Жанр: Детектив
Виола Тараканова 15. Билет на ковер-вертолет
...азови его мобильный! - бесцеремонно ткнула в меня длиннющим гелевым
ногтем Котик.
Я, по непонятной причине, повиновалась и выдала цифры.
- Точняк, - отметила Котик, прищурилась, потом, странно скрючив пальцы, ринулась
на меня с воплем:
- Ща узнаешь, как с чужими парнями трахаться!
Честно говоря, я растерялась, поэтому Котик ухитрилась вцепиться мне в волосы и пару
раз стукнуть головой о грязную стену. Но мое замешательство прошло быстро, и в
писательнице Арине Виоловой, восходящей звезде литературы, надежде издательства "Марко",
любимом авторе киностудии "Шарашкин-фильм", проснулась дворовая хулиганка, все детство
сражавшаяся с мальчишками. Я ловко вывернулась из пальцев Котика, уцепила ревнивицу за
плечо, а потом отпихнула ее в сторону. Котик взвизгнула и снова кинулась вперед.
Филипп прыгал вокруг нас, периодически выкрикивая:
- Девочки, спокойно! Девочки, давайте побеседуем! Девочки, не надо драться!
Но мы с Котиком бились, словно войска Алой и Белой розы. В конце концов мне удалось
стащить с драчуньи курточку и вышвырнуть одежду в окно.
- Ах ты дрянь! - завизжала Котик, явно намереваясь начать новый виток войны.
- Потом додерешься, - ухмыльнулась я, - беги во двор, а то твой полушубок из
крашеной кошки бомжи унесут. А я пока к Филе в квартиру пойду, нам поговорить надо.
Говорков разинул рот, я повернулась к нему, и тут в моей голове разорвалась бомба.
Яркий свет вспыхнул в закрытых глазах, я села и застонала, немилосердно болел затылок.
- Эй, ты как? - послышался сквозь звон незнакомый голос.
Я открыла веки, увидела небольшую, просто обставленную комнату и Говоркова,
сидящего возле меня на диване.
- Жива? - поинтересовался он.
- Угу, - кивнула я. - Что случилось?
Филипп хмыкнул.
- Ленка тебя по башке сапогом огрела. Вмиг с ноги стащила, по твоей черепушке
долбанула, а потом унеслась.
- Круто, - вздохнула я и стала ощупывать затылок.
- Да ран нет, - усмехнулся Говорков, - не боись, скоро пройдет. Ты вообще кто?
- Виола Тараканова.
- И что у нас с тобой было? - нахмурился Филипп. - Извини, конечно, если обижаю,
но совсем тебя не помню. Мы ведь в этом году не встречались?
- Мы вообще не встречались, - вздохнула я.
- Никогда?
- Никогда.
- Чего же ты в драку полезла?
- Я? Это Котик твоя офигелая!
Говорков стал темнее тучи.
- Вы кто? - перешел он на официальный тон.
- Виола Тараканова, москвичка, жена вашего коллеги. Олега Куприна, под псевдонимом
Арина Виолова пишу криминальные романы. - спокойно сообщила я, подхватив его тон, и
добавила:
- Может, когда встречали мои книги. К примеру, "Гнездо бегемота".
Филипп замер, потом ринулся к шкафу, громоздившемуся в углу комнаты, открыл дверки,
и я увидела полки, забитые детективами. На самом почетном месте стояли опусы издательства
"Марко", в том числе мои собственные. Говорков вытащил названную книгу, перевернул ее,
глянул на меня, на фото с последней страницы обложки, на меня, на фото, на меня, на фото и
заорал:
- Офигеть! Она!
Нельзя сказать, что я очень обрадовалась, когда Говорков узнал меня по этому снимку.
Томик украшает невероятное изображение красномордой особы с всклокоченными волосами и
по-лягушачьи выпученными глазами.
- Я вас так люблю! - продолжал радоваться Филипп. - Не передать словами! Сам,
правда, ничего не читал, просто некогда, много дел сразу в производстве. Но моя мама, как
только появляется ваше новое произведение, хватает его, садится в кресло и молчит. Прямо ни
слова не говорит, рта не раскрывает, пока все не прочтет! Потом сунет книгу в шкаф и заявит:
"Барахло! Вот уже которую ее книгу читаю, и все дрянь!" Мама у меня такая откровенная, она
прокурором работала и только правду людям в глаза рубит. Только правду, одну правду,
ничего, кроме правды! Представляете?
- Кошмар, - поежилась я.
- Но те часы, что вас читает, она молчит! Вот оно, счастье, и его мне дарите вы! - чуть
не зарыдал Филипп. - Можно, я вас поцелую?
Я отползла к краю дивана.
- Лучше просто выслушайте меня.
- Зачем я вам понадобился? Как узнали адрес и телефоны? - опомнился Филипп.
- Рита Чердынцева дала.
- Рита, Рита, Рита... - забормотал Филипп. - Что у меня с ней было?
- Думаю, ничего, Ритуся пресс-секретарь самого...
Фамилию начальства я произнесла шепотом. Говорков икнул, снова сел на софу и,
наклонив голову, повторил прежде заданный вопрос:
- Зачем я вам понадобился? Говорите, помогу, чем смогу!
- Дело Ани Галкиной у вас?
- Аня, Аня, Аня... Что у меня с ней было?
- Ничего! Она арестована. Галкина!
- Анна Галкина, - кивнул Филипп, - ага, есть такое дело.
Обрадовавшись, что у следователя просветлело в мозгах, я быстро продолжила:
- Она никого не убивала!
В глазах Филиппа появилось легкое удивление.
- Откуда знаете?
Я привалилась к подушке.
- Сейчас объясню. Только выслушайте меня! Делать вам все равно нечего, злобного
Котика нет, ушла домой.
Говорков усмехнулся:
- Начинайте.
Я откашлялась.
- Чтобы написать детективный роман, надо иметь сюжет, скелет истории, который
писатель может покрыть мясом своих рассуждений и размышлизмов. Кто-то из литераторов
обладает буйной фантазией и легко придумывает никогда не существовавшие коллизии, другие
имеют дар рассказчика, они лихо описывают уже случившиеся с кем-то ситуации. Я
принадлежу ко второму типу прозаиков и считаю, что мне редкостно повезло, жизнь намного
хитроумнее любой выдумки...
Надо отдать должное Филиппу - слушатель он был замечательный, ненужными
вопросами монолог нежданной гостьи не прерывал, глупых замечаний не вставлял и перерывов
на перекур не устраивал. В конце концов я довершила рассказ:
- Вам осталась чистая ерунда - допросить как следует Макаркина. Либо поставить у его
квартиры наружное наблюдение. Надеюсь, сотрудники милиции окажутся более расторопными,
чем Вера Данильченко, и легко выяснят координаты обожэ мануального терапевта. Вот!
Отпускайте Аню, она не виновата. Готова дать письменные показания.
Говорков встал, походил по комнате, снова открыл зачем-то книжный шкаф, затем закрыл
его и вдруг сказал:
- Насколько понимаю, это будет новая книга? Вы начинаете расследование, а потом
описываете свои похождения?
- Примерно так.
- И никогда не ошибаетесь?
- В смысле?
- Всегда докапываетесь самостоятельно до истины, не сворачиваете на ложный путь?
- Всякое случается, - туманно ответила я, - порой забредаю в непролазную чащу.
- Но читателю потом все равно сообщаете свою версию? Даже если она не правильная?
Хотя если подтасовать факты, то ложь станет истиной... - задумчиво протянул Филипп.
- Нет, я пишу только правду, отсюда и проблемы. Иногда просто хочется купить билет
на ковер-вертолет и улететь подальше от этой правды куда глаза глядят. Но сейчас мне
необходимо дорыться до сути.
- В одном вы правы, - вдруг улыбнулся Говорков, - жизнь более хитроумна, чем
выдумка. Ладно, сейчас расскажу вам много чего интересного, но в обмен на одну услугу.
- Какую?
Филипп взял в руки мою книгу.
- Когда издадут ваш новый роман, пусть вот тут, на первой странице, будет написано: "В
основу сюжета положено дело, которое блестяще размотал...", ну и мои фамилия, имя и
отчество.
- Могу еще указать и год рождения вместе с адресом!
- Это слишком, хватит имени. Моя мама будет счастлива. Значит, обещаете?
- Конечно.
- Тогда слушайте! - воодушевленно воскликнул жаждавший славы следователь. -
Кстати, у нас недавно про Мишу Поварова в газете упоминали, так его потом в звании
повысили. Да! Ничего мне за разглашение служебной тайны не будет, если вы укажете: "Все
фамилии изменены". Впрочем, о деталях потом.
Я обхватила руками колени и вся превратилась в слух. А Говорков, мечтавший о новом
звании, славе и материнском одобрении, завел рассказ.
Жила-была на свете девочка Марина Константинова. Тихая, послушная, спокойная
мечтательница, больше всего на свете любившая сидеть на подоконнике и смотреть вдаль.
Школьница хорошо училась и никаких проблем ни родителям, ни учителям не доставляла. С
младшей сестрой Лизой Марина поддерживала ровные отношения, никаких драк у девочек не
случалось. В общем, образцово-показательный подросток. Но это лишь внешне.
Под маской милой, слегка апатичной деточки скрывался вулкан страстей. Очень рано
Марина начала задавать себе совсем не детские вопросы. Например: зачем родители произвели
ее на свет? Особой любви у папы и мамы к дочери нет. Он занят лишь коллекционированием,
она живет интересами супруга, в сердце предков нет места для любви к детям. Так какого черта
они их с сестрой родили? Не наскребли средств на аборты?
Кстати, почему в семье постоянно не хватает денег? Вон сколько ценностей понавешано и
наставлено в комнатах, а Марина четвертый год ходит в одной куртке, рукава уже скоро
перестанут прикрывать локти, просто стыдно появляться в школе в подобном виде. Отчего на
столе у Константиновых нет фруктов, мяса и конфет, а есть одна дешевая вермишель да хлеб?
Чем дольше размышляла на разные темы Марина, тем яснее понимала: ее не любят,
относятся к ней как к стулу. Нет, неверно. Вот как раз стулья в гостиной папа обожает, а
Маришкино место в доме за гнутым эмалированным тазом, который висит в сортире.
Иногда девочке хотелось превратиться в таракана, потому что при виде противного
насекомого Розалия принималась кричать. Прусак вызывал хоть какие-то эмоции у жены
профессора, а к дочери мать относилась абсолютно равнодушно, просто не замечала девочку.
Сидя на подоконнике, Марина строила воздушные замки. Вот она закончит школу и уйдет
из дома, станет знаменитой, утрет нос маме и папе. О Лизе Марина не думала, младшая сестра
воспринималась ею как ваза в гостиной - стоит и не мешает. Никакой привязанности к Лизе
Марина не испытывала. Иногда, правда, она думала: "Кабы не Лизка, мне бы купили два платья
к Новому году".
Но потом, слегка повзрослев, Марина поняла: обновку, не имей она сестры, все равно
приобрели бы одну, и перестала воспринимать Лизу как соперницу.
Жизнь текла размеренно: утром девочка ходила в школу, потом бежала в спортивную
секцию, а вечер проходил на подоконнике. И именно там, на окне, Марина нашла свое счастье.
Один раз девочка, как всегда, маячила в проеме, несмотря на то что часы пробили
полночь. Ей не хотелось спать. Глаза подростка бездумно глядели на улицу, и тут она увидела
парня, который крался вдоль тротуара, прижимаясь к стене дома. Марине стало интересно. Она
вытянула шею. Неожиданно юноша оказался прямо у нее под окном, явно не подозревая, что
чуть выше сидит молчаливый свидетель происходящего.
Послышался шум, показалась машина, из нее выскочили два мужика.
- Где он? - спросил один.
- Кажется, в свой подъезд утек, - ответил второй.
- Ты беги туда, а я здесь покараулю, - заявил первый и замер у "Волги".
И тут Марина, сама не понимая почему, совершила поступок, который перевернул всю ее
жизнь. Видя, что преследователь стоит спиной к ее окну, она прошептала:
- Эй, рама открыта, влезай!
Парень услышал тихий голос и в мгновение ока оказался в комнате.
- Спасибо, - бормотнул он. - Ты одна?
- Нет, родители и сестра дома.
Юноша схватился за подоконник.
- Не бойся, - усмехнулась Марина, - они сюда не заходят, даже в случае пожара не
заглянут.
- Давай знакомиться, - улыбнулся парень. - Меня зовут Павел. Между прочим, живу
напротив. Ты библиотеку знаешь?
- Ага, - кивнула Марина.
- Если туда ходишь, то могла мою мать видеть, Теодору Вольфовну Блюм, - продолжил
юноша.
- Нет, - помотала головой Марина. - я с ней незнакома, книги не беру.
Вот так и началась великая любовь.
Глава 31
Когда маленькая Лиза принеслась к сестре с известием о том, что папа собрался продать
квартиру, а дочерей отправить в приют, Марина испугалась не на шутку. В отличие от все еще
наивной сестры она великолепно понимала: отец, если речь идет о пополнении коллекции, не
остановится ни перед чем.
Велев Лизе идти к себе, Марина пошла к гостиной и стала подслушивать разговор
родителей. Очень скоро она поняла: в руки папы попала крайне ценная вещь, и отец на самом
деле станет обменивать шикарную квартиру на крохотную конуру. Мама полностью на его
стороне, она готова поместить дочек в интернат и забыть о них.
Марине стало страшно. Меньше всего ей хотелось очутиться в приюте на правах сироты
при живых родителях.
Отношения с Павлом у девочки давно перешагнули за грань обычной подростковой
влюбленности. Теперь Павел, великолепно знавший о том, что ни Розалия, ни Федор, ни Лиза в
спальню к Марине не суются, частенько навешал возлюбленную. Они жили словно Ромео и
Джульетта, только юноше не требовалось лазить на балкон. Павел делал любовнице подарки:
то туфли купит, то колечко. В тот вечер Марина дождалась юношу и со слезами на глазах
рассказала ему ситуацию.
- Мы отсюда уедем, - шептала девочка, обнимая парня за шею, - окажемся в
интернате. Фиг бы с родителями, я их видеть совсем не хочу, но меня разлучат с тобой.
Павел прижал к себе любовницу и сказал:
- Меня мои тоже достали. Прямо сил нет! Отец совсем задавил, а мать лишь бормочет,
будто молится. Слушай, а давай смоемся...
- Как? - горько спросила Марина.
Павел потер руки.
- Точно, все замечательно складывается. Слушай, фигурки твой отец получил от моего
отца, кошки и впрямь бешеных денег стоят. Уж не знаю, правда то или нет, но моя мать
рассказала такую сказку... Это ее семейная история.
Выслушав легенду про проклятие, Марина слегка испугалась.
- Ой, не надо их брать!
- Почему? Стырим и уйдем. У меня есть нужные знакомые, - начал пояснять Павел, -
продадим и устроимся. Куплю тебе и себе новые паспорта, и заживем.
- Страшно.
- Ерунда, - твердо заявил Павел, - это единственный шанс. Сейчас дождемся глубокой
ночи, ты возьмешь кошек, и уйдем через окно. Раньше завтрашнего обеда нас не хватятся,
успеем спрятаться.
Чего трусить? Если сейчас сопли распустить, тебя в приют упекут.
- Вдруг кошки и впрямь горе приносят? - прошептала Марина. - Они же чертовы
помощницы!
- Не будь дурой, - ласково ответил Павлик. - Тебе-то уж точно не навредят, если
верить кретинской сказке, они только фамилии Блюм мстят.
- Но ты наполовину Блюм, - напомнила Марина, - а если у нас дети родятся, им
четверть от Теодоры достанется.
- Хорош идиотствовать! - слегка рассердился Павел. Потом он поцеловал Марину и
сказал:
- Маленькая моя, не дрейфь. Удрать с деньгами лучше, чем улепетывать с пустыми
руками. Надо действовать.
И девочка решилась. Около трех утра она вошла в гостиную... и обнаружила, что кошек
там нет. Пришлось входить в родительскую спальню. И тут Марина испытала глубокое
разочарование - фигурки мама засунула себе под подушку. Трясясь от страха, девочка сумела
вытащить одну статуэтку, но, когда она решила добыть вторую, мама шумно вздохнула и
повернулась. Марина буквально упала под кровать.
- Кто тут? - свистящим голосом поинтересовалась Розалия, потом она зевнула и снова
погрузилась в сон.
Марина встала и поняла, что остальные кошки недоступны, мама так накрыла их
подушкой, что достать статуэтки невозможно.
Девочка вернулась к себе и показала любовнику добычу.
- Вот, - грустно сказала она, - только эта, остальные не вытянуть.
- Ничего, - одобрил Павел, - хватит. Там принц. Видишь, кусочек пластилина?
Хорошо, что тебе не досталась пустышка.
Парочка перелезла через подоконник и была такова.
Марина не знала, куда ее любовник дел статуэтку, но то, что он ее весьма удачно продал,
было очевидно. Сначала Марина и Павел жили в Подмосковье, потом перебрались в столицу.
Год они провели, практически ничего не делая, проедали полученный "гонорар", потом стопка
ассигнаций иссякла, пришлось снова съезжать в область, ютиться по баракам. Марину подобная
жизнь не угнетала, главное, что Павел был рядом и они любили друг друга. Девушка не знала
ни о смерти папы, ни о том, что мать поместили в сумасшедший дом, судьба родителей, как и
судьба Лизы, не волновала ее. Марина не понимала, что фактически стала бомжихой, лишилась
жилья. Спустя еще некоторое время дочь профессора Константинова начала вместе с
любовником грабить квартиры, и в конце концов парочка попалась.
Павла отправили в мужскую зону, Марину определили к женщинам. Уже за колючей
проволокой Константинова родила дочь Анну, которую по закону забрали в приют.
Примерно через полгода после приезда на зону Павла убили заключенные, а судьба
Марины покрыта мраком. Известно лишь одно: она освободилась и растворилась на просторах
Родины, в Москву не возвращалась, прописана там не была. Где сейчас находится
Константинова, жива ли она, неизвестно...
Говорков сел в кресло.
- Пока понятно?
- Да, - кивнула я.
- Теперь посмотрим на историю с иной стороны, - усмехнулся Филипп, - опустим ряд
неинтересных деталей и вернемся в нынешние времена.
В симпатичной квартире, в неплохом районе вблизи проспекта Вернадского обитает
Ирина Галкина. У женщины имеется дочь Аня, которую мать тянет без отца. В общем,
абсолютно стандартная ситуация, ничего в ней особо примечательного нет. Ирина спокойно
работает, не пьет, не курит, по мужикам не носится, хоть и является еще относительно молодой
женщиной, пытается баловать своего ребенка.
Но вот Анечка у нее невероятная пройда. Девочка обладает ярко выраженными
криминальными задатками. Она связывается с компанией малоподходящих для ребенка из
приличной семьи людей, и Ирина пугается. Некоторое время она пытается вытащить
неразумную школьницу из болота, но потом принимает соломоново решение: меняет
жилплощадь. Ира полагает, что Аня моментально забудет о глупостях, но совершает весьма
распространенную родительскую ошибку: мать считает свою девочку невинным ангелом,
которого портят дурное окружение, плохие приятели. "Вот переедем, заведет себе Анечка
хороших друзей и думать забудет про то, что было", - думает наивная женщина.
Ирина решает не тянуть кота за хвост и моментально совершает обмен, она соглашается
на первый попавшийся вариант, ее не смущает нижний этаж, меньший метраж и неудобная
кухня. Ведь речь идет не об улучшении жилищных условий, а о том, чтобы вытащить дочь из
ямы, ждать более подходящей квартиры, теряя время, опасно.
Но, увы, если в человеке имеются семена гадких поступков, они обязательно прорастут, в
любых условиях. Люди сами выбирают себе судьбу, а Аню неудержимо манило к
криминальным личностям.
Знай Ирина, каких демонов выпускает наружу этим обменом, то никогда бы не начинала
операцию с недвижимостью. К тому же особых денег у женщины нет, и несколько лет Галкины
живут в новых комнатах, ничего не меняя. Но потом Ира затеяла обновление жилья.
Вы когда-нибудь начинали ремонт? Если имеете подобный опыт, то очень хорошо
представляете, какой бардак воцаряется в еще недавно уютной квартире. Как ни складывай
аккуратно вещи в коробку, как ни подписывай их, все равно возникнут кутерьма и безобразие.
Но рано или поздно любое испытание приходит к концу.
Когда последний рабочий ушел, мать приказала:
- Значит, так, я разбираю кухню, библиотеку, постельное белье, а ты, будь добра,
займись своими вещами.
- Ну, ма, - заныла Аня, как маленькая, - я хочу пойти погулять.
- Потом! - отрезала Ирина.
- Ма, - стонала Аня, - ну, пожалуйста! Тебе че, жалко?
- Во-первых, не "че", а "что", говори правильно, - не упустила момента повоспитывать
дочь Ирина, - а во-вторых, у нас прислуги нет. Все, закончили разговоры, я на кухню, ты к
себе, начинаем.
Страшно недовольная школьница поплелась в свою обновленную комнату и нехотя
принялась вскрывать ящик с надписью "Аня. Барахло". Развесив платья, девочка села на
кровать, и тут же в спальню всунулась Ирина.
- Мечтаешь? - спросила она. - Я сбегаю на работу, ненадолго, а ты ступай на кухню,
расставляй чашки. Давай, давай, не ленись!
Что оставалось делать Ане? Бурча под нос нечто типа: "Я устала и хочу отдохнуть",
подросток переместился поближе к плите. Вздыхая и охая, Анечка отыскала картонный ящик с
надписью "Посуда", разрезала веревку и увидела, что коробка набита всякой ерундой из
маминого шкафа.
Аня была любопытна, словно сорока, а Ирина никогда не разрешала дочери рыться в
своих вещах. Наверное, поэтому девушка использовала любую возможность, дабы засунуть нос
к маме в гардероб. Одна беда - Ирина всегда непостижимым образом узнавала о набегах Ани
и наказывала ее, так что всласть пошарить в маминых секретах девочка побаивалась. А тут
такой шанс! Мать ей велела заниматься посудой... Кто ж виноват, что сама с коробками
напутала?
С горящими от возбуждения глазами Аня принялась перебирать бумаги и очень скоро
выяснила совершенно шокирующую деталь.
Ирина и впрямь одно время была замужем за неким Алексеем Галкиным. Правда, брак
был недолгим и, судя по всему, несчастливым, потому что женщина получила развод и стала в
одиночестве воспитывать дочь. Но не факт распада семьи мамы травмировал Аню, девочка
знала, что родители давно разбежались, и папой не интересовалась, - на самом дне коробки
отыскались документы, имевшие непосредственное отношение к самой девочке. В частности,
там лежала ее детская история болезни.
Любая мать знает, что выкидывать пухлую книжицу, куда занесены все данные о здоровье
малыша, нельзя ни в коем случае. Не знаю, как сейчас, когда люди получили возможность
лечиться в любом месте, но раньше карточка хранилась в детской поликлинике, в четырнадцать
лет подростка ставили на учет во взрослой терапии, а документ из первой вручали маме со
словами:
- Пожалуйста, не потеряйте, тут все анализы и записи о болезнях.
Большинство женщин держат пухлую тетрадь в укромном месте и иногда обращаются к
ней. Вот, например, мама Томочки, давно, увы, покойная тетя Аня, сохранила записи, чем
немало помогла Томусе. Когда моя подруга ждала Никиту, Кристина принесла из школы
краснуху, и у Томочки мигом поднялась температура. Сначала вся семья перепугалась: если
беременная подцепит краснуху, ей стопроцентно придется делать аборт. Да еще вызванный к
ней врач подлил тогда масла в огонь.
- Точно не скажу, - заявил эскулап, - но очень похоже на краснуху.
- Ну-ка вспоминай, - занервничал Сеня, - ты в детстве болела этой дрянью?
Томуська призадумалась.
- Не помню.
- Напрягись! - велел муж.
Жена развела руками.
- Вот свинка, кажется, была. Правда, Вилка?
Я слегка растерялась.
- Нет, вроде у нас имелась скарлатина.
- Что ты! - замахала руками подруга. - Это у тебя была скарлатина, а у меня свинка.
- Мы же вместе всегда болели!
- Свинкой и скарлатиной порознь, - уперлась Томуся. - А про краснуху не помню.
Семен покачал головой:
- Очевидно, придется идти на неприятную операцию.
- Но у меня же есть детская история болезни! - подскочила подруга. - Мама ее
спрятала. Сейчас все выяснится!
В одну секунду Томуська слетала в спальню и приволокла необходимый документ. Очень
скоро мы со стопроцентной уверенностью выяснили: у будущей мамы не имелось свинки, а
краснухой она без особых осложнений переболела в девять лет.
А теперь представьте, что тетя Аня вышвырнула историю болезни. Вот где ужас! Томочка
бы побоялась рисковать и сделала аборт, оперативное вмешательство могло аукнуться
тяжелыми последствиями, и не было бы у нас Никитки. А так прочитали нужную страницу и
успокоились. В конце концов у Криси оказалась противная инфекция, у Томуськи же просто
простуда, а пятнами ее обсыпала аллергия - два раза заболеть краснухой никак нельзя.
Поэтому, девочки, всегда храните все документы, связанные со здоровьем своих детей,
даже если отпрыски уже сами стали родителями! Не выбрасывайте пожелтевшие бумажки, они
могут пригодиться!
Очевидно, Ирина Галкина руководствовалась теми же мыслями, поэтому тоже хранила
историю болезни дочери. Она лишь совершила трагическую ошибку - не уничтожила
кое-какие страницы, не имевшие отношения к здоровью девочки. Почему? Может, просто
забыла?
И вот Анечка открыла первую страницу, увидела прямоугольную бумажку и стала читать:
"Роженица Марина Федоровна Константинова, вес... рост... возраст... Анализ крови на
сифилис отсутствует. Поступила в 0.30 9 сентября. Роды самопроизвольные, воды отошли
естественным путем..."
Ну и так далее. Сначала Ане бумажонка показалась неинтересной, но потом она
вздрогнула. Минуточку, а при чем тут какая-то Марина Константинова? Ее маму зовут Ирина
Галкина! Может, в поликлинике перепутали, а родительница ничего не заметила?
В полном недоумении Аня перелистнула страницу и ахнула. Дальше шли сведения о
появившемся младенце.
"Осмотр новорожденной Анны Константиновой. Рост... вес... объем черепа... Сведения о
семье. Мать - Марина Федоровна Константинова - осужденная, колония... барак номер...
Отец - Павел Валерьевич Конкин, осужден по статье...
У Ани закружилась голова. Да и любой на ее месте не сохранил бы спокойствия. История
болезни содержала еще много шокирующих новостей. Оказывается. Анечку недолго держали
при маме, а вскоре отправили в приют, откуда ее в трехлетнем возрасте забрала Ирина Галкина.
Похолодевшими пальцами девушка перелистывала страницы. Примерно на двадцатой она
наткнулась на бланк с надписью "Анализ крови Анны Галкиной, переведенной из другой
поликлиники в связи с переменой жилья". Далее карточка заканчивалась, к ней была подшита
вторая, на титульном листе стояло - "Анна Галкина. Мать - Ирина Галкина, отец - Алексей
Галкин".
Аня долистала пожелтевшие страницы до конца и между последними увидела два фото.
На одном была запечатлена девочка, сидевшая на окне, на другом две школьницы - та, с
первого снимка, и другая.
Аню словно ударили в сердце. Она неожиданно поняла: одна из этих девчушек ее
настоящая мама. Совершенно неясно, отчего Ане взбрела в голову данная мысль, но она
прижала глянцевые прямоугольники к груди и застыла над коробкой. Потом девушка
встряхнулась, схватила ручку, переписала все приведенные в истории болезни сведения о
родной маме, запихнула листочек в лифчик, туда же спрятала фото, сунула историю болезни
назад в ящик, завязала веревку, пошла в свою комнату, упала на диван и стала тщател
...Закладка в соц.сетях
