Жанр: Детектив
Опять вы, иможен Иможен Мак-Картри 3.
Шарль Эксбрайя
Опять вы, Иможен?
Иможен Мак-Картри 3.
"Убийства в колледже": Канон, Гранд-Пресс; Москва; 1993
ISBN 5-86999-014-9
Шарль Эксбрайя
Опять вы, Иможен?
Денизе Шмит-Крейс - в знак дружеского почтения.
Ш.Э.
ГЛАВНЫЕ ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
Иможен Мак-Картри
Арчибальд Мак-Клостоу - сержант, начальник полиции Каллендера
Сэмюель Тайлер - констебль
Эндрю Копланд - суперинтендант полиции графства Перт
Кейт Мак-Дугал - директор колледжа Пембертон
Мойра - его жена
Оуэн Риз - преподаватель английского языка
Морин Мак-Фаддн - преподаватель французского языка
Элспет Уайтлоу - преподаватель физики и химии
Гордон Бакстер - преподаватель физкультуры
Флора Притчел - преподаватель изобразительных искусств
Дермот Стюарт - преподаватель истории и географии
Патрик О'Флин - преподаватель математики
Норман Фуллертон - преподаватель истории британской культуры
Элисон Кайл - ученица колледжа Пембертон
Джерри Лим - ученик колледжа Пембертон
Хэмиш-Грегор-Александр Кайл - отец Элисон
И все уже знакомые читателю обитатели Каллендера.
С тех пор как он научился мыслить, Норман Фуллертон всегда жалел, что не родился в
Шотландии. Сын профессора, Норман решил пойти по стопам родителя, но, получив диплом,
тут же отправился преподавать в Горную страну. И, как человек упорный, достиг цели.
Благодаря своим статьям и исследованиям Фуллертон мог бы с легкостью получить место в
любом британском университете, но, словно поэт, влюбленный в мечту, предпочел выбрать
наиболее удаленный от всех центров цивилизации уголок, зато такой, где в полной мере
чувствовалась связь с древней землей Верхней Шотландии. Именно таким образом в 1962 году
Фуллертон стал читать курс истории британской культуры ученикам колледжа Пембертон в
графстве Перт.
Большой любитель пешей ходьбы, в свободный от занятий часы Норман совершал долгие
прогулки по пустошам, где, казалось, каждый камешек, каждый клочок земли дышит легендой.
Среди небольших городков и деревень, попадавшихся на его пути, Фуллертон особенно
полюбил Каллендер и очень подружился с Тедом Булитом, хозяином "Гордого Горца".
Последний с воодушевлением стал рассказывать новому приятелю о своей любимой героине,
славе городка Иможен Мак-Картри. В это время неистовая рыжая шотландка доживала
последние дни и часы в Лондоне. Годы вынуждали ее покинуть пост начальницы машбюро в
Адмиралтействе и уйти в отставку. Все (по крайней мере друзья Иможен) надеялись, что она
вернется на родину и внесет в тамошнюю слишком монотонную жизнь некоторое оживление.
Короче, Тед так много и увлеченно рассказывал о подвигах дочери капитана, что Фуллертон
искренне уверовал: пока он не познакомится с мисс Мак-Картри, истинной Шотландии ни за
что не узнает.
В тот вечер Норман допоздна засиделся, правя статью о творчестве Джона Нокса. Он
любил эти часы полного безмолвия, когда все обитатели колледжа от директора до горничной
наслаждаются заслуженным отдыхом от дневных забот. В такое время Норману казалось, будто
он еще глубже проникается духом шотландской поэзии. Собираясь спать, Фуллертон хотел
выпить воды, но графин оказался пустым. Чем страдать от жажды, он решил прогуляться в
другой конец коридора и наполнить графин в ванной. Дабы не нарушить мирный сон коллег,
Фуллертон старался ступать по ковру как можно тише и вдруг с удивлением заметил, что
из-под одной двери выбивается полоска света. А он-то воображал, будто один бодрствует в
столь поздний час! Норман собирался постучать к товарищу по бессоннице и пожелать ему
спокойной ночи, как вдруг до него донеслись отзвуки ссоры. Противники явно пытались
приглушать голоса, но все же чувствовалось, что они терпеть не могут друг друга. В колледже
Пембертон далеко не каждый день услышишь, чтобы люди разговаривали между собой в таком
тоне, поэтому Фуллертон, несмотря на природную сдержанность и такт, от изумления стал
прислушиваться, сдерживая дыхание. Услышанное его потрясло. По-видимому, собеседники
питали друг к другу безграничную ненависть, и их взаимные угрозы отнюдь не выглядели
безобидной шуткой. Норман чувствовал, что оба говорят совершенно искренне, всерьез. С этой
минуты он не сомневался, что очень скоро кто-то из обитателей Пембертона погибнет
насильственной смертью. Фуллертону захотелось скорее отойти подальше и вернуться к себе в
комнату, но страх настолько парализовал его движения, что бедняга едва передвигал ноги, и,
прежде чем он успел скрыться, где-то за спиной скрипнула дверь. Норман приказал себе не
оборачиваться, но всем телом ощущал чей-то взгляд. Его, конечно, узнали. А может, если он
спокойно пойдет дальше, ссорившиеся подумают, что он ничего не слышал?..
Фуллертон лег в постель, но, невзирая на темноту и поздний час, сон не шел. Да и можно
ли уснуть, зная, что готовится убийство? И каким образом помешать намерениям преступника?
Предупредить директора? Но он лишь возмутится, ибо раз и навсегда решил, что в его
колледже работают исключительно леди и джентльмены, а потому даже слушать не станет.
Полиция просто рассмеется, посоветует не так плотно ужинать и таким образом избавиться от
ночных кошмаров. Чувствуя, что совершенно бессилен, Фуллертон в отчаянии вертелся с боку
на бок, как вдруг вспомнил об этой Иможен Мак-Картри, которую с таким пылом воспевал Тед
Булит. Если эта женщина способна совершить хотя бы половину того, что о ней рассказывают,
то уж наверняка сообразит, как помешать преступлению.
Суперинтендант Эндрю Копланд не без основания полагал, что жизнь прекрасна.
Во-первых, ему еще не стукнуло пятидесяти и он чувствовал себя мужчиной в расцвете лет, тем
более что на здоровье не жаловался, а Мэгги, прожив с мужем двадцать лет, продолжала
считать его незаурядной личностью. Во-вторых, сын Копландов Дэвид очень неплохо учился в
колледже Пембертон, и это позволяло надеяться, что в один прекрасный день он получит-таки
вожделенный диплом врача. В-третьих, Копланд не сомневался, что либо в следующем, либо
уже в этом году его назначат старшим суперинтендантом. Ну и в довершение прочих радостей
как не добавить, что Эндрю посчастливилось жить "в славном городе" Перте? Из окна кабинета
он мог любоваться, как Тэй протекает под Пертским мостом и мостом Королевы. А по другую
сторону реки раскинулись загородные виллы - в одной из них Мэгги наверняка уже готовит
супругу обед. Так что не обремененный всякими комплексами суперинтендант вполне мог
считать себя одним из счастливейших людей во всей Шотландии и охотно благодарил за это
Всевышнего.
Во вверенном ему графстве Перт царило полное спокойствие, и Копланд, которого
обычно не одолевали никакие важные и безотлагательные заботы, мог мечтать о будущем в
таких радужных тонах, что на его, уже чуть расплывшемся от домашней стряпни лице
блуждала улыбка. Постучав в дверь кабинет, дежурный Томас Джонсон нарушил блаженную
дремоту шефа.
- Ну? - слегка встряхнувшись, крикнул тот.
Джонсон сообщил, что какой-то сержант пришел на аудиенцию, назначенную ему самим
же суперинтендантом. Копланд взглянул на календарь и убедился, что действительно именно в
этот день и час согласился принять некоего Арчибальда Мак-Клостоу, ответственного за
общественный порядок в Каллендере.
- Ладно, пусть войдет...
Несколько секунд спустя Копланд узрел в дверном проеме колосса, облаченного в форму
полиции Ее Величества. Грудь сержанта, словно огромное пятно крови, покрывала
удивительная огненно-красная борода. Новоприбывший щелкнул каблуками и представился
начальству:
- Сержант Арчибальд Мак-Клостоу из Каллендера, сэр.
- Рад видеть вас, сержант. Садитесь...
- С вашего позволения, сэр...
Мак-Клостоу церемонно снял каску и, устроив ее на сгибе локтя, вежливо опустился на
краешек предложенного ему кресла.
- Ну, сержант, в Каллендере что-нибудь случилось?
- Пока все идет отлично, сэр.
- Превосходно! Население ведет себя благопристойно?
- Как нельзя лучше, сэр!
- Сколько у вас помощников?
- Один, сэр. Констебль Сэмюель Тайлер.
- Вы им довольны?
- Истинный пример для молодежи, сэр.
- Просто замечательно, а? Так чего же вы от меня хотите?
- Я пришел просить вас немедленно перевести меня в другое место, а если это
невозможно - до срока отправить в отставку.
Копланд недоверчиво поглядел на собеседника:
- Надеюсь, это не глупая шутка, сержант?
- Нет, сэр, о нет!
- Может, вас беспокоит здоровье?
- Спасибо, сэр, нисколько.
- Тогда я ничего не понимаю... Вы сами уверяете, будто Каллендер - великолепный
пост для полицейского, что ваш помощник не оставляет желать лучшего... Или вам больше не
нравится в Каллендере?
- Я успел полюбить здешние края, сэр, и мне очень грустно их покидать... Это разобьет
мне сердце...
- Что ж, оставайтесь!
- Невозможно, сэр, я вовсе не хочу умереть в клинике для умалишенных, в
смирительной рубашке!
- Что вы болтаете, сержант?!
Копланд терпеть не мог непонятных разговоров, и, если что-то выходило за рамки его
разумения, начинал подозревать собеседника в неуместном желании поиздеваться.
- Если вы не хотите, чтобы я счел вас злым шутником, Мак-Клостоу, живейшим образом
советую объяснить наконец, в чем дело! - сухо заметил суперинтендант.
Сержант огромным усилием воли подавил сотрясавшую его дрожь и попытался говорить
достаточно спокойно:
- Сэр... Вы когда-нибудь слышали об Иможен Мак-Картри?
- Иможен Мак-Картри... Что-то знакомое... Во всяком случае, я уже где-то слыхал это
имя... А! Не та ли это удивительная особа, что очистила Каллендер от целого шпионского
гнезда? А год или два назад с помощью уголовной полиции Глазго сумела прояснить
преступление, до того остававшееся безнаказанным?
- Совершенно верно, сэр... Эта рыжая баба - настоящее исчадие ада! Стоит ей
появиться в нашем мирном Каллендере - и мы только и делаем, что подбираем покойника за
покойником! А весь город приходит в страшное волнение! Всякий раз мой помощник Сэмюель
Тайлер стареет сразу на несколько лет, а я чуть ли не схожу с ума... Я больше не в силах
выносить это дьявольское создание, сэр! Одного ее вида достаточно, чтобы у меня начался
припадок...
Суперинтендант Копланд с удивлением видел, что его собеседник совершенно искренен.
Даже от упоминания об Иможен Мак-Картри этого колосса бросало в дрожь...
- Я не совсем понимаю вас, сержант... Насколько мне известно, особа, внушающая вам
столь сильные опасения, вовсе не живет в Каллендере. Правильно?
- Да, сэр. Она живет и работает в Лондоне... кажется, в Адмиралтействе.
- Так в чем же дело?
В голосе Арчибальда Мак-Клостоу послышались истерические нотки:
- А в том, что Иможен Мак-Картри уходит в отставку, сэр! И окончательно возвращается
в Каллендер! Слышите, сэр? О-кон-ча-тель-но! Ее ожидают со дня на день...
- Короче, вы просите у меня разрешения дезертировать?
- Не знаю... Я совсем запутался... Все, о чем я мечтаю, сэр, это больше никогда не
видеть Иможен Мак-Картри!.. Умоляю вас, сэр! Я не желаю свихнуться или совершить
убийство! Я вовсе не хочу угодить на виселицу!
- Какое еще убийство?
- Я убью ее, сэр! Я чувствую, что прикончу ее собственными руками!
Эндрю Копланд, которого обычно никто и ничто не могло вывести из себя, мгновенно
взорвался:
- Молчать!
Приказ прозвучал так грозно, что трудившиеся над досье в соседней комнате инспекторы
немало удивились. Копланд, слегка устыдясь, что настолько утратил хладнокровие, продолжал
уже более спокойно:
- Замолчите, сержант! Я предпочитаю сделать вид, будто ничего не слышал. Сколько лет
вы прослужили в полиции, Мак-Клостоу?
- Двадцать шесть, сэр.
- И, проработав у нас двадцать шесть лет, вы готовы спасаться бегством от женщины?
- Да, но от какой, сэр!..
- Если мне не изменяет память, по-моему, мисс Мак-Картри не преследовали по закону?
- Наоборот, сэр, еще и поздравили!
- И вы так боитесь честной гражданки Соединенного Королевства? Живо возвращайтесь
в Каллендер, сержант Мак-Клостоу, и, если вы верующий, помолитесь Всевышнему, чтобы я
забыл о вашей смехотворной выходке! Вы свободны!
Арчибальд с трудом встал. Стоя перед суперинтендантом, он колебался между терзавшим
его страхом и чувством долга, привычным уважением к дисциплине.
- Сэр...
- Что еще?
- С тех пор как дошли слухи, что она возвращается навсегда, в Каллендере - настоящее
светопреставление!
- Тем больше у вас оснований, сержант, внимательнее следить за порядком, а не
покидать вверенный вам пост из-за всяких пустяков!
Мак-Клостоу снова надел каску, еще раз щелкнул каблуками, отдал честь и вышел из
кабинета суперинтенданта, как обреченный на адские муки грешник - со Страшного суда, где
Отец и Сын будут взвешивать наши дурные и добрые дела.
Выйдя на набережную, Мак-Клостоу склонился над Тэем. Не испытывай сержант столь
сильного отвращения к воде, возможно, он бросился бы в реку - уж слишком не хотелось
больше иметь дело с гнусной рыжей шотландкой. Однако у Арчибальда была острая аллергия
на воду, а потому он отправился в бар "Опоссум и Священник" в робкой надежде с помощью
"Джонни Уокера" хоть на время забыть о кипящем в ожидании мисс Мак-Картри Каллендере.
А в Каллендере меж тем действительно кипели страсти: одни вспоминали недавнее
прошлое, другие рассуждали о будущем, полагая, что оно должно превзойти все возмож ные
ожидания. Так или иначе, обыватели ждали чего-то из ряду вон выдающегося. Когда Розмери
Элрой, после смерти матери ставшая нянькой Иможен, а потом и прислугой, сообщила своему
мужу Леонарду, что мисс Мак-Картри возвращается на родину, намереваясь дожить здесь
остаток дней, старик передал новость закадычному другу, сторожу рыбнадзора Фергусу
Мак-Интайру, а уж от него о великом событии мигом проведали в "Гордом Горце", хозяин
коего Тед Булит в честь праздника угостил всех, кто в тот момент оказался в кабачке, в то
время как его жена Маргарет, запершись на кухне, грозила Господу перейти в католичество,
если эта проклятая Иможен не прекратит сеять смятение и раздор в порядочных семьях
Каллендера.
Услышав новость, Джефферсон Мак-Пантиш, хозяин гостиницы "Черный Лебедь" стал
подумывать, не продать ли заведение, пусть даже с убытком для себя. Бакалейщица Элизабет
Мак-Грю торжественно предупредила мужа, Уильяма, что, коли супруг допустит хоть
малейшую фамильярность с рыжей стервой, она, Элизабет, немедленно покончит с собой прямо
у него на глазах. Мак-Грю ответил жене, что лучше б ей не вводить его в искушение! Миссис
Плери, миссис Шарп и миссис Фрэйзер тотчас побежали к преподобному Хекверсону, и святой
человек совершил смертный грех, усомнившись в благосклонности Всевышнего к Шотландии
вообще и Каллендеру в частности. Доктору Элскотту сообщили о скором приезде Иможен
Мак-Картри, когда он сидел у постели миссис Элеанор Меррей, страдавшей особо упорным
бронхитом. Известие настолько потрясло врача, что вместо больной он стал щупать пульс ее
мужу Ясону. С тех пор Меррей начали подозревать, что врач относится к своим обязанностям
недостаточно серьезно.
Встревоженный констебль Сэмюель Тайлер бегал по всему городу, наблюдая, как растет
всеобщее лихорадочное возбуждение. Но если подобно своему непосредственному шефу
Сэмюель и опасался буйного нрава Иможен, то все же не мог не испытывать к ней глубокой
привязанности. Оба были примерно одногодками и вместе играли, в то время как Мак-Клостоу,
в конце концов, - чужак и приехал в Каллендер из пограничной зоны. Кроме того, Тайлеру
столько раз приходилось помогать покойному капитану Мак-Картри, отцу Иможен, добираться
до дому, когда виски слишком туманило ему мозги и мешало самостоятельно отыскать
дорогу... Подобные воспоминания связывают порой крепче любых других уз... Констебль
прислушивался к разговорам, отмечал про себя реплики обывателей, как можно уклончивее
отвечал на вопросы сограждан и в конечном счете пришел к выводу, что все идет по-прежнему.
Друзья мисс Мак-Картри остались ей верны, но и противники не сложили оружия.
Пока в Каллендере кипели страсти, виновница такого волнения, Иможен Мак-Картри,
готовилась покинуть маленькую квартирку на Паултонс-стрит в Челси и, в последний раз
сходив в Адмиралтейство, навеки распрощаться с коллегами. Когда она закончила укладывать
чемоданы и сумки, комната приняла зловещий, мрачноватый вид, свойственный необитаемым
помещениям. На душе у Иможен было довольно тоскливо. Нелегко расставаться с привычками,
обретенными за четверть века. Напоследок Иможен оставила главное - аккуратно положить в
большую сумку, с которой никогда не расставалась, фотографии покойного отца - капитана
индийской армии Генри-Джеймса-Герберта Мак-Картри, и Дугласа Скиннера, своего жениха,
погибшего при исполнении служебного долга, а также гравюру с изображением любимого
героя - Роберта Брюса накануне Баннокбернской битвы. Иможен тщательно переложила
каждую фотографию бельем, чтобы не помять во время путешествия. Потом, выпрямившись,
мисс Мак-Картри поглядела в зеркало и пришла к выводу, что практически не изменилась с
того далекого дня, когда впервые провела ночь в этой квартире: все такая же плоская с обеих
сторон фигура, ни единого лишнего миллиметра в талии, а огненно-рыжая шевелюра не
поседела ни на волос. Ну - куда деваться? Дисциплина есть дисциплина, и ей положено
подчиняться. Государство полагает, будто впредь может обойтись без услуг мисс Мак-Картри?
Прекрасно! Воля его. А впрочем, разве можно удивляться нелепости законов, если их
придумали англичане?
В последний раз Иможен заперла за собой дверь квартиры и отправилась привычным
маршрутом. Такую прогулку она совершала уже двадцать пять лет день за днем даже во время
войны. Внизу, у входа, шотландку поджидала домовладелица, миссис Хорнер. Обе женщины,
повздорив в дни "блица" (они постоянно соревновались в мужестве, и ни одна не желала
уступить другой), помирились после победы.
- Доброе утро, миссис Хорнер!
- Здравствуйте, мисс Мак-Картри!
И домовладелица вдруг разрыдалась. Растроганная шотландка дружески похлопала ее по
спине.
- Ну-ну, миссис Хорнер, успокойтесь... что с вами такое?
Та захлюпала носом.
- Мне так печально, что я больше никогда вас не увижу, - икая от огорчения,
пробормотала она. - Мы не всегда ладили, но я уважала вас, мисс...
- И я тоже, Марджори...
Впервые в жизни шотландка назвала миссис Хорнер просто по имени, и та, еще больше
расстроившись, дала торжественную клятву вечно помнить Иможен. Бедняжка вообще с
трудом понимала, как она сможет нормально жить теперь, не видя мисс Мак-Картри ни утром,
ни вечером...
- Успокойтесь, Марджори... Вы будете навещать меня в Каллендере - и отдохнете там
хорошенько, и всласть поболтаем о прежних временах.
Такая перспектива несколько успокоила миссис Хорнер и, вновь обретя вкус к жизни, она
предложила мисс Мак-Картри зайти в гости и, ради вящего укрепления духа, выпить по
капельке джина. Отказаться шотландка сочла бы крайне невежливым.
А в "Опоссуме и Священнике" изрядно накачавшийся виски Арчибальд Мак-Клостоу
поверял хозяину бара свои тревоги и опасения, вызванные известием об о-кон-ча-тель-ном
возвращении Иможен Мак-Картри в Каллендер. Для начала бармен убрал подальше бутылку.
- Если хотите знать мое мнение, сержант, - сказал он, - то я посоветовал бы вам на
некоторое время отказаться от виски и не пить, пока организм малость не очистится от
спиртного...
Столь вопиющее отсутствие понимания возмутило Арчибальда.
- Да неужто до вас еще не дошло, что эта рыжая баба - самая настоящая чертовка? Что
она терзает меня дни и ночи? Что она хочет запереть меня в сумасшедшем доме?
Бармен грустно покачал головой, и Мак-Клостоу, преисполнившись отвращения ко всему
миру, заплатил по счету, а потом отправился на вокзал - пришло время возвращаться обратно,
в Каллендер. Дорогой Арчибальд твердил про себя, что человек человеку всегда останется
волком и сержанту Ее Величества бесполезно ожидать хоть малейшей поддержки от ближних.
Тем временем хозяин "Опоссума и Священника" Реджинальд Хорсберг доверительно сообщал
одному из завсегдатаев:
- Надеюсь, вы мне поверите, Гарольд, что, тридцать лет проработав в баре, я повидал
массу разнообразных пьяниц, и у каждого было свое наваждение. Многим мерещится, будто по
телу все время ползают какие-то твари, другие видят розовых слонов или синих мышей, но,
честное слово, впервые в жизни вижу типа, которого преследует рыжая дьяволица!..
После джина миссис Хорнер никак не хотела сразу отпустить свою дорогую шотландку и
пригласила ее на ленч, довольно скудный, но зато приготовленный от чистого сердца.
Женщины перекусили вдвоем, осушив множество бутылок пива, что привело их в отличное
настроение. Даже на улице слышались отзвуки веселого смеха. Это несколько удивляло и даже
шокировало соседей, не ожидавших ничего подобного от таких приличных и уважаемых в
квартале дам. В два часа, поблагодарив радушную хозяйку за гостеприимство, мисс
Мак-Картри снова направилась в Адмиралтейство.
Войдя в свой кабинет, Иможен увидела множество цветов, причем каждый букетик
позаботились перевязать клетчатыми ленточками, тщательно соблюдая верность цветам клана
Мак-Грегор, к которому принадлежала мисс Мак-Картри. До слез тронутая таким вниманием,
шотландка вышла в большую комнату, где обычно трудились машинистки. Почти все начинали
работать при ней - юные и полные надежд, а теперь превратились в зрелых дам, многие
поседели и отрастили животы. Как только Иможен вошла, машинистки встали и начали громко
петь: "Это только до свиданья..." Услышав шум, к ним заглянул начальник отдела, Анорин
Арчтафт, валлиец, так часто в свое время ссорившийся с шотландкой, а теперь тоже через год
собиравшийся в отставку. Арчтафт с легким смущением откашлялся (за двадцать пять лет
совместной работы он все еще немного робел перед Иможен) и произнес от имени всех
сотрудников отдела очень милую речь, уверяя мисс Мак-Картри, что, невзирая на сварливый
нрав и упорное нежелание считать англичан, валлийцев и ирландцев цивилизованными
людьми, ее все любят и уважают. Анорин не без юмора напомнил о некоторых из их прежних
стычек, чем немало насмешил новеньких, знавших "сагу" Иможен Мак-Картри только
понаслышке. В конце концов Арчтафт преподнес шотландке подарок на память - прекрасную
статуэтку Марии Стюарт из слоновой кости. У Иможен перехватило дыхание, но при этих
англичанках и валлийцах она ни за что не могла позволить себе никаких слабостей. Когда
наступил ее черед благодарить, мисс Мак-Картри начала с того, что для валлийца Анорин
Арчтафт совсем неплохо умеет выражать свои мысли. Все засмеялись. Но, заговорив о долгих
годах, проведенных здесь, в машбюро Адмиралтейства, Иможен не смогла-таки сдержать слез.
Ее принялись утешать, а Дженис Арчтафт чуть лукаво заметила:
- Ну кто бы мог подумать когда-то, что, уезжая из Англии в родную Шотландию, вы
будете плакать?
Мисс Мак-Картри мигом пришла в себя.
- Любой имеет право малость взгрустнуть, навсегда покидая колонию, где провел
двадцать пять лет жизни, разве не так? - гордо ответствовала она.
Уильям Мак-Грю, загнав констебля Сэмюеля Тайлера в угол между собственной
бакалейной лавкой и домом галантерейщицы миссис Пинкертон, с жаром заметил:
- Досадно, что вы на дежурстве, Сэм, а то я непременно угостил бы вас стаканчиком
виски или джина!
- С чего вдруг? У вас что, праздник? Может, день рождения?
Уильям, человек кроткого нрава, которого удавалось вывести из себя только жене,
Элизабет, покачал головой.
- Нет, Сэм, ничего такого... Но я узнал сегодня лучшую на свете новость: Иможен
Мак-Картри возвращается к нам навсегда!
- Ну и что?
- То есть как это? Я не без тревоги подумывал, что мне придется без всякого просвета,
до конца дней своих мыкаться с миссис Мак-Грю (у нее, знаете ли, с годами характер отнюдь
не мягчает), но возвращение Нашей Иможен совершенно меняет дело!
- Почему?
- Да потому, старина! Раз приезжает мисс Мак-Картри, можно не сомневаться:
что-нибудь непременно произойдет, и жизнь в Каллендере станет гораздо веселее и
разнообразнее!
Именно этого Сэмюель Тайлер и опасался больше всего.
С тяжелым сердцем, нагруженная подарками, мисс Мак-Картри уже собиралась навсегда
уйти из Адмиралтейства, как вдруг узнала, что ее ожидает сэр Дэвид Вулиш. Иможен весьма
польстило, что столь высокое начальство тоже хочет пожелать ей счастливого пути, и
шотландка тут же направилась в кабинет сэра Дэвида. Секретарша немедленно распахнула
перед ней дверь.
- Я слышал, вы покидаете нас, мисс Мак-Картри?
- Не то чтоб по доброй воле, сэр... но закон есть закон...
- Просто не верится, что вас отправляют в отставку по возрасту...
- Мне тоже трудно в это поверить, сэр, но, увы...
- И вы уезжаете в Каллендер?
- Да, сэр, на родину. Сяду в поезд сегодня же вечером.
- Нам жаль расставаться с вами, мисс Мак-Картри...
- Спасибо, сэр... мне тоже грустно, и...
Иможен так и не смогла договорить, более того, она настолько утратила чувство
собственного достоинства, что расплакалась при англичанине. Растроганный сэр Дэвид Вулиш
попытался, как мог, утешить шотландку.
- Я прекрасно понимаю вас, мисс Мак-Картри... но, к несчастью, все мы - рабы
дисциплины... Хотя должен признать, что порой наши уставы, регламенты и прочее выглядят
сущей нелепостью... Ну для чего, спрашивается, принуждать к бездействию полного энергии и
сил человека?
Однако в гораздо большей степени, нежели теплые слова начальства, Иможен вернула
хладнокровие мысль о том, что подумал бы ее отец, а если заглянуть чуть дальше в глубь
времен - и Роберт Брюс, увидев ее в столь жалком состоянии.
- Извините, сэр, мне самой очень стыдно за эту минутную слабость... Но она - первая
за двадцать пять лет службы! Надеюсь, по доброте душевной вы забудете, что я позволила
себе...
Вулиш улыбнулся.
- Несгибаемая вы женщина, мисс Мак-Картри! Ах, будь в Соединенном Королевстве
только такие, как вы, мы бы до сих пор занимали первое место в мире!
- Простите великодушно, сэр, но, я думаю, если бы "добрый принц Чар
...Закладка в соц.сетях
