Жанр: Детектив
Даша Васильева 09. Бассейн с крокодилами
...работы, под потолком тосковал одинокий крючок. Разбитые плафоны и лампочки
Кешка выкинул. Правда, бомбочки Маруське все же достались. Они оказались
развинчивающимися, полыми внутри и долго служили для кукол суповыми
тарелками...
Я схватила стул, влезла на него и отцепила пластиковые кругляшки. Два
легких, третий заметно тяжелее. Внутри лежал небольшой ключик от английского
замка, самый обычный, без брелочка и колечка...
Я глядела на него, как Буратино. Даже мысли у меня были такие же, как у
деревянного мальчика: ключик в руках, но где же к нему дверь? Где найти
каморку папы Карло с нарисованным очагом?
Глава 8
В декабре полшестого вечера - глубокая ночь. Мрак окутал город. Под
ногами липкая грязь, сверху сыплет что-то похожее на манную крупу. Чтобы
хоть чуть развеселиться, я включила радио. Бодрый голос ди-джея с идиотским
энтузиазмом принялся верещать:
- А теперь ждем ваших звонков. А вот уже... Здравствуйте, как вас зовут?
- Что в имени тебе моем? - усмехнулся женский голос в ответ.
Ди-джей, не ожидавший ничего подобного, сначала оторопел, я расхохоталась
и в превосходном настроении понеслась к Леночке, слушая, как несчастный
сотрудник радиостанции пытается выбраться из глупой ситуации.
Леночка сидела за столом и выглядела плохо. Бледное лицо, почти
бескровные губы. На кухоньке стояли две чашки с кофейной гущей, на ободке
одной из них виднелась ярко-оранжевая помада.
- Гости были? - радостно спросила я, глядя на губы Леночки, не тронутые
губной помадой.
- Из милиции заходили, - тихо сказала девушка и схватилась за живот.
- Что такое? - испугалась я.
- Гастрит разыгрался, - пояснила Леночка, - прямо скрутило. Только кофе
выпила, и сразу началось...
- Кто же пьет кофе с больным желудком?
- А!.. - махнула рукой Лена и, порывшись в большой сумке, вытащила
элегантную книжечку в кожаном переплете. - Вот, это ежедневник Игоря.
- Почему он у тебя? - спросила я.
- На столе всегда лежал, - пояснила Лена, - а когда милиция нагрянула, я
его аккуратненько в карман опустила. Менты сначала не сказали, что Игорь
мертв, просто начали обыск. Я подумала, что он доигрался и в тюрьму попал,
ну и решила помочь...
Внезапно девушка побелела еще сильнее и прошептала:
- Дай воды!
Я протянула ей стакан. Лена залпом опустошила его и попросила:
- Будь другом, помой чашки, сил нет, как больно.
Я слила гущу в раковину и предложила:
- Давай врача вызову!
- Не надо, - пробормотала Лена, - сейчас денол приму, живо отпустит. Мне
болеть нельзя, Алиса Евгеньевна уволит.
- Кто? - не поняла я.
- Жена Игоря, Алиса. Она теперь тут хозяйничать станет. Кстати, завтра
похороны, подъезжай к двенадцати на Козлова.
Я кинула взгляд на часы - половина седьмого.
- Иди, иди, - поняла по-своему Леночка, - за мной скоро мама явится, в
семь договорились.
- Послушай, Игорь снимал квартиру? Лена кивнула.
- Называл ее оперативной. Держал там грим, парики, всяческую ерунду.
По-моему, он просто был большим ребенком. Играл в шпиона. Надо не надо,
обязательно переоденется... Менял квартиры. Наверное, и с любовницами там
встречался...
Секретарша встала из-за стола и легла на диван. Лицо ее посерело.
- Все-таки вызову врача, - забеспокоилась я.
- Не волнуйся, - улыбнулась Лена, - у меня с детства такие приступы, да и
мама сейчас придет.
- Давай съезжу за ней?
- Она уже, наверное, ушла, впрочем, позвони...
Я набрала продиктованный Леночкой номер. Но в трубке мерно пищали длинные
гудки.
- Мама в шесть заканчивает, - пояснила девушка. - Иди домой, все в
порядке.
Я поколебалась еще пару минут, но потом все же пошла к выходу. В это
время дверь распахнулась, и в комнату быстрым шагом вошла хорошенькая
маленькая блондиночка. Бросив на меня быстрый взгляд, она посмотрела на
дочь, растянувшуюся на диване, и с чувством произнесла:
- Ну не дура ли! Опять кофе пила?
Я оставила их разбираться и поехала в Ложкино. Дома на меня первой
налетела Маруся. Подпрыгивая на месте, она тут же принялась выкладывать
новости. Получила пятерку по литературе, зато биологичка поставила двойку
абсолютно ни за что. Кирюша Когтев утащил у Мани ластик, а Манюша не
осталась в долгу и влепила ему учебником по голове... Вот оба и получили по
"лебедю".
- Ну разве это справедливо? - ныла девочка. - При чем же тут биология?
Ставь неуд по поведению! Не видать мне в четверти пятерки!
- И правильно, - вступил в разговор Кеша, - в школе следует получать
знания, а не балбесничать. Я в твоем возрасте сидел смирно и имел одни
"отлично".
Чтобы не расхохотаться, я быстренько набила рот творогом. Почему-то все
старшие братья и папы в детстве непременно получали золотые медали. Но, как
правило, это не правда. Помню, в конце девятого класса Кеша радостно влетел
на кухню и громко объявил нам с Наташкой:
- Ура! Каникулы!
- Как закончил? - спросила Наталья.
- Без троек, - радостно объявил отпущенный на свободу ребенок.
Мы переглянулись. Успехи в течение года не предвещали такого блестящего
результата.
- Давай дневник, - велела Наташка.
Через секунду, увидав отметки, мы остолбенели. В клеточках и в самом деле
не нашлось ни одной тройки, только красивые двойки с изогнутыми шеями. Внизу
пара строк: "Переведен в десятый класс, чтобы побыстрее от него избавиться".
Но в выпускной год Аркашка вдруг взялся за ум и, к нашему удивлению,
получил вполне приличный аттестат. Наверное, просто повзрослел.
- Где все? - переменила я тему.
- Зайка поехала с Нюсей в магазин, у нее ведь даже белья с собой нет, -
ухмыльнулся Аркадий. - В общем, обе мои жены при деле. Оксана спать легла, а
Денька на кухне чешет Черри. Лучше туда не ходить, ругается страшно...
Дениска учился в Ветеринарной академии и профессию "собаколога" выбрал по
велению сердца. С самого раннего детства тащил в дом щенков и бездомных
собак. Годам к четырнадцати освоил нехитрые процедуры - стрижку когтей,
измерение температуры... Мог принять роды и сделать укол... Наши собаки
просто обожали его. Став студентом, Денька посерьезнел и, входя в дом,
первым делом проверяет состояние их ушей и шерсти. И тут же начинает
плеваться огнем. Дело в том, что питбуль, ротвейлер и мопс - короткошерстные
животные. Вымыл их, высушил - и все. Йоркширица Жюли обладает длинной
роскошной шерстью. Каждый вечер Серафима Ивановна, вооруженная специальными
расчесочками и щетками, причесывает любимицу, затрачивая на процедуру около
часа. А вот несчастная пуделиха Черри носится по дому вся в колтунах.
Домашним недосуг рыться в ее на удивление густой шерсти. Примерно раз в три
месяца парикмахерша, горестно вздыхая, совершает процесс превращения Черри
из заросшего полкана в "голую ложкинскую собачку".
- Это не стрижка, а бритье несчастного животного, - причитает мастерица,
- ну хоть раз в недельку чесаните беднягу.
Но все пропускают ее мольбы мимо ушей. Единственный человек, мужественно
берущий в руки щетку-пуходерку, - Денька. Правда, разрезая и вычесывая
спутанные клоки шерсти, он употребляет отнюдь не парламентские выражения.
На следующий день я проснулась почти в темноте и сладко потянулась.
Наверное, солнце еще не вылезло - часов шесть, не позже. Когда я была
преподавателем, приходилось вставать в семь, и я очень любила, открыв ночью
глаза, сообразить, что подниматься еще рано и впереди пара часиков
безмятежного отдыха. Однако странно, время раннее, а чувство такое, будто я
великолепно выспалась. Кинув взор на будильник, я слетела с кровати. Стрелки
показывали десять! Отчего такая темень?
Раздернув занавески, я выглянула в сад. Серые тучи низко нависли почти
над самой землей. Осадков пока никаких, но, очевидно, скоро над Москвой
разразится то ли пурга, то ли дождь...
На похороны Игоря собралось совсем немного народа. Да и
судебно-медицинский морг не располагал ни к каким прощаниям. Несколько
помятого вида мужиков в грязных белых халатах споро запихнули самый обычный,
обтянутый ситцем гроб в автобус, и тот помчался в Николо-Архангельский
крематорий. На боковых сиденьях ритуального транспортного средства скорбно
сидели незнакомые люди: пожилая женщина в платке, девчонка лет пятнадцати,
мужчина на вид моложе Игоря и опухшая то ли от слез, то ли от выпитой водки
Алиса. В крематории к катафалку подошел благоухающий дорогим одеколоном
Виталий. Он положил в гроб роскошный букет белых хризантем, пышный и
абсолютно неуместный. С такими цветами отправляются замуж, а не на тот свет.
Пожилая женщина с рыданиями кинулась на грудь того, что осталось от
Игоря. Желтое восковое лицо, заострившийся нос, руки почему-то сжаты в
кулаки, а на лбу белая бумажная лента с молитвой. Вот уж не подумала бы, что
Марков верующий, хотя, наверное, отпевание заказал кто-то из
родственников...
Полная тетка с равнодушным взглядом произнесла пару дежурных фраз о
скорби и горе. Потом полозья запищали, и гроб погрузился в бездну, где телу
Игоря предстояло стать горсткой пепла. Есть в обряде кремации какая-то
безнадежная жестокость!
Молодой мужчина подошел к нам с Виталием и пригласил на поминки. Оглядев
жалкую кучку родственников, я с тяжелым сердцем согласилась и пошла к
"Вольво".
- Погоди, - крикнул Орлов, - садись ко мне, я за автобусом поеду!
Я вздохнула. С неба сыпал то ли дождь, то ли снег. Завывал бешеный ветер,
холод стоял немыслимый - впрочем, на погосте всегда пробирает дрожь. Если
начну вновь прикидываться бедной журналисткой, придется потом ехать выручать
свой автомобиль. К тому же там сотовый, сигареты и все документы вместе с
кошельком. Маркова уже нет, в детективном агентстве мне не работать, так что
Орлову придется сказать правду. И, чувствуя, как пронизывающая стужа
забирается под юбку, я резко ответила:
- Сама за рулем. Ты езжай первым, а я следом...
Увидав, как "безработная" влезает в "Вольво", Виталий был поражен.
В небольшой стандартной трехкомнатной квартирке громоздился накрытый
стол. Вокруг суетились две женщины - помоложе и постарше. Подхватив горячий
блин, я моментально проглотила его. Терпеть не могу жареные куски теста, но
в желудке что-то противно дрожит, а горячая еда снимет это мерзкое ощущение.
Впрочем, больше я все равно ничего не смогу съесть. В качестве угощения
предлагались салат "оливье", холодец, красная и черная икра, семга, осетрина
и еще тройка неизвестных, щедро залитых майонезом салатов. Я не ем такую еду
из-за ее жирности и повышенного содержания холестерина. Но тут, на мое
счастье, внесли отварную картошку и стали наполнять рюмки.
Через полчаса стало ясно, кто есть кто: пышная женщина Варвара Степановна
- мать Игоря, мужчина - его брат Андрей, девочка Зоя - Дочь Андрея и
моложавой дамы Нины, а еще одна женщина - Софья Евгеньевна - просто подруга
матери.
Пили быстро и много, даже ребенку налили бокал отвратительного портвейна.
Мы с Виталием поднимали стаканы с минеральной водой. Первой напилась Алиса.
Скорее всего водка просто упала на старые дрожжи, и вдову оттащили в
спальню. Оставшиеся, окончательно забыв повод, по которому собрались за
столом, загорланили "Ой цветет калина".
Я вышла на кухню и закурила возле форточки. Надо же, проводить Маркова в
последний путь не пришли друзья, хотя, может, их просто не было?
- Не было у него друзей, - прозвучал голос за спиной, и я поняла, что
Виталий каким-то образом услышал мои мысли.
- Странно, - ответила я.
- Ничего подобного, - возразил Виталий. - Полно людей, у которых не то
что приятелей, даже знакомых нет. А Игорек, царство ему небесное, свободное
время на баб тратил. Вот если их всех обзвонить и пригласить, тогда и
квартиры не хватит. Только я этого делать не стал из-за Алисы.
- Ты хорошо знал Игоря? Виталий пожал плечами.
- В душу к нему не лез, про работу не спрашивал. Так, общались порой за
бутылочкой.
Мы помолчали, потом Орлов с заметной завистью добавил:
- У тебя шикарный "Вольво". Дорогая тачка для безработной журналистки.
Или, прежде чем потерять работу, ты служила на посту главного редактора
"Нью-Йорк тайме"?
Я выбросила окурок в форточку и рассказала мужчине все. Виталий обалдело
уставился на меня.
- Ну знаешь ли! Вот это пердимонокль, как говаривала моя бабушка.
В душе я удивилась, до чего мы похожи. У меня тоже была бабушка,
употреблявшая это выражение. Совершенно невероятная женщина - азартная
картежница и шулерша. Она проигрывала довольно крупные суммы, и дедушка
запретил ей брать в руки карты. Бабуля не растерялась и начала играть на
бегах. Дедушка озверел, но сделать ничего не мог. Супруга трудилась
стоматологом, имела дома "подпольный" кабинет и отлично зарабатывала.
Правда, частенько по вечерам раздавался телефонный звонок, и дедуля,
чертыхаясь, ехал к неизвестным людям, на квартире у которых играли "в лото".
Звонок означал, что бабуся в очередной раз проиграла все до копейки и ее
нужно было привезти домой.
- За что мне такое горе?! - ворчал старик. - Ненормальная женщина, даже
имя у тебя мужское.
Что правда, то правда. Бабушкин отец ухитрился поругаться с настоятелем
церкви. Вроде бы они не поделили какие-то деньги... Во всяком случае, когда
прадед принес крестить младенца, зловредный поп, порывшись в святцах, ехидно
заявил, что родилась девочка в день святого Афанасия и поэтому быть дитю -
Афанасией.
- Побойся бога, - взмолился молодой отец, - нет такого женского
прозванья!
- Значит, будет, - не пошел батюшка на попятный, - не хочешь - крестить
не стану. Можешь ехать в город.
Родилась бабушка второго октября в деревне Вяземки. До ближайшего селения
сто верст по осеннему бездорожью на телеге... Так и пошла она по жизни -
Афанасией Константиновной. И если модные нынче учения об именах справедливы,
судьба ей предстояла неординарная. Только, думается, дело все-таки в генах.
У бабули была сестра - Анастасия. Правда, родственники звали ее
Стюра-катафалк. Тетка семь раз бегала под венец. Не успев прожить и года в
счастливом браке, она тут же становилась вдовой, причем каждый раз
вследствие форс-мажорных обстоятельств. Один муж скончался от воспаления
легких, второй умер во время операции аппендицита, третий попал в какую-то
катастрофу - всех и не упомнишь! Правда, последнее, седьмое замужество
оказалось счастливым: вроде у Стюры даже родилась дочь. Я не знаю
подробностей, так как муж увез тетку куда-то за Урал и мы никогда не
встречались. Бабуля, правда, переписывалась с ней, но потом отношения
прервались. Иногда, думая о своей родне, я считаю, что страсть к игре в
бридж и покер, равно как и любовь к детективным расследованиям пришла ко мне
от Афанасии, а склонность бесконечно выходить замуж - от Анастасии. Светлые
волосы, голубые глаза и полное отсутствие музыкального слуха я унаследовала
от матери.
Интересно, кто поделился плохими зубами и глупостью? Вероятно, отец, но,
честно говоря, я его не знаю, как-то не удалось встретиться! Имелся еще
дедуля, и я точно знаю привычки, исходящие от него: курение, полное
наплевательство на домашнее хозяйство и редкие, зато бурные припадки гнева.
Поэтому, когда я нарываюсь на неприятности, это не моя вина. Просто в этот
момент верх одерживают гены Афанасии... Но сегодня, кажется, побеждала
Анастасия, потому что Виталий нравился мне все больше и больше...
- Уже поздно, - вырвалось у меня, - зато завтра часам к семи приезжай к
нам на обед, познакомлю со своими. К тому же ты - мое единственное алиби.
Виталий удивленно поднял брови.
- Мы ведь сидели в пятницу в ресторане "Макдоналдс", помнишь?
- Конечно.
- Вот и придется рассказать об этом полковнику Дегтяреву.
- Нет вопросов, - бодро ответил кавалер.
Я безумно обрадовалась. Наконец-то в этом темном деле прорезался луч
света.
Но ликование оказалось преждевременным. На следующий день прямо с утра я
предупредила своих домашних о визите гостя. Аркадий и Ольга промолчали,
Денька скорчил гримасу и начал о чем-то шептаться с Машей, Оксана
осторожненько осведомилась:
- Это что, новый кандидат на руку и сердце?
- Нет, конечно, - обозлилась я, - просто мужчина, которому твоя подруга
по чистому недоразумению понравилась. Ну может у меня быть личная жизнь?
- Нет, - хором ответили дети и уткнулись в тарелки.
Одетая во все новое, Нюся демагогически заявила:
- Сейчас следует крайне осторожно заводить новые знакомства.
От злости я чуть было не швырнула в нее тарелку с омлетом. Чья бы корова
мычала...
Ровно в семь Виталий бодрым шагом вошел в столовую. Сначала все шло
прекрасно. Кавалер вручил мне и Зайке роскошные букеты, Мане - коробку
конфет. Я заулыбалась и попыталась завести разговор. Но все мои усилия
разбивались о каменное молчание детей и друзей. Лишь изредка, глядя на мои
ухищрения, они выдавливали из себя однозначное "да" или "нет". В общем,
когда в половине восьмого Ирка объявила, что ужин готов, я сидела вся
потная, красная и злая до невозможности.
На ужин подали... паровые рыбные котлеты, тушеные овощи, какую-то зеленую
размазню. Я в ужасе уставилась на стол. Никогда никто из присутствующих не
возьмет в рот и кусочка этих яств. Но противные родственники принялись шумно
смаковать "деликатесы", восторгаясь их вкусом.
Я молча ковыряла вилкой полусъедобные биточки и мрачно думала о том, что
скажу всем после ухода Орлова. И тут в столовой появился Александр
Михайлович.
- Ура! - завопила Манюня.
- Дядя Саша! - завизжал Денька, вешаясь полковнику на шею.
Все разом оживились. Аркашка пододвинул стул, Зайка расправляла на брюшке
приятеля салфетку, Оксанка заботливо щупала пульс, а Дениска сметал крошки
со скатерти, куда поставили чистую тарелку. Кусочки хлеба летели прямо в
сторону Виталия.
- Да ладно, - отбивался ничего не понимающий приятель, - чего
суетитесь-то?
- Разрешите вам представить, - церемонно обратилась Маня к моему
кавалеру, - Александр Михайлович Дегтярев, старинный мамин приятель, можно
сказать, наш отец, мы его все очень любим!
Повисло напряженное молчание. И тут в столовую вплыла Ирка с тарелкой.
Изумительный запах домашней буженины и свежеподжаренной картошки разнесся в
воздухе. Перед полковником возникло блюдо с большими ароматными кусками
свинины.
- У дяди Саши аллергия на рыбу, - быстро прояснил ситуацию Денька.
Александр Михайлович с глубоким изумлением посмотрел на мальчика.
К чести Виталия надо сказать, что держался он безукоризненно. Изобразив
полный восторг, съел мерзкие биточки, мило пытался завести светскую беседу,
гладил собак по головам и рассыпал как ни в чем не бывало комплименты.
Я стала потихоньку успокаиваться, и тут из гостиной донесся
нечеловеческий вопль. Все вскочили и бросились в соседнюю комнату. Взору
предстала страшная картина. На полу среди расстеленных газет и картонок
лежал на спине Семен Андреевич.
- Что случилось? - испуганно спросила Зайка.
- Парализовало меня, - пробормотал работяга почему-то шепотом. -
Притомился немного, вот и прилег поспать на полчасика, пока Жорик чаек на
кухне пьет.
- Пустите меня, - велела Оксана. - Чего столпились. Я хирург, а вы здесь
зачем?
Она присела возле закатившего глаза страдальца и расхохоталась.
- Парализовало, говоришь, пока напарник чаек пьет? Полчаса всего?
- Да, - простонал Семен Андреевич, изображая на лице крестную муку.
- Врешь, - продолжала смеяться хирург, - небось часа три дрыхнешь.
- Нет.
- А вот и да, потому что лак засох!
- Лак? - удивились мы, окружая кольцом "паралитика". Около рабочего
действительно валялась опрокинутая банка. Кешка взял железную емкость и
прочел: "Лак для мебели. Огнеопасно, ядовит, сохнет за два часа". Очевидно,
во сне Семен Андреевич задел банку, и содержимое, вылившись на пол,
"залачило" его накрепко. На наш громкий смех из кухни прибежал с виноватым
видом Жорик и тут же принялся оправдываться:
- Катерина попросила шкафчик поправить, там дверцу перекосило, вот я и
задержался чуток!
Я поглядела в его жуликоватые бегающие глазки и предложила:
- Давайте расстегнем одежду, и несчастный попробует из нее вылезти.
Маня кинулась к недотепе. Семен Андреевич попытался выползти из рубашки и
закричал:
- Ой, ой, голова, очень больно!
- У него волосы приклеились! - ахнул полковник. - Что делать?
- Стричь под корень, - велела предприимчивая Оксана. - Денька, тащи
ножницы.
Через десять минут полуголый Семен Андреевич, горестно ощупывая остатки
волос на голове, со вздохом произнес:
- Эх, рубашечка пропала и брюки! Жаль-то как, денег ведь стоят.
- Дам свои, - успокоил Аркадий, - подвернете штанины, и все.
Видя, что народ занят происшествием, я тихонько шепнула Александру
Михайловичу:
- Вот этот человек может подтвердить, что ужинал со мной в "Макдоналдсе".
Полковник внимательно посмотрел на Виталия и отозвал его в сторону. Через
несколько минут мужчины тихонько вышли из комнаты. Их отсутствия никто не
заметил. Кеша ушел за одеждой, Маня с Дениской повели рабочего в ванную, а
Оксана, угрожающе щелкая ножницами, двинулась с ними, Зайка отправилась
поглядеть, что случилось с кухонным шкафчиком. Я осталась тупо стоять в
гостиной, глядя, как Жора, чертыхаясь, отдирает от вконец испорченного пола
остатки шевелюры Семена Андреевича.
Виталий откланялся в десять. Я вышла проводить его. Заводя "Жигули",
кавалер улыбнулся.
- Похоже, пришелся не ко двору!
- Что ты, - фальшиво возмутилась я, - отчего сделал такой странный
вывод?
- Кажется, дети спят и видят тебя женой этого смешного лысого
толстячка-полковника, - вздохнул Орлов.
- В конце концов сама решаю, с кем иметь дело, - вспылила я.
- Ну-ну, - пробормотал Виталий. - Видишь ли, ты мне очень нравишься.
Ну-ка, залезь ко мне в машину.
Я села в салон.
- На, - кинул кавалер мне в руки ежедневник и ручку, - пиши.
- Что? - удивилась я.
- Расписку. Я, Дарья Васильева, даю честное слово, что не выйду замуж за
полковника в течение полугода.
Смеясь, я написала "документ".
- Подпишись, - попросил Орлов. Расписку он спрятал.
- Вот теперь у нас равные шансы с толстяком. Буду сражаться за твою
благосклонность.
Тронутая старомодностью оборота речи, я поплелась в дом. Гадкие друзья и
родственники весело допивали чай. На столе, кроме конфет и торта, появились
еще нуга, рахат-лукум и пирожные.
- Как вам не стыдно!
- Почему? - изумленно спросила Маня. - Что мы сделали не так? Я даже
пользовалась ножом и ни разу не сказала "блин".
- Кто заказал идиотский ужин?
- Интересное дело! - возмутилась Ольга. - Сама каждый день твердишь, что
к вечеру лучше еду полегче, а когда сделали по-твоему, злишься.
- А рахат-лукум?
- С ним-то что?
- Почему не дали к чаю, а вынесли, когда Виталий уехал?
- Забыли! - выкрикнула Маруся. Оксана ухмыльнулась, а честный и
бесхитростный Денька ляпнул:
- Нечего всех рахат-лукумом угощать, сами съедим. И вообще, мне твой
кавалер не понравился.
- Почему? - изумилась я.
- Противный и неискренний, - сообщил Дениска. - Сам присюсюкивал: "ой,
собачки какие хорошие", гладил Хучика, а потом тихонько руки салфеткой
вытирал. Ну раз не любишь животных, чего прикидываться?
Я вздохнула. Может, у Виталия никогда не было животных?
Словно подстегнутые Дениской, домашние принялись ругать Виталия.
- Он какой-то масленый, - заявила Зайка, - все комплименты отвешивал.
- И похоже, что у него с желудком проблемы, - вздохнула Оксана. - Ни разу
хлеб маслом не помазал и биточки уродские нахваливал.
- Наверное, совсем нищий, - ринулась в бой Маня, - вот и привык к минтаю.
А его даже наши кошки не жрут! Мы с Денькой вчера строго-настрого велели
Катерине - только паровые котлеты из минтая. То-то она ругалась: никогда,
говорит, такую дрянь не готовила!
Дениска украдкой показал Марье кулак, и та тут же захлопнула рот. Тяжело
вздохнув, я села возле мрачно молчавшего полковника и уставилась вместе с
ним на экран телевизора. Там шел какой-то дурацкий боевик. Плохо приходится
воспитанному человеку. Похвалил из вежливости еду, сказал приятные слова
дамам, и вот результат!
Фильм мы смотрели, не произнося ни слова. Там парочка полицейских ловко
расправлялась с врагами. В таких случаях Александр Михайлович, как правило,
едко комментировал происходящее, сразу замечая, как профессионал, нелепицы,
которые совершали "коллеги". Но сегодня он не издал ни звука и, только
дождавшись, когда все убежали из столовой, процедил:
- Кстати, мне этот хмырь тоже не по душе, лучше бы ты его не приводила!
- Хватит! - обозлилась я. - В конце концов, это единственный свидетель в
мою пользу.
- Ох, не скажи, - пробормотал полковник. - Потолковал я тут с ним, на
неофициальной, так сказать, почве, так от его заявлений только хуже!
- Почему?
- Говорит, что сидели вы в "Макдоналдсе" до без пятнадцати семь. Он
заехал за тобой на работу в шесть, а в девятнадцать у него у самого была
редколлегия. Показывал запись в еженедельнике - там черным по белому:
пятница, 19.00, у главного редактора. Там, говорит, присутствовало человек
тридцать и все подтвердят, что он участвовал. Так что получается, опять
против тебя. Ты вполне могла успеть к восьми отравить Маркова.
- Он перепутал, - строго заявила я. - Заехал он за мной без пятнадцати
семь, спроси у Леночки, секретарши, о
...Закладка в соц.сетях
