Жанр: Детектив
Испытай себя
...твенно, меня. Я воспринимал это как нечто само собой разумеющееся. Затем,
окончив колледж, я осознал, что уроки отца
не прошли даром. Вот так я и пришел к этой профессии. Оказался в выигрыше.
- Он по-прежнему продолжает путешествовать? Ваш отец, я имею в виду.
- Нет, мать начала страдать артритом и отказалась от этих поездок, а без
нее отцу скучно. Они уже три года, почти четыре,
живут на Каймановых островах. Отец работает в банке, а мать наслаждается погодой
- при ее болезни тот климат ей очень
полезен.
- А где находятся эти Каймановы острова? - наивно спросил Гарет.
- В Карибском море, к югу от Кубы и к западу от Ямайки.
- Что мне делать с этими панировочными сухарями?
- Положи на противень.
- А вы сами были когда-нибудь на Каймановых островах?
- Да, ездил на Рождество. Родители оплатили мой проезд в качестве
новогоднего подарка.
- Везет же вам!
Я прекратил резать мясо и, задумавшись, ответил:
- Да, я им благодарен. Но ведь и у тебя прекрасный отец.
Мои слова явно доставили Гарету огромное удовольствие, я же подумал о том,
что, как ни оценивай принятую в этом доме
систему ведения хозяйства, Тремьен хорошо воспитал своего младшего сына.
Несмотря на полнейшую индифферентность Тремьена к еде, ему явно понравился
мой пирог, и мы втроем с изрядным
аппетитом умяли его до последней крошки. Я был произведен в почетные шеф-повара,
что меня вполне устраивало.
Тремьен заявил, что завтра я могу поехать за покупками, затем молча вынул
бумажник и отвалил мне сумму, достаточную
для закупки месячного запаса провизии для нас троих, однако Тремьен заметил, что
эти деньги предназначены на недельное
существование. Я начал возражать, говоря, что этого слишком много; Тремьен
добродушно ответил, что я не имею ни
малейшего представления о ценах. Это заявление вызвало во мне внутреннюю улыбку
- уж я-то знаю все цены до последнего
пенни, - однако необходимости в препирательстве не усмотрел. Отложив деньги, я
спросил, какая еда вызывает у них
наибольшее отвращение.
- Спаржа, - встрепенулся Гарет. - У-ух.
- Салат-латук, - отрезал Тремьен. Гарет рассказал отцу о жареных червях и
спросил, не захватил ли я с собой мои
путеводители.
- Нет, как-то не думал, что они здесь понадобятся.
- А есть ли какая-нибудь возможность раздобыть их? Я бы купил их на свои
карманные деньги. Я хочу их иметь. Они
бывают в продаже?
- Иногда. Впрочем, я могу попросить приятеля, который работает в агентстве,
чтобы он мне их выслал, - предложил я.
- Будьте любезны, - сказал Тремьен. - Я заплачу. Всем хотелось бы
взглянуть.
- Но, папа!.. - протестующе воскликнул Гарет.
- Хорошо. Попросите прислать в двух экземплярах.
Мне начинала нравиться манера Тремьена быстро и легко решать все проблемы.
Утром, после того как я отвез его на тракторе в Дауне контролировать
очередную тренировку, а затем привез, после
апельсинового сока, после кофе с тостами, я позвонил своему другу в агентство и
попросил его организовать пересылку книг.
- Сегодня? - спросил он.
- Да, будь любезен.
Он заверил меня, что если это необходимо и я того желаю, то он перешлет их
почтовым поездом. Я посоветовался с
Тремьеном - тому понравилась эта идея, и он порекомендовал отправить книги на
станцию Дидкот, куда я смог бы заехать и
забрать их во время моего продуктово-закупочного вояжа.
- Вполне подходит, - согласился мой приятель. - Сегодня днем они будут у
вас.
- Передай своей тетушке, что я восхищен ею. И сердечно благодарю.
- Она упадет в обморок, - рассмеялся он. - До встречи.
Тремьен занялся сегодняшней прессой. Обе его газеты содержали информацию о
результатах судебного процесса, но ни
одна из них не заняла конкретной позиции по поводу того, виновен Нолан или нет,
зато в своих весьма пространных оценках
газеты не расходились во мнении относительно отца Олимпии. Они характеризовали
его как угрюмого, одержимого
навязчивой идеей человека, которого несчастье ввергло в пучину саморазрушающего
гнева. Судьба этого человека не могла не
вызывать сочувствия. Тремьен читал, что-то мычал про себя, но своего мнения так
и не высказал.
День катился по наезженной колее и ничем не отличался от вчерашнего. В
кухню зашла Ди-Ди, чтобы выпить кофе и
получить очередные инструкции, а когда Тремьен вновь ушел наблюдать за проездкой
второй смены, я вернулся в столовую к
своим коробкам с вырезками.
Мне пришла в голову мысль поменять мою вчерашнюю систему: начать с вырезок
последнего года, а затем идти назад.
Я обнаружил, что Ди-Ди, делая вырезки из газет и журналов, проявляла
большую ретивость в работе, нежели ее
предшественницы, поскольку вырезок за последние восемь лет оказалось больше
всего.
Отложив коробку с текущими материалами - их там почти и не было, я принялся
за вырезки, датированные январем -
декабрем прошлого года. В этот период удача явно сопутствовала Тремьену - помимо
того что его Заводной Волчок выиграл
скачки Гранд нэшнл, он одержал еще целую серию блистательных побед. С фотографий
на меня смотрело застывшее в улыбке
лицо Тремьена, - даже с тех из них, сообщения под которыми извещали о смерти той
девушки, Олимпии.
Погруженный в работу, я прочитал целую пачку заметок, касающихся этой
смерти, причем из самых различных источников,
и у меня сложилось впечатление, что кто-то намеренно покупал такую кучу газет. В
целом эти заметки не добавили ничего
нового к тому, что я знал; правда, в двух сообщениях Олимпию называли жокетессой
- я сразу же почувствовал какое-то
отвращение к этому слову.
Оказалось, что Олимпия принимала участие в престижных женских скачках,
которые одна газета, чтобы просветить
невежественных читателей, охарактеризовала как "прекращение сезона охоты на лис
и начало гонок друг за другом". Жокетессе
Олимпии было двадцать три года, она происходила из обеспеченной семьи, живущей в
пригороде, и работала инструктором в
школе верховой езды в графстве Суррей. Ее родители, говорилось в сообщении,
"обезумели от горя".
В столовую вошла Ди-Ди и предложила мне кофе. Увидев, что я читаю, она сухо
заметила:
- Эта Олимпия была похотливой сучонкой. Я присутствовала на той вечеринке,
и ее испорченность сразу же бросалась в
глаза. "Инструктор верховой езды из обеспеченной семьи" - какая чушь.
- А на самом деле?
- Это отец выставил Олимпию таким ангелочком. Возможно, он даже искренне
сам верил в ее непорочность. Нолан не
возражал, потому что ему это все равно бы не помогло. Вот и получилось - никто
не сказал правду!
- А в чем же правда?
- На ней не было нижнего белья, - спокойно сказала Ди-Ди. - Только какой-то
розовый балахон без бретелек и едва
прикрывающий бедра. Спросите у Мэкки. Она знает. Она пыталась привести ее в
чувство.
- Э-э... многие женщины не носят нижнего белья, - возразил я.
- Этот факт вам достоверно известен? - иронически посмотрела на меня Ди-Ди.
- Кончились те времена, когда я краснел от смущения.
- Так вы будете пить кофе или нет?
- Да, будьте любезны.
Она удалилась на кухню, а я вновь принялся за свое чтение вырезок, начав с
той, где говорилось: "... не проводится никаких
следственных действий по делу о смерти в Шеллертоне..., и закончил сообщением:
"Отец Олимпии выдвинул частное
обвинение". "Городские власти передали дело по обвинению Нолана Эверарда на
рассмотрение Королевского суда". На этом
тема исчерпывалась.
Я перешел к чтению бесконечных статистических отчетов об итогах
завершившегося сезона скачек и неожиданно
натолкнулся на интересное сообщение, вырезанное из местной газеты и
опубликованное в одну из пятниц июня.
"Анжела Брикел, 17-ти лет, работавшая конюхом у известного тренера скаковых
лошадей Тремьена Викерса, не явилась на
работу во вторник, и с тех пор ее никто не видел. Викерс сообщил, что конюхи
часто исчезают без предупреждения, однако
выразил недоумение в связи с фактом ее исчезновения без востребования
причитающейся ей суммы денег. Всех, кому известно
о местонахождении Анжелы Брикел, просят известить полицию".
О родителях Анжелы Брикел, как и в случае с Олимпией, говорилось, что они
"обезумели от горя".
ГЛАВА 6
Ежедневные газеты за следующую неделю продолжали сообщать об исчезновении
Анжелы Брикел, упоминалось также о
смерти Олимпии в Шеллертоне двумя месяцами раньше, однако никаких конкретных
выводов не делалось.
Я узнал, что Анжела проживала в общежитии при конюшенном дворе вместе с
пятью другими девушками, которые
охарактеризовали ее как "человека настроения". С нечеткой газетной фотографии на
меня смотрело личико ребенка, а не
женщины, и я подумал, что призыв "Найдите эту девушку" вряд ли осуществится,
если пытаться опознать ее по этому снимку.
Сообщений о том, что девушка нашлась, не было, и примерно через неделю
упоминания об ее исчезновении прекратились.
Июльских вырезок я не обнаружил: видимо, сезон скачек закончился и
конноспортивное братство ушло на каникулы.
Августовские же вырезки были напичканы отчетами об открытии очередного сезона в
Девоне. "Викерс продолжает побеждать"
- это было основной темой.
Кроме того, я узнал, что Нолан выиграл скачки на одной из лошадей Фионы:
"... известный жокей-любитель выпущен с
отсрочкой исполнения приговора по обвинению в нападении, приведшем к смерти... "
В начале сентября имя Нолана вновь привлекло внимание прессы: на этот раз
он давал показания в жокей-клубе, защищая
Тремьена, которого подозревали в том, что он дал одной из лошадей допинг.
Я не поверил своим глазам. Даже при таком коротком знакомстве у меня
сложилось мнение, что Тремьен менее всего
похож на человека, способного поставить под угрозу весь свой жизненный уклад
ради такой тривиальности. Однако в газетах
было четко сказано, что анализ, взятый у одной из его лошадей, дал положительный
результат на запрещенные стимуляторы -
теобромин и кофеин.
Лошадь эта выиграла в скачках любителей еще в мае. Она принадлежала Фионе,
скакал на ней Нолан, который и заявил, что
не представляет, каким образом был введен стимулятор. В тот день он лично
наблюдал за лошадьми, поскольку Тремьен был
занят и отсутствовал. Тремьен отправил животное на ипподром в фургоне вместе с
главным сопровождающим конюхом и
шофером. Ни Тремьен, ни главный сопровождающий конюх ничего не знали о введенном
наркотике. Миссис Фиона Гудхэвен
тоже не смогла дать каких-либо объяснений, хотя и присутствовала на скачках
вместе со своим мужем.
Вечером жокей-клуб вынес вердикт о том, что на данный момент не
представляется возможным установить, кто и каким
образом дал лошади допинг, и что вопрос о заслушивании ухаживающего за этой
лошадью конюха Анжелы Брикел
откладывается в связи с ее исчезновением.
Анжела Брикел. Боже ты мой, подумал я, вот так печальное совпадение.
С Тремьена, тем не менее, обвинение снято не было, и он был оштрафован на
1500 фунтов. Выкрутили ему все же руки!
Перед тем как покинуть зал, где проходило слушание по этому делу, он пожал
плечами и пробурчал: "Такое иногда
случается".
Стимулятор теобромин вместе с кофеином, писал репортер, очень часто
содержится в шоколаде.
Заметки, относящиеся к зиме прошлого года, не содержали каких-либо
сенсационных сообщений, хотя и изобиловали
информацией о целом ряде выдающихся побед Тремьена. "Лошади в прекрасной форме",
"Викерс, поднажми", "Победное
шествие" - такими и подобными заголовками пестрели газеты.
Я покончил с этим годом и задумался, просто сидел и думал; неожиданно в
комнате возник Тремьен, в пальто, источающем
холод горного пастбища.
Как ваши успехи? - поинтересовался он.
- Я прочитал сообщения за прошлый год. О всех ваших успехах, - показал я на
коробку с вырезками.. Тремьен просиял.
- Приходится постоянно быть начеку. Ошибок допускать нельзя. Просто
удивительно. Иногда все идет нормально. В иной
же год лошадей поражает какой-нибудь вирус, они теряют спортивную форму, умирают
владельцы - жутко паршивые времена.
Все, как в игре: везет - не везет.
- Анжела Брикел в конечном счете объявилась? - спросил я.
- Кто? А, она. Нет. Глупенькая сучонка. Одному богу известно, куда она
смоталась. Самый последний профан в
конноспортивном мире знает, что лошадям, заявленным к участию в скачках, нельзя
давать шоколад. Жаль, конечно. Лошади
его любят. Каждому также известно: плитка "Марса" никогда не стимулирует лошадь
так, что она выиграет скачки. Однако, что
бы мы ни говорили, по правилам шоколад считается допингом. Не повезло мне с тем
делом.
- Не убеги она, были бы у нее неприятности? Тремьен усмехнулся.
- От меня, несомненно. Я бы уволил ее, но она исчезла до того, как я узнал,
что анализ дал положительный результат.
Обычная практика - большинство лошадей, выигравших скачки, обследуют на допинг.
Он замолчал, уселся в кресло с противоположной от меня стороны стола и
начал в задумчивости рассматривать кипу
вырезок.
- Знаете, любой на моем конюшенном дворе мог бы это сделать. Или сам Нолан,
хотя за каким лешим ему это надо было
делать? В любом случае, - он пожал плечами, - это часто случается. Методика
проведения анализов в настоящее время очень
хорошо разработана. Слава богу, сейчас после получения положительного результата
уже автоматически не ставится вопрос о
дисквалификации тренера, ведь наличие стимулятора можно объяснить чистой
случайностью. Но риск всегда присутствует.
Это дамоклов меч для каждого тренера. Риск халатности. Риск прямой диверсии.
Приходится принимать всевозможные меры
предосторожности и уповать на Бога.
- Если хотите, я включу эти ваши рассуждения в книгу.
Он оценивающе взглянул на меня.
- Все-таки я заполучил хорошего писателя, не так ли? Я покачал головой.
- Вы заполучили писателя, который постарается сделать все, что в его силах.
Тремьен улыбнулся с оттенком удовлетворения.
После завтрака (бутерброды с мясом) мы вновь приступили к работе. На сей
раз я записывал историю его отрочества,
историю тех лет, что он провел вместе со своим эксцентричным папочкой.
Казалось, Тремьен не испытывает никакого чувства обиды за былые унижения;
он с легкостью парил над всеми этими
психологическими нюансами. Он откровенно рассказывал о том, как работал
чистильщиком сбруй и упряжей в одном
семействе охотников на лис в графстве Лестершир, а годом позже - конюшенным
мальчиком у какого-то ватерполиста в
Аргентине.
- Но это же злоупотребление детским трудом, - протестующе заметил я.
Тремьен беззаботно улыбнулся.
- Меня не сделали педерастом, если вы это имеете в виду. В конечном счете
отец разыскал меня, привез домой, отобрал
заработанные деньги, а когда я возразил, что это, дескать, несправедливо, взял
палку и врезал мне пару раз. Да, явно
несправедливо, но отец сказал, что это послужит мне хорошим уроком и я навсегда
запомню, что не все в этой жизни
справедливо. "Никогда не рассчитывай на справедливость" - его слова. Но вам
повезло: я не буду вколачивать эту сентенцию в
вас палкой.
- А платить будете? Он от души рассмеялся.
- У вас есть Ронни Керзон, он приглядит за этим. А вас отец когда-нибудь
лупил? - с любопытством спросил он. Улыбка не
сходила с его лица. Тремьен явно забавлялся.
- Нет, он не признавал это воспитательное средство.
- Я тоже, слава богу. В жизни не поднял руку ни на Гарета, ни на Перкина.
Не мог. Я всегда помню, что это такое и как я
себя чувствовал после побоев. Впрочем, папаша все-таки взял меня потом с собой в
Аргентину, и мы объездили весь свет. Я
повидал то, чего не видели большинство английских мальчиков. Конечно, я
пропустил много школьных занятий. Отец был
ненормальным, в этом я не сомневаюсь, но именно он дал мне бесценное
образование. Я ни о чем не жалею.
- У вас очень цепкий ум.
- Конечно, - кивнул он. - В жизни он необходим.
Да, в жизни он необходим, размышлял я, но где его взять, если ты с ним не
родился, цепкий ум - это не правило для всех.
Многие дети явно растерялись бы там, где Тремьен только приобретал и процветал.
Я все больше начинал ощущать себя в этой семье как дома, возросло также
чувство симпатии к Тремьену.
Около полудня, когда мы закончили работать, он вручил мне ключи от своего
"вольво", чтобы я поехал на станцию Дидкот,
забрал коробку с книгами и сделал необходимые покупки, причем посоветовал, если
это, конечно, возможно, не перевернуться
в канаву.
Дороги стали, несомненно, безопасней, и уже не было такого жесточайшего
мороза, хотя прогноз обещал еще несколько
холодных дней.
В каком-то самозабвенном упоении я накупил еды, захватил книги и прибыл в
Шеллертон задолго до возвращения
Тремьена с вечернего обхода конюшен.
Вернулся он вместе с Мэкки. Пританцовывая и дуя на замерзшие пальцы, они
обсуждали состояние лошадей.
- Лучше тебе самой проехаться на Селкирке завтра утром, - говорил ей
Тремьен. - Последние дни он что-то не слушается
своего конюха.
- Правильно.
- Еще я забыл сказать Бобу, чтобы он велел конюхам класть под седло по две
попоны, если предусматриваются пробежки
только рысью.
- Я ему напомню.
- Хорошо.
Увидев меня на кухне - я как раз закончил разбирать и складывал покупки, -
он спросил, привез ли я книги. Я ответил, что
привез.
- Прекрасно. Принесите их в нашу семейную комнату. А ты, Мэкки, действуй -
джин с тоником.
Если большие поленья в камине гостиной не полыхали, то угли от них тлели
постоянно. Тремьен, чтобы разжечь пламя,
подоткнул их в одну кучу, добавил щепок и свежую порцию буковых дров. Вечер
проходил подобно двум предыдущим -
пришел Перкин с неизменным стаканом кока-колы и уселся в кресло.
Тремьен с явным нетерпением распаковал коробку и, вынув несколько книг,
протянул их Мэкки и Перкину. Привыкнув к
своим опусам, я не мог понять, что удивительного находят в них другие.
Книги были большего размера, чем те, которые продаются в мягких обложках;
по своему формату они приближались к
размерам видеокассеты и переплетены были в белые твердые глянцевые обложки, на
которых красовались заголовки, причем
заголовок каждой книги был исполнен буквами разного цвета, но с одинаковым
черным контуром:
"Как вернуться живым из джунглей" - буквами зеленого цвета,
"Как вернуться живым из пустыни" - буквами оранжевого цвета,
"Как вернуться живым из открытого моря" - буквами синего цвета,
"Как вернуться живым из Арктики" - буквами фиолетового цвета,
"Как вернуться живым с сафари" - буквами красного цвета,
"Как вернуться живым из дикой местности" - буквами коричнево-ржавого цвета.
- Будь я проклят! - воскликнул Тремьен. - Настоящие книги.
- А что вы ожидали? - поинтересовался я.
- Ну... буклеты, полагаю. Возможно, тоненькие книжонки в мягких обложках.
- Туристическое агентство хотело, чтобы они были глянцевыми, - пояснил я, -
ну и, естественно, полезными.
- Но это же, вероятно, огромная работа, - заметила Мэкки, листая "Арктику"
и разглядывая иллюстрации.
- Должен признаться, что во всех книгах много повторов. Я имею в виду, что
техника выживания во многих случаях одна и
та же.
- Какая, например? - в своей обычной вызывающей манере спросил Перкин.
- Разжигание костра, поиски воды, сооружение укрытия. В таком вот роде.
- Книги великолепные, - сказала Мэкки, разглядывая "Открытое море". - Но
как часто в наши дни люди оказываются на
необитаемых островах?
Я улыбнулся.
- Нечасто. Но людям нравится сама идея выживания. Существуют специальные
школы, где будущие путешественники
проходят курс выживания. В действительности же самые опасные места - это горные
районы Великобритании, если оказаться в
них в стужу без подходящей одежды. Каждый год немалое количество людей замерзают
там.
- А вы бы выжили? - спросил Перкин.
- Да, но прежде всего я бы не оказался там без соответствующей одежды.
- Необходимость выживания следует предвидеть, - сказал Тремьен, читая
первую страницу "Джунглей". Затем поднял глаза
и процитировал:
- "Выживание - это прежде всего психологический настрой".
- Именно.
- У меня он есть, - сказал Тремьен.
- Определенно есть.
Все трое с явным интересом углубились в изучение моих рекомендаций, наугад
раскрывая книги, перелистывая их и
вчитываясь в заинтересовавшие их страницы; я подумал, что, агентство не ошиблось
в своем намерении напичкать
путеводители всеми тонкостями приемов выживания, с тем чтобы они производили на
читателей неотразимое впечатление и
обладали могучей притягательной силой, ибо на практике большинству людей никогда
не придется столкнуться с этой
проблемой всерьез.
Неожиданно наш покой был нарушен: в комнате, подобно явлению полтергейста,
материализовался Гарет.
- Чем это вы все так заняты? - требовательно спросил он и, заметив книги,
воскликнул:
- О! Вот так дела! Они уже здесь!
Он схватил "Как вернуться живым из дикой местности" и уткнулся в нее.
Я сидел, пил вино и размышлял, увижу ли я когда-нибудь, чтобы четыре
человека с таким же упоением читали мою
"Долгую дорогу домой".
- Весьма прозаические вещи, - через некоторое время высказала свое мнение
Мэкки, отложив книгу. - Освежевание и
удаление внутренностей. Бр-р-р.
- Если будешь голодать, сделаешь и это, - сказал ей Тремьен.
- Я сделаю это для тебя, - пообещал Гарет.
- То же сделаю и я.
- Ну, в таком случае я постараюсь не оказаться где бы то ни было без вас
обоих, - нежно подшутила Мэкки. - А я буду
сторожить очаг и молоть зерно.
Мэкки в притворном испуге прикрыла рот рукой.
- Боже праведный. Да простит меня женский пол.
- Какая волынка с этими уколами, - пожаловался Гарет, его явно не
интересовали половые различия.
- Здесь написано, что "лучше сделать уколы, чем заразиться и умереть", -
вставил Тремьен.
- Тогда конечно, - согласился Гарет.
- Тебе же делали укол против столбняка.
- Думаю, да, - признал Гарет и, посмотрев на меня, спросил:
- А вам делали все эти уколы?
- Боюсь, что да, - ответил я.
- И от столбняка?
- В первую очередь.
- Здесь масса советов по оказанию первой помощи, - продолжал Гарет,
переворачивая очередную страницу. - "Как
остановить кровотечение из ран... Точки, которые следует прижимать". Целая схема
с изображением кровеносной системы.
"Как действовать при отравлении ядами"... Пить древесный уголь.
Он поднял глаза.
- Вы действительно так считаете?
- Конечно. Разводить в воде и пить. Углерод нейтрализует некоторые виды
ядов, и, если повезет, можно избежать
отравления.
- Бог мой, - вырвалось у Тремьена. Его младший сын продолжал читать:
- Здесь говорится, что можно пить мочу, если дистиллировать ее.
- Гарет! - негодующе воскликнула Мэкки.
- Но здесь же так написано. "Моча стерильна и не может вызвать отравления.
В результате кипячения и конденсации
получается чистая дистиллированная вода, совершенно безопасная для питья".
- Джон, это невыносимо! - протестующе сказала Мэкки.
- Но это правда, - улыбнулся я. - Отсутствие воды - это мучительная смерть.
Если у вас будет огонь, но не будет воды, то
теперь вы знаете, что делать.
- Я не смогу.
- Выживание - это психологический настрой, - повторил мою мысль Тремьен. -
Человек не знает, на что он способен, до той
поры, пока не окажется в экстремальных условиях.
- А вы сами когда-нибудь пили это? - спросил Перкин.
- Дистиллированную воду?
- Вы поняли, что я имел в виду. Я кивнул.
- Да, приходилось экспериментировать на себе, чтобы рекомендовать другим в
своей книге. Я очищал и другие жидкости.
Грязную воду в джунглях. Мокрую грязь. Особенно морскую воду. Если исходный
продукт содержит воду и не бродит, то пар -
это чистая НЈ0. Когда морская вода выкипит, то остается соль, которая тоже
необходима.
- А что, если исходный продукт находится в процессе брожения? - спросил
Гарет.
- Тогда пар - это алкоголь.
- О да. Когда-то нам говорили об этом в школе.
- Джин с тоником в дикой местности? - шутливо предложил Тремьен.
- Я абсолютно уверен, что смогу напоить вас допьяна в дикой местности, но
получение настоящего джина будет зависеть от
наличия можжевельника, а тоника - от того, растут ли в этой местности деревья,
из которых можно добыть хинин. И я боюсь,
что можжевельник и хинное дерево вряд ли будут расти в одной и той же местности,
впрочем, все возможно. - Я сделал паузу. -
Кубики льда - тоже проблема в лесу под дождем.
Тремьен рассмеялся глубоким грудным смехом.
- Вы когда-нибудь сами спасали себе жизнь с помощью всех этих хитростей?
- Не совсем так. Иногда я неделями занимался выживанием с помощью моей
техники, но кто-нибудь обязательно
приблизительно знал, где я нахожусь, и у меня были пути выхода. Я в основном
занимался испытанием тех приемов, которые
осуществимы, реальны и разумны в тех районах, куда агентство намеревалось
посылать туристические группы. Лично же мне
не приходилось выживать, например, после авиакатастрофы в горах.
В 1972 году произошла авиакатастрофа в Андах, и люди пожирали друг друга,
чтобы остаться в живых. Но рассказывать об
этом при Мэкки мне не хотелось.
- Но все же, - спросила она, - когда-нибудь случалось что-нибудь
непредвиденное?
- Иногда.
- Что именно? Расскажите же.
- Ну... Укусы насекомых, пищевые отравления.
Они посмотрели на меня так, будто в этом нет ничего необычного, однако на
самом деле пару раз эти причины вызывали у
меня серьезнейшие заболевания, и я о них никогда не забуду.
С той же степенью правдивости, но более трагическим голосом я сказал:
- Однажды в Канаде на мою стоянку забрался медведь, разрушил мое жилище и
несколько дней ходил кругами. Я не мог
добраться до нужных мне вещей. Некоторое время мне было явно не по себе.
- Вы действительно такое испытали? - открыл рот Гарет.
- Все обошлось. Медведь в конце концов ушел.
- А вы не боялись, что он вернется?
- Я упаковал свои вещи и перебазировался.
- Ну и ну! - вырвалось у Гарета.
- Медведи едят людей, - наставительным тоном заговорил его старший брат. -
И выбрось из головы идею когда-либо
последовать примеру Джона.
Тремьен с нежностью посмотрел на своих сыновей:
- Кто-нибудь из вас когда-либо слышал о самом любимом занятии молодых
священников?
- Нет, - ответил Гарет. - А что это?
- Они любят мечтать.
- О тебе все пекутся и беспокоятся, - не унимался Перкин.
- Пусть Гарет помечтает, - ск
...Закладка в соц.сетях
