Жанр: Детектив
Испытай себя
...ко капель, но во всем остальном мы
чувствовали себя весьма комфортно.
Ужин, когда мы после всех наших праведных трудов сумели его наконец
приготовить, состоял из того, что нам удалось
добыть из заброшенного сада: нескольких пучков дикой петрушки, окопника,
земляных груш, нескольких вилков
брюссельской капусты ("Бр-р", - пробормотал Гаррет). и зеленого салата из
подорожника, щавеля и одуванчиков. (Снова
послышался возглас "Бр-р". ) Лютики в салат я запретил добавлять, сообщив, что
это может привести к отравлению. Никогда
не ешьте ядовитых лютиков, напутствовал я своих учеников, будьте благодарны
тому, что у нас под рукой, нашлись
одуванчики.
Кокос наотрез отказался даже смотреть на дождевых червей, которых можно
было бы накопать чертову дюжину. Мои
питомцы вместо червей набросились на принесенную из дому копченую свиную
грудинку, резали ее кусочками, а затем
поджаривали в костре на очищенных от коры и заточенных палочках. Они настолько
проголодались, что даже после грудинки
долго обсасывали сладкую внутреннюю поверхность очищенной коры молодой березы.
Кора молодой березы, заметил я, очень
питательна. Гарет уверил меня, что каждое мое слово - это для них информация к
действию.
Из старого бачка у водоотстойника теплицы мы набрали вспенившейся дождевой
воды и вскипятили ее в пустой жестянке
из-под кока-колы, которую Гарет предусмотрительно захватил из помойного
контейнера в Шеллертоне. Мое предложение
сварить кофе из жареных корней одуванчиков мальчики отвергли. Они в два голоса
заявили, что в следующий наш поход
захватят пакетики с чаем.
Мы сидели в своем убежище неподалеку от костра, весело потрескивающего на
своем каменном основании. Все было
съедено, дождь непрерывно стучал по нашей импровизированной крыше. Эксперимент
явно надо было заканчивать.
- Как насчет того, чтобы здесь заночевать? - спросил я.
На лицах мальчиков появилось выражение ужаса.
- Имея огонь и укрытие, - пояснил я, - вы выживете.
- Жутко. холодно, - заметил Гарет. - Это будет не жизнь, а мучение.
- Совершенно верно.
Возникла непродолжительная пауза, затем Гарет добавил:
- Выживание - это не такая уж веселая штука, не так ли?
- Как правило, совсем не веселая, - согласился я. - Просто проблема жизни и
смерти.
- А будь мы благородными разбойниками в Шервудском лесу, за нами бы
охотились люди шерифа, - начал фантазировать
Гарет.
- Было бы совсем скверно, - согласился я.
Кокос осмотрелся, будто вокруг нас действительно прятались враги. Мне
показалось, что его даже передернуло от мысли о
такой возможности.
- Нам нельзя оставаться здесь на ночь. Завтра утром мы должны быть в школе,
- заявил он.
Облегчение, которое я прочитал на их лицах, выглядело несколько комично, и
мне показалось, что на секунду-другую они
представили себя в еще более древнем и жестоком мире, где каждый новый день -
это борьба, где холод и голод являются
нормой жизни, где на каждом шагу подстерегает опасность. В мире примитивном,
задолго до Робин Гуда и друидов,
бродивших некогда по низинам Беркшира, задолго до появления законов и власти,
задолго до возникновения племен и вообще
какого-либо организованного общества с присущим ему наличием нравов и обычаев,
прав и обязанностей. В мире, где
выживали только сильные, а слабые погибали, в мире, где господствовал этот
неумолимый закон природы.
Когда густые тучи начали заволакивать и без того беспросветное небо, мы
принялись разбирать костер, тлеющие головешки
загасили о мокрую траву, оставшиеся сухие сучья от яблонь аккуратно уложили под
каменное основание костра и тем же путем
отправились домой.
Выйдя из шалаша, Гарет оглянулся и с какой-то задумчивой грустью в глазах
посмотрел на наше убежище и мертвое
кострище; тем не менее домой, в лоно цивилизации, мальчики устремились
вприпрыжку и с громким гиканьем.
- Все было великолепно, - подвел итог Гарет, пробираясь в дом через дверь
черного хода, - а теперь пора приняться за пиццу,
за две пиццы, а возможно, и за три.
Рассмеявшись, я стащил с себя свою многострадальную лыжную куртку и,
оставив своих юных друзей на пороге кухни,
направился наслаждаться теплом семейной комнаты. Да не тут-то было - в комнате я
обнаружил целое сонмище личностей,
пребывающих в состоянии сильнейшей депрессии. Все эти личности сидели в креслах
и явно размышляли о днях грядущих,
причем их вряд ли заботила проблема добывания пищи насущной, все их мысли были
заняты надвигающейся бедой.
Гарри, Фиона, Нолан, Льюис, Перкин, Мэкки и Тремьен сидели молча, будто обо
всем необходимом и важном уже
переговорили.
Целиком погруженные в свои раздумья, они отнеслись к. моему приходу как-то
отрешенно, будто заявился нежданный
гость либо в их личной трагедии появилось лишнее действующее лицо.
- Ах, это вы... Джон, - промолвил Тремьен, пошевелившись в кресле и какбудто
что-то припоминая. - Мальчики еще живы?
- Более или менее.
Я налил себе моего любимого вина и уселся на свободную табуретку, чувствуя
себя не совсем ловко среди этих подавленных
людей. Мне стало ясно, что теперь им известно все то, что знал я, может, даже и
больше.
- Но если этого не сделал Гарри, то кто же? - задал вопрос Льюис.
Этот вопрос, видимо, уже неоднократно звучал в этой комнате, поэтому никто
не удостоил его ответом.
- Инспектор Дун найдет убийцу, - пробормотал я.
- Он и не пытается, - возмутилась Фиона. - Он уверен, что виноват Гарри, и
не ищет никого другого. Это возмутительно.
Доказательства того, что Дун остановил свой выбор только на Гарри, были
прерваны гудком подъехавшего автомобиля.
Такова была привычка Сэма Ягера возвещать о своем прибытии. Он влетел в комнату
в состоянии сильного негодования.
- Тремьен, - начал он с порога и вдруг резко остановился, увидев все
семейство в сборе. - О! Вы все здесь.
- По-моему, ты собирался отдохнуть, - подавленно заметил Тремьен.
- Манал я этот чертов отдых. Стоило мне прилечь и начать зализывать раны,
как вы мне и велели, заявился этот чертов
полицейский. И это в воскресный день! Самый последний педераст имеет право
отдохнуть в воскресенье! И знаете, каким
куском дерьма он в меня кинул? Ваши чертовы конюшенные девки доложили ему, что у
меня были шуры-муры с этой вашей,
будь она неладна, Анжелой, как бишь ее фамилия, Брикел.
Непродолжительное молчание, повисшее в комнате после этого заявления, никак
нельзя было назвать недоверием.
- А ты крутил с ней? - спросил Тремьен.
- Не в этом дело. Я не помню ни о каких июльских вторниках прошлого года. А
этот приятель Дун спрашивал меня, что я
делал именно в один из вторников, как будто это возможно вспомнить. Сказал, что
возился на своей лодке. Тогда он
поинтересовался, веду ли я вахтенный журнал и записываю ли время. Интересно,
всерьез ли он это спрашивал? Я ответил, что у
меня нет никакой зацепки, чтобы припомнить те времена. Возможно, усмехнулся я,
развлекался с парочкой не очень
привередливых девиц, но на мой юмор он никак не отреагировал; по-моему, он его
начисто лишен. В ответ Дун заявил, что в
подобных делах всякие смешки неуместны.
- У него самого три дочери, - пояснил я. - Это убийство его очень
обеспокоило.
- А чем я могу помочь в его долбаных приставаниях? Он заявил, что должен
проверить любую возможность; долго же ему
придется повозиться с этим делом, докапываясь, кому и где давала Энжи, ведь она
не упускала ни одного удобного случая.
Даже Бобу Уотсону и то строила глазки.
- Вряд ли бы ей это удалось из-за Ингрид, - вмешалась Мэкки. - Внешне
Ингрид выглядит кроткой и добродушной, но вы
бы посмотрели на нее, когда она в гневе. Боба Уотсона она постоянно держит в
поле зрения и не доверяет его ни одной девушке
из наших конюшен. Сомневаюсь, что Анжеле удалось добраться до него.
- Кто это может знать наверняка? - мрачно возразил Сэм. - Можно выпить?
Кока-колу?
- В холодильнике на кухне, - сообщил Перкин, даже не пошевелившись.
Сэм кивнул, вышел и вскоре вернулся со стаканом в руке. За ним в комнату
ввалились Гарет и Кокос, которые сразу
заторопились к микроволновой плите подогревать себе пиццу.
Посмотрев на еду, Тремьен вопросительно поднял брови.
- Мы умираем от голода, - начал объяснять его младший сын. - Сегодня нам
пришлось питаться корешками, березовой
корой, одуванчиками и вполне в здравом уме жить в Шервудском лесу в ожидании
солдат шерифа.
- О чем это ты? - Сэм явно был сбит с толку.
- Выживание - это сложная проблема, - ответил Гарет.
Он прошествовал к письменному столу, взял "Дикую местность" и вручил ее
Сэму.
- Эту книгу написал Джон, - объяснил он, - как, впрочем, и еще пять
подобных. Вот мы и проверяем это на практике -
строим шалаши, разжигаем костер, готовим пищу из подножного корма, кипятим
дождевую воду для питья.
- . А при чем здесь Шервудский лес? - растягивая слова и улыбаясь, спросил
Гарри, хотя по его внешности было видно, что
напряжение его не отпускало.
- Холод и голод - это ладно, но за деревьями могли прятаться враги, -
объяснил Кокос.
- Э-э... - протянул Сэм.
Изумленный Тремьен поведал собравшимся о нашей затее и ее благополучной
реализации.
И вот что я вам скажу, - в задумчивости дополнил рассказ отца Гарет, -
такие экспедиции помогают лучше осознать,
насколько приятно вернуться домой к привычной пицце и любимой кровати.
Тремьен взглянул на меня из-под полуприкрытых век:
- Учите их ценить домашний уют. - Губы Тремьена скривились в улыбке.
- В следующий раз, - поинтересовался Кокос, - не захватить ли нам с собой
луки со стрелами?
- Для чего? - переспросил Перкин.
- Естественно, для того чтобы перестрелять воинов шерифа.
- А какими глазами ты смотрел бы на виселицу в Ноттингеме? - спросил
Тремьен. - Лучше уж стебли и листья одуванчика. -
Он бросил взгляд на меня:
- Следующая экспедиция тоже планируется? Не дав мне собраться с мыслями,
Гарет ответил:
- Да, - и после некоторой паузы добавил:
- Сегодняшняя наша прогулка была явно не увеселительным мероприятием, но
кое-чему мы научились. Я не отказался бы
это повторить. Оказывается, я смогу выжить и в холод, и в дождь... я ни о чем не
сожалею, вот и весь мой к вам•разговор.
- Неплохо сказано, - искренне воскликнула Фиона. - Гарет, ты замечательный
парень.
Ему несколько польстила такая похвала, мне же она показалась вполне
заслуженной.
- Каковы же ваши дальнейшие планы? - спросил Тремьен.
- В следующее воскресенье, - ответил я, - мы могли бы совершить еще одну
вылазку и испытать себя в чем-нибудь ином.
- Интересно, в чем?
- Пока еще не знаю.
Моего неопределенного обещания хватило на то, чтобы мальчики вновь убежали
на кухню за очередной порцией пиццы, а
Сэм углубился в мою книгу о выживании, по мере чтения которой делал замечания,
что мои ловушки больше подходят для
людей, чем для Оленей.
- Убийство оленя в Шервудском лесу каралось петлей, - заметил Гарри.
- Ловушки нужно ставить аккуратно, убедившись, что за тобой никто не
подглядывает, - согласился я с Гарри.
- Зачем вы учите этому Гарета? - недружелюбно спросил Нолан из глубины
своего кресла. - Чего вы добиваетесь? Звания
супермена?
- Мною руководит только смирение, - без всякой иронии в голосе ответил я.
- Просто пай-мальчик, - саркастически возразил Нолан, добавив в своей
манере парочку непристойностей. - Встретился бы я
с тобой на скачках.
- Я бы тоже хотел на это посмотреть. - В голосе Тремьена появилась какая-то
мягкость и душевность. Он сделал вид, что
принял наш разговор за чистую монету. - Мы сделаем заявку на разрешение вашего
участия в скачках, Джон.
Никто из присутствовавших никак не отреагировал на это заявление Тремьена.
Нолан же явно принял вызов. "Я понял, что
ему не по нутру даже Слова, сказанные в полушутку. Своих позиций он не желал
уступать никому.
Утро следующего дня застало Ди-Ди над набором для определения беременности.
В ее глазах стояли слезы, но, как мне
показалось, не слезы сочувствия, а слезы зависти.
В понедельник вновь на пороге дома появился Дун - ему требовалось узнать, в
каких забегах выигрывала Гвоздичка и на
каких из них присутствовал Гарри.
- Мистер Гудхэвен? - гулко переспросил Тремьен. - Эта лошадь принадлежит
миссис Гудхэвен.
- Да, сэр, но в медальоне покойной была фотография мистера Гудхэвена.
- Снимок был сделан ради лошади, - возразил Тремьен. - Ведь я же говорил
вам об этом.
- Да, сэр, - сухо согласился Дун, - а теперь поговорим об алиби на те
дни...
Подавляя кипевший в нем гнев, Тремьен в задумчивости просмотрел формуляры и
с полной определенностью ответил, что
без Фионы Гарри ни на одних скачках не было.
- А в последнюю субботу апреля? - лукаво спросил Дун.
- Что? - вновь уткнулся в свои книги Тремьен. - А в этот день что
произошло?
- Ваш главный сопровождающий конюх сказал, что миссис Гудхэвен в тот день
свалилась с воспалением легких. Он помнит
ее слова, сказанные потом в Стратфорде, когда ее лошадь выиграла в заезде, но
затем была лишена титула победителя из-за
положительного анализа на стимуляторы, что она все равно довольна, поскольку не
видела победного заезда в Аттокстере.
Тремьен воспринял эту информацию, не проронив ни слова.
- Бели мистер Гудхэвен отправился в Аттокстер один, - рассуждал Дун, - а
миссис Гудхэвен осталась дома, прикованная
болезнью к постели...
- Вы в самом деле не представляете реально, о чем толкуете, - перебил его
Тремьен. - Анжела Брикел отвечала за лошадь. И
она не могла просто так вое бросить и уйти. Сюда же она вернулась вместе с
лошадью в нашем фургоне. Если бы это было не
так, то я в любом случае узнал бы об этом и наказал ее за халатность.
- Но из слов вашего главного сопровождающего конюха, сэр, - с убийственными
интонациями своим певучим голосом
поведал Дун, - я понял, что им пришлось ждать Анжелу Брикел в тот день в
Аттокстере, поскольку она куда-то испарилась и ее
не могли найти, а все уже были готовы к отъезду домой. Она оставила лошадь без
присмотра, сэр. Ваш главный
сопровождающий конюх решил подождать ее еще полчаса, и только тогда она явилась,
причем не объяснила, где отсутствовала.
- Ничего подобного я не помню, - сухо заметил Тремьен.
- Нет сомнения в том, что они не захотели вас тревожить, сэр. В конце
концов, ведь никакого вреда причинено не было... или
я ошибаюсь?
Дун отвесил один из своих излюбленных молчаливых поклонов, в котором даже
при наличии минимального воображения
угадывалась его безусловная уверенность в виновности Гарри.
- На ипподроме ни у кого не может быть никаких секретов и личных дел, -
заявил Тремьен, явно несколько лицемеря. - Ни
одному из ваших намеков я не верю.
- Анжела Брикел умерла через шесть недель после этого, - сказал Дун, - и за
это время она успела воспользоваться набором
для определения наличия беременности.
- Прекратите, - не выдержал Тремьен. - Эти ваши инсинуации из разряда
гнуснейших. Они направлены против достойного,
интеллигентного мужчины, любящего свою жену.
- Достойные, интеллигентные мужчины, любящие своих жен, сэр, также не
застрахованы на сто процентов от внезапного
порыва страсти.
- - Здесь вы ошибаетесь, - упрямо возразил Тремьен. Дун бросил на него
долгий внимательный взгляд, за тем перевел его на
меня. - А что думаете вы, сэр?
- Я не думаю, что мистер Гудхэвен что-либо совершил.
- Ваше заключение основывается на десяти днях знакомства?
- Да. Впрочем, уже на двенадцати днях. Дун долго о чем-то размышлял, затем
медленно спросил меня:
- Лично вы имеете какое-либо мнение относительно того, кто убил девушку?
Мой вопрос касается только ваших ощущений,
сэр, поскольку, полагаю, что если бы вы имели на этот счет твердое мнение, то,
несомненно, сообщили бы его мне, не так ли? -
- Несомненно. Но никаких ощущений либо интуитивных догадок у меня нет,
кроме разве того, что, я полагаю, это сделал
кто-то, не связанный с этими конюшнями.
. - Она работала здесь, - сухо напомнил Дун. - Большинство убийств так или иначе
связаны с местом проживания.
Он вновь долго и многозначительно смотрел на меня, затем продолжил свою
мысль:
- Ваша лояльность по отношении к здешним обитателям, сэр, делает вам честь,
но лично я сожалею об этом. В этом доме вы
единственный мужчина, которого никак нельзя привязать к убийству девушки, и я бы
с удовольствием выслушал вас, однако
только при том условии, что вы будете называть вещи своими именами и зрить в
корень. Вы поняли, мою мысль?
- Вполне, - ответил я, хотя был несколько удивлен.
- А вы спрашивали мистера Гудхэвена о том дне, когда он отправился на
скачки один, без жены? - требовательным голосом
прервал нашу беседу Тремьен.
Дун кивнул.
- Он отрицает, что в тот день произошло что-либо из ряда вон выходящее. Но
в его положении это вполне естественно...
- Не желаю больше возвращаться к этой теме, - отрезал Тремьен. - Вы
нагромоздили здесь целую кучу вздора.
- Личные вещи мистера Гудхэвена были найдены в непосредственной близости от
убитой, - флегматично заметил Дун. -
Плюс к тому она носила его фотографию - а это уже не вздор.
После этого мрачного напоминания в абсолютнейшей тишине Дун молча
ретировался; Тремьен же, очень взволнованный,
заявил, что намерен поехать в поместье Гудхэтвенов, чтобы как-то их успокоить.
Тремьен, видимо, еще не успел добраться до них, поскольку позвонила Фиона.
Трубку снял я.
- Ди-Ди, сославшись на недомогание, уже ушла.
- Джон! - воскликнула она. - Где Тремьен? Дун держит путь к вашему дому.
- О боже. Вы не представляете, как все это ужасно! Дун считает... Он
говорит...
- Дун уже посетил нас и обо всем рассказал.
- Этот инспектор подобен бульдогу, - ее голос дрожал от волнения и
отчаяния. - Гарри сильный, но этот... этот огневой вал
сметет и его.
- Он отчаянно боится, что вы начнете сомневаться в его невиновности, -
предупредил я.
- Что? - поразилась она. - Никогда. Ни на минуту.
- Тогда убедите его в этом.
- Разумеется, - она сделала небольшую паузу. - Кто это сделал, Джон?
- Не знаю.
Но вы узнаете. Вы видите, то, чего не замечаем мы. Тремьен говорит, что вы
все понимаете без объяснений, причем
понимаете лучше и глубже любого другого человека. Гарри же сказал мне, что это
объясняется вашими личностными
качествами, в которых вам отказала его тетка, Эрика Антон, проницательность
через воображение или что-то в этом роде.
Оказывается, моя персона была темой дискуссии. Странное чувство.
- Возможно, правда будет не очень приятной, - ответил я.
- Ох, - в ее крике я уловил нотки того, что она не полностью отвергает
версию Дуна. - Джон... спасите нас всех.
Не дожидаясь ответа, Фиона повесила трубку. Какой реакции она ожидала на
свою необычную просьбу? Я всерьез
задумался, чего они от меня ждут, в качестве кого рассматривают: то ли в
качестве благородного странника, способного решить
все их проблемы, подобно тому как это делалось в классических вестернах, то ли в
качестве обычного средненького писателя,
случайно оказавшегося в их I обществе и которому можно, по крайней мере, плакать
в "жилетку.
Газеты за вторник пестрели сообщениями об убийстве со ссылками на
всевозможные источники. Судилище общественного
мнения было в полном разгаре, причем все утверждения, претендующие на право и
закон, прикрывались избитым словом
"вероятно", однако основной смысл всех этих заметок сводился к одному: Гарри
Гудхэвен переспал с потерпевшей, она от него
забеременела, и он, будучи "хорошим семьянином", постарался избавиться от нее,
поскольку, лишившись жены, ему пришлось
бы расстаться с привычным образом жизни и влачить жалкое существование.
Газеты, вышедшие в среду, по мнению Гарри, были еще хуже, - сообщения,
содержавшиеся в них, буквально приковывали
его к позорному столбу.
Он позвонил мне вскоре после ужина.
- Вы уже читали эти треклятые комментарии в прессе?
- Читал.
- Вы не будете возражать, если я заеду за вами и мы совершим небольшое
путешествие?
- Конечно, приезжайте.
- Прекрасно. Буду через десять минут.
Без особых угрызений совести я отложил работу лад биографией Тремьена. За
эти две недели из четырех, предусмотренных
нашим договором, я набрался достаточно опыта, чтобы бросить работу на половине
страницы, особенно если для этого были
достаточные основания.
Гарри приехал на БМВ, точной копии автомобиля Фионы. Я сел рядом с ним. На
его лице я заметил несколько новых
морщин, по напряженности шеи и пальцев нетрудно было судить о его внутреннем
состоянии. Это так называемое
общественное мнение, мнение черни, довело его до жуткого состояния: он похудел,
светлые волосы приобрели какой-то
землистый оттенок, голубые глаза поблекли.
- Я благодарен вам, Джон, - сказал он. - Проклятая жизнь.
- Хочу сказать вам одну вещь, - сделал я попытку успокоить его. - Дун
уверен, что в этом деле не все ясно, иначе он вас уже
давно взял бы под стражу.
Я устроился поудобней и застегнул ремень безопасности.
Он взглянул на меня, выжал педаль сцепления и газанул.
- Вы так думаете? Он постоянно ходит и ходит. Каждый день. И каждый день
прибегает к новым уловкам, к каким-то
неуклюжим, будь они прокляты, косвенным уликам. Он обкладывает меня флажками,
как волка.
- Он пытается вывести вас из себя, сломить вашу нервную систему, -
предположил я. - Если он вас арестует и предъявит
обвинение, то газеты сразу потеряют к вам интерес. Поэтому он выжидает - может
быть, кто-нибудь что-то припомнит, а вы
из-за этих газетных инсинуаций к тому времени сломаетесь и наговорите на себя.
Мне даже кажется, что он не против утечки
информации - пусть газетчики раскопают сами место, где были найдены останки, - и
только тогда он сделает официальное
заявление. Я не удивлюсь, что он уже выдал пару намеков на этот счет, - вполне в
его духе.
Гарри развернул машину в направлении Ридинга, выбрав дорогу, лежащую через
холмистую местность и ведущую к
Квиллерсэджским угодьям. Меня это несколько удивило, но прямого вопроса я не
задал.
- Вчера, - с горечью в голосе сообщил он, - Дун спросил меня, во что была
одета Анжела Брикел. Об этом же писали все
газеты. Он также спросил меня, сама ли она, без принуждения, раздевалась. Я
готов был удушить |его... Боже, что я говорю? -
Мне сесть за руль? - спросил я.
- Что? О, да. Мы чуть не врезались в столб... Я не заметил его. Нет, со
мной все в порядке. Действительно, я в норме. Фиона
говорит, чтобы я не поддавался на его запугивания, она была прекрасна, просто
великолепна, но он пугает меня, и я ничего не
могу с этим сделать. Он задает свои убийственные вопросы таким невинным тоном...
"А раздевалась она без принуждения? "
Что я мог ответить? Меня же там не было.
- Вот вам и ответ.
- Он не верит мне.
- Он не уверен. Что-то его беспокоит-Лучше бы он беспокоился о спасении
своей души.
- Его преемник может быть хуже. Признание для него может оказаться выше
правды. Дун, по крайней мере, попытается
докопаться до истины.
- Неужели он вам приятен? - сама эта идея была ему
_ Скажите ему спасибо. И радуйтесь, что пока еще на оде, - посоветовал я и после
паузы перевел разговор. другую тему. -
Почему мы едем этим путем? Мой вопрос удивил его:
- Естественно, чтобы попасть туда, куда мы едем.
- Значит, это не просто прогулочное путешествие?
- Нет.
- Вокруг нас расстилаются угодья Квиллерсэджа, - я.
- Полагаю, что так, - мрачно согласился Гарри и зил:
- Боже милостивый, мы постоянно ездим по этой дороге. Я имею в виду, что из
Шеллертона в Ридинг все ездят этой
дорогой. Естественно, если нет снежных заносов.
По обеим сторонам шоссе виднелись мокрые после вчерашнего дождя деревья с
опавшими листьями, и, хоть леса были
смешанными, даже ели и сосны в эту зиму выглядели уныло. В некоторых местах
угодья были помечены столбиками и
обнесены заборами с проволокой; мелькали знаки: "Проезд запрещен". Отдельные
участки леса были усажены молодыми
елочками, и я подумал: пять ярдов вглубь - и с дороги тебя уже никто не заметит.
Только имея серьезные намерения, я бы
рискнул продираться через эти запутанные ветви - места не для послеобеденных
прогулок.
- Эти угодья простираются на многие мили, - сказал Гарри. - Это только их
западная окраина. Место, где они нашли
Анжелу, было ближе к Баклбери.
- Откуда это вам известно?
- Черт возьми, это же было во всех газетах. Теперь вы во мне сомневаетесь?
- Мой вопрос вывел его из равновесия и
рассердил, однако ненадолго. Он вновь смиренно покачал головой и продолжил:
- То же самое спросил меня и Дун. Откуда мне это известно? Да из местных
газет, которые напечатали карту, вот откуда:
Лесник пометил место находки знаком "х".
- Я в вас не сомневаюсь, - возразил я. - Если бы я в вас усомнился, мне
пришлось бы пересматривать мое отношение к
людям вообще. Относительно вас у меня нет сомнений.
- Значит, вотум доверия я получил?
- Да.
Мы довольно долго ехали по каким-то неизвестным мне дорогам, проезжали
какие-то деревушки, словом, наш путь лежал в
одному дьяволу известную преисподнюю. Гарри, однако, тоже знал ее местоположение
и, миновав полуразрушенные ворота,
свернул на унылую пустынную улочку, которая вывела нас к большому осевшему
амбару, являвшему собой груду ржавого
железа и деревянного хлама. За притулившимся рядом сарайчиком виднелась
струившаяся лента серой воды, уходившая к
высящимся на горизонте покрытым лесом холмам.
- Куда это вас занесло? - спросил я, когда Гарри остановил машину посреди
этого безрадостного пейзажа.
- Перед вами Темза, - ответил Гарри, - Судя по всему, она после этих дождей
и снегопадов вышла из берегов. Мы находимся
в двух, шагах от плавучей резиденции Сэма.
- Вот эта? - Когда Сэм говорил о своей лодчонке, он явно скромничал.
- У этого ковчега есть специальное. предназначение-пояснил Гарри. - Уже в
течение полутора лет мы приезжаем сюда на
пикники, которые Сэм устраивает в те ч дни, когда он выигрывает забег. В
последний раз это было нечто... Одна из самых
удачных вечеринок...
Погрузившийся было в непонятные для меня воспоминания Гарри неожиданно
смолк, на лбу его я заметил капельки пота.
- Отчего Вы так нервничаете? - поинтересовался я.
- Со мной все в порядке. - Это была очевидная ложь. - Пойде
...Закладка в соц.сетях
