Жанр: Детектив
Ключ от венеции
...и писем,
нахмурился, выдвинул ящики - вновь без результатно, потом обратился за помощью к
Рут. Та ответила ему дру жеской улыбкой и энергично приступила к поискам, заметив при
этом Гайду:
- У меня самый неаккуратный начальник на свете. Клянусь, он когда-нибудь
сунет не на место брюки и явится на работу без них.
- Ничего страшного, моя квартира неподалеку отсюда, - проворчал,
оправдываясь, Филипп и продолжил поиски.
- Вы живете в этом доме, не так ли, сэр? - спросил Гайд.
- Да, моя квартира примыкает к студии. А соединяет их вот этот переход, - он
указал на одну из дверей. - Очень удобно.
Рут прекратила поиски и сдалась.
- Ничего не понимаю, - сказала она, нахмурившись. - Не могла же она
испариться! Я помню, как инспектор положил её здесь, на край стола...
Гайд позволил им поискать еще, затем, удовлетворенный, спокойно сказал:
- Не думаю, что вы найдете книгу, мистер Хольт. По правде говоря, она у меня
здесь, с собой. - Он открыл портфель и достал оттуда книгу.
Рут и Филипп были поражены.
- Как, черт побери, она опять к вам попала?
- Из сумки капрала Вильсона.
- Из сумки?.. Вы хотите сказать, Энди взял книгу с моего стола?
- Может быть, если только вы сами её не отдали.
- Конечно не отдавал. Какого черта я стал бы это делать?
- Не знаю, сэр, - серьезно сказал Гайд. - А теперь я хо чу, чтобы вы
внимательно подумали: был ли момент, когда он мог незаметно для вас взять со стола эту
книгу?
- Нет... Не думаю. Мы все время были вместе.
- Мисс Сандерс не все время находилась здесь, сэр. Она весьма любезно
проводила меня вниз к выходу. А где вы были в тот момент?
- Бог ты мой! И в самом деле, я на несколько секунд заглянул в лабораторию.
Черт меня побери! Я всегда говорил, что Энди - жулик, но не думал...
Конец фразы заглушил телефонный звонок. Рут сняла трубку и повернулась к
Гайду:
- Это вас, инспектор.
- Надеюсь, вы не будете возражать, - извинился инспектор. - Я предупредил,
где меня можно найти, если срочно понадоблюсь.
Филипп понимающе кивнул, Рут передала Гайду трубку.
- Гайд у телефона. Да... продолжайте, сержант... Когда это было?.. понимаю...
Он все ещё бредит?.. Верно!.. Нет, не делайте этого, оставайтесь с ним, а я буду держать
связь с вами. Благодарю за звонок.
С задумчивым видом инспектор повесил трубку.
- Звонили из больницы. Энди Вильсон заговорил. Он в бреду, но кое в чем есть
определенный смысл. Трудно сказать, где бред, а где правда.
- А что он сказал?
- Похоже, он обращается к вам, сэр. Он твердит:"-Филипп, уничтожь
фотографию".
Наступило молчание, прерванное Рут, которая медленно повторила фразу:
- "Уничтожь фотографию"? Какую фотографию? У нас в студии тысячи
фотографий. О какой из них он говорит?
Инспектор Гайд выжидал, продолжая внимательно наблюдать за Филиппом. У
того мелькнула в глазах какая-то мысль.
- А не мог ли он говорить о фотографии Рейнольдса с женой, как вы считаете,
инспектор?
- Вполне возможно, - согласился Гайд.
- Но теперь-то вы поверите, что такая фотография на самом деле существует? Или
существовала?
Гайд промолчал.
- "Уничтожь фотографию", - протянул Филипп. - Все это прекрасно, старина
Энди, но как это сделать, если у меня её нет?
Он начал мерить шагами комнату, а Гайд наблюдал за ним с нескрываемым
интересом.
- Все-таки я вот что вам скажу: я много бы отдал, чтобы снова держать в руках
эту фотографию.
Не прошло и суток, как он вспомнил эти слова.
ГЛАВА 4
На следующее утро на столе инспектора Гайда зазвонил телефон, и с другого конца
линии донесся возбужденный голос Филиппа Хольта.
- Есть новости, инспектор! Мне надо кое-что вам рассказать.
- Я весь внимание. Слушаю вас...
- Этим утром моя секретарша задержалась с приходом на работу, и я сам
просматривал почту. Там был большой конверт с моим адресом и лондонским почтовым
штемпелем. Я сохранил его для вас.
- Очень хорошо. Продолжайте, сэр.
- Внутри конверта я обнаружил фотографию - портрет моего брата, точно такой
же, как в витрине студии!
- Вашей собственной работы?
- Именно, инспектор! А когда пришла мисс Сандерс, мы долго ломали голову,
пытаясь разгадать эту загадку, и в конце концов решили, что это, должно быть, просто
шутка - кто-то вынул портрет из витрины и послал его по почте.
- Не сказал бы, что удачная, - протянул Гайд. - Фотография действительно
была из витрины, мистер Хольт?
- В том-то и дело, инспектор, что портрет Рекса из витрины исчез, а на его месте
висит фотография Шона Рейнольдса и его жены с аккордеоном!
Гайд долго молчал, переваривая услышанное, прежде чем что-то сказать.
- Действительно, очень странно...
- Надеюсь, вы сумеете выяснить, кто же они все-таки такие, - возбужденно
продолжал Филипп, - и тогда мы, наконец, сдвинемся с места.
- Я обязательно займусь этим, сэр. Сейчас же пришлю к вам человека за
конвертом с фотографией. Он же осмотрит витрину.
- Прекрасно! Меня не будет все утро, но мисс Сандерс на месте.
- Могу я узнать, каковы ваши планы на сегодня?
Филипп несколько опешил от такого вопроса.
- Честно говоря, инспектор, я собирался отвлечься от дел и попробовать себя в
роли сыщика, если вы не против. Вы сможете найти меня в Мейденхеде, в отеле
"Королевский сокол", где я буду заниматься изучением книги регистрации гостей. Не
возражаете?
Он едва сдерживал волнение, ожидая реакции инспектора. Но ответ Гайда был
спокойным, с легким налетом иронии:
- Это свободная страна, сэр.
Филипп уже собирался повесить трубку, когда инспектор добавил:
- У меня единственный вопрос, мистер Хольт. Не можете вы или мисс Сандерс
вспомнить, когда вы последний раз смотрели на витрину, - до того, как в ней кто-то
похозяйничал?
- О... Я не уверен... Вы же знаете, как это бывает, когда каждый день видишь
одно и то же-ни на что уже не обращаешь внимания...
- Совершенно верно. Скажите, чья это была идея - взглянуть на витрину. Ваша
или мисс Сандерс?
Филипп ответил не задумываясь.
- Будь я проклят, совершенно не помню. Кажется, идею подала Рут.
Видимо, Филиппу Хольту повезло - когда он приехал в "Королевский сокол",
управляющего Тэлбота не оказалось, иначе никто и не подумал бы дать ему копаться в
книге регистрации. Миссис Кэртис и занудно тянула время, но её сопротивление в конце
концов было сломлено.
- Я прошу помочь мне в очень важном деле, миссис Кэртис, - настаивал
Филипп, мобилизовав все свое обаяние. - Мне нужны имена и адреса всех гостей,
живших здесь в ту неделю, когда погиб мой брат.
- О, дорогой мой, это довольно необычно, не правда ли? Я хочу сказать... Ну,
наверно, ничего плохого тут нет, но все-таки я не очень понимаю, зачем вам...
- Просто меня не удовлетворяет заключение властей, миссис Кэртис. Я наотрез
отказываюсь верить, что мой брат покончил жизнь самоубийством! Я намерен копнуть
глубже, ведь полиция спит на ходу.
- О, мне показалось, что инспектор Гайд такой очаровательный человек,
настоящий джентльмен...
- В том-то и дело: он слишком джентльмен. Лучше бы он действовал
решительнее! Сколько драгоценного времени он упустил, занимаясь в основном
расспросами обо мне! А ему следовало бы интересоваться подлинными преступниками.
Например, теми, кто средь бела дня стрелял вчера в Энди Вильсона.
- Стрелял в Энди Вильсона? - миссис Кэртис перепуганно заморгала. - Боюсь,
я вас не совсем понимаю.
- Разве вы не читали об этом в газетах, миссис Кэртис?
Покачав головой, она одарила его улыбкой, которая в её юные годы бесспорно
была обольстительной, но теперь выглядела куда скромнее. Пришлось Филиппу
пересказывать ей историю с покушением на Энди Вильсона, и закончил он словами:
- Я считаю, покушение на Вильсона как-то связано со смертью моего брата.
- О, Боже, какой ужас! И полиция тоже так считает?
- Понятия не имею, что считает полиция. Я устал от бесполезного ожидания,
когда они начнут шевелиться. Вот почему я хочу сам провести небольшое расследование,
- и он улыбнулся в надежде получить одобрение.
Видимо, ему это удалось. Во всяком случае, она согласилась разрешить
просмотреть книгу регистрации.
- Ладно, мистер Хольт, но я должна сказать вам, что все гости, находившиеся
здесь во время... в то время, мне лично хорошо знакомы. Кроме доктора Линдерхофа,
конечно.
- О да, доктор из Гамбурга... Интересно, есть ли у меня шанс поговорить с ним?
Миссис Кэртис издала огорченный смешок.
- Только представьте себе! Доктор Линдерхоф выехал сегодня утром, после
завтрака.
- Проклятие! - Чувствовалось, что Филипп хотел выразить ся покрепче, но не
был уверен что хрупкие нервы миссис Кэртис выдержат. Он поспешно восстановил на
своем лице любезнейшее выражение, а она, взмахнув ресницами, отправилась за книгой
регистрации.
Затем она провела его в служебное помещение, где, по её словам, никто не будет
ему мешать. Но, к досаде Филиппа, сама оставалась в комнате все время, пока он
выписывал имена и адреса. Он задал множество вопросов о гостях отеля и уже
приближался к концу списка, когда Альберт - тот самый мрачный официант, который
давал показания, вошел с запиской для миссис Кэртис, и она покинула комнату.
Филипп воспользовался благоприятной ситуацией и, достав из портфеля
миниатюрный японский фотоаппарат, торопливо сфотографировал страницы, которые
могли, по его мнению, представлять интерес. Собираясь с этого начать, он боялся, что
миссис Кэртис отнесется к этому неодобрительно и вообще откажет в его просьбе. А к
тому времени, когда она вернулась, книга была снята на микропленку, а крохотный
фотоаппарат спрятан.
Он собирал свои записи и благодарил миссис Кэртис за помощь, когда дверь в
комнату без стука приоткрылась, и в щель наполовину просунулась высокая худая фигура.
- О, извини, Ванесса, я не знал, что у тебя гость, - медленная речь человека была
невнятной и гнусавой.
- Заходи, Томас, - миссис Кэртис казалась взволнованной. - Войди и
познакомься с мистером Филиппом Хольтом.
Фигура отделилась от двери и предстала взгляду Филиппа целиком.
- Мистер Хольт, - с каким-то нервным смешком сказала миссис Кэртис, -
разрешите представить вам моего брата Томаса Квейла.
Посмотреть на Томаса стоило. Он был на несколько дюймов выше сестры, а от
чрезвычайной худобы казался ещё выше. У темно-синего костюма были излишне высокие
лацканы и чрезвычайно узкие брюки. Всю эту поразительную картину венчали белая
гвоздика в петлице и незажженная сигарета в белом мундштуке. В руках он держал
маленькую белую собачку.
Филипп протянул руку и пожал мягкую, безвольную кисть, казалось, едва
державшуюся на запястье.
- Очень рад. Ты сказала - Филипп Хольт? Тот самый? Не вашу ли великолепную
выставку на Флит-стрит я имел удовольствие недавно видеть?
- О, она прошла довольно давно, - радостно откликнулся Филипп, понимая, что
ему льстят.
- Но мне она очень запомнилась. Особенно клошары на фоне туманной Сены. И
ещё ваши шекспировские снимки. Такие фотографии не скоро забудешь.
- Благодарю вас.
- Ужасная вещь произошла с вашим братом. Примите мои глубочайшие
соболезнования. Представляю, как вы огорчены. Такой ужасный удар...
- Да, вы правы.
- Как я понял, вы считали, что он в это время был в Ирландии?
- Да, он сказал мне, что едет в Дублин.
Квейл погладил мягкую белой шкурку крохотной собачки, которую держал на
руках, и задумчиво добавил:
- Какой странный случай...
Миссис Кэртис выглядела встревоженной.
- Томас, если ты не возражаешь...
- Не беспокойтесь, пожалуйста, - быстро отреагировал Филипп. - Я, почти
закончил и уже убегаю.
Квейл широким жестом распахнул дверь, ожидая, когда Филипп соберет свои
заметки и засунет их в портфель.
- Надеюсь, вскоре мы увидим вашу новую выставку, мистер Хольт? - спросил
Квейл.
- Боюсь, что не скоро. Мне все время подбрасывают работу рекламные агенства.
А её не назовешь искусством с большой буквы. Увы, я нуждаюсь в деньгах.
- О, да, проклятая жизнь заставляет думать о деньгах. Как хорошо я вас понимаю!
- А вы тоже заняты в гостиничном бизнесе, - заинтересовался вдруг Филипп.
Квейл в притворном ужасе взмахнул безвольной рукой.
- Упаси Боже! Убирать за старыми чудаками грязную посуду и разносить грелки
- это не для меня. Пусть уж Ванесса занимается такими делами. А я занят
антиквариатом. У меня небольшое дельце в Брайтоне. Ничего особенного, однако
помогает мне не умереть с голоду, не так ли, сестренка?
- Томас, ради всех святых, - запротестовала Ванесса Кэртис, а Филипп
поспешно распрощался и вышел из комнаты. Он уже собирался покинуть отель, когда изза
стоки его окликнул Альберт, намекнув, что хотел бы сказать ему пару слов по секрету.
Филипп кивнул и остановился у парадного входа, под жидая. Его взгляд упал на
сиреневый "остин", стоявший у подъезда. "Машина Томаса Квейла? "- подумал он. Она
выглядела подходящей для такой персоны. Филипп вышел, чтобы поближе рассмотреть
машину. Тут его догнал запыхавшийся Альберт и протянул ключ от английского замка.
- Думаю, он принадлежал вашему брату, сэр.
- О, благодарю вас.
- Дора, наша служанка, нашла его в двадцать седьмом номере.
- Это, должно быть, ключ от моей квартиры. Я одолжил его Рексу, когда он
приехал в отпуск. Удивляюсь, как полиция не нашла его, обыскивая комнату.
- Он завалился в щель между досками пола. Дора никогда бы на него не
наткнулась, если бы не было решено заново отделать комнату после вашего... - Альберт
смущенно умолк.
- Я это хорошо понимаю, - успокоил его Филипп.
Альберт продолжал топтаться на месте, отчищая чуть заметные пятнышки на
капоте сиреневой машины. Филипп протянул ему чаевые, на которые тот явно
рассчитывал, и с одобрением в голосе спросил:
- Это машина мистера Квейла?
- Нет, сэр, я не знаю, где он поставил свою машину, - Альберт огляделся. - А
это машина миссис Кэртис.
Филипп поблагодарил и сел в "лянчу", чтобы вернуться назад, в Вестминстер.
Обычно, сидя за рулем, он поругивал или одобрял действия водителей встречных машин,
но сейчас, задумавшись, просто не замечал их. Его мысли сосредоточились на беседе с
Ванессой Кэртис. Перебирая в памяти детали разгово ра, он понимал, что мало чего
добился, и к тому же рухнули его надежды на встречу с доктором Линдерхофом.
Поставив в гараж "лянчу", он повернул за угол и, подойдя к парадному входу,
вставил в замок ключ, который дал ему Альберт. Ключ не поворачивался, что-то в
механизме заедало. Он вынул ключ, чтобы проверить, в чем тут дело, и в этот момент
дверь открылась.
- Я увидела вас из окна, - сказала Рут. - К вам посетитель.
- Что-нибудь важное? У меня так много дел...
- Думаю, для этого посетителя вы время найдете, - заметила Рут, пока они
поднимались по лестнице. - Вас ждет немецкий доктор - тот, что был в отеле, доктор
Линдерхоф.
- Боже мой! - Филипп был потрясен. - Да, конечно, я приму его, Рут! Он не
сказал, зачем пришел?
- Нет, - покачала она головой. - Похоже, он не в своей тарелке.
Доктор Линдерхоф нервно расхаживал по кабинету. Время от времени он
останавливался и, близоруко щурясь, всматривался в многочисленные портреты и
ландшафты, развешанные по стенам. Когда Филипп вошел в комнату, на лице доктора
отразилось то ли облегчение, то ли ожидание чего-то. Такие лица встречаются в кабинете
зубного врача: пациент идет на тяжкое испытание, зная, что ему станет легче, когда все
кончится.
- Рад видеть вас, доктор! Я думал, вы уже вернулись в Германию.
- Мой самолет вылетает вечером, и я выкроил время посетить вас.
- Очень рад вас видеть. Чем могу быть полезен?
Линдерхоф выжидательно покосился на Рут, и та тактично вышла из кабинета.
Доктор подождал, пока за ней закроется дверь.
- Я вам должен кое-что сказать, - произнес он, понизив голос. - Не смогу
спокойно вернуться в Германию, пока не расскажу. Это касается вашего брата.
- Присаживайтесь, пожалуйста, - Филипп постарался подавить в своем голосе
предательское волнение.
Линдерхоф нетерпеливо мотнул головой и глубоко вздохнул.
- Я не считаю, что ваш брат застрелился.
- Я такого же мнения, доктор. Но есть у вас что-то конкретное?
Линдерхоф снова тряхнул седой шевелюрой.
- Не знаю, что на самом деле произошло той ночью, но я уверен, это не было
самоубийством. Знаете, временами я себя неважно чувствую, у меня язва, и она меня
порою беспокоит, особенно ночами. Той ночью я вынужден был подняться и пройти по
коридору в ванную. На мне были ночные туфли, а ковры в отеле очень толстые, поэтому
меня никто не мог услышать. Вы помните, мистер Хольт, где в "Королевском соколе"на
втором этаже находится ванная?
- Да. Рядом с двадцать седьмым номером.
- Верно. Рядом с комнатой, где спал ваш брат. Но он не спал, он ссорился. Я
слышал сердитые голоса.
- Вы уверены, что голоса доносились из номера двадцать семь, а не какого-то
другого?
- Уверен. С другой стороны ванной вообще нет комнаты.
Сердитые голоса доносились из двадцать седьмого номера!
- Вам не удалось услышать, о чем шла речь, доктор? Из-за чего был спор?
- Только кое-что. Но когда они повысили голос, я услышал, как ваш брат сказал:"-
Я возвращаюсь в Лондон и не собираюсь торчать тут ни минуты с этой проклятой
книгой". Вот что он сказал.
- Вы уверены? Вы уверены, что он произнес именно эти слова?
- О, да. Я слышал это совершенно отчетливо.
- А мужчина, с которым он ссорился, - что тот ответил?
- Это был не мужчина, мистер Хольт. - Линдерхоф замялся, его холодные
голубые глаза беспокойно блеснули. - Голос был женский.
- Вы слышали, что она говорила?
- Она сказала:"-На вашем месте я бы подождала, даже если бы пришлось остаться
здесь до конца недели". А ваш брат сердито закричал в ответ: "-Я не останусь здесь ни на
день, и это окончательно!"
- Что произошло потом?
- Она, должно быть, упросила его говорить потише. Больше ничего не было
слышно. Да я и не хотел. Нехорошо слушать... подслушивать. Я вернулся в свой номер, а
утром был напуган страшной новостью, что ваш брат пустил себе пулю в лоб.
- А вы не слышали звука выстрела?
- Нет. Иначе я бы сообщил об этом полиции.
Филипп расхаживал по комнате, пытаясь решить, насколько достоверен рассказ
этого явно неуравновешенного человека. Наконец он сказал:
- Не могу понять, почему вы не сообщили полиции об услышанном разговоре?
Или я ошибаюсь, и ваши показания просто не попали в протокол следствия?
- Нет, я ничего им не сказал.
- Но почему же, доктор? Не потому ли, что не смогли узнать женщину по голосу?
Ответ Линдерхофа пригвоздил Филиппа к месту:
- Я узнал её. Это была миссис Кэртис.
- Миссис Кэртис? Хозяйка отеля?
- Да.
- Вы абсолютно уверены?
- Определенно. У неё голос... голосок, как у недовольного ребенка, его
невозможно перепутать.
Филипп устремил проницательный взгляд на доктора. В нем росло убеждение, что
тот говорил правду. И все же...
- Просто невероятно, доктор! Обладая такими важными уликами, вы идете ко
мне, а не в полицию. Почему? Что, черт возьми, помешало вам рассказать все инспектору
Гайду?
Маленький немец, казалось, пришел в полное замешательство. Он передернул
плечами и пробормотал что-то непонятное на родном языке.
- Ладно, доктор. Только между нами. Даю слово, что об этом никто больше не
узнает.
- Ну, хорошо. Это должно, как вы говорите, остаться между нами. Я не мог
рассказать в полиции потому... потому, что хочу избежать в данный момент упоминания
в прессе своего имени. Любой намек на скандал меня разорит. На следующей неделе я
должен предстать перед врачебным трибуналом в Гамбурге. Против меня выдвинуты...
определенные обвинения. Если дело обернется для меня плохо, я буду лишен
возможности заниматься врачебной практикой.
- В чем же вас обвиняют?
- Сплошная ложь! - Линдерхоф запнулся, его лицо побагровело от гнева. -
Ложь, состряпанная бездельниками, которые от нечего делать суют свой нос в чужие
дела. Вам скучно будет выслушивать детали, но, уверяю вас, я восстановлю свое доброе
имя. Я приехал В Англию, чтобы ни один немецкий газетчик не смог разыскать меня, и
поэтому я не могу позволить себе быть замешанным в какие-то дела с вашей полицией.
Как видите, положение у меня очень сложное.
- Вижу...
Это была странная история, но звучала она правдоподобно. Очевидно доктор
выдержал нелегкую борьбу с собственной совестью, прежде чем решился на этот рассказ.
- Вы очень верно поступили, придя ко мне, доктор. Я высоко ценю ваш поступок.
- В самом деле? В таком случае не окажете ли мне ответную любезность?
- Безусловно, если смогу.
- Если вы воспользуетесь полученной от меня информацией, пожалуйста, не
упоминайте моего имени в течение следующих нескольких дней. После того, как на той
неделе мое дело закончится, мне все уже будет безразлично.
- Очень хорошо, доктор.
- Благодарю вас. До свидания и удачи вам!
- Благодарю и в свою очередь желаю вам, доктор, всяческого успеха.
Они пожали руки, и Филипп проводил Линдерхофа до двери. Когда он вернулся,
Рут стояла посреди кабинета, глаза её возбужденно блестели.
- Вижу, вы подслушивали, - спокойно сказал Филипп.
Она озорно улыбнулась.
- В обязанности образцового секретаря, к вашему сведению, входит знать, чем
занимается её начальник в рабочее время.
Филипп не был расположен к фривольной болтовне и уже собрался одернуть Рут,
когда зазвонил телефон.
- Спасительный звонок! - усмехнулась Рут, а Филипп не смог подавить гримасу
досады. Подняв трубку, она вновь стала образцовым секретарем. - Фотостудия Хольта...
Да... Кто говорит?.. Одну минутку. Это миссис Кэртис, она хочет поговорить с вами.
Филипп взял трубку.
- Миссис Кэртис? Это Филипп Хольт. Чем могу служить?
Рут внимательно наблюдала за ним. Вот он слегка нахмурил брови и ощупал
карман.
- Да... Да, ключ у меня... Вы наверно правы, он действительно не подходит к
моей двери... Хорошо, миссис Кэртис, я верну его вам... Нет-нет, если это важно, я лучше
сам привезу его. Не составит никакого труда... Завтра я навещу вас в отеле. Да, миссис
Кэртис, я настаиваю на этом. К тому же мне хотелось бы побеседовать с вами.
Жгучее любопытство пересилило у Рут угрызения совести. Она прошмыгнула в
дверь, ведущую в квартиру Филиппа, и схватила отводную трубку в гостиной.
Послышался недовольный голос миссис Кэртис:
- О чем вы хотите говорить со мной, мистер Хольт? Утром я рассказала все, что
вас интересовало.
- Я хочу поговорить о своем брате, миссис Кэртис.
- Но мы уже все обсудили...
- Да, и весьма подробно. Казалось, все выяснили. И все же мне кажется, вы кое о
чем забыли.
- Я... я вас не понимаю.
- Разве, миссис Кэртис? Скажите, почему вы не упомянули, что были в номере
Рекса той ночью, когда он погиб?
Несколько секунд на другом конце провода молчали. Потом Ванесса Кэртис
разразилась шквалом бессвязных протестов. Филипп оборвал её излияния.
- Такие вопросы вряд ли стоит обсуждать по телефону. Завтра утром я приеду к
вам.
- Нет! Не делайте этого... Только не в отель, не сюда.
- Почему же?
- Это... просто неподходящее место, вот и все. Давайте встретимся где-нибудь в
другом месте. Например, в ресторане.
- В Мейденхеде?
- О нет. Где-нибудь поблизости, скажем, в Виндзоре. Там есть кафе, неподалеку
от замка, называется "Выбор Хобсона". Вы его знаете?
- Найду. Когда мы встретимся?
- О, Боже! В одиннадцать вас устроит?
- Вполне, миссис Кэртис, - сказал он мрачно и положил трубку.
Рут стремглав помчалась обратно. Филипп строго взглянул на нее.
Он должен был признать, что ему повезло с секретарем, хотя Рут вела себя
нахально и порою его раздражала. Она умело справлялась с канцелярской работой и
проявила известные способности, освободив его от сравнительно несложной работы по
ретушированию и обработке снимков. Иногда она сопровождала его в деловых поездках,
оказавшись полезным помошником, и хотя их связывали строго деловые отношения, он не
мог отрицать, что её внешность радовала глаз, а её общество доставляло удовольствие.
Он уже собирался прочитать ей мораль, но, взглянув на нее, смягчился. В это время
в дверь позвонили. Нахмурившись, он произнес тоном не слишком суровым, но
достаточно сухим, чтобы испортить ей настроение:
- Не найдется ли у вас времени открыть дверь, Рут?
В дверях стоял Томас Квейл - с гвоздикой и маленькой белой собачкой.
- Позволительно ли вторгнуться на эту священную территорию без
предварительной договоренности? - услышал Филипп и крикнул в ответ:
- Поднимайтесь наверх, мистер Квейл!
Филипп с интересом следил за посетителем, пока тот вслед за Рут взбирался по
лестнице. Казалось, Квейл был едва ли не единственным представителем мужского пола,
способным подняться по этим ступенькам, не испытав волнения от зрелища мелькавших
перед ним точеных женских ножек. Когда Энди или Рекс приходили сюда, Рут готова
была потребовать надбавку к жалованию за опасные условия труда.
- Что привело вас в наши края? - спросил Филипп, улыбаясь. - Хотите заказать
свой портрет или у вас ко мне иное дело?
- Как здесь очаровательно, - заметил Квейл, игнорируя вопрос. Он подошел к
окну в нише и взглянул на Биг-Бен и здание парламента. - О, какой великолепный вид -
совершенно бесценный!.. Конечно, мистер Хольт, для меня было бы большой честью
сфотографироваться у вас, но, во-первых, гонорар за вашу, несомненно, отличную работу
превышает возможности моего бедного бумажника и, во-вторых, я не знаю никого, кто
хотя бы в малейшей степени был заинтересован в по лучении изображения с моими
мрачными чертами. - Он улыбнулся и погладил собачку. - Разве что Сквирли, а?
Сквирли широко зевнула в лицо хозяину, который, спустив её с рук, позволил
побегать по комнате, волоча за собой поводок, половить свой хвост и попрыгать, пока она
в конце концов не опрокинула на пол пачку фотографий, лежавших на краю стола.
Рут подняла с пола снимки, а потом, казалось, полностью отдалась игре со
Сквирли. Это позволило ей отключиться от работы и сосредоточить все свое внимание на
разговоре мужчин.
- Я позволил себе беспокоить вас подобным образом, - продолжал Квейл, -
только для того, чтобы попросить вас вернуть мой ключ.
- Ваш ключ? - Филипп был искренне удивлен.
- Да, этот идиот в
...Закладка в соц.сетях
