должна быть уже там. В этом крыле разместили почти всех актеров. И ни
одного владельца.
- А вас?
- Нет.
Она не сказала, где ее номер, а спрашивать я не стал.
- А где вы будете питаться? - спросила она после некоторого колебания.
- То есть... вместе с актерами в их обеденном зале?
Я отрицательно покачал головой.
- Но не с владельцами?..
- У меня вообще жизнь одинокая.
Она вдруг пристально посмотрела на меня, и я с огорчением подумал,
что этим было сказано слишком многое.
- То есть вы постоянно этим занимаетесь? - медленно произнесла она. -
Изображаете из себя кого-то другого? Не только в этом поезде?
- Нет, - улыбнулся я. - Я работаю в одиночку. Вот что я хотел сказать,
больше ничего.
Она чуть поежилась:
- А когда-нибудь вы бываете самим собой?
- По воскресеньям и понедельникам.
- В одиночку?
- Ну... да.
В ее глазах, серых и спокойных, мелькнула лишь тень сочувствия.
- Незаметно, чтобы ваше одиночество так уж вас тяготило, - заметила
она.
- Конечно, нет. Большей частью я сам на это иду. Но только не тогда,
когда рядом такая заманчивая альтернатива, пусть даже защищенная папкой.
Ее щит в этот момент лежал у нее на коленях в бездействии. Она погладила
его рукой, сдерживая смех.
- Завтра я сопровождаю автобус с пассажирами к леднику, - сказала
она, отступая под прикрытие здравого смысла. - Потом на обед в Банф, потом
на гору по канатной дороге.
- Желаю вам хорошей погоды.
- У Лорриморов персональная машина с шофером.
- А у кого-нибудь еще есть?
- Теперь, когда миссис Квентин сошла, - нет.
- Бедная старушка Даффодил, - сказал я.
- Бедная? - воскликнула Нелл. - Вы знаете, что она вдребезги расколотила
зеркало у себя в купе?
- Да, слышал. А мистер Филмер едет с вами на автобусе?
- Пока не знаю. Он интересовался, есть ли здесь спортивный зал, - он
любит тренироваться с гирями. В автобус будут пускать всех, кто захочет, я
не знаю, кто там будет, пока мы не отправимся.
Хорошо бы посмотреть, как они будут отправляться, подумал я, но это
будет трудно, потому что теперь все уже наполовину знают меня в лицо, и
долго находиться рядом с ними, оставаясь незамеченным, я не смогу.
- Ануины спустились в вестибюль и направляются ко мне, - сказала
Нелл, поглядев в сторону.
- Верно.
Я не спеша встал, отнес карточку, которую она мне дала, к портье и
расписался в книге. Сзади до меня доносились голоса Ануинов, которые сообщали
ей, что идут прогуляться по берегу и что это самое замечательное путешествие
в их жизни. Когда я, получив ключ от своего номера, обернулся, они
уже выходили через стеклянные двери в сад. Я снова остановился возле Нелл,
которая теперь встала.
- Может быть, увидимся, - сказал я.
- Может быть.
Я улыбнулся ей:
- Если случится что-нибудь необычное...
Она кивнула:
- То вы в шестьдесят втором номере.
- А после Ванкувера? - спросил я. - Что потом?
- Сразу после скачек у меня забронировано место в самолете обратно в
Торонто - красноглазый рейс.
- Что значит - красноглазый?
- Ночной.
- Так скоро?
- Откуда я знала, что мне не захочется уезжать?
- Ну, пока и на том спасибо, - сказал я.
- Не подумайте ничего такого, - степенно возразила Нелл. - И помните
о своем скромном общественном положении.
Бросив на меня озорной взгляд, она пошла прочь, а я довольный отправился
на шестой этаж того крыла, где не жили владельцы, и обнаружил, что
отведенный мне номер находится в конце коридора, рядом с номером Зака.
Его дверь была открыта настежь, и в ней, не входя в номер, стояли
Донна и Пьер.
- Заходите, - сказала Донна, увидев меня. - Мы как раз прогоняем сегодняшнюю
вечернюю сцену.
- И у нас чертовски большая неприятность, - добавил Пьер. - Нам позарез
нужны любые советы.
- Но, может быть, Зак не захочет...
Тут к двери подошел он сам.
- Зак готов выслушать советы даже от шимпанзе, - сказал он.
- Хорошо, я только сниму плащ. - Я указал на свою дверь. - Я в соседнем
номере.
Я зашел в свой номер, из которого открывался такой же прекрасный вид
на горы, озеро, леса и ледник, и отсюда, сверху, это выглядело, пожалуй,
еще эффектнее, чем из вестибюля. Я снял плащ и форменную одежду, которая
была под ним, надел спортивный костюм и кроссовки и вернулся к Заку, на поле
битвы.
Неприятность состояла в отсутствии одного актера, который должен был
приехать, но вместо этого прислал телеграмму с извинениями.
- Он извиняется! - бушевал Зак. - Сегодня утром этот гад сломал руку
и не может приехать. Как вам это нравится? Нашел себе оправдание - руку
сломал!
Все остальные члены труппы тоже придерживались мнения, что это не оправдание.
- Он должен был играть мужа Анжелики, - сказал Зак.
- А как же Стив?
- Стив был ее любовником и деловым партнером. Их обоих убил Джайлз -
они только что обнаружили, что он присвоил весь капитал и их конный завод
обанкротился. Теперь на сцене появляется муж Анжелики и спрашивает, где ее
деньги, потому что она не изменила своего завещания и он оказался наследником.
Он решает расследовать ее убийство сам, потому что считает, что ни
конная полиция, ни я не сделали всего, что нужно. А теперь его здесь нет!
- Ну а почему бы вам не обнаружить, - сказал я, - что на самом деле
муж Анжелики - Рауль и что это он наследует ее деньги? У него будет достаточный
мотив, чтобы убить ее, потому что он еще не знает, что Джайлз присвоил
деньги, верно? Этого никто не знает. А Рауль теперь, когда Анжелики
нет в живых, может жениться на Донне, отчего Брикнеллы бьются в истерике. А
что, если Рауль скажет, что это Брикнеллы сами подсыпали яда своим лошадям,
а не Рауль, но они будут это отрицать и очень радоваться, когда его признают
во всем виновным, потому что теперь будут знать, что он не сможет жениться
на их дочери, раз он и есть предполагаемый убийца и должен сесть в
тюрьму? И что, если окажется, что украсть собирались как раз лошадь Брикнеллов,
только это хотел сделать Джайлз - обнаружить это вы можете позже, -
чтобы продать ее и на эти деньги удрать из страны, как только он попадет в
Ванкувер?
Они только рты разинули.
- Не уверен, что во всем этом есть хоть какой-то смысл, - сказал через
некоторое время Зак.
- Неважно, я думаю, они не заметят.
- Ах вы, циник этакий...
- А я не вижу, почему бы и нет, - сказала Донна. - И у меня будет
прекрасная слезливая сцена с Пьером.
- Ну и что? - спросил Зак.
- А я такие люблю.
Все взялись за дело и вскоре придумали драматическое разоблачение (по
информации, полученной Заком "из посторонних источников") - будто Рауль женился
на Анжелике еще пять лет назад, но на вокзале в Торонто они в этом не
сознавались, потому что, как не слишком убедительно объя
...Закладка в соц.сетях
